Надо Знать

Я долго не мог смириться с тем, что у моей жены появился другой мужчина — и не где-то тайком, а прямо на виду у всех. Он спокойно держал её за руку, будто это совершенно нормально. Их, казалось, совсем не беспокоило, что кто-то из знакомых может их заметить. А если бы это увидели наши дети?

И вот что меня по-настоящему задело: я сам годами жил двойной жизнью. Когда я изменял, я делал это осторожно, скрытно, так, чтобы ни одна душа не узнала. За всё это время у меня было несколько женщин на стороне, и ни жена, ни кто-либо другой даже не заподозрили ничего. Я всегда считал это вполне допустимым. Я мужчина — разве это не естественно иногда позволить себе лишнего? Тем более сейчас все говорят о свободе, о современных взглядах, где каждый живёт так, как считает нужным.

Но когда я узнал, что жена поступила так же — меня это выбило из колеи. Я не понимал, как она могла поставить под угрозу девять лет нашей совместной жизни, нашу семью, наших детей. Она же женщина, хранительница домашнего уюта… должна была беречь очаг, а не разрушать его своими поступками.

В тот день я заехал после работы в кафе, чтобы пообедать. Друзья советовали попробовать там яблочный пирог. Но когда я увидел её… свою жену… как она нежно улыбается какому-то мужчине, а он держит её за руку, гладит пальцы — у меня внутри всё оборвалось. О еде я тут же забыл.

Первая мысль была подойти к ним и высказать всё прямо на месте. Устроить скандал. Но я сдержался. Не хотел выносить нашу личную жизнь на всеобщее обозрение. Поэтому решил: поговорю с ней дома.

Я вернулся раньше обычного и отправил детей к бабушке. Им не нужно было слышать и видеть, как мы будем разбираться.

— Как ты могла мне изменить?! — почти крикнул я, едва она переступила порог.

Она замерла, улыбка мгновенно исчезла с её лица. Но вместо извинений она вдруг сама набросилась на меня:

— А ты думаешь, никто не знает о твоих похождениях? Думаешь, ты такой скрытный? — кричала она, не сдерживая эмоций.

Я растерялся. Её реакция стала для меня полной неожиданностью. Несколько секунд я не мог найти слов, но потом взял себя в руки.

— Я мужчина, мне это позволительно, — резко ответил я. — А ты женщина, должна хранить семью, а не разрушать её! Я видел, как ты держала его за руку, как улыбалась. Что он тебе говорил?

Но разговора не получилось. Она словно не понимала, что сделала. Не осознавала, что почти разрушила нашу семью. Хорошо, что дети этого не слышали. Оказалось, для неё нормально поступать так после того, как она узнала о моих изменах.

Мир будто перевернулся. Всё стало с ног на голову. Никогда бы не подумал, что дойдёт до такого. Недаром мать говорила мне когда-то, что из неё не выйдет хорошей жены.

Весь вечер я ходил из угла в угол и думал: нужна ли мне вообще такая семья? Жить с женщиной, которая, стоит мне выйти за дверь, тут же бежит к другому?

Наверное, проще всё закончить. Подать на развод… и начать жизнь заново с кем-то другим.

— И зачем ты ко мне приехала, мама? — холодно произнёс сын. — Ты ведь всю жизнь помогала Наде, вот к ней теперь и обращайся!

Виталий даже не пригласил меня войти. Он стоял на пороге, не делая ни шага навстречу, говорил сухо, а его взгляд был чужим, словно перед ним стояла посторонняя женщина.

— Сынок, ты правда не пустишь родную мать в дом? — я не выдержала и расплакалась.

— Мам, при чём тут эти эмоции? У меня нет времени на пустые разговоры, — отрезал он и уже хотел захлопнуть дверь.

Но в этот момент из квартиры донёсся голос невестки:

— Виталий, ты с кем там разговариваешь?

Марта вышла в коридор, увидела меня и удивлённо сказала:

— Мама? Это вы? Почему стоите на холоде? Проходите скорее внутрь!

Виталий лишь махнул рукой и ушёл в комнату, а я с облегчением вошла и начала разуваться. Я искренне обрадовалась, что невестка пригласила меня, ведь разговор у меня был важный.

Я понимала, что перед сыном действительно виновата. Но только сейчас осознала — насколько.

У меня двое детей: сын Виталий и дочь Надежда. И так получилось, что всю жизнь я помогала только дочери, а про сына словно забывала.

Мне казалось, что он справляется сам и не нуждается в поддержке. Но оказалось, что всё, чего он достиг, он добился во многом назло мне — чтобы доказать, что сможет обойтись без моей помощи и без моих денег.

А деньги у меня были. Уже двадцать лет я работала за границей, в Италии. Но все свои заработки я отправляла только дочери. И теперь я об этом горько жалею. Надя не только не оценила мою помощь, но и в самый трудный момент просто отвернулась от меня.

В Италию я уехала, когда сыну было восемнадцать, а дочери шестнадцать. Дети остались с моей мамой. Мужа у меня не было — он давно ушёл. Мы жили очень бедно, и работа за границей казалась единственным выходом.

На первые заработанные деньги я начала ремонтировать дом: провела воду, сделала удобства. Мама была счастлива — наконец-то жизнь стала легче.

Потом дочь объявила, что выходит замуж. Ей было всего девятнадцать. Я считала, что рано, но отговаривать не стала. Зять оказался из нашего села, и после свадьбы они поселились у нас.

Сын с зятем сразу не нашли общий язык, поэтому Виталий вскоре тоже женился и уехал. Моя невестка Марта выросла в детском доме, жила очень скромно. Государство выделило ей комнату в общежитии — там они и начали жить.

А дочь вопрос с деньгами решила просто:

— Мама, я осталась дома, значит, всё должно идти мне, — сказала она.

Сын молчал. Никогда ничего не просил. И меня это устраивало. Я продолжала отправлять деньги Надежде, а она тратила их как хотела. Виталий же сам зарабатывал и обеспечивал свою семью.

Но дальше всё стало ещё сложнее.

Умерла моя мама.

И почти сразу после этого дочь заявила, что разводится. У Надежды с детства был упрямый характер — если решила, назад не отступит.

— И что ты теперь будешь делать? — спросила я её.

— Поеду с тобой в Италию, — неожиданно ответила она.

Мы уехали вместе. Но тяжёлой работы Надя избегала: подрабатывала уборками, а всё, что зарабатывала, уходило на аренду и еду.

Я же работала постоянно, жила у хозяев и почти не тратилась. Но ту тысячу евро, которую я получала, дочь забирала — у неё появилась идея купить жильё в Италии.

Поскольку возвращаться домой она не хотела, она уговорила меня продать наш дом в селе. Мол, так мы быстрее купим своё жильё за границей.

Но и этих денег оказалось мало. Я продала дом, добавили накопления, и дочь уже собиралась брать кредит… но тут она снова вышла замуж. Новый муж доплатил недостающую сумму, и они купили небольшую квартиру.

Я тогда работала и не задумывалась, что будет дальше. А зря… Потому что недавно я серьёзно заболела и больше не могла работать.

Я обратилась к дочери, как мы когда-то договаривались. Но она сказала, что у них и так тесно, и мне лучше подлечиться и снова идти работать.

Я не стала спорить. Просто вернулась домой. Только вот дома у меня больше не было — мы же его продали.

Остался лишь участок земли в селе — почти гектар. Но его нужно либо продавать, либо строиться. А где взять деньги?

Вот тогда я и решилась пойти к сыну — попросить помочь продать землю. Что делать дальше, я не представляла.

Сын был настолько обижен, что даже разговаривать со мной не хотел. Зато невестка не только впустила меня, но и предложила выход.

— Мама, мы с Виталием как раз ищем участок, хотим строить дом. Если вы не против, начнём стройку на вашей земле. А когда всё будет готово — будете жить с нами, — сказала Марта.

Сын сначала ворчал, но идея ему понравилась. К вечеру он уже перестал злиться.

Марта не отпустила меня никуда: накормила, постелила постель и сказала, что утром мы пойдём к врачам на обследование.

— Почему ты всё это делаешь для меня? — тихо спросила я её.

— Потому что у меня никогда не было мамы… а теперь есть, — улыбнулась она.

Вот так и вышло: родная дочь отвернулась от меня, а невестка приняла как родную.

Вера ехала по трассе неторопливо. Старенькая иномарка ровно урчала, оставляя позади городской шум и пробки. Постепенно дорога увела её в сторону леса.

Проехав ещё несколько километров, она остановилась. Склонилась к рулю, закрыла глаза. Ей снова стало плохо — ломота в теле усилилась, слабость накрыла с новой силой. Хотелось просто лечь… и больше не просыпаться. Но она держалась за обещание самой себе: пока есть силы — нужно съездить в деревню и увидеться с отцом в последний раз.

Два года спокойной жизни после болезни — и всё вернулось. Почему? За что? В голове крутились вопросы, но ни одного ответа не находилось. Симптомы повторялись, ощущения были прежними. Единственное, что изменилось — постоянное, почти невыносимое чувство голода.

Рассказывать отцу о том, что болезнь вернулась, Вера не собиралась. Ей хотелось просто побыть рядом с ним, не тревожить, не пугать.

Жаркий август в этом году выжигал траву, превращая зелёные поля в жёлтые пятна. Но здесь, под деревьями, даже вечером чувствовалась прохлада. Вера приоткрыла окно и глубоко вдохнула тяжёлый хвойный воздух. Стало чуть легче.

Через полчаса она подъехала к небольшому деревянному дому с тёмной крышей. Она не была здесь больше трёх лет. Когда болела, отец сам приезжал к ней. А потом…

«Как быстро мы забываем плохое и начинаем жить только для себя», — подумала она и, выдохнув, вышла из машины.

— А я думаю, кто это приехал, — раздался знакомый голос. В воротах стоял Виктор Иванович, явно обрадованный.

— Привет, пап. Так клубники захотелось… В городе уже только привозная осталась, — быстро придумала Вера.

— Да у меня тоже почти вся сошла, но что-нибудь найдём, — он крепко обнял её и долго не отпускал.

Сил у неё почти не осталось — после ужина она сразу ушла спать.

Проснулась рано. Взяла телефон — пять утра. Повернулась на другой бок, но уснуть не смогла.

— Разбудил? — донёсся голос отца с кухни.

— Нет, пап. А ты чего не спишь?

— Да кот носился, за мотыльками гонялся.

Вера накинула халат и вышла.

— Чай будешь?

Она молча кивнула.

Ей хотелось кофе, но отец его не признавал и даже для гостей не держал. Вера забралась с ногами на стул, укуталась в плед и смотрела, как он наливает чай.

И вдруг словно провалилась в прошлое. Всё стало таким знакомым: запахи, звуки. Будто она снова маленькая, сидит за этим же столом. Если бы не седина в бороде отца — можно было бы подумать, что ничего не изменилось. Сейчас мама войдёт и принесёт молоко…

Она настолько ясно это представила, что невольно обернулась. Отец понял её без слов.

— Мне тоже иногда кажется, что она сейчас зайдёт… Особенно утром. Днём дела, заботы, вечером телевизор, а вот утром — тяжело.

— Зато она не видела, как я боролась с этой болезнью, — вырвалось у Веры. Она тут же осеклась. — Прости.

— Как ты сейчас? — сразу спросил он.

И Вера пожалела, что вообще начала этот разговор.

— Всё нормально, пап. Ничего.

Он кивнул.

— Вот. Как уехала в свой город — так и заболела. Жила бы с нами, чай бы пила — и проблем бы не было.

— Если бы не уехала, у тебя бы внуков не было.

— О, внуки… Когда я их здесь видел в последний раз? Сам к ним езжу, смотрю, как растут.

— Они учатся, пап. Сейчас важно профессию получить.

— Это да… Хорошо хоть не эти… как их… не блохеры.

— Блогеры, пап.

Он махнул рукой:

— Да какая разница. Ладно, пойду ещё полежу. Жарко сегодня будет.

Вера допила чай и тоже вернулась в комнату. Проснулась уже ближе к половине одиннадцатого. Вышла во двор. Отец сидел под яблоней в огороде и что-то чинил.

— Выспалась?

— Да. Дома не дают, а тут… хорошо.

— Ты завтра уедешь или ещё останешься?

— Завтра поеду. Хотела просто отдохнуть… Давай, чем помочь?

— Да ничего не нужно. Отдыхай. Картошки молодой сварю на обед. Будешь?

— Конечно.

Он начал подниматься, но она остановила его:

— Сиди. Я сама всё посмотрю. И клубнику соберу, и картошку выкопаю.

Она взяла большую миску и пошла в огород.

Ягод почти не осталось, но кое-где среди листьев всё ещё прятались красные плоды. Вера ходила между кустами, собирала клубнику, вырывала сорняки. Потом заглянула в теплицу и вышла к картофельным грядкам.

Солнце уже стояло высоко. Надо было повязать косынку, но она забыла. Взяла вилы и начала копать. Земля была сухая, горячая.

Наверху попадались только мелкие клубни, почти пусто. Ниже — уже лучше, картошка крупнее, плотнее.

Вера выпрямилась — и вдруг всё поплыло. В глазах потемнело, закружилась голова…

Очнулась она уже в доме, на кухонном диване. Рядом сидел отец, спиной к ней. Напротив — соседка, баба Мария, бывший фельдшер.

Когда Вера пришла в себя, баба Мария тут же отправила отца за холодной водой.

— Ты, конечно, Вера, уже взрослая женщина, дети у тебя есть… Но я тебе скажу…

— Баба Мария… мне недолго осталось.

— Понимаю. Месяца два? Может, больше?

— Не знаю…

— Так ты бы к врачу сходила, на учёт встала. Отца не пугай, аккуратнее надо.

— Зачем… Я не выдержу этого снова. Эти процедуры… Два года прошло, а мне до сих пор плохо. Только папе не говорите, у него давление.

Баба Мария нахмурилась.

— Не понимаю я тебя. Какие процедуры? Ты, по-моему, ребёнка ждёшь.

— Я? — Вера попыталась приподняться.

— Ну не я же, — усмехнулась соседка.

— Мне сорок пять…

— И что? В сорок пять не рожают? Ещё как рожают. И после лечения тоже. Я таких десятки видела. Мы, женщины, иногда не верим своему счастью, а оно приходит неожиданно. Значит, награда тебе за всё.

Вера сидела, часто моргая, не в силах поверить.

В это время вернулся отец с ведром воды. Подал стакан и сел рядом.

— Пей понемногу. И на солнце без платка не ходи. И к врачу обязательно, — добавила баба Мария и направилась к выходу.

Отец вышел её проводить, затем вернулся и сел рядом с дочерью.

— Вера… как так?

— Я сама не понимаю… Дома никто не знает. Я думала, болезнь вернулась… приехала попрощаться… а оказалось вот как.

У Виктора Ивановича дрогнули губы. Он быстро смахнул слезу и обнял её.

— Теперь тебя снова не дождёшься… пелёнки, распашонки…

— Ты приезжай. Мы будем ждать. Главное — чтобы ребёнок был здоров… Знаешь, кажется, девочка будет. С мальчишками я носилась, как угорелая, а тут…

— Ну и хорошо. Будет внучка.

Муж сначала не поверил — решил, что она шутит. Но какие уж тут шутки, когда Вера показала ему УЗИ.

Девочка родилась раньше срока. Все переживали, не скажется ли болезнь матери, но, к счастью, всё обошлось.

Жизнь распорядилась по-своему…