Надо Знать

Полина вытирала руки кухонным полотенцем, когда за дверью раздался звонок. Кастрюля с супом булькала на плите, картошка в духовке ещё не дошла, а она только собиралась накрыть на стол. Рабочий день выдался тяжёлым, ноги гудели, и хотелось просто спокойно поужинать с Семёном.

— Кто там? — крикнула Полина, направляясь к двери.

— Это я, Валерия Тимофеевна, — донёсся знакомый голос свекрови.

Полина открыла дверь. Валерия Тимофеевна стояла на пороге с сумкой в руках, одетая в строгий костюм и накрашенная безупречно, как всегда.

— Здравствуйте, проходите, — Полина отступила, пропуская свекровь.

 

 

— Семён дома? — спросила Валерия Тимофеевна, снимая туфли.

— Ещё не пришёл с работы. Я как раз ужин готовлю, присоединяйтесь, — предложила Полина, хотя визит застал врасплох.

Свекровь прошла в гостиную, оглядывая квартиру внимательным взглядом. Потом направилась на кухню и села за стол, будто так и было задумано.

Полина поставила на стол тарелки, разлила суп и нарезала хлеб. Валерия Тимофеевна молча наблюдала, как невестка суетится, и наконец взяла ложку.

Попробовав суп, свекровь поморщилась.

— Соли маловато, — заметила Валерия Тимофеевна, отставляя тарелку. — Недосолила.

Полина молча потянулась к солонке и досолила свою порцию. Отвечать не хотелось, да и смысла не было — свекровь всё равно найдёт к чему придраться.

— Ну что, будешь есть или совсем не по вкусу? — спросила Полина, стараясь говорить ровно.

— Поем, — вздохнула Валерия Тимофеевна. — Куда деваться.

Свекровь продолжила ужинать, но каждое блюдо вызывало у неё комментарий. Картошку вытащили из духовки — суховата. Салат на столе — слишком много лука. Котлеты, которые Полина пожарила с утра, — жестковаты.

— Надо было фарш подольше отбить, — наставляла Валерия Тимофеевна, разламывая котлету вилкой. — Тогда мягче получаются. Я Семёну всегда так делала.

Полина сжала зубы и принялась убирать со стола пустые тарелки. Напряжение нарастало с каждой минутой, но сдерживаться приходилось — ради мира в семье, ради Семёна.

Дверь хлопнула, и в прихожей появился муж.

— Мама? — удивлённо воскликнул Семён, заходя на кухню. — А ты откуда?

— Заехала проведать, — улыбнулась Валерия Тимофеевна, подставляя щеку для поцелуя.

Семён поцеловал мать и сел за стол.

— Как хорошо, что ты заглянула, — обрадовался муж. — Давно не виделись.

Полина разлила чай и села рядом. Семён ел с аппетитом, рассказывая о работе, и даже не замечал напряжённой атмосферы. Валерия Тимофеевна кивала, слушая сына, и время от времени бросала на невестку оценивающие взгляды.

Когда свекровь ушла, Полина принялась мыть посуду. Семён подошел сзади и обнял за плечи.

— Спасибо, что приняла маму, — тепло сказал муж. — Ей одной тяжело, вот и приходится к нам заглядывать.

— Угу, — коротко ответила Полина, не оборачиваясь.

Семён ушёл в комнату, а Полина осталась одна на кухне. Усталость накрывала волной, но не от работы — от этих визитов, от необходимости всё время быть начеку, от вечных замечаний.

Прошло несколько дней. Полина готовила ужин, когда снова раздался звонок. Открыв дверь, она увидела Валерию Тимофеевну.

— Добрый вечер, — поздоровалась свекровь, входя без приглашения. — Семён на месте?

— Скоро будет, — ответила Полина.

Валерия Тимофеевна прошла в гостиную и провела пальцем по полке.

— Пыль, — констатировала свекровь, показывая невестке палец. — Надо чаще протирать. В доме должна быть чистота.

Полина стиснула губы и вернулась на кухню накрывать на стол. Раздражение росло, но сдерживаться приходилось.

За ужином Валерия Тимофеевна снова начала.

— Полина, ты слишком много работаешь, — заметила свекровь, наливая себе чай. — Настоящая жена должна больше времени уделять семье, дому. А то видишь — и пыль, и готовка страдает.

Полина ставила чайник на стол, и руки предательски задрожали. Семён поднял глаза от тарелки, но ничего не сказал.

— Я стараюсь всё успевать, — тихо ответила Полина.

— Стараться мало, надо успевать, — отрезала Валерия Тимофеевна.

Визиты свекрови стали регулярными. Каждый вечер, словно по расписанию, Валерия Тимофеевна появлялась к ужину. Полина начала готовить заранее больше, учитывая вкусы свекрови, но та всё равно находила изъяны.

— Мясо пересушено, — говорила Валерия Тимофеевна.

Или:

— Гречка недоварена.

Или:

— Салат какой-то пресный, специй не хватает.

Однажды вечером, когда свекровь ушла, Полина не выдержала.

— Семён, нам нужно поговорить, — начала она, садясь рядом с мужем на диван.

— О чём? — муж не отрывал взгляда от телевизора.

— О твоей матери. Она приходит каждый день, критикует всё подряд. Я устала, понимаешь? Мне тяжело.

Семён выключил звук и повернулся к жене.

— Поля, ну пойми, ей одиноко. Папы нет, живёт одна. Ей скучно, вот и приходит к нам.

— Но она постоянно делает замечания! Всё не так, всё не эдак!

— Это просто её манера, — пожал плечами Семён. — Она хочет помочь, подсказать. Не принимай близко к сердцу.

— Семён, я серьёзно. Поговори с ней, пожалуйста. Попроси звонить заранее, приходить реже.

— Хорошо, хорошо, — кивнул муж. — Поговорю.

Но ничего не изменилось. Валерия Тимофеевна продолжала приходить, словно разговора не было. Полина подозревала, что Семён так и не заговорил с матерью.

Однажды вечером за столом свекровь перешла на другую тему.

— Миша у вас совсем распустился, — заметила Валерия Тимофеевна, глядя на внука, который играл в комнате. — Ты с ним слишком мягко, Полина. Без строгости из мальчика вырастет слабак.

— Мише пять лет, — возразила Полина. — Он ребёнок.

 

 

— Вот именно, ребёнок, — подхватила свекровь. — Самое время воспитывать характер. А ты его балуешь. Семён в его возрасте уже сам постель убирал, мусор выносил.

Полина почувствовала, как внутри закипает. Терпение подходило к концу, но она снова промолчала, сжав ладони под столом.

После очередного ужина Валерия Тимофеевна медленно поднялась из-за стола. Посмотрела на Полину и произнесла:

— Завтра хочу борща. С пампушками. Давно не ела нормального борща.

Полина замерла с чашкой в руке. Внутри что-то оборвалось. Она поставила чашку на стол, усмехнулась и посмотрела прямо на свекровь.

— Свекровь, вы не перепутали? Это мой дом, а не бесплатный ресторан.

Валерия Тимофеевна застыла, не веря услышанному. Лицо покраснело, глаза расширились.

— Что ты сказала? — голос свекрови задрожал от возмущения.

— То, что вы прекрасно услышали, — спокойно ответила Полина. — Я не ресторан, где вы можете заказывать меню.

— Как ты смеешь так со мной разговаривать?! — закричала Валерия Тимофеевна. — Я твоя свекровь! Старший человек!

— И это даёт вам право приходить сюда каждый день без звонка, критиковать всё подряд и требовать борщ? — голос Полины оставался ровным, но в нём звучала сталь.

Семён выскочил из комнаты на шум.

— Что здесь происходит? — растерянно спросил муж.

— Ты слышишь, как твоя жена со мной разговаривает?! — Валерия Тимофеевна ткнула пальцем в Полину. — Она меня оскорбляет! В моём присутствии!

— Полина, что случилось? — Семён посмотрел на жену.

— Случилось то, что я больше не могу терпеть, — Полина выпрямила спину. — Твоя мать приходит сюда каждый день, ведёт себя так, будто это её дом. Критикует всё — готовку, уборку, воспитание сына. А теперь ещё и заказывает, что я должна готовить завтра!

— Мама просто хотела борща, — пробормотал Семён. — Ничего страшного.

— Ничего страшного? — голос Полины сорвался. — Семён, ты не видишь, что происходит? Я превратилась в прислугу в собственном доме!

— Ты зашла слишком далеко, — твёрдо сказал Семён, подходя к матери. — Извинись перед мамой. Немедленно.

Полина посмотрела на мужа, потом на свекровь. Валерия Тимофеевна стояла, скрестив руки, с торжествующим видом. Семён смотрел на жену требовательно, ожидая извинений.

И Полину прорвало.

— Извиниться? — переспросила Полина, и голос зазвучал громче. — За что? За то, что осмелилась высказать правду?

— За неуважение к старшим! — вмешалась Валерия Тимофеевна.

— А где было ваше уважение ко мне? — Полина шагнула вперёд. — Когда вы приходили сюда каждый день без предупреждения? Когда критиковали каждое моё действие? Когда учили меня, как воспитывать собственного ребёнка?

— Я хотела помочь!

— Помочь? — усмехнулась Полина. — Вы хотели контролировать! Вы хотели, чтобы я плясала под вашу дудку, готовила по вашим рецептам, убирала по вашим стандартам, воспитывала сына по вашим правилам!

— Полина, успокойся, — попытался вмешаться Семён.

— Нет! — отрезала жена. — Я не успокоюсь! Месяцами я терпела! Молчала, сдерживалась, улыбалась, когда хотелось кричать! Готовила, убирала, старалась угодить! И что? Всё равно всё было не так!

— Ты неблагодарная, — прошипела Валерия Тимофеевна. — Я старалась для вас, хотела помочь, а ты…

— Вы не хотели помочь, — перебила Полина. — Вы хотели, чтобы всё было, как вы привыкли. Чтобы я была удобной невесткой, которая молча сносит всё. Но знаете что? С меня хватит!

— Как ты смеешь! — Валерия Тимофеевна шагнула к невестке.

— Смею, — спокойно ответила Полина. — Потому что это мой дом. Моя квартира. И я имею право сказать, кто здесь желанный гость, а кто нет.

— Семён! — взмолилась свекровь. — Ты слышишь это?!

Семён стоял посередине, переводя взгляд с матери на жену.

— Поля, ну может, не надо так? — пробормотал муж. — Давайте успокоимся, обсудим всё спокойно…

— Обсудим? — Полина повернулась к мужу. — Я пыталась обсуждать! Просила тебя поговорить с матерью! А ты что сделал? Ничего! Потому что мама для тебя святая, а я — просто жена, которая должна всё терпеть!

— Это моя мать!

— А я твоя жена! — закричала Полина. — И если ты не можешь защитить меня в собственном доме, то какой смысл в этом браке?

Повисла тяжёлая тишина. Валерия Тимофеевна смотрела на невестку с ненавистью, Семён растерянно молчал.

— Знаете что? — Полина выпрямилась. — Уходите. Оба. Немедленно.

— Что? — не понял Семён.

— Я сказала — уходите из моей квартиры, — повторила Полина твёрдо. — Прямо сейчас.

— Ты выгоняешь меня из собственного дома? — не поверил муж.

— Выгоняю, — кивнула Полина. — Потому что это не твой дом. Квартира оформлена на меня. Досталась от бабушки ещё до нашего брака. Так что да, это мой дом, и я имею право решать, кто здесь живёт.

— Семён, ты слышишь?! — завизжала Валерия Тимофеевна. — Она выгоняет тебя!

— Поля, ты не можешь так, — начал Семён.

— Могу, — перебила Полина. — И я так делаю. Собирайте вещи. У тебя есть час.

— Ты с ума сошла!

— Нет, — покачала головой Полина. — Впервые за долгое время я абсолютно вменяема. Я устала быть прислугой в своей же квартире. Устала терпеть оскорбления. Устала жить с мужем, который не может поставить границы собственной матери.

Семён открыл рот, но слов не нашлось. Валерия Тимофеевна схватила сумку.

 

 

— Пойдём, Семён, — сказала свекровь. — Нечего тут стоять. Мы обойдёмся без этой неблагодарной особы.

— Поля, ты пожалеешь, — попытался пригрозить Семён, но голос дрожал.

— Единственное, о чём я жалею, — это что не сделала этого раньше, — ответила Полина.

Валерия Тимофеевна с грохотом хлопнула дверью. Семён постоял ещё немного, потом молча пошёл в спальню собирать вещи.

Полина опустилась на стул и закрыла лицо руками. Руки тряслись, сердце колотилось, но внутри было странное спокойствие. Будто тяжесть с плеч свалилась.

Через неделю Полина подала на развод. Семён пытался вернуться, звонил, просил встретиться, обещал, что всё изменится, что поговорит с матерью, что установит границы.

— Поздно, — коротко ответила Полина. — Я приняла решение.

— Но Миша! Подумай о сыне!

— Я как раз о нём и думаю, — сказала Полина. — Не хочу, чтобы он рос, видя, как мать терпит унижения. Не хочу, чтобы он думал, будто так и должно быть.

Суд прошёл быстро. Алименты на ребёнка назначили без проблем. Семён получил право видеться с сыном по выходным.

Полина осталась в квартире с Мишей. Первые недели было тяжело — привыкать к тишине, к отсутствию мужа, к новой жизни. Но постепенно пришло облегчение.

Больше не нужно было готовить сложные ужины каждый день. Можно было приготовить простую яичницу или пельмени, если устала. Не нужно было ждать незваных гостей и терпеть критику. Не нужно было оправдываться за каждую пылинку.

Квартира снова стала домом. Полина расставила цветы на подоконнике, купила новые шторы в гостиную, переставила мебель так, как ей нравилось. Миша быстро адаптировался — дети легче переносят перемены.

Однажды вечером Полина сидела на кухне с чашкой чая. Миша уже спал, в квартире стояла тишина. За окном горели огни города, а на плите грелась простая запеканка на завтрак.

Полина посмотрела на свою кухню, на чистые столы, на цветы в горшке. Всё было её. Жизнь была её. Решения принимала она сама.

Никакой критики. Никакого давления. Никаких незваных гостей с требованиями борща.

Полина улыбнулась и сделала глоток чая. Впереди была долгая дорога, но она больше не боялась идти по ней одна.

Потому что одиночество оказалось намного лучше, чем жить в компании тех, кто не умеет уважать.

Дарья проснулась от звука захлопнувшейся входной двери. Павел ушел на работу, даже не заглянув в спальню. Она лежала, уставившись в потолок, прислушиваясь к звукам квартиры. Из кухни доносились шаги свекрови — Валерия Романовна уже вовсю хозяйничала, готовя себе завтрак.

Даша медленно поднялась с кровати, накинула халат и направилась в ванную. Проходя мимо кухни, услышала громкое фырканье:

— Опять расхлябанность! Хлеб не в хлебницу убрала, а просто так на столе бросила. Наталья бы никогда…

Дарья сжала кулаки, но промолчала. Четыре года. Четыре года она живет в этой квартире, в этом доме, где каждый день напоминает ей, что она здесь гостья. Нежеланная гостья.

 

 

Умывшись холодной водой, Дарья вернулась в спальню и оделась. Сегодня у нее выходной, и единственное, чего ей хотелось — провести его подальше от Валерии Романовны и ее бесконечных сравнений с идеальной Натальей.

— Дарья! — раздался властный голос свекрови. — Ты когда в магазин собираешься? Молока нет, творога нет. Я что, сама должна все покупать в моем-то возрасте?

Дарья прикрыла глаза, считая до десяти. Потом вышла в коридор:

— Схожу после обеда, Валерия Романовна.

— После обеда, после обеда… А мне что, голодной сидеть? Наталья всегда с утра все необходимое покупает, чтобы человек не ждал.

Дарья развернулась, не дав себе ответить. Она взяла сумку, накинула куртку и вышла из квартиры, не попрощавшись. Пусть Валерия Романовна возмущается — сил терпеть сегодня просто не было.

Вечером, когда Павел вернулся с работы, свекровь тут же начала жаловаться:

— Представляешь, Павлуша, утром попросила купить молока, а она взяла и ушла! Нахамила и ушла!

Павел устало снял ботинки, бросил взгляд на Дарью, стоявшую у плиты:

— Мама, ну не начинай…

— Как это не начинай? Я тут живу, между прочим, в своей квартире! А меня не уважают!

Дарья переворачивала котлеты на сковороде, чувствуя, как напряжение наползает на плечи. Павел прошел мимо нее на кухню, налил себе воды, выпил и скрылся в комнате. Даже не обнял, не спросил, как день прошел.

Так было всегда. Мать говорит — Павел молчит или уходит. Дарья давно поняла, что защищать ее он не будет. Проще отсидеться где-нибудь в сторонке, пока буря не утихнет.

На следующий день к обеду приехала Наталья. Высокая, стройная, в новом пальто и с модной сумкой на плече. Валерия Романовна встретила дочь с распростертыми объятиями:

— Наташенька, родная моя! Как же ты похорошела! И пальто новое! Смотри, Дарья, вот как нужно одеваться, а не в этих твоих растянутых свитерах ходить.

Даша стояла в дверях кухни с тряпкой в руках — только что вытирала стол. Наталья окинула ее равнодушным взглядом и прошла в гостиную, даже не поздоровавшись.

Весь вечер Валерия Романовна восхищалась дочерью. Наталья рассказывала о своей новой работе, о поездке в Сочи, о планах на будущее. Свекровь слушала, раскрыв рот, кивала, ахала. Дарью даже не пригласили к столу — она молча убирала на кухне, слушая через стену, как Валерия Романовна в очередной раз ставит золотую Наталью в пример.

Павел тоже сидел с матерью и сестрой, изредка вставляя какие-то комментарии. Дарья закончила уборку, прошла в спальню и легла, не дожидаясь конца этого семейного вечера. Ей здесь не было места. Не было уже давно.

Через неделю раздался звонок. Дарья была дома одна — Павел на работе, Валерия Романовна ушла к подруге. Голос на том конце провода был официальным и сухим:

— Дарья Сергеевна? Вам звонят из городской больницы. Ваша мама… К сожалению, она скончалась сегодня утром.

Дарья не помнила, что ответила. Телефон выскользнул из руки, упал на диван. Она опустилась рядом, сжав ладонями виски. Мама. Мамы больше нет.

Последние полгода мама болела. Дарья ездила к ней, как могла, но работа, дом, бесконечные придирки Валерии Романовны отнимали столько сил, что не всегда получалось навещать ее так часто, как хотелось. А теперь… Теперь поздно.

Когда вечером Павел пришел домой, Дарья сидела на кухне, обхватив руками чашку с остывшим чаем. Муж бросил взгляд на ее красные глаза:

— Что случилось?

— Мама… её больше нет.

Павел замер, потом неловко обнял ее за плечи:

— Прости. Я… Соболезную.

И все. Больше он ничего не сказал. Валерия Романовна, узнав новость, лишь поджала губы:

— Ну что ж, все мы там будем. Надо документы оформлять, похороны организовывать.

Никаких слов поддержки. Никакого сочувствия. Просто деловой тон, будто речь шла о покупке нового чайника.

Дарья похоронила маму в одиночестве. Павел пришел на кладбище, постоял рядом, но даже не обнял. Валерия Романовна даже не появилась — сказала, что плохо себя чувствует.

Через неделю Дарье позвонил нотариус. Мама оставила завещание. Квартира — двухкомнатная, в старом районе на окраине города — переходила дочери. Дарья приехала, оформила документы, получила ключи.

Она вернулась домой поздно вечером. Павел сидел перед телевизором, листая телефон. Дарья присела рядом:

— Павел, мне мама квартиру оставила.

Муж поднял глаза, кивнул:

— Ну и хорошо.

 

 

— Я думала… Может, переедем туда? Будем жить отдельно, сами по себе. Это будет наша квартира, никто не будет…

— М-м-м, — Павел снова уткнулся в телефон. — Посмотрим. Потом обсудим.

Дарья хотела что-то добавить, но из коридора раздался голос Валерии Романовны:

— Квартиру говоришь? Но вы же теперь меня не бросите?

Свекровь стояла в дверях, скрестив руки на груди. Дарья поняла, что та слышала весь разговор.

На следующий день за ужином Валерия Романовна завела разговор сама. Дарья накладывала картошку в тарелки, Павел резал хлеб. Свекровь облокотилась на стол:

— Дарья, я тут подумала насчет твоей квартиры. В каком она районе?

— На Лесной улице, — ответила Дарья осторожно.

— А большая?

— Двухкомнатная. Пятый этаж, без лифта.

— Понятно, — Валерия Романовна кивнула. — А сколько она стоить может?

Дарья остановилась, держа в руке половник:

— Не знаю. Не оценивала.

— Ну примерно-то? Миллиона три? Четыре?

— Валерия Романовна, я не собираюсь продавать мамину квартиру.

— А зря, — свекровь потянулась за солонкой. — Деньги сейчас нужнее. Наталье, например, на новый проект средства требуются. Серьезные средства. А ты молодая, здоровая, как-нибудь перебьешься. Зачем тебе пустая квартира?

Дарья медленно поставила половник на стол. Она посмотрела на Павла — тот сидел, уставившись в тарелку, будто не слышал разговора.

— Простите, но это моя квартира. Мама оставила ее мне.

— Ну и что? — Валерия Романовна нахмурилась. — Семья должна помогать друг другу. Наталья — твоя родственница теперь, невестка. Ты что, откажешь сестре мужа в помощи? Продашь квартиру, разделите деньги — Наталье на проект, вам с Павлом на что-нибудь. Все честно.

Внутри Дарьи что-то дрогнуло. Она смотрела на свекровь, не веря услышанному. Продать мамину квартиру? Разделить деньги с Натальей, которая даже не здоровалась с ней? Отдать последнее, что осталось от матери?

— Нет, — Дарья покачала головой. — Я не буду продавать квартиру.

— Дарья, ты не понимаешь, — Валерия Романовна повысила голос. — Наталье действительно нужны деньги! Большие деньги! А у тебя есть крыша над головой, ты живешь здесь, в нашей квартире. Какая тебе разница?

Павел молчал. Сидел и молчал, будто его здесь вообще не было. Дарья перевела взгляд на мужа:

— Павел, скажи что-нибудь.

Муж поднял глаза, пожал плечами:

— Мама права. Семья должна помогать. Наталье сейчас трудно, и если у тебя есть возможность…

Дарья замерла. Она смотрела на Павла и не узнавала человека, с которым прожила четыре года. Он действительно считал, что она должна продать мамину квартиру ради сестры? Ради Натальи, которая всегда смотрела на нее свысока?

— Ты понимаешь, о чем говоришь? — тихо спросила Дарья.

— Я понимаю, что семья важнее всего, — Павел отвел взгляд. — И если ты можешь помочь, то должна помочь.

Валерия Романовна довольно кивнула:

— Вот видишь, Павлуша все правильно понимает. Так что, Дарья, давай без глупостей. Оформляй продажу, и дело с концом.

Кровь застучала в висках. Дарья медленно встала из-за стола. Руки дрожали — не от страха, а от ярости, которая копилась внутри годами. Она посмотрела на свекровь, потом на мужа, и голос прорезался холодный, твердый:

— Губу закатайте! Квартиру мне мама оставила, а не вам на делёжку!

Валерия Романовна застыла с открытым ртом. Павел резко поднял голову, уставившись на жену с недоверием. Воздух в комнате сгустился, стал плотным, тяжелым.

— Ты что себе позволяешь?! — Валерия Романовна вскочила с места. — Как ты смеешь так со мной разговаривать?!

— Именно так, — Дарья не отводила взгляда. — Четыре года я терплю ваши придирки, сравнения с Натальей, постоянные упреки. Четыре года живу в этой квартире, будто я здесь лишняя. А теперь вы еще хотите забрать у меня последнее, что осталось от мамы? Нет. Не выйдет.

Павел встал, недовольно поджав губы:

— Даша, прекрати. Ты грубишь моей матери.

— А ты молчишь, когда она унижает меня! — Дарья развернулась к мужу. — Ты ни разу не встал на мою защиту! Ни разу! Всегда отмалчивался или уходил, оставляя меня один на один с ее нападками!

— Мама не нападает, она просто…

— Что? — Дарья шагнула ближе. — Просто сравнивает меня с Натальей? Просто говорит, что я плохо готовлю, плохо одеваюсь, плохо убираюсь? Просто дает понять, что я недостойна быть частью вашей семьи?

Павел отвернулся, скрестив руки на груди:

— Ты преувеличиваешь.

 

 

— Нет, — Дарья покачала головой. — Я просто наконец увидела правду. Ты никогда не защитишь меня. Потому что для тебя мама важнее. Всегда была и будет.

— Семья должна помогать друг другу, — упрямо повторил Павел. — И если Наталье нужны деньги…

— То пусть она сама их зарабатывает! — голос Дарьи зазвенел. — Или пусть ты ей помогаешь! Но не моей квартирой! Не тем, что оставила мне мама!

Валерия Романовна фыркнула:

— Вот она, истинная натура! Эгоистка! Я всегда говорила Павлуше, что ты не наша. Чужая. А он не слушал!

Дарья развернулась и вышла из кухни. Она прошла в спальню, достала из шкафа большую сумку и начала складывать вещи. Руки дрожали, но она четко понимала, что делает.

Павел вошел следом, прикрыв за собой дверь:

— Ты что творишь?

— Ухожу.

— Куда?!

— В мамину квартиру, — Дарья запихнула в сумку несколько кофт. — Туда, где меня никто не будет сравнивать с идеальной Натальей. Где не будут диктовать, что мне делать с моим наследством.

— Дарья, остановись, — Павел попытался взять ее за руку, но она отдернулась. — Давай спокойно все обсудим. Без эмоций.

— Спокойно? — Дарья развернулась к нему. — Четыре года я была спокойной! Четыре года молчала, терпела, старалась понравиться твоей маме! И что? Она все равно считает меня никчемной! А ты… Ты даже не попытался встать на мою сторону!

— Мама хотела как лучше…

— Для Натальи, — оборвала его Дарья. — Для твоей сестры. Не для меня. Никогда для меня.

Она застегнула сумку, накинула куртку. Павел стоял, сжав кулаки:

— Если уйдешь, это конец.

Дарья остановилась в дверях, посмотрела на мужа:

— Конец наступил четыре года назад. Я просто не хотела этого видеть.

Она прошла через коридор, мимо застывшей на кухне Валерии Романовны, и вышла из квартиры. Дверь захлопнулась за спиной с глухим звуком, будто отрезая прошлое.

Квартира мамы встретила Дарью тишиной. Она вошла, включила свет и огляделась. Все здесь напоминало о матери — старый диван, на котором они вместе смотрели фильмы, книжные полки, заставленные любимыми романами, фотографии на стенах. Дарья прошла в спальню, опустилась на кровать и только тогда позволила себе расплакаться.

Слезы лились долго, горько, освобождающе. Она плакала по маме, по потерянным годам, по разрушенному браку. Плакала и чувствовала, как с каждой слезой уходит тяжесть, копившаяся все это время.

Павел позвонил на следующий день. Дарья смотрела на экран телефона, читая имя мужа, но не брала трубку. Он звонил еще несколько раз, потом прислал сообщение: «Возвращайся. Мы все обсудим».

Обсудим. Дарья усмехнулась. Обсудят, как всегда — Валерия Романовна будет диктовать условия, Павел промолчит, а ее снова попытаются убедить, что семья важнее всего. Только вот семьи у нее там не было. Была клетка, в которой она задыхалась.

Через неделю Дарья подала на развод. Павел снова звонил, на этот раз голос его был раздраженным:

— Ты с ума сошла? Развод из-за какой-то ссоры?!

— Не из-за ссоры, — спокойно ответила Дарья. — Из-за того, что я поняла: ты никогда не будешь на моей стороне. А жить с человеком, который не защищает свою жену, я не хочу.

— Дарья, не порти все! Вернись, мы все исправим!

— Нет, — она положила трубку и заблокировала его номер.

Следующие месяцы прошли в хлопотах. Дарья оформляла развод, обустраивала квартиру. Павел пытался дозвониться с других номеров, писал сообщения, требовал встречи. Дарья игнорировала все попытки. Она поняла одно — возвращаться в ту жизнь нельзя. Это будет предательством себя и памяти мамы.

Однажды вечером, когда Дарья разбирала мамины вещи, нашла старую фотографию. На ней они вдвоем — мама и маленькая Дарья — стояли на фоне этой самой квартиры. Мама улыбалась, обнимая дочку. Дарья провела пальцами по потертому снимку и тихо прошептала:

— Спасибо, мама. Ты дала мне не просто квартиру. Ты дала мне свободу.

Развод завершился через три месяца. Дарья получила документы, подтверждающие, что брак расторгнут. Она сидела на кухне, держа в руках бумаги, и чувствовала странное облегчение. Четыре года закончились. Новая жизнь только начиналась.

Квартира постепенно обрастала новыми вещами, новыми привычками. Дарья купила себе красивую посуду, которую всегда хотела, но боялась — Валерия Романовна сразу нашла бы в ней изъян. Повесила на стены картины, выбранные по собственному вкусу. Завела комнатные цветы, которые мама любила.

 

 

Однажды, проходя мимо зеркала, Дарья остановилась и внимательно посмотрела на свое отражение. Женщина в зеркале улыбалась. Впервые за долгие годы — по-настоящему, без натянутости, без страха сделать что-то не так.

Эта квартира стала не просто жильем. Она стала местом, где можно дышать полной грудью. Где не нужно оправдываться за каждое слово, за каждый поступок. Где можно просто быть собой.

Дарья налила себе чай, села на диван и укрылась пледом. За окном моросил дождь, но в квартире было тепло и уютно. Она взяла книгу, которую давно хотела прочитать, но никак не находила времени, и открыла первую страницу.

Жизнь продолжалась. Без Павла, без Валерии Романовны, без бесконечных сравнений с Натальей. И эта жизнь была ее. Только ее.

Алина быстрым движением поправила свое бежевое платье и окинула взглядом банкетный зал ресторана. Свадьба Кати обещала быть шумной: бывшая золовка всегда любила размах, а жених оказался из тех, кто не жалеет денег на впечатления. Букеты белых роз, свечи в хрустальных подсвечниках, живая музыка. Всё как положено. Идеально!

— Алинка! — Катя подлетела к ней в облаке фатина. — Ты наконец приехала! А я уже начала думать, что ты передумала.

— С чего бы? — Алина осторожно обняла невесту, чтобы не помять платье. — Просто в пробку попала. Ты же знаешь, как сложно добраться в центр города в это время.

— Слушай, — бывшая родственница понизила голос, хотя вокруг было достаточно шумно. — Скоро Илья придет. Я не могла его не пригласить, он же мой брат. Для тебя это не проблема?

Алина пожала плечами.

 

 

Три года прошло с момента их развода: достаточно, чтобы перестать вздрагивать при упоминании его имени. К тому же женщина была благодарна Кате за то, что та не стала выбирать между братом и бывшей невесткой. Их дружба оказалась крепче семейных неурядиц.

— Всё нормально, Кать. Мы же взрослые люди.

— Ты лучшая, — облегченно выдохнула невеста и заспешила к другим гостям.

Алина взяла бокал шампанского с подноса проходящего мимо официанта и огляделась. Многих гостей она знала ещё со времён брака: родственники Ильи, их общие друзья. Кто-то смущённо кивал ей издалека, кто-то делал вид, что не заметил. Обычная история после развода: люди не знают, как себя вести.

Женщина устроилась за дальним столиком рядом с Катиными коллегами из банка: молодыми девчонками, которые воспринимали ее как зрелую тётю из прошлой жизни невесты.

— А вы правда были замужем за Ильей Вячеславовичем? — шёпотом спросила одна из них, рыжеволосая Марина.

— Была, — улыбнулась Алина. — Но это было давно и неправда.

— Он такой… представительный, — вздохнула другая. — И машина у него классная! Вот бы на ней покататься!

Женщина кивнула и задумчиво отпила шампанского.

После развода она часто слышала подобные комментарии о бывшем муже. Женщины видели красивого мужчину с дорогой машиной и хорошей зарплатой в IT-компании. Но не видели того, что было за этой картинкой: постоянное недовольство, упреки, желание контролировать каждый шаг супруги.

— А вот и он, — восхищенно прошептала Марина.

Алина обернулась.

Илья вошел в зал вместе с молодой блондинкой в ярко-розовом платье. Выглядел он неплохо: костюм сидел по фигуре, волосы уложены, улыбка всё такая же обаятельная. Спутница держалась за его руку и оглядывалась по сторонам с любопытством новичка.

— Настя, — пояснила Марина. — Работает продавцом в торговом центре. Илья Вячеславович её везде таскает последние полгода.

Алина внимательно наблюдала за тем, как бывший муж обнимает сестру, приветствует жениха, принимает поздравления от родственников. Он явно чувствовал себя в центре внимания и наслаждался этим. Некоторые вещи не меняются…

Когда его взгляд наконец наткнулся на Алину, женщина спокойно подняла бокал в знак приветствия. Илья на секунду замер, потом что-то сказал своей спутнице и направился к бару, демонстративно отвернувшись.

— Неловко небось, — сочувственно заметила одна из девочек.

— Нисколько, — искренне ответила Алина.

И это была правда.

Три года назад такая встреча причинила бы ей боль. Сейчас она чувствовала лишь легкое любопытство и отстраненность, как будто смотрела на жизнь давно забытого знакомого.

***

Тамада оказался профессионалом своего дела: развлекал гостей, не доводя до пошлости, шутил остроумно, но без перебора. Женщина с удовольствием участвовала в конкурсах, танцевала с Катиным дедушкой, смеялась над шутками. Она почти забыла о присутствии на свадьбе бывшего мужа.

— Как дела, Алин? — знакомый голос заставил ее обернуться.

Илья стоял рядом с её столиком, держа в руке бокал с виски. В его глазах читалось что-то неприятное.

— Нормально, — ответила женщина, стараясь сохранить нейтральный тон. — А у тебя как?

— Отлично. Работа идёт в гору, новый проект запустили, — мужчина присел на соседний стул, не дождавшись приглашения. — Квартиру, кстати, продал. Купил трешку в новостройке, с панорамными окнами. Дизайнер делал, не чета нашей старой хрущёвке.

Алина кивнула.

Их бывшая квартира действительно была небольшой, но уютной. Она помнила, как с любовью обустраивала её, покупала мелочи, создавала домашний уют. Илья тогда говорил, что это неважно, что главное — деньги.

— Машину тоже поменял, — продолжал он небрежно. — Взял БМВ, последняя модель. Настя в восторге, говорит, что всегда мечтала ездить на такой.

При упоминании имени девушки что-то неприятно кольнуло внутри. Алина попыталась подавить это чувство.

— Здорово, — сказала она. — Рада, что у тебя всё хорошо.

— Да, жизнь наладилась, — Илья сделал глоток виски и внимательно посмотрел на бывшую супругу. — А ты как? Всё ещё в той конторе работаешь? Как там… менеджером по рекламе?

— Нет, уже не там, — женщине был неприятен разговор.

— А где же? — в его голосе послышалось покровительственное любопытство. — Опять место сменила?

— У меня теперь свое дело.

— Своё дело, — повторил Илья с лёгкой усмешкой. — Это как? Фрилансом занимаешься?

— Своё агентство, — Алина старалась говорить спокойно, но чувствовала, как краснеют щеки.

— Агентство, — мужчина протянул это слово, словно пробовал его на вкус. — Ну, конечно. А клиенты есть?

— Есть.

— Понятно. Ну что ж, попробовать никогда не поздно. Главное, не разочаровываться, если не получится. Не все же для бизнеса созданы.

Женщина сжала под столом руки в кулаки. Илья не говорил ничего откровенно оскорбительного, но каждое его слово было пропитано снисходительностью и скептицизмом.

— Знаешь, я иногда думаю, — мужчина наклонился ближе, — может если бы ты тогда не бросила всё на эмоциях, мы бы сейчас вместе жили в новой квартире. И ездили бы на новенькой БМВ.

— Я ничего не бросала, — тихо возразила Алина.

— Ну как же, — Илья недовольно покачал головой. — Помню, как ты тогда истерила. «Мне нужна свобода, я хочу развиваться». А что в итоге? Три года прошло, а ты всё та же.

 

 

Женщина почувствовала, как что-то болезненно сжалось в груди. Может быть, он прав? Может быть, она действительно ничего не добилась?

— Илюша! — к столику подошла блондинка в розовом платье. — Ты где пропал? Я тебя ищу!

— Настюш, познакомься, — мужчина встал и обнял девушку за талию. — Это моя бывшая жена, Алина. Алин, это Настя, моя невеста.

Настя протянула руку с безупречным маникюром. Она была действительно хороша: молодая, стройная, с яркой улыбкой.

— Очень приятно! — щебетала она. — Илюша столько о вас рассказывал!

— Надеюсь, хорошее, — Алина пожала тёплую ладошку.

— Конечно! Он говорил, что вы очень… домашняя. И что работаете в офисе. А я вот не могу сидеть на одном месте, мне нужно движение, общение. Поэтому в торговом центре работаю, там всегда люди новые.

— Настя у меня очень активная, — Илья гладил девушку по спине. — В спортзал ходит, на курсы английского. Вот недавно права получила, теперь на моей машине ездит.

— Да! — радостно подхватила Настя. — Мне так нравится! Такая мощная, красивая. А салон какой шикарный! Кожа натуральная, а музыка… Правда, я пока только по городу езжу, на трассу боюсь.

Алина слушала их щебетание и еле сдерживала слезы. Молодая, красивая, беспечная… всё то, чем она не была уже очень давно.

— Ну ладно, нам пора, — Илья посмотрел на часы. — Там тост готовят. Удачи тебе, Алин. Надеюсь, твой… бизнес… пойдет в гору.

Они ушли, а Алина осталась сидеть за столом, глядя на свои руки. Внутри поднималось что-то горькое и болезненное: смесь обиды, унижения и острого осознания одиночества.

Женщина встала и быстрыми шагами направилась на террасу. Ей нужно было побыть одной, подышать свежим воздухом и взять себя в руки.

На террасе было прохладно и тихо. Алина прислонилась к перилам и зажмурилась, пытаясь сдержать подступающие слёзы. Но они всё равно покатились по щекам.

— Вот, возьмите.

Кто-то рядом протянул ей чистый платок.

***

Алина обернулась и увидела элегантного мужчину лет пятидесяти в дорогом костюме. Женщина взяла протянутый платок и промокнула глаза.

— Спасибо, — прошептала она. — Простите, что видите меня в таком состоянии.

— Олег Семёнович Крутов, — представился мужчина. — А извиняться не за что. На свадьбах всегда много эмоций.

— Алина, — она попыталась улыбнуться. — Но вообще-то мы с вами знакомы. Мы встречались у… у моего бывшего мужа на дне рождения пару лет назад. Помните?

— Конечно, помню! — Олег Семёнович кивнул. — Вы работали в рекламе, если не ошибаюсь.

— Все верно, — согласилась женщина, возвращая платок.

— Оставьте себе, — Олег Семенович мягко отстранил её руку. — Если не секрет… что вас так расстроило?

Алина колебалась, но острая потребность в сочувствии пересилила.

— Бывший супруг дал понять, что я ничего не добилась в жизни, — призналась она. — И знаете… иногда кажется, что он прав.

— Позвольте с вами не согласиться, — мужчина прислонился к перилам рядом. — Три года назад я помню вас робкой домохозяйкой. А сегодня вижу перед собой уверенную женщину.

— Что вы делали эти три года? — мягко уточнил он.

— Работала. Сначала менеджером в рекламной фирме, потом… решилась открыть свое агентство.

— Серьёзно? — Олег Семёнович с неподдельным интересом посмотрел на собеседницу. — И как успехи?

— Десять сотрудников, офис в центре, платежеспособные клиенты, — Алина почувствовала, что ее голос становится увереннее. — На прошлой неделе выиграли крупный тендер.

— Впечатляет! — мужчина явно не притворялся. — Редко кто решается начать всё с нуля в тридцать с лишним лет. Вы молодец! Это требует мужества.

— Или отчаяния, — грустно улыбнулась женщина.

— Иногда это одно и то же, — согласился Олег Семёнович. — Скажите, а у вас есть свободные окошки? Моя компания как раз ищет рекламное агентство.

— Какая компания? — в Алине проснулся профессиональный интерес.

— «Северная нефть». Может слышали? — мужчина достал визитку. — Я генеральный директор. Нам нужно провести масштабный ребрендинг. Давайте встретимся в понедельник и обсудим детали.

Алина сглотнула. «Северную нефть» в городе знал каждый.

— Конечно! — она взяла визитку дрожащими пальцами. — С удовольствием!

— Вот и отлично! А сейчас идемте в зал, — галантно предложил мужчина. — Пропустим торт.

Они вернулись как раз к моменту разрезания свадебного торта. Олег Семёнович отодвинул стул для Алины и сел рядом, продолжая беседу. Он оказался интересным собеседником: умным, начитанным, с тонким чувством юмора.

— А в Италии вы где были? — спросил он, когда Алина рассказала о прошлогоднем отпуске.

— В Тоскане. Одна, — добавила она. — Мне нравится самостоятельные путешествия.

— Смелая женщина, — одобрительно кивнул Олег Семёнович. — Хотя иногда хочется поделиться впечатлениями с кем-то близким.

В его глазах мелькнуло что-то тёплое, и Алина почувствовала румянец на щеках.

Из-за соседнего столика на них внимательно смотрел Илья. Бокал виски в его руке был уже не первым: лицо покраснело, движения стали чуть резче. Настя что-то весело рассказывала подружкам, но мужчина её не слушал. Его взгляд был прикован к Алине и её новому кавалеру.

— Ещё виски, — бросил он проходящему официанту, не отрывая глаз от их столика.

 

 

Олег Семёнович наклонился к Алине, что-то говоря ей на ухо. Она засмеялась… искренне и звонко. Илья сжал кулаки и резко опрокинул очередную порцию алкоголя.

— Милый, ты меня слушаешь? — Настя тронула его за руку.

— Да, конечно, — мужчина отвернулся от соседнего столика, но через минуту снова посмотрел туда.

Алина расцветала на глазах. В обществе Олега Семёновича она выглядела совсем другой: уверенной, женственной, интересной. И это бесило Илью до белого каления.

***

— Позвольте пригласить вас на танец? — Олег Семёнович протянул Алине руку, когда заиграла медленная мелодия.

— С удовольствием, — она поднялась, чувствуя лёгкое волнение.

На танцполе он оказался прекрасным партнером: в танце вел уверенно, но не навязчиво, держался на нужном расстоянии. Алина давно не танцевала с мужчиной и почти забыла, как это приятно… чувствовать сильные руки, защищённость, внимание.

— Вы прекрасно танцуете, — прошептал Олег Семёнович ей на ухо.

— Спасибо, — она улыбнулась, заметив краем глаза, как Илья сверлит их взглядом с другого конца зала.

— В понедельник в два часа вас устроит? — спросил он, кружа ее в вальсе. — У меня в офисе.

— Конечно.

— Договорились, — мужчина поцеловал ей руку, когда закончилась музыка.

Алина вернулась к столику. Давно она не чувствовала себя такой желанной и интересной мужчине. Женщина взглянула в сторону Ильи: тот мрачно пил уже который по счёту виски, игнорируя болтовню Насти.

— Извините, мне нужно поправить макияж, — сказала она Олегу Семёновичу и направилась к выходу из зала.

Уборная располагалась в конце длинного коридора. Алина остановилась перед зеркалом, поправила помаду, причёску. Выглядела она действительно хорошо: щеки румяные, глаза блестят. Словно ожила после долгого сна.

— Ну и шоу ты устраиваешь, — злой голос заставил её обернуться.

В коридоре стоял Илья. Лицо красное, глаза налитые кровью.

— Не понимаю, о чём ты, — сказала Алина, пытаясь пройти мимо бывшего супруга.

— Как же, не понимаешь! — он преградил ей дорогу. — Строишь из себя бизнес-леди, а сама хвостом виляешь перед богатеньким дядечкой.

— Илья, ты пьян. Отойди.

— Я трезвый, как стеклышко! — он сделал шаг ближе. — И всё прекрасно вижу. Три года назад ушла от меня, якобы за свободой. А сама? Сразу же стала охотиться за кошельками.

— Что ты несёшь? — женщина попыталась отстраниться, но он схватил её за руку.

— А то и несу! Думаешь, я ничего не вижу? Ресницы накрасила, обтягивающее платье надела, локоны накрутила… Старая стерва, которая решила поймать себе спонсора!

— Отпусти меня, — голос Алины задрожал от возмущения.

— Ещё чего! — Илья прижал женщину к стене. — Ты думаешь, Олег Семёныч на тебе женится? Да он с тобой развлечется и бросит, как старую тряпку. Кому ты нужна в тридцать пять лет? Засохшая старая дева с претензиями!

— Ты… ты мерзавец, — прошептала Алина, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы.

— Мерзавец? — мужчина ехидно засмеялся. — А кто из нас кому три года назад жизнь сломал? Кто ушёл из семьи, чтобы играть в предпринимательницу? А теперь хватаешься за любого мужика с деньгами. Дешевка!

— Я ничего не ломала! — вспыхнула Алина. — Я просто не хотела больше жить с тобой!

— Не хотела? — Илья схватил её за плечи, больно сжав пальцы. — Я плохой муж был? Деньги домой приносил, не пил, не гулял. А тебе всё мало было!

— Ты меня унижал! Постоянно! — крикнула женщина. — Говорил, что я ничего не умею, ничего не добьюсь! Что я никто и звать меня никак!

— И был прав! Посмотри на себя! Жалкое подобие бизнес-леди, которое лезет к чужому мужику за халявой!

— Я не лезу! Он сам…

— Сам? — Илья противно засмеялся. — Конечно, сам. Мужики всегда сами лезут к таким, как ты. Голодным и отчаянным. Он же видит… одинокая тетка без мужа, без детей, с провальным бизнесом. Лёгкая добыча, чтобы развлечься!

 

 

Алина на несколько секунд замерла. Может быть, он прав? Может быть, Олег Семёнович действительно просто…

— Да уж, не знал, дорогой друг, что ты настолько низкий человек.

Спокойный голос за спиной заставил Илью резко обернуться. В конце коридора стоял Олег Семёнович. Его лицо было холодным как лёд.

Илья побледнел и разжал пальцы, отпустив Алину.

— Олег Семёныч… — пробормотал он. — Я не думал…

— А вот и зря, — мужчина медленно подошел ближе. — Не подумал…

***

— Олег Семёнович, — Илья попытался взять себя в руки, — это просто семейные неурядицы, ничего серьёзного…

— Семейные неурядицы? — Олег Семёнович с отвращением посмотрел на него. — Ты называешь семейными неурядицами унижение женщины?

— Да вы не так поняли! Алина моя бывшая жена, между нами есть нерешённые вопросы…

— Единственный нерешенный вопрос — это твоё воспитание, — холодно перебил его Олег Семёнович. — А теперь уходи и больше не смей приближаться к Алине. Ты меня понял?

— Олег Семёнович, подождите! Давайте забудем эту неприятную ситуацию! Я был неправ! Мы же с вами деловые партнёры! У нас контракт подписан…

— Какой контракт? — изумленно переспросил Олег Семёнович.

— Ну как же! — в голосе Ильи послышались нотки паники. — Автоматизация системы управления для «Северной нефти». Мы полгода этот проект готовили, на прошлой неделе подписали договор на двадцать миллионов.

Алина стояла, прислонившись к стене, и наблюдала, как лицо Олега Семеновича каменеет.

— А, значит это с тобой мой партнер решал вопрос… — протянул он. — Должен признаться, не ожидал такого поведения от нашего подрядчика.

— Олег Семёнович, ну что вы! — Илья попытался улыбнуться, но выглядело это очень жалко. — Рабочие отношения и личная жизнь — разные вещи!

— Для меня нет, — отрезал Олег Семёнович. — Я не работаю с людьми, которые позволяют себе подобное поведение. Завтра моя юридическая служба найдет основания для расторжения договора.

— Вы не можете! — Илья побледнел. — У нас же всё честно, по закону! Никаких нарушений не было!

— Найдём, — спокойно ответил Олег Семёнович. — Всегда найдём! Это не проблема. Ты же понимаешь…

— Но мы уже вложились! Кредит взяли, людей наняли! — голос Ильи сорвался на визг.

— Это твои проблемы. А теперь извинись перед Алиной и проваливай.

Илья метался взглядом между бывшей женой и Олегом Семёновичем. На лице читались отчаяние и растерянность. Двадцать миллионов… это была сделка года для его компании.

— Алин, — жалобно обратился он к бывшей супруге, — ну скажи ему что-нибудь. Объясни, что я ничего плохого тебе не сделал…

— Нет, Илья, — Алина выпрямилась и посмотрела ему в глаза. — Ты сам выбрал, как себя вести. Сам за это и отвечай!

— Господи! Ну что ты делаешь? Из-за минутной ссоры оставляешь меня без крупного проекта!

— Это не минутная ссора, — тихо возразила женщина. — Это то, кем ты являешься на самом деле.

Олег Семёнович взял её под руку.

— Пойдемте, Алина Андреевна. Здесь нам больше делать нечего.

Они направились к выходу, оставляя Илью одного. Тот стоял, опустив голову, и растерянно смотрел в пол. Алина почти пожалела его. Почти…

В зале продолжалась свадьба. Молодые разрезали торт, гости танцевали, официанты разносили шампанское. Олег Семёнович проводил Алину к их столику.

— Простите за неприятную сцену, — сказал он, усаживая ее на стул.

— Это я должна извиняться, — Алина покачала головой. — Из-за меня вы потеряли подрядчика.

— Потерял? Да я, наоборот, уберегся от работы с неадекватными людьми. Знаете, в бизнесе важно не только выполнять работу качественно, но и быть порядочным человеком.

— А как же ваш проект?

— Найдем другого исполнителя. И, кстати, — он наклонился ближе, — если ваше агентство возьмется не только за рекламу, но и за PR-сопровождение, то работы у вас значительно прибавится.

Женщина почувствовала, как участилось ее сердцебиение. PR-сопровождение такого масштаба могло вывести её агентство на принципиально новый уровень.

— Я была бы очень в этом заинтересована, — призналась она.

— Тогда в понедельник обсудим не только рекламную кампанию, но и более долгосрочное сотрудничество.

 

 

Из-за соседнего столика на них растерянно смотрела Настя. Илья исчез: вероятно, ушёл с праздника. Девушка явно не понимала, что происходит и почему её кавалер вдруг пропал.

— Алин! — к их столику подошла Катя. — Как дела?

— Всё хорошо, — улыбнулась Алина. — Просто замечательно.

И это была правда. Сейчас она чувствовала, что жизнь поворачивается к ней лицом: новые возможности, интересный мужчина рядом, уважение к ее достижениям.

— Катюш, — добавила она, глядя на счастливое лицо подруги, — спасибо тебе за приглашение. Этот вечер оказался для меня очень… важным.

Олег Семёнович мягко сжал её руку под столом. Алина почувствовала, как внутри зарождается что-то тёплое и светлое. Справедливость восторжествовала потому, что она наконец поверила в себя. И в то, что достойна лучшего.