Зинаида Марковна возникла на пороге прихожей внезапно, как налоговая проверка. Она не звонила в дверь — просто открыла ее своим ключом, который Вадик, бывший муж Марины, так и не удосужился у матери забрать.
Марине было тридцать восемь. Она работала начальником отдела логистики, носила стильное каре и обладала той железобетонной нервной системой, которая вырабатывается только после выплаты ипотеки в одиночку. В этот вторник она стояла на кухне в домашнем костюме, пекла блины и размышляла о вечном: почему яйца в магазине теперь стоят так, словно их несут не куры, а как минимум страусы элитных кровей, и куда делся второй носок Вадика, если сам Вадик съехал месяц назад.
С Вадиком они развелись тихо. Он был классическим «непризнанным гением» сорока лет от роду. Пока Марина тянула быт, оплачивала коммуналку, которая росла быстрее, чем чужие дети, и покупала продукты, Вадик искал себя. Поиски обычно проходили на диване с телефоном в руках. Развод состоялся, но Вадик не спешил забирать с балкона зимнюю резину и старый спиннинг, заявив, что ему «нужно время на сепарацию».
И вот теперь в коридоре стояла его мама. В руках Зинаида Марковна сжимала горшок с фикусом, а на ее лице было написано такое торжество, с каким полководцы въезжают в покоренные города.
— Значит так, Марина. Разводить политесы не буду, — начала свекровь, с грохотом ставя фикус на обувную полку. — Вещички свои собираем без истерик. К пятнице квартира должна быть пустой.
Марина, державшая в руке лопатку для блинов, замерла. Запахло ванилином и легким сюрреализмом. В стиле незабвенного Михаила Задорнова: только наш человек может прийти к кому-то в гости, сесть на чужой стул и с видом английской королевы выписать хозяину постановление о депортации.
— Добрый вечер, Зинаида Марковна, — спокойно произнесла Марина, опираясь о косяк. — А куда, простите, я должна с вещами на выход? И в связи с каким государственным праздником?
— Как куда? К маме своей езжай, или снимай! У тебя зарплата хорошая, ты женщина пробивная, сильная, выкрутишься! — отмахнулась свекровь, проходя в кухню и по-хозяйски отодвигая тарелку с блинчиками. — А у нас ситуация экстренная. Вадик мой, слава богу, одумался. Женщину нормальную встретил, молодую, трепетную. Анжелочке двадцать лет, она в положении. Они сегодня в ЗАГС заявление подали!
— Мои искренние поздравления, — искренне улыбнулась Марина. — Совет да любовь. А я тут при чем?
— Как при чем?! — Зинаида Марковна возмущенно всплеснула руками. — Молодым жить негде! Анжелочка из общежития, в моей трешке ей климат не подходит, там сквозняки. А тут — готовое семейное гнездо! Вадик к этой квартире душой прикипел. Он тут, между прочим, в коридоре плинтус сам прибивал в девятнадцатом году! Имеет право на жильепровождение!
Марина слушала эту пламенную речь и наслаждалась моментом. Женская логика иногда способна обогнуть законы физики, но логика бывшей свекрови пробивала стратосферу. Зинаида Марковна свято, искренне верила, что если ее сын прожил в этой квартире пять лет и оставил здесь свои тапочки, то у него автоматически образовалась доля в недвижимости. Тот незначительный факт, что Марина купила эту двушку за два года до знакомства с Вадиком, вложив в нее свои сбережения и мамино наследство, в голове свекрови просто не удерживался. Мозг Зинаиды Марковны блокировал эту информацию как спам.
— Какая экспрессия, — хмыкнула Марина, цитируя любимый советский фильм. — То есть, вы предлагаете мне съехать из моей собственной квартиры, чтобы сюда въехал мой бывший муж с новой беременной женой?
— Ой, не начинай вот это свое капиталистическое «мое-твое»! — поморщилась свекровь. — Вы были семья! Вадик на продукты скидывался? Скидывался! Полки вешал? Вешал! Он тут хозяин не меньше твоего. Будь человеком, Марина. Не порть парню новую жизнь. К пятнице чтобы духу твоего тут не было. Они в субботу с чемоданами приедут.
Марина посмотрела на блин, который начал предательски подгорать на сковородке, потом на победоносное лицо Зинаиды Марковны. Любая другая на ее месте начала бы кричать, размахивать выпиской из Росреестра и вызывать полицию. Но Марина была женщиной мудрой, с легкой склонностью к сарказму. Она поняла: спорить с танком — только лоб расшибить. Танк нужно пустить по минному полю.
— Хорошо, Зинаида Марковна, — кротко вздохнула Марина, выключая плиту. — Вы правы. Анжелочке нужны условия. Я соберу вещи. К пятнице квартира будет свободна от моего присутствия. Заезжайте.
Свекровь даже опешила. Она-то готовилась к скандалу, запаслась валерьянкой и аргументами, а тут такая покладистость.
— Вот и умница, — подозрительно прищурилась она, но быстро вернула себе надменный вид. — Ключи на тумбочке оставишь. И это… микроволновку не увози, Анжелочке греть молоко надо будет.
Когда за свекровью захлопнулась дверь, Марина вернулась на кухню. Она налила себе горячего чая, откусила блинчик и, тихонько посмеиваясь, взяла в руки смартфон. Открыв приложение для размещения объявлений, она пролистала свои контакты и набрала один номер.
— Алло, агентство недвижимости? Здравствуйте. Мне нужно сдать квартиру. Да, двушку. Нет, не семейной паре с котиком. Мне нужна суровая мужская бригада вахтовиков. Человек пять-шесть. Желательно покрепче и на долгий срок. Да, заехать можно в четверг.