Надо Знать

Двери пригородного ПАЗа с лязгом захлопнулись прямо перед лицом Оксаны. Она даже успела хлопнуть ладонью по грязному стеклу, но водитель, не глядя в зеркало, вывернул руль. Автобус обдал ее ноги сизой солярной гарью и тяжело покатил в сторону переезда.

Оксана осталась стоять на растрескавшемся асфальте. На часах — двадцать два пятнадцать. Следующий рейс только утром.

Она с силой потерла заледеневшие щеки. Смена в пекарне сегодня выдалась тяжелой: сломался тестомес, пришлось половину объемов вымешивать вручную. Спина просто отваливалась, а теперь еще и этот пропущенный автобус. До дома — пять километров через промзону и частный сектор. На такси денег было жалко до одури, особенно перед выходными.

Она плотнее запахнула куртку и уже шагнула с бордюра, как сзади раздался сухой треск рвущегося пластика.

Оксана обернулась. Под тусклым козырьком остановки, прямо в лужу, катились крупные картофелины. Рядом стояла невысокая сухонькая женщина в объемном сером пуховике и темном платке. Она растерянно смотрела на порванные ручки клетчатой сумки-баула.

— Да что ж ты будешь делать… — пробормотала женщина. Голос у нее оказался неожиданно твердым, без старческого дребезжания.

Оксана закрыла глаза. Дома ее ждал Денис, который терпеть не мог, когда она задерживалась. Ждала нестиранная форма и несобранная сумка на завтрашнюю поездку. Но развернуться и уйти в темноту она не смогла.

— Давайте помогу, — Оксана присела на корточки, собирая грязную картошку в уцелевший край баула. — Вы как это вообще подняли? Тут килограммов двадцать.

— Своя ноша не тянет, милая, — женщина перехватила сумку за дно. — Да вот беда, материал нынче гнилой пошел. Не выдержал.

— Вам далеко?

— За железнодорожные пути, на улицу Строителей.

Оксана молча подхватила баул снизу. Пальцы тут же свело от тяжести. Они пошли вдоль бетонного забора завода. Фонари здесь не горели, под ногами хлюпала жидкая грязевая каша. Шли молча, только слышно было, как сопит спутница.

— Меня Антониной зовут, — вдруг сказала женщина, когда они свернули в узкий переулок между заборами. — А ты чего вздыхаешь всю дорогу? С работы идешь?

— С работы.

— И муж дома ругаться будет, что поздно?

Оксана усмехнулась:

— Будет. У нас завтра семейный выезд к его матери. А я даже вещи не собрала, не говоря уже о гостинцах. Маргарита Васильевна не терпит суеты, у нее всё должно быть по графику. А я опять всё испортила.

— К свекрови, значит, собрались, — Антонина остановилась возле старых ворот из почерневшего профнастила. — Ну вот и мой двор. Ставь прямо тут, на землю. Дальше я сама дотащу.

Оксана с облегчением опустила груз. Плечи горели.

— Спасибо тебе. Редко кто сейчас в чужую беду впрягается, — Антонина посмотрела на нее. В темноте лица было почти не разглядеть, только блестели глаза.

— Не за что, — Оксана размяла затекшие кисти и развернулась.

— Оксана.

Она замерла. В животе неприятно екнуло. Имя она не называла.

Женщина стояла у ворот, не делая попыток забрать сумку.

— Завтра к свекрови в деревню не езди, — ровно произнесла она. Ни интонации выше, ни интонации ниже. — Что бы твой ни говорил, как бы ни кричал. Останься дома.

— Откуда вы… — начала Оксана, но Антонина уже с лязгом отодвинула засов и скрылась во дворе, потянув за собой баул.

До своей пятиэтажки Оксана дошла, сама не зная как. В голове крутилась эта странная, нелепая фраза. Когда она повернула ключ в замке, из кухни потянуло едой.

Денис сидел за столом в вытянутой футболке и листал ленту в телефоне.

— Одиннадцатый час, — сказал он, не поднимая глаз от экрана. — Я тебе три раза звонил.

— Батарея села на морозе. Я на рейс опоздала, пешком шла от комбината.

— Отличные новости. А сумки где?

Оксана стянула влажные ботинки и прислонилась к дверному косяку.

— Какие сумки?

Денис наконец отложил телефон.

— Мы к маме завтра едем на все выходные. Ты обещала купить нормального сыра на рынке, мясо для запекания и торт. Я с утра в гараже возился, машину проверял, просил же тебя зайти после смены.

— Денис, у нас тестомес сломался. Я руками сорок килограммов теста перекидала. Какой рынок? Я ног не чувствую. Купим всё завтра по дороге в супермаркете.

— Мама терпеть не может магазинную выпечку! — он повысил голос, раздраженно отодвинув кружку. — Мы у нее полтора месяца не были. Она готовится, ждет. А ты опять всё в последний момент. Вечно у тебя работа на первом месте.

Оксана смотрела на мужа. На его недовольное лицо, на крошки от хлеба на столе, которые он даже не смахнул. И вдруг слова старушки всплыли в памяти так четко, словно та стояла прямо за плечом.

— Я никуда не поеду, — тихо сказала Оксана.

Денис нахмурился, явно не ожидая такого поворота.

— В смысле? Ты сейчас назло мне это делаешь?

— Нет. Мне просто хреново от усталости. Если я завтра поеду к Маргарите Васильевне и буду там прислуживать за столом под ее вздохи о том, какая я непутевая жена, я просто сорвусь. Езжай один. Скажи, что я заболела.

Денис встал из-за стола. Лицо у него пошло красными пятнами.

— Отлично. Просто отлично. Значит, я еду один. И не проси потом, чтобы я тебя перед ней выгораживал.

Он ушел в спальню, с силой захлопнув дверь. Только холодильник монотонно гудел в углу.

Утром они почти не разговаривали. Денис демонстративно громко собирал спортивную сумку, бряцал ключами. Выпил кофе стоя, даже не предложив ей.

— Вернусь в воскресенье вечером, — бросил он, натягивая куртку. — Не скучай тут.

Дверь хлопнула. Оксана подошла к окну, обхватив себя руками. Старенькая «Тойота» Дениса вырулила со двора и исчезла за углом.

Дорога до деревни занимала от силы час. К десяти утра он должен был приехать. В одиннадцать Оксана не выдержала и набрала его номер. «Абонент временно недоступен». В двенадцать — то же самое.

Она начала убираться в квартире, чтобы хоть чем-то занять руки. Отмыла плиту, перебрала вещи в шкафу. Странное дело: свекровь тоже не звонила. Если бы Денис приехал один, Маргарита Васильевна уже оборвала бы ей телефон лекциями о супружеском долге.

В три часа дня на экране мобильного высветился незнакомый номер.

— Слушаю.

— Оксана Владимировна? — голос был сухой, с металлическими нотками. — Инспектор дорожной службы капитан Макаров. Ваш муж попал в несчастный случай на дороге на тридцать втором километре трассы.

Губка для посуды выпала из рук Оксаны прямо в мыльную воду.

— Что с ним?

— Живой. Сильно приложило грудную клетку, подозрение на серьезное повреждение плеча. На том участке вышка связи не ловит, пока оформили, пока эвакуатор вызвали… Его скорая уже повезла в районную больницу. Подъезжайте с документами.

Оксана не помнила, как вызывала такси, как ехала по серой, слякотной трассе. Водитель всю дорогу слушал какое-то монотонное радио, а она просто смотрела на дворники, смахивающие грязную воду со стекла.

В приемном покое пахло хлоркой и старым линолеумом. Дежурная медсестра, не отрываясь от монитора, кивнула в сторону коридора:

— Соколов? Вторая смотровая. Ждет доктора.

Оксана толкнула хлипкую белую дверь.

Денис сидел на кушетке. Правая рука была туго примотана эластичным бинтом к туловищу. На скуле ссадина, футболка на груди порвана. Он выглядел осунувшимся и потерянным.

Увидев жену, он не стал отводить взгляд. Просто выдохнул, и плечи его опустились.

— Приехал, называется.

Оксана подошла вплотную, осторожно коснулась его здорового плеча.

— Как это вышло?

— Резина, — Денис потер здоровой рукой лоб. — Снег с дождем пошел, асфальт как мыло. На повороте у лесопилки машину просто швырнуло в сторону. Тормоза подвели. Мы сошлись с бетонным столбом старой остановки.

Он замолчал. Потом поднял на нее глаза.

— Оксан… основная сила пришлась точно в правую сторону. Туда, где пассажирское кресло.

Она перестала дышать.

— Следователь сказал, — голос Дениса стал совсем тихим. — Сказал, что если бы там кто-то сидел… страшно представить, чем бы закончилось. Дверь вмяло в салон почти до коробки передач. Хорошо, что ты не поехала.

У Оксаны подкосились ноги, и она опустилась на жесткий стул рядом с кушеткой. В носу защипало. «Не твоя это дорога завтра». Слова старушки прозвучали в голове так ясно, словно Антонина стояла прямо здесь, в этой пропахшей медикаментами палате.

Спустя две недели, когда Денис уже долечивался дома, Оксана специально поехала на ту самую остановку в промзоне.

Она прошла пешком до улицы Строителей, повернула в знакомый переулок и остановилась. Тех самых ворот из профнастила не было. Был покосившийся деревянный забор, заросший сухим репейником. За забором стоял полусгнивший сруб с забитыми крест-накрест окнами. Калитка была замотана толстой ржавой проволокой.

Из двора напротив вышел пожилой мужчина в телогрейке, сгребавший снег лопатой.

— Извините! — окликнула его Оксана. — А вы не подскажете, тут женщина жила, Антонина. Невысокая такая. Куда она переехала?

Мужчина оперся на черенок лопаты и сдвинул шапку на затылок.

— Тетя Тоня-то? Да ты чего, милая. Какие переезды. Она уже лет восемь как ушла из жизни. Дом-то видишь, ничей стоит, наследники так и не объявились.

Оксана медленно кивнула. Снег под ногами хрустнул. Она развернулась и пошла обратно к остановке. Ветер трепал волосы, но ей совсем не было холодно. Она просто шла и понимала, что иногда нужно довериться чужому голосу, чтобы сохранить самое важное.

Тамара Ивановна методично постукивала серебряной ложечкой о край фарфоровой чашки. Этот звонкий, ритмичный звук всегда раздражал Олесю, но в этот дождливый осенний вечер он казался особенно невыносимым.

— Мясо жестковато, — констатировала свекровь, отодвигая тарелку с розмариновой говядиной. — Ромочке вредно такое жевать, у него зубы слишком чувствительные. Я же говорила, нужно было томить в духовке на маленьком уровне нагрева минимум два часа.

Роман примирительно поднял руки, блеснув массивными часами на запястье.

— Мам, всё вкусно. Леся весь день на объекте провела, устала. Кстати, я забыл твой зонт в машине, сейчас сбегаю на парковку.

Он вышел в прихожую, хлопнула тяжелая входная дверь. Тамара Ивановна тут же поджала тонкие губы и принялась рассматривать свежий маникюр Олеси, явно собираясь выдать очередное замечание. Чтобы избежать неловкой паузы, Олеся потянулась к забытому мужем на столе планшету.

— Я сейчас покажу вам фотографии нашего нового питомника, — быстро сказала она. — Мы вчера закончили монтаж стеклянных куполов, выглядит невероятно.

Она разблокировала экран — паролем всегда была дата их свадьбы. Но вместо галереи фотографий поверх темных обоев высветилось пуш-уведомление из скрытого мессенджера. Отправитель был записан инициалами «М.Д.». Олеся знала, что это Матвей — деловой партнер мужа по их ландшафтному бюро.

Текст уместился в три короткие строчки.

«Эта простачка останется с нулем. Слияние фирм завершили, загородный дом уже оформлен на твою мать. В четверг подаешь иск на расторжение брака. Жду подписи по остаткам».

Олеся вспомнила, как вчера случайно услышала обрывок разговора из кабинета. Роман тогда довольно смеялся в трубку: «Эта простачка останется с нулем». Тогда она не придала этому значения, думая, что речь о конкурентах.

Острый край деревянной столешницы врезался в ногу, но Олеся даже не пошевелилась. Стало трудно дышать, словно в просторной столовой внезапно закончился воздух. Она моргнула один раз, другой. Черные буквы на светлом фоне никуда не исчезли.

Стараясь не издать ни звука, Олеся коснулась экрана дрожащим пальцем и открыла историю переписки.

«Она ничего не подозревает. Думает, мы просто меняем форму собственности для оптимизации налогов», — это писал Роман вчера ночью. В то самое время, когда Олеся спала рядом, положив голову ему на плечо.

«Убедись, что вывел все средства с общего счета. Эта обуза нам в новом холдинге не нужна», — ответ Матвея.

«Сделаю всё в среду. Дом я успел переоформить на маму по той доверенности, которую Леся подписала зимой. Всё идёт по плану».

— Ну и где твои купола? — раздраженно протянула Тамара Ивановна, заглядывая в пустую чашку. — Чай остыл совсем.

Олеся резко заблокировала планшет и положила его экраном вниз. В ушах стоял тяжелый гул. Семь лет. Они вместе с нуля создавали это ландшафтное бюро. Она сутками копалась в земле, выбирала саженцы, рисовала эскизы садов для требовательных заказчиков. Она продала доставшуюся от бабушки дачу, чтобы оплатить аренду их первого крошечного офиса и купить первую партию редких растений. Роман занимался только финансами и договорами. И теперь, когда их бюро вышло на серьезный уровень, он решил просто выставить её за дверь.

В замке повернулся ключ. Роман вернулся на кухню, стряхивая капли дождя с кожаной куртки. От него пахло мокрым асфальтом и парфюмом. На лице играла та самая мягкая улыбка, ради которой Олеся когда-то была готова на всё.

— Нашел! Мам, зонт бросил в коридоре, — он подошел к жене, приобнял её за плечи и коснулся губами виска. — Лесь, ты чего такая бледная? Замерзла?

Запах его парфюма теперь вызывал тошноту.

— Да, что-то знобит. Наверное, под дождем промокла на объекте, — её голос прозвучал на удивление ровно, хотя на душе стало совсем паршиво.

— Тебе нужно отдохнуть. Завтра съезди в салон или по магазинам пройдись. Я на карту перекинул немного денег, побалуй себя. А я завтра допоздна, у нас с Матвеем сложные переговоры.

Побалуй себя. Немного денег. Пока он переводит миллионы на подставные счета и готовится выгнать её. Олеся оперлась руками о столешницу. Вся картинка счастливой жизни рассыпалась. Но устраивать истерику при свекрови она не собиралась. Если муж считает её наивной — пусть считает. Это станет его главной ошибкой.

На следующий день Олеся сидела в небольшом офисе. Пахло старой бумагой, пылью и крепким кофе. Напротив неё за массивным столом расположилась Вероника — адвокат, которую ей настоятельно рекомендовал старший брат. Вероника славилась тем, что умела находить выход из самых запутанных ситуаций.

Олеся закончила свой рассказ. Руки всё ещё подрагивали, когда она обхватила горячую бумажную чашку.

— Значит, иск он планирует подать в четверг, — Вероника задумчиво постучала колпачком ручки по столу. — Классическая схема. Обобрать партнера и оставить ни с чем. Когда вы подписали генеральную доверенность?

— В декабре. Роман сказал, что это необходимо для ускорения оформления аренды земли под наш новый питомник. Там была куча бумажной волокиты, а я постоянно находилась на выездах. Я даже не вчитывалась.

— Очень опрометчиво, Олеся. По этой доверенности он вполне законно подарил ваш общий дом своей матери. Оспорить это будет крайне сложно, но мы попробуем зацепиться за то, что сделка была фиктивной, — адвокат открыла чистый блокнот. — Что у вас на руках из доказательств ваших личных вложений в дело?

— Я продала бабушкину дачу. Деньги перевела со своего счета на его, чтобы оплатить уставной капитал и первые закупки.

— Это уже зацепка. Это инвестиция в нажитое вместе имущество, — Вероника прищурилась. — Ваша задача на ближайшие двое суток: собрать максимум документов. Файлы, черновики контрактов, переписки с поставщиками. И самое главное — вы должны вести себя как обычно, чтобы он ничего не заподозрил. Справитесь?

— Справлюсь.

— Если у вас есть доступ к общим счетам, готовьтесь переводить оттуда средства на свой личный, скрытый счет. Сделайте это в среду утром. Я тем временем подготовлю документы для ареста всех счетов его компании. Мы сработаем на опережение. Но мне нужны доказательства вывода активов.

Олеся вышла от адвоката под моросящий дождь. У неё был план, но не хватало главного звена — бухгалтерии.

Вечером того же дня она ждала в неприметной кофейне на окраине города. Колокольчик на двери звякнул, и внутрь вошла Надежда, главный бухгалтер их бюро. Женщина нервно оглядывалась, стряхивая воду с плаща. Олеся знала, что Надежда обижена на Романа — месяц назад он лишил её крупной премии из-за ошибки, которую сам же и спровоцировал.

— Надя, спасибо, что пришла, — Олеся подвинула к ней чашку с облепиховым чаем.

— Олеся Викторовна, если Роман узнает, что мы встречались, он меня сразу выставит, — бухгалтер нервно теребила ремешок сумки.

— Надя, через несколько дней Роман оставит бюро с пустыми карманами. Он переводит все активы на новую компанию Матвея. Ты останешься на улице без выплат, а возможно, на тебя еще и повесят все грехи.

Надежда побледнела, её пальцы замерли на чашке.

— Я догадывалась, что эти услуги — просто прикрытие. Они гоняют суммы по кругу. Вчера Роман вообще закрыл мне доступ к основному счету. Сказал, сам всё проведет.

— Мне нужны выписки по этим переводам. И реестр договоров с фирмами Матвея.

Бухгалтер молчала долгую минуту. Слышно было, как за окном шуршат шинами проезжающие машины. Затем она медленно расстегнула боковой карман сумки, достала маленькую серую флешку и положила её на стол.

— Здесь скрытая отчетность и все переводы за последние полгода. Удачи вам, Олеся Викторовна. Я завтра пишу заявление на увольнение.

Среда началась суетливо. Роман стоял перед зеркалом в спальне, тщательно завязывая галстук. Он выглядел бодрым, глаза блестели от предвкушения успеха.

— Лесь, у меня сегодня решающий день. Подписание крупных контрактов. Буду очень поздно, скорее всего, с инвесторами в ресторан поедем отмечать, — он накинул пиджак. — Не скучай тут.

— Успешного дня, Рома, — Олеся улыбнулась ему, поправляя воротник его рубашки.

Как только за мужем захлопнулась входная дверь, её показное спокойствие испарилось. Олеся достала из шкафа большую дорожную сумку. Она действовала быстро и методично. Сложила одежду, личные документы, жесткий диск с архивами своих ландшафтных проектов. Окинула взглядом спальню. Дорогие обои, мебель, уютный плед на кровати — всё это теперь было пропитано ложью.

В 10:00 она сидела в кабинете Вероники. Адвокат быстро просматривала таблицы, переданные Надеждой.

— Идеально, — Вероника удовлетворенно кивнула. — Здесь прямые доказательства липовых сделок. Я уже отправила нашего человека в суд с иском. К обеду счета будут заморожены. Что с общими картами?

Олеся достала смартфон и открыла банковское приложение. На общем счете, к которому были привязаны корпоративные и личные карты Романа, лежала приличная сумма. Олеся перевела всё до копейки на свой новый, открытый вчера счет. Затем зашла в настройки и закрыла Роману доступ к кредитам.

На экране высветилось: Баланс 0,00.

В 14:15 телефон Олеси задрожал. На экране высветилось имя мужа. Она сбросила. Он позвонил снова. Затем посыпались сообщения.

«Леся, что с картами?! У меня отклонило оплату в ресторане! Я перед партнерами сижу!»

«Почему счет пустой?! Возьми трубку!»

«Что происходит?! Мне только что звонили из банка, всё заморожено!»

Олеся смотрела на экран, чувствуя, как внутри наконец-то стало спокойно. Она набрала короткий ответ:

«Эта простачка останется с нулем, помнишь? Иск уже в суде. Счета закрыты. Оплати обед наличными. Или попроси у мамы, у нее же теперь целый загородный дом. Прощай».

Она выключила телефон, достала сим-карту и выбросила её. Воздух на улице казался свежим, пахло мокрой листвой. Город жил своей жизнью, а Олеся уверенно пошла к метро. Подруга уже ждала её с ключами от уютной квартиры.

Первое судебное заседание состоялось через полтора месяца. Коридор суда был узким, с потертыми скамьями. Роман выглядел неважно: лицо осунулось, плечи опущены, от былой уверенности не осталось и следа. Матвея рядом не было — как только начались проверки по факту подозрительных переводов, партнер быстро испарился, оставив Романа разбираться с проблемами в одиночку.

Когда Олеся подошла к дверям зала вместе с Вероникой, Роман преградил им путь.

— Леся, послушай… давай остановим это, — его голос звучал хрипло. — Зачем ты рушишь дело? Из-за твоих действий от нас ушли главные подрядчики. Мы же можем договориться.

Олеся остановилась и посмотрела ему прямо в глаза.

— Это не я всё разрушила, Рома. Это ты всё уничтожил, когда решил, что можешь вышвырнуть меня на улицу без копейки, — она говорила негромко, но твердо. — Договариваться мы не будем.

Процесс был долгим. Адвокаты Романа пытались доказать, что Олеся была просто сотрудником. Но Вероника действовала профессионально. Она предоставляла суду выписки, показания Надежды, переписки.

Решающим моментом стало предоставление тех самых сообщений и аудиозаписей, где Роман называл жену простачкой и планировал аферу. Судья долго изучала документы, а затем подняла взгляд на ответчика. В зале стало очень тихо.

— Вы планировали лишить супругу средств, используя сомнительные схемы. Документы это полностью подтверждают, — произнесла судья сухим тоном.

Спустя восемь месяцев суд вынес решение: признать за Олесей право на половину всего имущества, а также обязать Романа выплатить компенсацию за половину стоимости дома.

Прошло чуть больше года. Олеся сидела в своем новом офисе. На столе лежали чертежи большого парка — её первого самостоятельного проекта.

Бюро Романа, лишившись главного специалиста и получив плохую репутацию, так и не смогло подняться. Матвей открыл свою фирму, забрав клиентов. Роману пришлось продать свою долю за бесценок, чтобы закрыть долги и выплатить Олесе то, что назначил суд.

Дверь в кабинет приоткрылась, и заглянула помощница.

— Олеся Викторовна, там приехали заказчики. Готовы подписывать договор на озеленение набережной, — девушка улыбнулась. — И еще… звонил какой-то Роман. Просил передать, что всё осознал и хочет встретиться.

Олеся оторвала взгляд от чертежей и аккуратно положила карандаш. Она вспомнила тот вечер, звон ложечки свекрови и притворную заботу мужа.

— Передай, что мы не принимаем без записи. И занеси этот номер в черный список, — Олеся встала и взяла папку с документами. — У нас много работы.

Она вышла из кабинета навстречу новым делам. Теперь она занималась не только красивыми садами, но и своей новой жизнью, где больше не было места лжи.

Когда муж кинул на стол папку с документами, Валерия вздрогнула и подняла глаза. Перед ней стоял Роман — недовольный, застегнутый на все пуговицы безупречно сшитого темно-синего пиджака. От него сильно пахло лосьоном после бритья с резкими хвойными нотами и кремом для обуви.

— Собирайся. Наденешь ту закрытую белую блузку и черную юбку подлиннее. Волосы собери, косметику смой, — он бросил на стол еще и тонкий дешевый блокнот на пружине. — Выезжаем через сорок минут.

Лера растерянно моргнула, откладывая в сторону планшет. Она преподавала языки в университете и сегодня взяла отгул, чтобы наконец-то выспаться и поработать над диссертацией.

— Рома, ты ничего не перепутал? Какая юбка? У меня сегодня единственный выходной. Я никуда не поеду.

Роман оперся ладонями о столешницу и склонился над ней. В его глазах было то самое нетерпение, которое появлялось каждый раз, когда кто-то мешал его планам.

— Моя ассистентка заболела. А у меня через два часа встреча с мадридскими партнерами по поводу поставок техники. Это важный контракт. Я не могу прийти один. Мне нужен человек рядом. Для солидности. Будешь сидеть, кивать и делать вид, что записываешь каждое мое слово.

— Ты хочешь, чтобы я пошла с тобой работать молчаливой мебелью? — Лере стало совсем тошно от его слов. — У тебя в штате много людей. Возьми кого-нибудь из отдела продаж!

— Они задают слишком много вопросов, — отрезал муж, глядя на часы. — А ты умеешь молчать. Плюс, это испанцы. Если что, поможешь.

— Вот как? — она невесело усмехнулась. — То есть мои знания тебе все-таки нужны? А когда я просила помочь с книгой, ты сказал, что это просто увлечение, которое не приносит денег.

— Лера, не начинай! — он хлопнул ладонью по столу так, что ложечка звякнула о край кружки. — Мое дело кормит нас обоих. Все, что от тебя требуется — просто посидеть рядом. Не открывая рта. Ты поняла? Никакой самодеятельности.

Она смотрела на мужа и почти не узнавала человека, с которым расписалась восемь лет назад. Тогда у Ромы был только старенький ноутбук и съемная квартира. Лера ночами переводила для него бумаги, помогала писать предложения, искала поставщиков. Они были заодно. А теперь он начал относиться к ней как к прислуге.

Вздохнув, она молча встала из-за стола. Спорить сейчас было бесполезно.

Дорога до центра заняла час. В салоне машины играло тихое радио, но в воздухе буквально висело напряжение. Роман нервно постукивал пальцами по рулю и бормотал под нос английские фразы. Он гордился своим английским, хотя Лера не раз поправляла его ошибки.

Ресторан находился на верхнем этаже башни. Здесь пахло кофе и едой. Официанты двигались тихо.

Их уже ждали. За просторным столом сидели двое. Сеньор Альварес — седовласый мужчина с очень спокойным лицом, и его помощник Карлос.

Роман широко улыбнулся и протянул руку.

— Мистер Альварес! Рад приветствовать вас. А это… моя ассистентка, Валерия. Она будет вести записи.

Подробнее

Женская одежда

Крем для обуви

Канцелярские товары

Альварес вежливо кивнул Лере. Она села, положила перед собой блокнот. Как и было сказано, она смотрела в свои записи.

Переговоры начались. Роман уверенно рассказывал на английском о своих складах, раздавал папки. Испанцы слушали внимательно. Альварес периодически задавал вопросы.

Принесли закуски. Карлос съел кусочек, после чего наклонился к своему руководителю.

— Es demasiado confiado, ¿verdad? — тихо произнес молодой испанец.

Альварес едва заметно улыбнулся. Он сделал глоток воды и ответил на родном языке:

— Обычный выскочка, Карлос. У него хорошая база, но сам он ничего не понимает в планировании. Он думает, что мы подпишем все на его условиях.

Роман, решив, что партнеры обсуждают еду, довольно улыбнулся:

— Отличный выбор, господа.

Лера сидела неподвижно. Она прекрасно слышала каждое слово.

— Да, еда нормальная, — Альварес кивнул Роману и снова повернулся к помощнику. — Мы добавим в договор пункт 4.12. О взысканиях за задержку товара больше чем на сутки. С его машинами он точно не успеет в сезон.

— И тогда мы сможем разорвать контракт с выгодой для нас, — подхватил Карлос. — Либо он отдаст нам часть дела в счет долга. Отлично.

— Главное, чтобы его люди не вчитывались в мелкий шрифт, — Альварес отложил вилку. — Но, судя по тому, что он привел на встречу эту тихую девушку, которая боится глаза поднять, нормальных помощников у него нет. Подпишет не глядя.

Лера почувствовала, что лицо запылало. Тихая девушка. Выскочка. Они сидели напротив ее мужа и открыто обсуждали план, как его обмануть.

Она бросила взгляд на Романа. Тот выглядел очень довольным собой.

Альварес снова переключился на английский.

— Мистер Роман. Ваши цифры выглядят хорошо. Но есть вопрос по срокам. Если возникнут сложности при въезде в страну, какие гарантии вы даете?

Роман слегка замялся. Это была его слабая зона. Он начал подбирать слова, запутался в терминах и в итоге выдал что-то невнятное про связи.

Альварес вежливо улыбнулся, но в его глазах мелькнула радость. Ловушка закрывалась. А едва иностранец спросил, готов ли тот подписать бумаги прямо сегодня, Лера медленно положила ручку на стол.

— Ningún documento será firmado hoy, señor Álvarez, sin una revisión подробной del punto 4.12.

На мгновение стало очень тихо.

Карлос выронил стилус. Альварес замер. Его спокойное лицо изменилось.

Роман резко повернулся к жене.

— Лера… ты что говоришь? Молчи! — прошипел он по-русски, пытаясь задеть ее под столом, но не вышло.

Она даже не посмотрела на мужа.

— И если вы планируете забирать часть компании в счет специально созданных долгов, — продолжила она на чистом испанском, — то вам придется искать других партнеров. Мой руководитель знает о рисках. Условия будем обсуждать еще раз.

Альварес поставил бокал на стол.

— Вы… знаете язык, — сказал он по-английски.

— Я преподаю его в университете, — Лера чуть наклонила голову. — Поэтому ваши слова о моей персоне были… лишними.

Роман сидел сам не свой. Он смотрел то на жену, то на инвесторов. Он только сейчас понял, что произошло.

Альварес выдохнул и неожиданно рассмеялся.

— Простите меня. Нам стоит поучиться манерам. Прийти на встречу с таким специалистом под видом секретаря — это сильный ход. Мы уберем тот пункт. Вы получите обычный договор.

Лера закрыла блокнот.

— О деталях договоритесь с моим руководителем. Мое время вышло.

Она встала и пошла к выходу. Спина прямая, шаг уверенный.

Роман догнал ее уже внизу. Он взял ее за руку.

— Лера! Стой! Что это было?! Они же могли уйти! Ты чуть все не испортила! — его голос дрожал.

Она спокойно посмотрела на него, пока он не отпустил ее руку.

— Они хотели забрать твое дело, Рома. Через полгода ты бы остался ни с чем. Я только что спасла тебе кучу денег.

— Да кто тебя просил! Я бы сам все проверил! Ты выставила меня не в лучшем свете!

Лера смотрела на мужа и чувствовала спокойствие. Больше не было ни обиды, ни желания спорить.

— Ты сам себя так выставил, когда решил, что люди вокруг — это просто фон для тебя.

— Куда ты идешь? Поехали обратно!

— Обратно поедешь ты. А я еду домой. За вещами, — она поправила сумку. — Я устала быть твоей помощницей без права голоса. Удачи, Рома. Учи языки. Поможет.

Она вышла на улицу. Осенний ветер коснулся лица. Лера вызвала такси и почувствовала, что начинается новая, хорошая жизнь.