Надо Знать

В то субботнее утро я решила испечь шарлотку. Осень всё-таки — хотелось чего-то домашнего, простого, с запахом тепла. Да и Руслан всегда радовался, когда в квартире пахло свежей выпечкой.

Телефон зазвонил как раз в тот момент, когда я разбивала яйцо в миску. На экране высветилось: «Золовка Таня». Я на секунду замерла, прежде чем ответить.

Потому что её звонки редко приносили что-то хорошее.

 

 

— Рая! — с ходу закричала Таня, как только я взяла трубку. — Тебе вообще всё равно, да? У мамы перелом, а ты даже не позвонила! Как так можно?

Я молча смотрела, как желток растекается по миске, и думала о том, что за двадцать лет Серафима Михайловна ни разу — ни единого раза — не назвала меня по имени. Она всегда обходилась местоимениями, будто моё имя было чем-то запретным.

О том, что с ней случилась беда, я узнала только что — от Тани.

— Эм… сочувствую, — пробормотала я первое, что пришло в голову.

— Сочувствует она… — фыркнула золовка. — Тут помощь нужна, а не слова! Давай, собирайся и езжай к ней — ухаживай, как положено невестке!

Какое удобное слово — «положено». Мне, оказывается, многое «положено»: терпеть унижения, улыбаться на семейных застольях и выслушивать её постоянные упрёки вроде:

— Руслан, ну когда ты уже разведёшься с этой и женишься на нормальной женщине?!

Я сказала, что подумаю, и сбросила звонок. Шарлотка, конечно, не удалась — осела, пересохла. Как и моё настроение.

Когда Руслан вернулся с работы, я сразу поняла: ему уже всё рассказали. Причём все подряд.

И мать, и сестры, и, возможно, даже соседка тётя Клава с третьего этажа, которая искренне считала Серафиму Михайловну несчастной страдалицей, а меня — недоразумением, испортившим жизнь её «идеальному» сыну.

Руслан тоже решил, что помогать должна я.

— Рая, ну мама же… — начал он, потирая лоб.

Я терпеть не могла этот его жест — за ним всегда следовала просьба, от которой сложно отказаться без внутреннего надлома.

— Что «мама»? — холодно спросила я.

— Она одна, нога в гипсе… Ей действительно нужна помощь…

Я закатила глаза.

— У твоей мамы три невестки, Руслан. Три! Я, Света и Марина. И всю жизнь она считала, что они идеальные, а я — так себе.

Я посмотрела ему прямо в глаза:

— Она же всем рассказывала, какие они замечательные, а я никчёмная. Так почему ухаживать должна именно я?

Он недовольно скривился.

— Ну… Света отказалась — сказала, что у неё работа. Марина тоже не может — у неё маленький ребёнок.

— А у меня, значит, свободная жизнь? Делать нечего?

— Ну Рая… ну пожалуйста…

Это «пожалуйста» прозвучало так, будто всё должно было сразу измениться. Будто я обязана забыть, как двадцать лет назад на свадьбе Серафима Михайловна прошипела мне:

— Ты у нас надолго не задержишься. Мой сын скоро одумается.

Или как она присылала Руслану фотографии какой-то «идеальной» девушки с подписью:

— Посмотри, какая красавица! И до сих пор не замужем!

Двадцать лет я терпела. Улыбалась. Готовила на праздники. Делала всё, что «должна» невестка.

И что получила в ответ? Уколы, пренебрежение, постоянное недовольство.

Три года назад я просто перестала к ней ездить. Передавала поздравления через Руслана, отправляла подарки через него же. Она, кажется, даже не заметила. А может, ей так было даже удобнее.

Так зачем мне снова возвращаться?

— Руслан, я не буду сиделкой у твоей матери, — твёрдо сказала я. — Всё. Точка.

Он ударил ладонью по столу — посуда зазвенела.

— Это моя мать! — возмутился он.

— Вот и езжай к ней сам, — спокойно ответила я.

Повисла напряжённая пауза.

— Я? — он посмотрел на меня так, будто я предложила невозможное. — Но я же работаю!

— А я, по-твоему, отдыхаю? — резко ответила я. — У меня заказы, Руслан. Я шью. Я тоже зарабатываю. И у меня дедлайны.

Он посмотрел на меня с обидой.

— Ладно… — тяжело вздохнул он. — Хорошо. Я возьму отпуск.

И действительно взял. И поехал к матери.

Продержался он ровно три дня.

 

 

Вернулся вечером, когда я шила платье для клиентки. Уставший, с кругами под глазами. Едва переступив порог, он закричал:

— Никогда больше! Слышишь? Никогда!

Он метался по квартире, как загнанный зверь, швырял вещи, пинал тапки.

— Она… она невыносима! — кричал он. — Она орёт из-за того, что я «не так» чищу картошку!

— Что плохо застилаю кровать! Что телевизор слишком громко включаю! Что хожу, дышу, думаю — всё неправильно!

Я молча кивала. Вот это открытие.

Он резко остановился и указал на меня:

— И она ещё сказала! — голос его сорвался. — Что это ты виновата! Что ты меня испортила! Что раньше я был хорошим, а теперь…

— А теперь ты просто человек, который не хочет терпеть хамство, — спокойно сказала я, откусив нитку. — Добро пожаловать в мою реальность, Руслан. Я в ней живу уже двадцать лет.

Он устало опустился на диван.

— Она… — хрипло продолжил он. — всем родственникам уже пожаловалась. Говорит, что это ты меня научила бросить её одну…

Я отложила работу, налила ему крепкий чай с мятой и сказала:

— Слушай, Русь, у меня есть решение. Давай скинемся все вместе и наймём сиделку. Три невестки, трое сыновей и дочь — поровну. Как тебе?

Он поднял на меня глаза с надеждой.

 

 

— Думаешь, согласятся?

— А куда денутся?

Я написала всей его родне: так и так, никто не может ухаживать — значит, нужна сиделка. Стоимость такая-то.

Света ответила первой:

— Отличная идея! Я за!

Потом Марина:

— Давно пора было!

Братья Руслана молча перевели деньги. Таня тоже не осталась в стороне.

Серафима Михайловна, конечно, устроила бурю. Звонила всем, плакала, кричала, что её предали, что чужой человек в доме — это позор, что дети неблагодарные… Но сиделку всё-таки наняли.

Сначала она названивала каждый день — жаловалась то на ногу, то на сиделку, то на судьбу. Потом звонки прекратились. То ли смирилась, то ли просто устала.

Руслан иногда ездит к ней по воскресеньям. Возвращается мрачный, молчит, но потом отходит.

А шарлотка у меня теперь всегда получается идеально. Наверное, потому что я больше не замешиваю тесто руками, дрожащими от злости.

Вера ехала по трассе неторопливо. Старенькая иномарка ровно урчала, оставляя позади городской шум и пробки. Постепенно дорога увела её в сторону леса.

Проехав ещё несколько километров, она остановилась. Склонилась к рулю, закрыла глаза. Ей снова стало плохо — ломота в теле усилилась, слабость накрыла с новой силой. Хотелось просто лечь… и больше не просыпаться. Но она держалась за обещание самой себе: пока есть силы — нужно съездить в деревню и увидеться с отцом в последний раз.

Два года спокойной жизни после болезни — и всё вернулось. Почему? За что? В голове крутились вопросы, но ни одного ответа не находилось. Симптомы повторялись, ощущения были прежними. Единственное, что изменилось — постоянное, почти невыносимое чувство голода.

 

 

Рассказывать отцу о том, что болезнь вернулась, Вера не собиралась. Ей хотелось просто побыть рядом с ним, не тревожить, не пугать.

Жаркий август в этом году выжигал траву, превращая зелёные поля в жёлтые пятна. Но здесь, под деревьями, даже вечером чувствовалась прохлада. Вера приоткрыла окно и глубоко вдохнула тяжёлый хвойный воздух. Стало чуть легче.

Через полчаса она подъехала к небольшому деревянному дому с тёмной крышей. Она не была здесь больше трёх лет. Когда болела, отец сам приезжал к ней. А потом…

«Как быстро мы забываем плохое и начинаем жить только для себя», — подумала она и, выдохнув, вышла из машины.

— А я думаю, кто это приехал, — раздался знакомый голос. В воротах стоял Виктор Иванович, явно обрадованный.

— Привет, пап. Так клубники захотелось… В городе уже только привозная осталась, — быстро придумала Вера.

— Да у меня тоже почти вся сошла, но что-нибудь найдём, — он крепко обнял её и долго не отпускал.

Сил у неё почти не осталось — после ужина она сразу ушла спать.

Проснулась рано. Взяла телефон — пять утра. Повернулась на другой бок, но уснуть не смогла.

— Разбудил? — донёсся голос отца с кухни.

— Нет, пап. А ты чего не спишь?

— Да кот носился, за мотыльками гонялся.

Вера накинула халат и вышла.

— Чай будешь?

Она молча кивнула.

Ей хотелось кофе, но отец его не признавал и даже для гостей не держал. Вера забралась с ногами на стул, укуталась в плед и смотрела, как он наливает чай.

И вдруг словно провалилась в прошлое. Всё стало таким знакомым: запахи, звуки. Будто она снова маленькая, сидит за этим же столом. Если бы не седина в бороде отца — можно было бы подумать, что ничего не изменилось. Сейчас мама войдёт и принесёт молоко…

Она настолько ясно это представила, что невольно обернулась. Отец понял её без слов.

— Мне тоже иногда кажется, что она сейчас зайдёт… Особенно утром. Днём дела, заботы, вечером телевизор, а вот утром — тяжело.

— Зато она не видела, как я боролась с этой болезнью, — вырвалось у Веры. Она тут же осеклась. — Прости.

— Как ты сейчас? — сразу спросил он.

И Вера пожалела, что вообще начала этот разговор.

— Всё нормально, пап. Ничего.

Он кивнул.

— Вот. Как уехала в свой город — так и заболела. Жила бы с нами, чай бы пила — и проблем бы не было.

— Если бы не уехала, у тебя бы внуков не было.

— О, внуки… Когда я их здесь видел в последний раз? Сам к ним езжу, смотрю, как растут.

— Они учатся, пап. Сейчас важно профессию получить.

— Это да… Хорошо хоть не эти… как их… не блохеры.

— Блогеры, пап.

Он махнул рукой:

— Да какая разница. Ладно, пойду ещё полежу. Жарко сегодня будет.

Вера допила чай и тоже вернулась в комнату. Проснулась уже ближе к половине одиннадцатого. Вышла во двор. Отец сидел под яблоней в огороде и что-то чинил.

— Выспалась?

— Да. Дома не дают, а тут… хорошо.

— Ты завтра уедешь или ещё останешься?

— Завтра поеду. Хотела просто отдохнуть… Давай, чем помочь?

— Да ничего не нужно. Отдыхай. Картошки молодой сварю на обед. Будешь?

— Конечно.

Он начал подниматься, но она остановила его:

— Сиди. Я сама всё посмотрю. И клубнику соберу, и картошку выкопаю.

Она взяла большую миску и пошла в огород.

Ягод почти не осталось, но кое-где среди листьев всё ещё прятались красные плоды. Вера ходила между кустами, собирала клубнику, вырывала сорняки. Потом заглянула в теплицу и вышла к картофельным грядкам.

Солнце уже стояло высоко. Надо было повязать косынку, но она забыла. Взяла вилы и начала копать. Земля была сухая, горячая.

 

 

Наверху попадались только мелкие клубни, почти пусто. Ниже — уже лучше, картошка крупнее, плотнее.

Вера выпрямилась — и вдруг всё поплыло. В глазах потемнело, закружилась голова…

Очнулась она уже в доме, на кухонном диване. Рядом сидел отец, спиной к ней. Напротив — соседка, баба Мария, бывший фельдшер.

Когда Вера пришла в себя, баба Мария тут же отправила отца за холодной водой.

— Ты, конечно, Вера, уже взрослая женщина, дети у тебя есть… Но я тебе скажу…

— Баба Мария… мне недолго осталось.

— Понимаю. Месяца два? Может, больше?

— Не знаю…

— Так ты бы к врачу сходила, на учёт встала. Отца не пугай, аккуратнее надо.

— Зачем… Я не выдержу этого снова. Эти процедуры… Два года прошло, а мне до сих пор плохо. Только папе не говорите, у него давление.

Баба Мария нахмурилась.

— Не понимаю я тебя. Какие процедуры? Ты, по-моему, ребёнка ждёшь.

— Я? — Вера попыталась приподняться.

— Ну не я же, — усмехнулась соседка.

— Мне сорок пять…

— И что? В сорок пять не рожают? Ещё как рожают. И после лечения тоже. Я таких десятки видела. Мы, женщины, иногда не верим своему счастью, а оно приходит неожиданно. Значит, награда тебе за всё.

Вера сидела, часто моргая, не в силах поверить.

В это время вернулся отец с ведром воды. Подал стакан и сел рядом.

— Пей понемногу. И на солнце без платка не ходи. И к врачу обязательно, — добавила баба Мария и направилась к выходу.

Отец вышел её проводить, затем вернулся и сел рядом с дочерью.

— Вера… как так?

 

 

— Я сама не понимаю… Дома никто не знает. Я думала, болезнь вернулась… приехала попрощаться… а оказалось вот как.

У Виктора Ивановича дрогнули губы. Он быстро смахнул слезу и обнял её.

— Теперь тебя снова не дождёшься… пелёнки, распашонки…

— Ты приезжай. Мы будем ждать. Главное — чтобы ребёнок был здоров… Знаешь, кажется, девочка будет. С мальчишками я носилась, как угорелая, а тут…

— Ну и хорошо. Будет внучка.

Муж сначала не поверил — решил, что она шутит. Но какие уж тут шутки, когда Вера показала ему УЗИ.

Девочка родилась раньше срока. Все переживали, не скажется ли болезнь матери, но, к счастью, всё обошлось.

Жизнь распорядилась по-своему…

— Помнишь, на прошлой смене у нас одна рожала? Та, что кричала, будто ей весь мир задолжал.
Ругалась так, что даже мужику не всякому под силу — неприятно было слушать!

— Помню… И что с ней? — ответила Надя, когда коллега позвонила ей.

— Представляешь, написала отказ! Бросила ребёнка и уехала… Вот же дрянь!

Автобус резко тряхнуло, и Надя едва удержала телефон.

 

 

Она сразу вспомнила ту женщину. Роды у неё прошли не слишком тяжело, но вела она себя так, будто происходит что-то ужасное.
А когда узнала, что родился мальчик, ещё и выругалась, добавив, что хорошо, что не девочка — мол, ему будет легче в жизни.
Мужчинам ведь проще…

Надя задумчиво подняла взгляд и увидела перед собой полную женщину с мальчиком. Ребёнок держался за край её плаща.

Одеты они были скромно, но аккуратно. На женщине — широкий плащ старого фасона.

Сначала Надя не сразу поняла, что женщина беременна. А когда догадалась, тут же вскочила:

— Присаживайтесь, пожалуйста!

Мальчик тут же потянул маму за руку, что-то показал ей жестами и усадил на место. Потом повернулся к Наде:

— Мама не слышит. Спасибо вам.

Наде вдруг стало его жалко.

Она решила, что семья живёт небогато, и достала из сумки шоколадку. Она всегда носила с собой сладкое — после смен иногда накатывала слабость.

— Спаси-и-бо! — протянул мальчик, аккуратно взял шоколад и улыбнулся. — Вы не подумайте, у нас есть папа. Он тоже глухонемой, а я — нет!
Мы хорошо живём. И скоро у меня будет сестрёнка!

Он говорил с такой радостью, что невозможно было не улыбнуться. Он смотрел на маму с гордостью, а она — на него с нежностью.

— У тебя замечательная мама. Самая красивая, — искренне сказала Надя. — И папа есть, и скоро сестрёнка появится. Ты очень богатый мальчик.

Она не могла оторвать от них взгляд. Бывают же люди, которые счастливы тихо, без лишних слов…

Надя так засмотрелась, что едва не пропустила свою остановку.

Мальчик что-то крикнул ей вслед, но она уже выскакивала из автобуса, едва успев до закрытия дверей.

На работу она не опоздала.

— Представляешь, у этой «кукушки» ещё и муж есть! — встретила её в отделении Зинаида Петровна. — Она ещё до родов на развод подала! Всё заранее решила!

Акушерка кипела от возмущения — это она звонила утром.

— А мальчик-то какой хороший! Девять баллов по Апгару!

— Ну что теперь… Пойдём лучше новеньких смотреть, — мягко сказала Надя.

Она задумалась: почему одним дети даются легко, а другим — тем, кто мечтает о них — не достаются вовсе?

Зинаида Петровна притихла и осторожно погладила её по плечу. Она знала, что эта тема для Нади болезненна.
Когда-то Надя была замужем, но муж ушёл — хотел детей, а она не могла их иметь. Болезнь в детстве дала осложнение…
А может, дело было не в этом — просто он её не любил.

Позже Надя увидела отца того мальчика.

Он пришёл узнать, когда сможет забрать сына. Полноватый, немного неуклюжий, с растерянным взглядом — он сам выглядел как большой ребёнок.

— Посмотри, отец-то совсем другой, — тихо сказала Зинаида Петровна. — Не как эта… порядочный. Видно, что простой, но за сыном пришёл. Расспрашивает всё, старается держаться, хотя боится.

Надя не выдержала и подошла к нему:

— Если у вас будут вопросы — звоните. Вот мой номер. Меня зовут Надежда, я врач детского отделения.

— Спасибо. Меня Николай, — ответил он.

В этот момент ему принесли свёрток с малышом, и он растерялся — даже не знал, как правильно взять ребёнка.

Наде стало его искренне жаль.

— У вас есть помощники? — спросила она.

— Нет… Родители в деревне. Они Оксану не любили, говорили, чтобы я не женился.
Я потом и сам понял… Но им ничего не скажу. Сам справлюсь. Я отпуск взял, деньги откладывал. Оксана о них не знала.

— Вы молодец. К вам завтра придёт медсестра из поликлиники, не переживайте, — сказала Надя.

— Я не переживаю! — уверенно ответил Николай, прижимая сына к себе.

Но его глаза выдавали тревогу.

Весь день Надя думала о нём и о малыше.
Как они там? Справляются ли?

Она ловила себя на мысли, что восхищается этим мужчиной. Не каждый решится растить ребёнка один.

Ей даже захотелось позвонить ему.

И вдруг ей вспомнился тот мальчик из автобуса…

У него был такой же добрый и светлый взгляд. Он словно просто радовался жизни.

Хотя у него непростая семья — оба родителя глухонемые, живут скромно… но он счастлив.

 

 

И тогда Надя подумала: добро не измеряется деньгами. Оно либо есть в человеке, либо нет.

Если бы она сама могла родить ребёнка… она бы тоже была счастлива.

Она всегда любила детей. Поэтому и выбрала эту профессию.
Рождение ребёнка — это чудо.

Смена подходила к концу. Надя уже хотела набрать номер Николая, но телефон зазвонил сам.

— Надежда, это Николай… — начал он сбивчиво. — Если помните… У вас таких много…
На фоне слышался отчаянный детский плач.

— Николай, что случилось?

— Он не ест… плачет и плачет… Что мне делать?

— Где вы живёте? Диктуйте адрес. Я сейчас приду — у меня смена заканчивается.

По дороге к нему Надя снова вспомнила мальчика из автобуса.
И вдруг в голове ясно прозвучали его слова:

— Спасибо! Вы такая добрая! Пусть и у вас будут дети!

«Какие дети?..» — подумала она, ощущая странное, тёплое волнение.

Она одёрнула себя — просто вежливость, не больше.

Надя даже не успела нажать на звонок — Николай уже открыл дверь.

Вид у него был растерянный. Малыш плакал, весь покраснев.

— Где можно помыть руки? — сразу сказала она, включившись как врач.

Но внутри было что-то большее.

Она впервые держала ребёнка, у которого рядом не было матери.
И в этот момент он будто стал немного её…

Она ловко переодела малыша, привела его в порядок, накормила.

Ребёнок успокоился и начал засыпать на её руках.

— Как вы это делаете?.. — тихо спросил Николай, глядя на неё с восхищением.

Он смотрел на неё так, словно перед ним была мадонна с младенцем.

— Может… вы ещё зайдёте? — нерешительно спросил он. — Хотя, наверное, у вас семья…

— Зайду. У меня никого нет, — спокойно ответила Надя.

Она увидела, как в его глазах загорелась надежда.

С тех пор она приходила к нему почти каждый день.
Сначала убеждала себя, что просто помогает…
Но в глубине души уже ждала этих встреч.

 

 

— А как вы его назвали? — спросила она.

— Не знаю… Некому было даже обсудить, — признался Николай. — Может, вместе придумаем? И давай на «ты»?

Мальчика назвали Димой. Тёплое, простое имя.
Оказалось, у обоих были деды с этим именем.

Когда Николай оформил развод, он сразу сделал Наде предложение.

Это было естественно — они уже стали семьёй.

Надя наконец обрела счастье.

Она никогда не думала, что это возможно.
Ей столько раз говорили, что детей у неё не будет…

Но, наверное, не зря её зовут Надежда.

Спустя время она узнала, что беременна.
Она не сразу поверила — сделала множество тестов, думая, что это сон.

Теперь у них двое детей — Дима и маленькая Дина.

Иногда Надя вспоминает того мальчика из автобуса.

И ей кажется, что именно он — своим чистым, светлым сердцем — словно притянул в её жизнь это долгожданное счастье.