Надо Знать

Лида стояла на крыльце, кутаясь в старую вязаную кофту, и наблюдала, как Слава укладывает в багажник их «Логана» мешки с картошкой.

Машина заметно просела, пружины жалобно скрипнули. Слава, тяжело дыша, вытер лоб тыльной стороной ладони, перепачканной землёй.

— Ну, вроде всё, — буркнул он, даже не взглянув на жену. — Кабачки тёще оставь, нам столько ни к чему. Всё равно пропадут.

Лида молча кивнула и перевела взгляд на мать. Та сидела на лавке у забора — маленькая, сгорбленная, будто уменьшившаяся за последнее время.

 

— Мам, зайди в дом, простудишься, — тихо сказала Лида.

Женщина подняла на неё выцветшие глаза. Губы её задрожали.

— Лидочка… — прошептала она, цепляясь за руку дочери. — Как же я тут одна буду? Зима суровая будет, чувствую. Дрова сырые, печь дымит… Не переживу я холода, доченька. Не переживу… Замёрзну, точно замёрзну…

У Лиды сжалось сердце так, что стало трудно дышать. Всё лето они со Славой ездили сюда за триста километров: помогали, копали, пололи, приводили хозяйство в порядок.

Слава — человек умелый, хоть и ворчливый: и крыльцо подправил, и забор починил. С тёщей у него были ровные отношения.
Нина Андреевна его не упрекала, угощала пирогами, он в ответ уважительно называл её «мать» и регулярно привозил лекарства.

Но сейчас, глядя на почерневший от времени дом, на пустые глазницы соседских заброшенных изб, Лида поняла: оставлять маму здесь нельзя.

Она действительно не переживёт зиму.

Лида пообещала забрать её.

Слава в этот момент захлопнул багажник и, довольный, направился к машине. Он ничего не слышал.

Настроение у него было отличное: сезон завершён, урожай собран — можно до весны расслабиться. Он включил радио и даже начал тихонько подпевать, постукивая пальцами по рулю.

Лида сидела рядом и молчала. Она всё не решалась начать разговор, выжидала момент.

Сказать сейчас? Или дома? После ужина?

Квартира, где они прожили двадцать лет, принадлежала Славе — досталась ему от родителей: просторная, трёхкомнатная, с высокими потолками.

Свою же двухкомнатную, которую они когда-то заработали, два года назад отдали дочери Насте. Та вышла замуж, родила ребёнка — молодым нужно своё жильё.

— Ты чего такая мрачная? — Слава бросил на неё взгляд. — Устала?

— Устала, — тихо ответила Лида. — Слава…

Он убавил звук.

— Что?

— Маме совсем плохо стало.

— Ну так возраст, Лид. Семьдесят семь — это не шутки. Дрова заказали? Заказали. Уголь есть. Баба Шура присмотрит.

Лида глубоко вдохнула.

— Не присмотрит. Она сама еле ходит. Слава… я маме пообещала.

— Что пообещала? — насторожился он.

— Что мы заберём её к себе. На зиму. До весны.

Машину слегка повело, Слава резко выровнял руль.

— В смысле — к нам? — переспросил он.

— Да. В деревне ей не выжить. Вода замерзает, до колонки далеко, всё скользко… А если упадёт? А если давление? Скорая туда два часа едет…

— И куда мы её денем? — сквозь зубы спросил он.

— В маленькую комнату. Она тихая, не будет мешать. Слава, это же мама…

Слава резко затормозил и съехал на обочину. Машина дёрнулась.

 

— Ты пообещала? Без меня?

— Я не могла иначе! Она плакала!

— Плакала… — он с силой ударил по рулю. — Лида, ты вообще понимаешь, что говоришь? Какая ещё мать у нас дома?

— Мы двадцать лет живём, и я слова не сказала, когда нашу квартиру Насте отдали! Хотя могли сдавать и жить спокойно! Но нет — «дочери надо помочь»!

Он перевёл дыхание и продолжил:

— Ладно, это уже прошло. Но тащить старую ко мне в дом — нет!

— Это и мой дом, — тихо сказала Лида.

— Твой? — он усмехнулся. — Ты забыла, на кого оформлены документы? Это квартира моих родителей!

— Я хочу жить спокойно: приходить с работы, отдыхать, смотреть телевизор…
А не оглядываться на старуху, которая будет учить меня жизни!

— Она не будет, Слава… Ты же знаешь, мама тихая…

— Тихая? Я помню, как она у нас неделю жила! То не так сделал, это не туда положил! Хватит!

— Слава, это жестоко! Она человек! Моя мама!

— Общались мы с ней там! — он махнул рукой назад. — В деревне! Раз в неделю!
А жить вместе полгода — это другое. Всё, тема закрыта. Я сказал — нет!

— А мне что делать? — у Лиды потекли слёзы. — Бросить её?

— Езжай к ней, — бросил он. — Если такая добрая. Живи там, топи печь!
А в моём доме её не будет!

Оставшуюся дорогу они молчали.

Два дня не разговаривали. Слава демонстративно занимался своими делами, а Лида искала выход.

Зарплата у неё — десять тысяч. Работала в архиве библиотеки. У мамы пенсия — семь.

Всего семнадцать тысяч на двоих.

Лида открыла сайт объявлений. Самая дешёвая однушка — двенадцать тысяч плюс коммуналка. Зимой — все пятнадцать.

Оставалось две тысячи.

На еду. На лекарства.

А у мамы — давление, суставы, сердце. Только на лекарства уходило около пяти тысяч.

Лида закрыла ноутбук.

Как он мог так сказать? Её Слава… с которым они прожили столько лет, пережили тяжёлые времена, строили жизнь вместе.

И вдруг — «квартира моя».

Она ведь вложила в этот дом всё: силы, деньги, душу.

А выходит — она здесь никто?

В кухню вошёл Слава, достал колбасу.

— Так и будем молчать? — спросил он.

— А о чём говорить? Ты всё уже сказал.

— Лида, подумай. Как мы будем жить втроём? Мне покой нужен. А тут — бабка, лекарства, запах…

— Это моя мать!

— Вот именно — твоя. Я своих родителей уже досмотрел. Теперь хочу пожить для себя.

— Тебе всего пятьдесят!

— Скоро будет больше. И я не собираюсь тратить эти годы на уход за стариками.

— Она не лежачая! — не выдержала Лида. — Она сама себя обслуживает! Ей просто нужно тепло и кто-то рядом!

— Сегодня ходит — завтра сляжет. И что тогда? Нет, Лида. Я сказал — нет.

Прошла неделя.

Они жили как чужие.

Во вторник позвонила мама.

— Лидочка… морозы обещают… Я вот думаю, может, Мурку с собой взять? Жалко её…

Лида закрыла глаза.

 

— Мам…

— Я уже вещи собираю. Немного возьму… Халат, валенки… Лида, ты слышишь?

Лида сползла по стене.

— Слышу, мам…

— Слава не ругается?

— Нет, мам. Всё хорошо…

Она положила трубку и заплакала.

Как сказать правду?

Вечером она попробовала ещё раз.

— Слава, может, Насте позвоним? Пусть возьмёт маму?

— Ты с ума сошла? У них своя жизнь! Не смей нагружать дочь!

— Это не только моя проблема!

— Семья — это муж, жена и дети. А тёщи — это уже отдельно.

Лида вытерла слёзы.

— Тогда давай продадим квартиру. Купим две поменьше.

Он посмотрел на неё как на сумасшедшую.

— Менять центр на какие-то клетки? Ради чего? Нет. Я в этой квартире родился — в ней и жить буду.

Ночью Лида не спала.

Снег уже пошёл, ударили морозы.

Ждать было нельзя.

Она достала с антресоли чемодан.

— Поеду, — решила она. — Как-нибудь проживём.

Дверь скрипнула. Вышел Слава.

— Ты что делаешь?

— Собираюсь. К маме.

Он сразу проснулся.

— Ты серьёзно? Бросишь всё?

— Это не «всё». Это жизнь. И у нас она теперь разная.

Он помолчал, потом зло бросил:

— Ну и иди. Посмотрим, как ты через неделю приползёшь обратно.

— Не приползу, — спокойно ответила Лида.

Она собиралась до утра.

 

И знала — назад не вернётся.

Через неделю Слава приехал.

Просил, уговаривал, даже тёщу звал к себе.

— Настя сказала, что у неё больше нет отца… — признался он. — Я… я всё понял, Лид… Я не спал… Думал…

Он суетился, таскал сумки, уговаривал ехать в город.

Нина Андреевна растерянно собиралась.

А Лида сидела тихо на табуретке и смотрела на него.

И вдруг поняла — она в нём всё-таки не ошиблась.

— Уже вторую неделю здесь лежим, а к той бабушке в углу никто так и не приходит, — тихо заметила Олена, моя соседка по палате, женщина лет тридцати пяти, крепкого телосложения.

Я согласно кивнула. Эта мысль и меня не раз посещала. Худенькая пожилая женщина чем-то очень напоминала мне мою деревенскую бабушку — ту самую, к которой меня отправляли летом. Даже запах от её вещей был знакомый: дым из печи, лук и лёгкая сырость.

— Нина Петровна, может, чай с нами выпьете? — осторожно спросила я, заметив, что она пошевелилась.

 

— Пейте, девочки, не обращайте на меня внимания. У стариков уже и аппетит не тот.

«Или просто стесняется брать чужое», — подумала я, поставив рядом с ней чашку чая и тарелочку с печеньем.

— А вы за компанию, Нина Петровна. С компанией и аппетит появится!

Мы с Оленой переглянулись. Старушка была не только одинока, но ещё и невероятно застенчива — сочетание, мягко говоря, тяжёлое.

Ночью я проснулась от странного звука — будто кто-то тихо всхлипывает. Прислушалась и поняла: это Нина Петровна старается плакать так, чтобы никого не разбудить.

— Нина Петровна, что случилось? Вам плохо? Врача позвать?

— Нет-нет, Марийка… не волнуйтесь… Это я о своём… сына вспомнила…

— А где он сейчас? — Олена тоже проснулась, накинув халат.

— Простите… разбудила вас… — виновато пробормотала старушка.

— Лучше расскажите про сына, — мягко сказала я. — А то Олена теперь всё равно не уснёт.

— Сын мой далеко живёт… Видимся редко… вот и тоскую…

— А вы к нему не ездите? Или он вас не зовёт? — спросила Олена, пересев ко мне.

— Звал когда-то… Но как женился — перестал. Да и куда мне уже на старости лет…

— А к вам он приезжает?

— Раньше бывал часто… А теперь… уже лет пять не виделись…

— И вы даже не сообщили ему, что лежите в больнице? — удивилась я.

— Зачем лишний раз тревожить? Да и номера у меня его теперь нет… — она вытерла глаза рукой.

— Как это — нет номера?! — ахнула Олена.

— Телефон, который Алёша мне подарил, сломался… А номер был внутри… Я не записала… память уже не та…

— А как зовут вашего сына? Мы можем попробовать его найти, — предложила я.

— Не нужно, Марийка… не надо… — замахала руками Нина Петровна.

Я задумалась. Может, она и права… Но вдруг с ним что-то случилось?

Я озвучила эту мысль, и старушка сразу оживилась:

— А вы правда можете его найти? Без полиции?

Мы с Оленой переглянулись.

— Попробуем.

На следующий день мы полутра дня провели в соцсетях. И наконец нашли — седовласого мужчину с подписью «Alex Sokol».

— Алёша… Да, это он… Марийка, это он… Как же он изменился… — шептала Нина Петровна, проводя пальцами по экрану.

Я сразу написала ему сообщение, не спрашивая разрешения. Объяснила, что его мама потеряла номер и сейчас лежит в больнице.

Ответ пришёл почти сразу:

«Передайте маме привет. И пожелайте скорейшего выздоровления».

— И это всё? — написала я.

Но он уже вышел из сети.

 

Я сидела ошарашенная. Мы с Оленой потратили на него больше времени, чем он — на родную мать.

— Он пока не отвечает, Нина Петровна… наверное, занят, — сказала я и закрыла ноутбук.

Когда я рассказала всё мужу, Гриша долго молчал. Он тяжело переживал смерть своей мамы.

— Давай я сам с ним поговорю, — предложил он.

— Думаешь, это поможет?

— Ты права… может, только хуже будет…

— Зря я вообще предложила его искать… дала ей надежду…

Но вечером пришло сообщение. От… Гриши.

«Мария, спасибо вам большое за то, что написали. Передайте маме, что я её очень люблю и желаю скорейшего выздоровления. Сейчас служу, не могу связаться напрямую. Но как только появится возможность — обязательно приеду и привезу новый телефон».

Подпись: Алексей Соколюк.

Я улыбнулась.

— Нина Петровна! Смотрите, ваш сын написал!

— Правда?! — она буквально подскочила.

Я прочитала сообщение вслух.

— Ой, девочки… спасибо вам… Я уже думала, с ним что-то случилось…

С тех пор Гриша каждый день писал ей от имени сына. Простые слова: «У меня всё хорошо», «Скоро увидимся», «Главное — поправляйся».

Мы понимали, что это неправильно… но она буквально оживала на глазах.

Перед моей выпиской врач зашёл в палату:

— Не знаю, что делать с вашей соседкой… Живёт одна, дом старый, вода зимой замерзает… Ей нельзя тяжести таскать…

— У неё есть родственники? — спросила я.

— Не даёт контактов… — вздохнул врач.

Мы с Оленой переглянулись.

И у меня появилась идея.

— Гриша… а давай заберём её к нам? До весны… — предложила я вечером.

— А почему бы и нет? У нас комната пустует…

— Только как уговорить?

— Скажем, что сын просит…

Так и сделали.

И Нина Петровна согласилась.

Жить с ней оказалось… удивительно тепло.

Сначала она стеснялась даже есть.

— Нина Петровна, если вы похудеете — что мы скажем Алексею?

— Тогда я буду помогать по дому… неудобно мне…

Она даже пыталась платить за еду.

Постепенно она оттаяла. Начала улыбаться, вязать носки, смотреть с нами сериалы.

Дом стал уютнее.

Однажды я купила тест.

Две полоски.

— Гриша… что это?…

— Это?! Это бумеранг добра! — закричал он. — У нас будет ребёнок!

— Правда?

— Теперь точно!

 

— Бабушкой скоро станете, Нина Петровна!

Счастье было невероятным.

Но однажды я увидела её в слезах.

— Мария… вы меня обманули… Сын не писал…

Я сразу поняла — мама рассказала.

— Нина Петровна, послушайте…

В этот момент открылась дверь.

— Смотрите, кого я привёл! — крикнул Гриша.

На пороге стоял он.

Алексей.

— Мама… я приехал…

Она растерянно смотрела на нас.

— Не всему верьте, что говорят… — улыбнулась я сквозь слёзы.

Он обнял её крепко.

И я тоже расплакалась.

Оказалось, он действительно вернулся и искал её. Просто я не увидела его сообщения.

Гриша сначала даже не хотел его пускать.

— Ты бы видела его глаза… он чуть на колени не встал…

Когда Нина Петровна уехала домой с сыном, в квартире стало тихо.

— Поедем к ним завтра? — спросил Гриша.

— Конечно… Она ведь обещала научить меня вязать пинетки…

И я улыбнулась.

Потому что знала — это ещё не конец.

Наталья Петровна вернулась домой. Открыв дверь своей квартиры, она неожиданно ахнула — на пороге стояла её дочь, вся в слезах.

— Света, что случилось? — встревоженно спросила она.

— Мама… свадьбы не будет! Родители Романа запретили ему со мной встречаться…

 

— Даже так? — удивилась Наталья Петровна.

— Они сказали, что я ему не подхожу! — рыдала Светлана.

— И ты из-за этого так переживаешь? — мягко сказала мать. — Он не стоит твоих слёз. Он хоть попытался тебя защитить?

— Нет… он просто промолчал…

— Родная моя, — Наталья Петровна крепко обняла дочь. — Я понимаю, как тебе больно… Но не обращай внимания на таких людей. Поверь, всё возвращается — и обиды тоже.

— Мама, ну почему мы с тобой такие бедные?! — всхлипывала Светлана.

— Мы вовсе не бедные, — спокойно возразила женщина. — У нас есть своя квартира, пусть и небольшая. Я работаю бухгалтером, получаю стабильную зарплату. Мы не жили в роскоши, но и нужды не знали. А скоро и ты начнёшь зарабатывать — станет ещё лучше.

…Когда-то Наталья Петровна сама оказалась в похожей ситуации…

Сразу после университета её возлюбленный предложил познакомить её со своими родителями.

Они были состоятельными людьми и быстро дали понять девушке из небольшого городка, что их сын достоин более «подходящей» невесты…

После этого разговора Наталья уехала домой. А спустя время узнала, что ждёт ребёнка.

После рождения дочери она даже не стала искать встречи с её отцом, решив, что действительно ему не пара…

…Светлана тоже решила раз и навсегда расстаться с Романом. Ей было тяжело, но она твёрдо решила больше не поддаваться чувствам.

Через некоторое время ей удалось устроиться на хорошую должность в крупную компанию.

Вскоре коллективу представили нового руководителя.

Максиму Алексеевичу было около пятидесяти — статный, уверенный в себе, привлекательный мужчина. Уже при первом знакомстве он обратил внимание на Светлану и рассматривал её так внимательно, что она смутилась и отвела взгляд.

На следующий день он неожиданно вызвал её к себе в кабинет, чем удивил не только её, но и коллег.

— Света, — перешёптывались сотрудники, — похоже, ты ему приглянулась.

— Да ну вас! — отмахнулась она. — Он мне в отцы годится!

Хотя, если честно, ей было приятно такое внимание.

…Оказавшись в кабинете директора, Светлана заметила, что он некоторое время молча смотрит на неё, а затем начал задавать странные вопросы.

Он интересовался, где она живёт, с кем, как зовут её маму, сколько ей лет, когда у самой Светланы день рождения…

 

Девушка никак не могла понять, зачем ему всё это.

А когда он предложил в обеденный перерыв заехать к её матери, она окончательно растерялась.

К тому же она уже слышала, что Максим Алексеевич недавно развёлся и сейчас свободен.

До обеда ещё оставалось время, и Светлана позвонила домой.

— Мама, ты дома?

— Конечно, я же в отпуске, — ответила Наталья Петровна.

— Никуда не уходи, пожалуйста. Наш новый директор хочет с тобой познакомиться!

— Что? Зачем? — удивилась женщина.

— Я сама не понимаю… Мне кажется, он заинтересовался мной. Может, даже хочет сделать предложение. Серьёзные люди ведь так и поступают…

— Что ты такое говоришь, дочка! Он же тебе почти как отец!

— Ну и что… — задумчиво сказала Светлана. — Было бы неплохо. Вот бы Роман тогда пожалел…

— Забудь ты уже этого Романа! Замуж выходят по любви, а не чтобы кому-то что-то доказать!

— Ладно, мама, поняла. Мы скоро приедем.

У директора был водитель, но в этот раз он сел за руль сам.

Когда машина остановилась у подъезда, где жила Светлана, по его лицу было видно — он волнуется.

— Мама, мы пришли! У нас гость! — крикнула Светлана, входя в квартиру.

Через мгновение Наталья Петровна вышла в коридор. Увидев мужчину, она замерла.

— Господи… этого не может быть… — прошептала она. — Максим… это правда ты?..

— Вы знакомы? — удивилась Светлана.

— Да… знакомы, — тихо ответила мать. — Похоже, пришло время и тебе узнать правду. Это твой отец…

— Что?! — побледнела Светлана.

— Проходите, — наконец сказала Наталья Петровна, приглашая его внутрь.

…Разговор затянулся надолго. О работе в тот день уже никто и не думал.

— Почему… почему ты мне не сказала, что у нас будет ребёнок? — с горечью говорил Максим Алексеевич.

 

— И что бы это изменило? — спокойно спросила она.

— Я бы приехал к тебе, несмотря ни на что! Даже вопреки родителям!

— Но ты не приехал… — тихо ответила Наталья Петровна. — Хотя я надеялась…

— Подождите меня немного, — вдруг сказал он. — Мне нужно отлучиться ненадолго.

Когда он ушёл, Светлана повернулась к матери:

— Мама, а ты не хочешь выйти за него замуж?

— Ты что, дочка… — покачала головой женщина. — У каждого своё время. Моё уже прошло…

— Неправда! Ты у меня самая красивая! — возразила Светлана.

Вскоре раздался звонок в дверь.

Они открыли — на пороге стоял Максим Алексеевич с огромным букетом цветов.

Он протянул их Наталье Петровне, затем опустился на одно колено и достал коробочку с кольцом.

— Наташа… я всю жизнь любил только тебя. Прошу, стань моей женой…

Наступила тишина.

— Мама, ну что ты молчишь? — не выдержала Светлана.

— Я согласна, — тихо, но уверенно ответила Наталья Петровна.

…Очень скоро весь офис узнал, что Максим Алексеевич — отец Светланы.

И почти сразу после этого на горизонте снова появился Роман.

Вот только теперь всё было иначе.

— Передай своим родителям, — спокойно сказала Светлана, — что теперь ты мне не подходишь.