Надо Знать

Я думала, что просто помогаю сыну спасти раненого, одноглазого кота у нашего почтового ящика. Но когда я нашла записку, спрятанную под его ошейником, я поняла, что кто-то специально выбрал наш дом, и причина уходила к дню в больнице, который я едва помнила.
Свет вторника после обеда пробивался через кухонное окно, пока я мыла посуду, все еще в форме после двойной смены.
Позади меня Ной сидел за столом и рисовал супергероев, как всегда.
— Мам, — спросил он. — Ты думаешь, пират тоже может быть доктором?
Я думаю, пират может быть кем захочет, малыш.
— Даже если у него только один глаз?
Я вытерла руки и повернулась.
— Ты думаешь, пират тоже может быть доктором?
Черная повязка аккуратно лежала там, где раньше был его левый глаз. Прошло два года с момента диагноза, операции, больничных ночей и счетов, которые до сих пор лежали на нашем столе.
— Особенно тогда, — сказала я.

Он кивнул, но не улыбнулся.
Через минуту он спросил: — Мам, а я некрасивый?
Я так быстро пересекла кухню, что ударилась коленом о стул.
Ты самое красивое, что я когда-либо создавала. Никогда не позволяй никому думать иначе.
Особенно с повязкой, малыш.
Он снова опустил взгляд на свой рисунок, а я отвернулась к раковине, пока он не увидел мои слёзы.
Спустя какое-то время хлопнула дверь с сеткой.
Ноа стоял в дверях, осторожно держа рыжего кота у груди. Его шерсть была тусклой, одна задняя лапа неправильно свисала, а левый глаз был всего лишь зажившим розовым шрамом.
— Где ты его нашёл? — спросила я.
— У почтового ящика. Он просто сидел там. — Ноа посмотрел на кота, как будто нашёл сокровище. — Мама, он прямо как я.

Я подошла ближе. Кот поднял свой единственный здоровый глаз на меня и не вздрогнул.
“Дорогая, возможно, он чей-то.”
“Нет, посмотри на него. Он нуждается в нас, мама.”
Я посмотрела на старый кожаный ошейник на шее кота. Кто-то его любил.
“Мы не можем просто оставить его себе”, — сказала я.
“Тогда мы поможем ему, пока не найдём того, кто его потерял.”
Я взглянула на счета возле тостера. Можем ли мы вообще позволить себе питомца?
“Пожалуйста, мама. Он ранен.”
Я дотронулась до головы кота. Он прижался к моей руке.
“Хорошо”, — сказала я. — «Мы ему поможем».
Ноа улыбнулся впервые за весь день.
“Давай назовём его Капитан. Как супергероя.”
В ту ночь Капитан спал свернувшись возле плеча Ноя. Я стояла в дверях и смотрела, как они дышат вместе – мальчик с одним глазом и кот с одним глазом, оба словно ждали друг друга всю жизнь.
На следующее утро я разместила посты во всех соседских Facebook-группах, какие только смогла найти.
“Найден оранжевый одноглазый кот возле Maple и Sixth. Травмированная лапа. Кожаный ошейник. Пожалуйста, свяжитесь, если это ваш.”
В течение часа стали появляться комментарии:
“Попробуйте обратиться в клинику доктора Стоуна за помощью.”
“Этот кот явно чей-то. Не позволяй ребёнку к нему привязываться только потому что они ‘похожи’.”
Я уставилась на слово «похожи», пока лицо не вспыхнуло от стыда.
“Моему сыну семь. Он победил рак. Перестаньте быть злыми.”
Но тут вошёл Ноа, волоча по полу шнурок от ботинка.
“Мама, смотри. Капитану это нравится.”
Капитан поднял одну лапу, промахнулся мимо шнурка и моргнул, будто так и задумал.
“Не позволяй ребёнку к нему привязаться только потому что они ‘похожи’.”
“Мама, если никто не отзовется, он может остаться?”
“Мы должны попытаться найти его семью.”
“А вдруг теперь мы его семья?”
В тот вечер Капитан прихрамывая подошёл к своей миске. Его когти были подстрижены, а под свалявшейся шерстью он был расчёсан.
“Мы можем позволить себе ветеринара?” — спросил Ноа.
Дети не должны никогда задаваться этим вопросом.
“Мы что-нибудь придумаем”, — сказала я.
На следующее утро Ноа вошёл, держа свою керамическую копилку.
“Он ранен так же, как и я был, мама.” Он подвинул её ближе. “Ты говорила, что люди помогли нам. Теперь мы поможем ему.”
В ветеринарной клинике Ноа стоял у смотрового стола, пока Капитан прижимал голову к руке ветеринара.
Доктор Стоун осмотрела его лапу, зубы, сердце и старую травму глаза. Затем её выражение лица изменилось.
“Ему недавно давали лекарства”, — сказала она. — «Я бы сказала, в течение последнего месяца».
“Значит, у него кто-то был?” — спросила я.

“Почти наверняка, Сесилия. И по его виду видно, что кто-то хорошо за ним ухаживал.”
Маленькое лицо Ноя стало серьёзным. “Тогда почему он был на улице?”
“Я не знаю, дорогой”, — сказала она.
“Тогда почему он был на улице?”
Она указала на ошейник. «Можешь его снять на минутку?»
Я расстегнула его. Под скотчем мелькнул кусочек белого.
“Что это?” — спросил Ноа.
Я вытащила крошечную сложенную записку.
У меня дрожали руки, пока я её разворачивала.
“Я оставила Бенджи у вашего дома специально. Он не нашёл вас случайно. Я знаю, что не имела права принимать это решение за вас. Но это было последним желанием моего сына. Пожалуйста, позвоните мне. Мариан.”
Под этим был указан номер телефона.
Мои руки дрожали, пока я её открывала.
Я сложила записку. «Здесь написано, что кто-то очень любил Капитана. Но его звали Бенджи.»
“Они его заберут обратно?”
Я расплатилась деньгами из копилки Ноя. Доктор Стоун наложила Капитану шину на лапу и дала нам лекарства. На обратном пути Ноа держал переноску и молчал.
Дома я снова проверила пост.
Тот же сосед написал ещё:
“Забавно, как кот волшебным образом появился в доме ребёнка с повязкой на глазу.”
“Люди правда выдумают историю из чего угодно.”
“Они его заберут обратно?”
Мои пальцы зависли над клавиатурой.
“Мама?” — позвал Ноа. «Капитан принял лекарство! Ну, половину. Вторая половина у меня на носке.»
Я закрыла ноутбук и пошла ему помочь.
В ту ночь, когда Ноа уснул рядом с Капитаном, я села на заднюю веранду и набрала номер.
“Это Сесилия. Я нашла вашу записку.”
Она глубоко вдохнула. «Меня зовут Мариан. Спасибо, что позвонили. Я не была уверена, что вы это сделаете.»
“Я не думаю, что ты понимаешь. Ты наблюдала за моим домом. Ты оставила раненого кота там, где его мог найти мой ребёнок. Теперь незнакомцы в интернете говорят, что я использую своего сына ради внимания.”
“Извинения этого не объясняют.”
Я сжал телефон крепче. “Ты не имеешь права превращать моего ребёнка в часть своей скорби, не спросив меня.”

“Я знаю, Сесилия,” — сказала она. — “И я это заслужила. Моего сына звали Лео. Он умер четырнадцать месяцев назад.”
Злость в груди замерла.
“Извинения этого не объясняют.”
“Извини,” — сказала я теперь тише. — “Но мне всё равно нужно, чтобы ты объяснила, почему ты оставила кота у моего дома.”
“Я объясню,” — сказала она. — “Два года назад Лео лежал в детском онкологическом отделении больницы. Твой Ноа тоже был там.”
“Не его имя. Тогда нет. Лео просто звал его пиратский мальчик.”
Я приложила руку ко рту.
“Твой сын заставил смеяться моего в худший день его жизни,” — сказала Мариан. — “Лео только что сказали, что лечения больше не будет. Потом Ноа пробежал мимо его палаты с повязкой на глазу и пластмассовым мечом.”
“Лео засмеялся,” — сказала Мариан. — “Он по-настоящему смеялся. И после этого он каждый день говорил о пиратском мальчике.”
“Мы взяли Бенджи через несколько недель. Лео выбрал его из-за глаза. Он говорил, что Бенджи такой же смелый, как пиратский мальчик. Он тоже хотел быть смелым.”
“Перед смертью Лео попросил меня пообещать кое-что,” — продолжила Мариан. — “Он сказал: ‘Мама, найди пиратского мальчика. Отдай ему Бенджи. Он знает, как быть смелым. Он его защитит.’”
Я вытерла щеку тыльной стороной ладони.
“Я искала год,” — сказала она. — “Больница не могла дать имена. Потом, три недели назад, я увидела Ноа на площадке с повязкой на глазу.”
“Это всё ещё не объясняет, откуда ты узнала мой адрес.”
“Я знаю.” Её голос дрожал. “Я однажды проследила за тобой. Я смотрела, пока ты и Ноа не зашли внутрь. Я записала номер дома и возненавидела себя.”
“Мама, найди пиратского мальчика.”
“Да,” — прошептала она. — “И нет оправдания. Я была в отчаянии, но это всё равно неправильно.”
“Прости. Я боялась, что ты откажешь, и ещё больше боялась снова подвести Лео. И…”
“День рождения Лео — в субботу. Каждый год люди, которые его любили, собираются в больничном саду. Я хотела, чтобы в этом году Бенджи, Капитан, был там.”

Я встала так быстро, что стул заскрежетал за мной.
“Нет. Я не могу снова привести Ноа туда.”
“Нет, ты не понимаешь. Я два года пыталась избавить его жизнь от запаха больницы. Я не поведу своего ребёнка обратно в горе только потому, что незнакомка дала обещание.”
“Ты можешь отказаться,” — быстро сказала она. — “Бенджи всё равно может остаться, если захочешь. Я буду платить за его ветеринарные счета в любом случае.”
“И я исправлю комментарии в Facebook. Я их видела. Сесилия, мне очень жаль.”
“Да. Мне следовало сказать это раньше.”
Я посмотрела в окно на спящего рядом с Капитаном Ноа.
“Бенджи всё равно может остаться, если ты хочешь.”
“Он должен быть с Ноа, если ты разрешишь.”
Впервые выбор был за мной.
“Мне нужно подумать,” — сказала я.
На следующее утро Ноа нашёл меня за кухонным столом.
“Мальчик, который любил Капитана, был маленьким мальчиком, как ты,” — сказала я.
Ноа сел рядом со мной. “Он тоже был болен, как я?”
Ноа посмотрел в гостиную, где Капитан спал на пятне солнечного света.
“Когда я был в больнице,” — сказал он, — “мне не хватало обычной жизни.”
“Но Капитан не заставляет меня грустить. Он заставляет меня думать, что быть другим — это не плохо.”
Я накрыла его руку своей.
“Мама Лео ходит в больничный сад на его день рождения. Она спросила, может ли Капитан пойти с тобой.”
“Мне тоже нужно идти?”
“Нет. Только если ты сам захочешь.”
“Тогда мы можем взять салфетки,” — сказал он.
Я смеялась и плакала одновременно.
В субботу утром Мариан написала в соседней группе:
“Мой сын Лео любил Бенджи, теперь Капитана. Прежде чем уйти, он попросил меня найти мальчика, который однажды заставил его смеяться в больнице. Тем мальчиком был Ноа. Сесилия не украла его и не использовала своего ребёнка ради внимания. Она помогла раненому животному. Мне следовало спросить раньше, и мне жаль.”

На этот раз все увидели правду.
Потом сосед, который нас обвинял, написал:
“Прошу прощения. Я ошибался.”
Я смеялась и плакала одновременно.
В полдень я отвезла Ноа и Капитана в больницу.
Ной наклонился вперёд. «Мне тоже страшно, мама.»
Он покачал головой. «Нет. Капитану нужны мы оба.»
В саду Мариан стояла с рисунками Лео. Увидев Капитана, она прикрыла рот.
Ной подошёл к ней первым.
Она кивнула. «А ты — пиратский мальчик.»
«Он правда так меня называл?»
Мариан показала ему рисунок, где он держит рыжего кота.
Ной дотронулся до него. «Он сделал мою повязку крутой.»
Ной протянул ей Капитана. «Ты можешь подержать его, но потом он возвращается домой со мной.»
Мариан засмеялась сквозь слёзы.
«Он правда так меня называл?»
Затем Ной протянул ей конверт, наполненный рисунками.
«Я сделал больше одного, — сказал он. — Может быть, Лео поделился Капитаном со мной.»
На следующий день рождения Лео мы отправили двенадцать фотографий и рисунок с двумя мальчиками, котом и плащом, который подходит всем троим.
«Думаешь, Лео может его видеть?» — спросил Ной.
Я поцеловала его в голову. «Думаю, он послал его, чтобы никому из нас не пришлось быть храбрым в одиночку.»
Иногда любовь не стучится заранее. Иногда она ковыляет к твоему почтовому ящику с одним здоровым глазом — и меняет всё.
«Может быть, Лео поделился Капитаном со мной.»

«Марина, горбуша получилась немного сухой», — сказал Виталик, ковыряя рыбу под запечённой сырной коркой с отвращением. — «Я же говорил, что надо было купить нормальную говядину. Смотри, ребята её едва проглатывают».
Его старый друг со школы натянуто усмехнулся и потянулся к салату. В комнате воцарилась неловкая тишина.
Я стояла у двери с подносом чистых тарелок. Я так сильно сжала край пластика, что тот тихо треснул.

Эту рыбу я купила сама. В то утро, после двадцатичетырёхчасовой смены в аптеке. На свои деньги. Как и дорогие сыры, нарезку и свежие овощи, которые гости теперь поедали. За четыре месяца совместной жизни Виталик купил для квартиры ровно две вещи: пачку дешёвого чая и рулон бумажных полотенец.

«Зато она удобная женщина», — Виталик откинулся на стуле и понизил голос ровно настолько, чтобы слышала только я. — «У неё есть своя квартира, она работает. В кухне, конечно, не шеф-повар, но теперь, когда в доме мужчина, научим её правильному порядку вещей. Эй, Марина!» — повысил он голос. — «Принеси суджук из холодильника. Почему ты его прячешь? Или он слишком хорош для моих друзей?»

Посмотрите на него, великого добытчика. Пришёл ко мне зимой с одной клетчатой сумкой. Ел мою еду, просиживал мой диван, а теперь сидит там, утверждаясь за мой счёт трезвым, наглым голосом.
Молча поставила поднос на комод. Повернулась и ушла в спальню.

Я вытащила ту же пыльную китайскую сумку с заевшей молнией из-под кровати. Открыла дверцу шкафа. Схватила его спортивные штаны с вытянутыми коленями, пару футболок и его носки одной охапкой. Всё закинула внутрь кучей. Сверху бросила его бритву. Молния зацепилась за ткань, и я дёрнула изо всех сил, чуть не оторвав бегунок.
Я надела домашние тапочки, взяла сумку за ручки и вытащила её в коридор.
«Что это за спектакль?» — Виталик высунул голову из гостиной. Его лицо вытянулось, когда он увидел свои вещи на коврике у двери.
«Представление окончено. Забирай свои вещи и уходи.»

Гости за столом сразу замолчали. Стулья заскрежетали по полу.
Виталик покраснел, по его шее расползлись некрасивые красные пятна.
«Ты хочешь унизить меня перед ребятами?» — прошипел он, делая шаг ко мне. «Ты совсем с ума сошла? Я четыре месяца здесь живу! Я купил этот микроволновку сюда! Я никуда не уйду. У меня есть права!»

«Единственное твое право — заткнуться», — сказала я, щелкнув замком и распахнув входную дверь. «Согласно Гражданскому кодексу, совместное проживание не дает тебе ни одного сантиметра моей жилплощади. А электронный чек на микроволновку у меня в банковском приложении. Оплачивала моей картой. Если ты не уйдешь отсюда за одну минуту, я вызываю полицию и заявляю на тебя по статье 139 за незаконное проникновение в жилое помещение. Ты меня понял?»

Его друзья поняли первыми. Они боком проскользнули в коридор, опуская глаза, быстро стащили куртки с вешалки и высыпали на лестничную клетку.

Виталик остался стоять, переминаясь с ноги на ногу. Его самоуверенность моментально исчезла.
«Марина… ну хватит. Я просто пошутил. Тут гости были, стало неловко…»

«Время идет, Виталик. Наш участковый живет в соседнем доме. Он быстро придет.»
В сердцах он пнул коврик у порога, схватил свою громоздкую сумку и с грохотом вылетел за дверь, даже не накинув куртку.
Я два раза повернула ключ в замке. Исправила криво лежавший коврик.

Мой телефон начал разрываться ближе к полуночи. Виталик слал простыни сообщений. Сначала угрожал, потом давил на жалость: «Где мне спать?» «Пошли хотя бы тысячу, мне не хватает на гостиницу.» К утру выдал гениальное: «Верни деньги за интернет. Я платил в прошлом месяце!»
Я просто отправила его номер в черный список.

Позже мои подруги на работе качали головой. «Как ты смогла? Надо было хотя бы всё ему высказать, тарелку об пол разбить!»
А зачем? Когда взрослый мужчина нарочно унижает тебя у тебя же дома и за твой счет, слова не нужны. Паразиты всегда ищут, на ком проехать бесплатно. Но в моей квартире контролёр уже прошёл, и зайца выставили на улицу.

Моя интуиция кричала мне в ухо: «Беги!», а хорошие манеры и желание верить в лучшее шептали: «Не будь так материалистична, у мужчины просто трудная полоса». Я жила с этим ощущением почти два месяца.
Мы часто читаем истории о жадных женщинах. Интернет переполнен мужчинами, которые жалуются, что девушки сейчас слишком требовательны, смотрят только на кошелёк мужчины и оценивают его по тому, ездит ли он на иномарке. Но почему-то мы постыдно молчим о новом типе мужчин — тех, кто мастерски превратил обычную забывчивость в искусство.
Идеальное начало с маленьким «но»
Я встретила Артёма на отраслевой конференции. Он выглядел как мужчина моей мечты: хороший костюм, уверенная речь, седина на висках, придающая ему солидность. Он говорил о стартапах, инвестициях и «потоках энергии». Я слушала и как успешный маркетолог с десятилетним стажем думала, что наконец-то встретила своего равного.
Первое свидание было идеальным: кофейня, приятный разговор, и он оплатил счёт. Это был первый и последний раз, когда он достал карточку без напоминания.

Странности начались на втором свидании, когда мы решили пойти в кино.
«Ой, блин», — сказал Артём, хлопая себя по карманам пиджака. «Ты представляешь, я оставил кошелёк в машине, а телефон разрядился. Ира, ты можешь заплатить? Я переведу тебе, как только доберёмся до машины.»
Конечно, я заплатила. Что такое пятьсот рублей за билеты в кино? Я не собиралась устраивать сцену из-за мелочи. Мы посмотрели фильм, посмеялись, но до машины так и не дошли — он вызвал такси от кинотеатра, потому что был ‘слишком уставшим, чтобы ехать’. Он не вспомнил о долге, и я тоже. Было неловко ему напоминать.
«Он забыл. Бывает», — подумала я.

«Я не заказывал завтрак»
На третьем свидании мы гуляли по набережной и зашли в недорогой ресторан. В конце вечера принесли счёт, а Артём демонстративно уставился в телефон.
«Слушай, банковское приложение зависло», — сказал он, нахмурившись и показывая мне тёмный экран. «У тебя есть наличка или карта другого банка? Заплати сейчас, а я переведу, как только всё снова заработает.»
Я заплатила 3 000 рублей, но перевода не было ни в тот вечер, ни на следующий день. Когда я деликатно напомнила ему в мессенджере, сгорая от стыда (почему я стыжусь за свои же деньги?), он ответил голосовым сообщением, полным искреннего удивления:
«Ириша, прости! Я увлёкся проектом. Сейчас решу.»
Перевод пришёл только на третий день.
В следующий раз, когда мы встретились, мы заехали в супермаркет ‘взять что-то к чаю’, потому что ехали ко мне. В корзину он положил не только печенье, но и дорогой сыр и бутылку вина за две тысячи. На кассе разыгралась та же сцена.
«Ой, я оставил карту в другой куртке. Заплати ты, я переведу.»
Потом мы остановились на заправке на его машине.
«Ир, можешь сходить заплатить? У меня болит колено, не хочу выходить. Я переведу.»
Каждый раз платила я, чувствуя себя полной дурой. Если бы Артём напрямую попросил меня его поддержать, я бы рассмеялась и ушла. Но он готовил меня постепенно. Суммы не были критичными для моего бюджета, но они были постоянными.
Самое интересное — переводы приходили с недельным опозданием или не приходили вовсе. «Заплати, я потом переведу» стало девизом наших отношений. А он всё говорил о своих миллионных сделках и мечте купить дом в Испании.
А на мой день рождения — ничего
Я начала анализировать: я не жадная, люблю делать подарки, могу угостить друга обедом. Но это было что-то другое…
Артём прекрасно знал, что у меня хорошая должность, видел, что я ношу бренды, езжу на красивой машине. И решил, что нашёл удобный вариант: красивая, умная, ещё и платит — не женщина, а мечта альфонса.
Но последней каплей стал мой день рождения. Он пришёл без подарка. Совсем без.
«Детка», — сказал он с улыбкой, — «я заказал тебе невероятное ожерелье, но доставка задерживается. Сейчас с границами такой бардак!»
Ожерелье, как ты можешь догадаться, не пришло ни через неделю, ни через месяц. Но тем вечером мы пошли в бар, и снова он «забыл» свою карту.

День, когда всё изменилось
Я могла бы просто заблокировать его и исчезнуть в тишине. Это было бы зрелым, здоровым и… скучным. Но я не хотела просто уйти. Я хотела преподать ему урок. Я хотела показать ему его отражение в зеркале, поэтому решила устроить «прощальный ужин».
Я выбрала один из самых дорогих ресторанов города: белые скатерти, живая музыка и меню, в котором цены напечатаны очень мелко, чтобы не напугать впечатлительных.
«Артём, я хочу пригласить тебя на ужин», — сказала я. «Чтобы отпраздновать твой будущий успех с проектом.»
«Отлично!» — он просиял. «Я как раз хотел стейк.»
Мы встретились в восемь. Я надела своё лучшее платье, уложила волосы, выглядела на все сто, и, смотря на меня, он буквально светился от самодовольства. Конечно: такая женщина рядом и платить не придётся—или так он думал.
Официант протянул нам меню. Артём лениво откинулся на стуле.
«Заказывай что хочешь, дорогая», — сказал он, намекая, что раз уж я пригласила, платить буду я—хотя мы этого вслух не обговаривали.
И я заказала. Сначала устрицы:
«Дюжину лучших!»
Потом карпаччо из говядины, а на основное—целого омара в сливочном соусе, и, конечно, вино.

Артём ел с аппетитом, хотя время от времени в его глазах мелькало напряжение.
«Ого, разгулялись, да?»—усмехнулся он, наливая себе ещё вина. «Ты получила премию?»
«Что-то вроде этого»,—я загадочно улыбнулась, кладя в рот кусочек самого нежного мяса омара.
Мы говорили о высоком. Он снова рассказывал, как несправедлив к нему деловой мир, какие глупые партнёры ему попадались. Я кивала, подливала вина и думала:
Ешь, дорогой. Это твой последний ужин за чужой счёт.
Счёт принесли в кожаной папке. Сумма была внушительная—около 45 000 рублей.
Официант положил папку на край стола. Повисла пауза. Артём сидел, допивая вино и ожидающе смотрел на меня. Но я решила его опередить. Я в панике расширила глаза и стала лихорадочно рыться в сумочке, доставая помаду, пудру, ключи от машины, вываливая всё содержимое на стол.
«Артём…» — прошептала я бледными губами. «Боже мой.»
«Что случилось?» — лениво спросил он, потянувшись за зубочисткой.
«Я оставила кошелёк в другой сумке, когда перекладывала вещи, а телефон сел!»
Его рука с зубочисткой застыла в воздухе.
«Что ты имеешь в виду?» — его голос дрожал.
«Я забыла! Ты можешь поверить? Какой кошмар. Я думала, он здесь. Артём, пожалуйста, заплати. Я сразу же переведу тебе, как только доберусь домой и заряжу телефон!»
Настал момент истины. Я смотрела, как меняется его лицо.
«Ир, что ты делаешь?» — прошипел он, наклоняясь ко мне через стол. «У меня с собой нет такой суммы. Мы же договорились… То есть, ты меня пригласила!»
«Я тебя пригласила, но это форс-мажор!»—продолжала я играть беспомощную блондинку. «Артём, ну ты же мужчина—что-нибудь придумай. Ты в бизнесе, у тебя есть инвестиции. Разве у тебя на карте нет сорока тысяч?»
Официант стоял рядом, тактично отводя глаза, но слышал всё. Артём метался, как загнанный зверь.

«У меня лимит на перевод… Карта заблокирована…»—он начал бормотать свои обычные мантры.
«Ну, попробуй»,—резко сказала я, внезапно сменив тон. «Позвони своим друзьям. Оставь часы в залог. Но я платить не буду. У меня ничего нет.»
Он посмотрел на меня с ненавистью. В этот момент его безупречная маска полностью слетела. Передо мной сидел не успешный бизнесмен, а жалкий, испуганный жадина, привыкший жить за счет женщин.
Он достал телефон и дрожащими руками открыл банковское приложение. Оказалось, что—чудо из чудес!—приложение работало, карта была при нем, и на ней даже были деньги.
Артём молча оплатил счёт, его лицо покраснело пятнами. Он не оставил чаевых, бросил папку официанту и встал.
«Пойдём», пробормотал он.

«Нет», спокойно сказала я, складывая свои вещи обратно в сумочку. «Я возьму такси, а ты подожди перевод…»
Я вышла из этого ресторана как королева. Вечерний воздух казался особенно сладким. Я села в такси, поехала домой и заблокировала его номер везде.
Конечно, я так и не перевела ему деньги. Назовите это мелочностью, если хотите, но я свела счёты. За два месяца кофе, кино, продукты, бензин и мои нервы набежали примерно на ту же сумму. Скажем так, я просто забрала то, что он мне задолжал. Компенсация за моральный ущерб и потраченное время.
Кстати, Артём пытался связаться со мной через фейковые аккаунты в соцсетях. Он писал гневные стихи о том, какая я «обольстительница» и мошенница. А я их читала и улыбалась. Значит, урок был усвоен. Лобстер был вкусный, но вкус свободы от паразита был еще лучше.