Надо Знать

Сегодня хочу поделиться с вами простым способом заготовки кукурузы прямо в початках. Несмотря на то что для неё используется самый обычный маринад, результат получается удивительно вкусным.

Для приготовления нам понадобятся следующие ингредиенты:

Кукуруза — 10 небольших початков;
Кипяток;
Сахар — по 1 ст. л. на каждую банку;
Соль — по 1,5 ст. л. на каждую банку.

 

Готовится кукуруза следующим образом:

Сначала хорошо моем банки. Для удобства я использовала ёмкости объёмом 3 литра. Банки и крышки тщательно стерилизуем.

Початки кукурузы хорошо промываем. Удаляем хвостики, листья и всё лишнее. Затем плотно устанавливаем кукурузу в банки вертикально. После этого в каждую ёмкость добавляем указанное количество соли и сахара.

 

 

Наполняем банки кипятком. Стерилизуем их не менее 30 минут. Затем закатываем крышками. Каждую банку переворачиваем вверх дном и ставим на крышку. После полного остывания переносим заготовки в подвал или другое прохладное место.

Кукуруза, приготовленная таким способом, отлично хранится даже несколько лет.

Её можно добавлять в различные салаты или использовать в качестве быстрого и вкусного перекуса.

Готовьте с удовольствием!

— Раз вы подарили дачу и машину сыну, пусть забирает и все остальное,— сказала невестка.

— Виктор Палыч, я не ослышалась? Вы подарили дачу и машину Сергею? — Наталья даже привстала из-за стола, за которым отмечали юбилей свекра.

— А что это ты встрепенулась, крылья распушила?! Тебя это вообще не должно касаться. Ты в нашей семье никто. Чуждый элемент, можно сказать.

— Что?! Это я чуждый?! Клавдия Матвевна, вы тоже так считаете!? —Наталья посмотрела на свекровь, но та опустив глаза молча ковыряла цветок на скатерти. — Клавдия Матвевна, вы же говорили, я вам как дочь?!

 

 

— Ой, у меня же пирог в духовке, — вдруг подхватилась свекровь, и поспешила ретироваться.

К юбилею свекра Наталья и Андрей начали готовиться загодя.

Наталья присмотрела для него дорогой спиннинг. Виктор Павлович мечтал о нем лет пять, но здоровье не позволяло даже думать о рыбалке.

— Теперь, наконец, все позади, — Наталья улыбнулась мужу. Она искренне радовалась, что у свекров все наладилось, ведь и ее заслуга в этом была. И немалая.

Свекровь часто повторяла, гладя невестку по руке:

— Что бы мы без тебя делали, доченька. Вот и не своя кровь, а родная.

В день юбилея Наталья приехала пораньше, чтобы помочь накрыть на стол. До этого он неделю отмывала квартиру, а в гостиной даже обои переклеила.

— У вас вторая молодость начинается, значит и жить надо в обновленном доме, — приговаривала она. Наталья специально отпуск на работе подгадала, чтобы родителям мужа с подготовкой помочь.

— Какие юга?! — отмахнулась она, когда подруга позвала ее с собой на море. Было как раз две горящие путевки. — У меня у свекра юбилей. А ты знаешь, они без меня никуда.

Ради такого случая приехал и старший сын Виктора Павловича и Клавдии Матвеевны Сергей. Правда без жены. Марина осталась дома с ребенком.

— Конец учебного года. Куда они поедут,— объяснил он отсутствие жены

Сергей давно жил в столице, строил свой бизнес. Там женился, родился сын Павел, названный в честь прадеда. Павлуша сейчас как раз оканчивал первый класс.

Когда все уселись за стол, свекор поднялся, постучал вилкой по бокалу, призывая внимание слушателей

— Я очень рад, что, наконец, за столом собралась вся наша большая семья. И сегодня, в день своего семидесятилетия, я считаю, что нужно смотреть в будущее. И вот такое решение я принял. Значит, дачу и машину я дарю своему старшему сыну Сергею. Держи, — свекор протянул сыну папку с документами. — Чтобы потом никаких недоразумений не было.

— Что!? Вы оформили дарственную на дачу и машину на Сергея? — Наталья даже привстала от неожиданности

— А что это ты встрепенулась?! Тебя это вообще никаким боком не касается. Ты в нашей семье чуждый элемент. Приживалка.

— Что?! Это я приживалка?! Клавдия Матвевна, вы тоже так считаете!? — Наталья посмотрела на свекровь, но та, опустив глаза, сосредоточенно ковыряла вилкой красный цветок на льняной скатерти.

— Ой, у меня же пирог в духовке, — свекровь торопливо вскочила и с необыкновенным для ее возраста проворством поспешила скрыться на кухне.

— Андрей, ты слышал, что только что сказал твой отец?

— А что? Фигурально он прав. Ты лишь моя жена.

— Сядь, — скомандовал Виктор Павлович и махнул с сторону стула. — Сергей мой старший сын, продолжатель фамилии. А вы с Андреем и так хорошо устроилась.

Бокал с соком замер в руке Натальи. Она опустилась на стул, чувствуя, как внутри что-то тихо, но необратимо рвется.

— Повтори, пожалуйста, — тихо попросила Наталья.

Свекор посмотрел на невестку почти ласково, как на ребенка, который не понимает очевидного.

— Наталья, ты умная женщина. Дача — это родовое гнездо. Сергей ее и получит. И машину тоже.

— Но вы обещали переписать дачу на Андрея?!

— Вы же с Андреем в квартире живете, чего вам еще надо!?

В это время Андрей, не поднимая глаз, упорно изучал содержимое своей тарелки.

Пять лет. Пять лет каждые выходные Наталья приезжала в этот дом. Готовила, стирала, убирала. Когда у Клавдии Матвеевну случился инс ульт, она бросила работу и сидела с ней ночами. Когда Виктор Павлович после инф аркта лежал пластом — она меняла ему памперсы, кормила с ложечки и уговаривала не сдаваться. А их родной Сережа в это время «строил бизнес» в Москве и только раз в месяц звонил по телефону.

Наталья медленно поставила бокал на стол.

— Виктор Палыч, вы же обещали? Пятьь лет назад, когда мы с Андреем только поженились, вы сказали, что если мы будем помогать, дача будет нашей.

Свекор фыркнул:

— Обещания?! Жизнь меняется, Наталья. Ты вот взяла и год назад нам вместо внука внучку родила. А у Сергея сын, продолжатель династии. Фамилия наша в веках жить будет!

— Какая фамилия? Овсяковы что ли? — наталья не могла сдержать смех. Ее всегда удивляло, как свекор и муж гордятся фамилией, будто они родовые дворяне.

— Не смей. Не смей смеяться. Это род, понимаешь! Сергею нужно гнездо. А вы и в твоей двушке прекрасно живете.

Сергей, сидевший напротив, довольно жевал шашлык, и удовлетворенно кивал, переворачивая страницы документов.

Наталья посмотрела на Андрея.

— Ты знал?

Он вздохнул, также не поднимая глаз:

— Наташа, давай потом поговорим.

— Нет. Давай сейчас. При всех.

Голос у нее дрожал, но уже не от оби ды, а от нарастающей яр ости.

— Ты знал, что твои родители собираются отдать все твоему брату?

Андрей покраснел. За столом повисла тяжелая тишина.

 

 

— Ну, папа намекал месяц назад. Но мы же не ни щие. У нас квартира есть.

— У меня квартира есть! Она досталась мне от бабушки. А у тебя только фамилия. Как бишь? Овсяков. Точно, — Наталья усмехнулась.

— Наталя, прекрати, — прикрикнул свекор, приподнимаясь. — Сядь тихо и не порти мне праздник.

— Не портить праздник?! Договорились

Наталья встала. Ноги были ватными, но спина — прямой.

— Знаете что? Вы правы. Продолжатель династии — это важно. С сегодняшнего дня в вашей семье я буду по-настоящему, как вы сказали Виктор Палыч, чуждый элемент? С сегодняшнего дня я — чуждый элемент. Клавдия Матвевна, Виктор Палыч, что ж. Теперь все по-честному.Больше никакой помощи от меня не ждите. Ни уборки, ни готовки, ни ночных дежурств. Сергей теперь у вас главный, продолжатель династии. Вот пусть он со своей женой и бегает.

Клавдия Матвеевна побледнела, чуть не уронив пирог, котрый принесла на большом блюде с кухни.

— Наташа, ты себе позволяешь?! Мы же старые люди! Ты обязана о нас заботиться. И это не обсуждается. Тако удел всех невесток.

— Старые, и очень расчетливые, — спокойно ответила Наталья. — Но со мной вы просчитались. Вы пять лет пользовались мной как бесплатной сиделкой, уборщицей, поварихой. А теперь все отдаете старшему сыну?! Хорошо. Значит, он и его жена о вас заботятся. Марина же тоже невестка, правда? Андрей, тебе есть, что сказать?

— М-м-м, Наташа. Не обостряй. Мама и папа правы. Мы должны им помогать. Сережа с женой далеко. А мы тут, под боком.

— Мы?! Почему же помогала одна я? А ты всегда был занят. Чем угодно, только не собственными родителями. Ради того, чтобы тебе оставили дачу, у тебя был свой угол я пять лет пахала, чтобы от тебя услышать «М-м- м, Наташа не обостряй». А от твоего отца, что я чуждый элемент и приживалка? Вы ведь, Клавдия Матвевна меня дочкой называли, — Наталья покачала головой. — Я вам верила. Я думаю, будет справедливо, если продолжатель династии Сергей вместе с дачей и машиной получит и всю заботу о своих родителях. Раз вы подарили ему дачу и машину, — Наталья посмотрела на свекров. — Пусть забирает себе и все остальное.

— Наталья, сядь и извинись перед моими родителями и гостями за эту сцену, — у Андрея неожиданно прорезался командный голос.

— Нет, Андрей, не сяду и, тем более, не извинюсь. Мне извиняться не за что. Это твои родители при всех назвали меня чужой и приживалкой. Я подаю на развод. Дочку забираю. Так что забирай свои вещи и съезжай из квартиры «приживалки».

Андрей вскочил:

— Ты из-за дачи, что ли?!

— Не из-за дачи, — Наталья посмотрела мужу прямо в глаза. — Из-за того, что я для вашей семьи всегда была чужой. Удобной, но чужой. А я больше не хочу быть удобной, — она развернулась и с гордо поднятой головой направилась к выходу

На следующий день Наталья подала на развод.

******

Клавдия Матвеевна звонила ежедневно, сначала кричала, называла неблагодарной эгоисткой. Через месяц начала пл акать в трубку:

— Наташенька, приезжай, я без тебя не справляюсь.

Виктор Павлович все это время хранил молчание. Через три месяца он сказал сыну всего одну фразу: «Зря мы так. Она хорошая была».

Сергей сначала радовался. А потом, когда родители стали звонить ему в Москву по пять раз на дню, начал беси ться:

— Я не нанимался вам в няньки! — рычал он в трубку.

 

 

Его жена Марина и вовсе сказала:

— Это твои родители, вот ты ими и занимайся.

Андрей первое время зли лся и обвинял Наталью в предательстве. В суде прямо сказал: — Ты эгоистка.

Но когда ему самому пришлось возить отца в бо льницу, слушать бесконечные жалобы матери и решать их проблемы, начал меняться.

Через четыре месяца он пришел навестить дочь, тихий, постаревший.

— Я понял. Ты была права, — сказал он.

Наталья кивнула. Но обратно не позвала.

— Родная мать сядет рядом с невестой, а ты, Ниночка, уж извини, — за дальний стол. Вон туда, к колонне, возле двоюродного дяди из Саратова, — голос Раисы Сергеевны звучал елейно, но выцветшие глаза торжествующе блестели. — Сама понимаешь, кровь — не водица. Не порть девочке праздник своими капризами.

Нина замерла, чувствуя, как холодеют пальцы, а к горлу подкатывает тяжелый, удушливый ком. В роскошном зале ресторана «Жемчужина», украшенном каскадами белых роз и струящимся шифоном, царила праздничная суета. Музыканты настраивали аппаратуру, официанты в белоснежных рубашках бесшумно расставляли хрустальные бокалы. До появления жениха и невесты оставались считанные минуты.

Раиса Сергеевна приехала раньше остальных, представилась администратору бабушкой невесты и заявила, что Полина одобрила последние изменения. Она сама заменила табличку, отнесла Нинину сумку к дальнему столу и провела Светлану через служебный вход, чтобы сохранить «сюрприз». Свекровь несколько месяцев тайно общалась со Светланой, мечтала восстановить «родную семью» и до сих пор считала Нину лишь временной заменой настоящей матери.

 

 

— Какая родная мать? — тихо, чтобы не привлекать внимания снующих мимо гостей, спросила Нина. — Раиса Сергеевна, вы о чем? Светлана же в Екатеринбурге.

— А вот и нет. Сюрприз! — старушка победно усмехнулась, поправила на плечах пуховый платок и указала сухим, унизанным массивными золотыми кольцами пальцем в сторону президиума.

Там, у главного стола, поправляя сложную салонную прическу и жеманно улыбаясь каким-то дальним родственникам жениха, стояла Светлана. Пополневшая, в дорогом бордовом платье, с агрессивно-ярким макияжем, который не скрывал, а лишь подчеркивал возрастные изменения. Та самая женщина, которая двадцать четыре года назад молча собрала чемодан, бросила четырехлетнюю задыхающуюся от тяжелой формы астмы дочку на мужа-инженера и укатила в новую богатую жизнь с заезжим коммерсантом.

Нина закрыла глаза на секунду, и перед ее внутренним взором пронеслись годы. Она вспомнила, как впервые переступила порог квартиры Андрея. Полине тогда только исполнилось шесть. Это была худенькая, прозрачная, зашуганная девочка, которая пряталась под стол при громких звуках и задыхалась по ночам жутким, свистящим кашлем. Нина, работавшая методистом в городском Доме культуры, тогда вывернулась наизнанку, чтобы спасти этого ребенка. Бесконечные больницы, санатории, синие от недосыпа ночи…

Нина научилась не паниковать во время приступов, помогала Полине выровнять дыхание, всегда держала рядом ингалятор со спейсером и строго следила за лечением, назначенным пульмонологом. Именно эти ночные бдения, строгий режим и правильно подобранная базовая терапия вытащили девочку. Приступы стали реже, Полина вернулась к нормальной жизни, хотя в школе её иногда и дразнили из-за одышки и освобождения от физкультуры. И именно этот опыт пробудил в Полине интерес к медицине, сделав ее прекрасным фармацевтом.

И теперь Светлана, которая все эти годы ограничивалась дежурным «С днем рождения, доча!» в мессенджере (да и то присылала сообщения на телефон Андрея, потому что номера дочери не знала), стояла у стола молодоженов, по-хозяйски переставляя фужеры.

— Мама, что здесь происходит? — раздался за спиной Нины низкий, срывающийся от глухого гнева голос Андрея.

Он только что вернулся с улицы, где контролировал разгрузку многоярусного свадебного торта. Инженер по профессии и человек обстоятельный, Андрей всегда любил, чтобы всё шло по плану. Увидев бывшую жену на месте своей любимой супруги, он побледнел так, что резко обозначились глубокие морщины на лбу.

— Андрюша, мальчик мой, — заворковала Раиса Сергеевна, цепко беря сына под руку. — Ну посмотри, как это выглядит. Девочка выходит замуж! У нее есть живая, родная мать. Что люди скажут, если там будет сидеть чужая тетка? Это же позор на весь город!

— Чужая?! — Андрей вздрогнул, с силой скидывая руку матери. В его глазах вспыхнул яростный огонь. — Эта «чужая тетка» ей жизнь спасла! Она с ней уроки делала, по репетиторам бегала, она ночами ей выпускное платье шила!

— Нина знала, на что шла, выходя за мужчину с прицепом! — злобно зашипела свекровь, мгновенно сбросив елейную маску заботливой бабушки. — Закон есть закон природы! Мать есть мать! Кровь не перепишешь!

Нина положила руку мужу на плечо. Сильная, с прямой спиной и идеальной укладкой, в элегантном пудровом костюме, она не собиралась устраивать базарную склоку на глазах у полусотни гостей.

— За дальний стол я не сяду и со свадьбы дочери не уйду, — спокойно, но твердо сказала Нина. — Это место мне определила Полина. Если она захочет что-то изменить, она скажет об этом сама.

— Ты никуда не уйдёшь, — Андрей сжал кулаки, вставая рядом с женой. — Это твоя дочь и твоё место. А мама сейчас объяснит, кто позволил ей менять рассадку.

Но в этот самый момент тяжелые дубовые двери зала распахнулись. Грянул марш Мендельсона в современной, ритмичной обработке, и в зал вошли молодые.

Полина в летящем, расшитом жемчугом кружевном платье светилась от счастья. Денис, высокий, спокойный и уверенный в себе, бережно держал ее за руку. Гости взорвались аплодисментами, засверкали вспышки камер.

Раиса Сергеевна проворно подтолкнула Светлану вперед.

— Доченька моя! Кровиночка! — Светлана театрально всплеснула руками и бросилась к Полине, пытаясь обнять ее вместе с женихом. — Какая же ты красавица выросла! Вся в меня! Вылитая я в молодости!

Полина отшатнулась. Ее счастливая улыбка медленно сползла с лица. Она растерянно посмотрела на женщину, от которой густо пахло тяжелыми, удушливыми сладкими духами, потом перевела взгляд на бабушку, победно стоявшую рядом, и, наконец, начала затравленно искать глазами родителей.

— Здравствуйте, — вежливо, но совершенно холодно произнесла Полина, отступая на шаг назад и крепче сжимая руку Дениса. — Вы… Светлана?

— Мама, доченька, мама! — запричитала биологическая родительница, активно моргая, пытаясь пустить слезу для зрителей. — Я так скучала! Бабушка пригласила, сказала, что ты мечтаешь о примирении в такой великий день! Вот твое место, рядышком со мной и папой…

Полина перевела взгляд на стол президиума. Там действительно стояли красивые золоченые таблички: «Отец невесты» и «Мать невесты». А стул Нины был грубо отодвинут в сторону.

Нина стояла рядом с Андреем, в нескольких шагах от президиума. В руках она бережно держала сделанный на заказ свадебный альбом. Она не плакала. Она просто смотрела на свою девочку с такой безграничной нежностью и глубокой грустью, что у Андрея перехватило дыхание.

Полина отпустила руку жениха. Не обращая внимания на лепечущую что-то Светлану, она решительным шагом направилась к Нине. Зал мгновенно притих. Было слышно только шуршание тяжелого шелка свадебного платья по паркету.

— Мам? — голос Полины предательски дрогнул. — Что ты тут делаешь? Почему ты не за нашим столом?

— Полечка, — Нина улыбнулась одними губами, изо всех сил стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Все хорошо. Я собиралась вручить это после первого тоста. Здесь наша с тобой история.

 

 

Она протянула тяжелый альбом.

— Что это? — Полина дрожащими пальцами открыла обложку, и у нее перехватило дыхание. Слезы, которые она так старалась сдержать, брызнули из глаз.

В этом альбоме лежала вся ее жизнь. Вся история ее спасения и взросления. Фотографии с первых школьных линеек. В специальном объёмном кармашке лежал маленький, пожелтевший от времени пластиковый спейсер от ингалятора, который Нина разрисовала лаком для ногтей в веселые ромашки, чтобы шестилетней Поле было не страшно им пользоваться при приступах. И счастливый билет на поезд до Москвы — когда Полина поступала в медицинский университет, и Нина спала на жесткой раскладушке в дешевом хостеле, лишь бы быть рядом и готовить горячие завтраки.

Полина смотрела на эти бесценные сокровища, и плечи ее сотрясались от беззвучных рыданий. Важным было только одно: женщина, которая отдала ей свое сердце по капле, стояла сейчас перед ней.

Невеста резко развернулась. Лицо ее пылало гневом. Денис мгновенно оказался рядом, положив руку ей на талию, словно выстраивая невидимый, но прочный щит.

— Моя мама — Нина, — отрезала Полина, чеканя каждое слово в звенящей тишине зала. — Её место рядом со мной.

Она шагнула к замершим родственницам.

— А вы… — она перевела холодный взгляд на съежившуюся Светлану. — Вы женщина, которая меня родила. Но мамой мне стала Нина.

Светлана густо покраснела, попыталась что-то сказать, но слова застряли в горле.

— Как ты смеешь так разговаривать с матерью?! — взвизгнула Раиса Сергеевна, стукнув тростью по полу. — Дрянь неблагодарная!

— Вы сейчас уйдёте. И пока не извинитесь перед моей мамой, ни в нашем доме, ни на наших семейных праздниках вас не будет, — непреклонно добавила Полина.

— Нина Александровна остаётся с нами, — жестко вмешался Денис. — Те, кто её не уважает, могут уйти.

Андрей подошел к Светлане.

— Света, ты ушла двадцать четыре года назад, — тихо, но с угрозой сказал он. — Сегодня чужое место занять не получится.

Светлана вдруг как-то вся сникла, постарела на глазах. Она посмотрела на Нину, окруженную броней из любви мужа и дочери. Светлана посмотрела на альбом, на заплаканное лицо Полины и вдруг поняла, что перед ней не просто семейные фотографии. Это была жизнь дочери, в которой для неё самой почти не нашлось места.

— Ты прав, Андрей, — неожиданно тихо произнесла биологическая мать. — Раиса сказала, что дочка только и мечтает броситься мне на шею… Я думала, приеду, посижу во главе стола, и все будет как в сериале. Но жизнь — не кино. И чужое место не займешь. Простите меня.

Она повернулась и быстро пошла к выходу. Стук ее каблуков гулким, одиноким эхом отдался в притихшем зале.

— Вы еще пожалеете! Вычеркиваю вас из завещания! — Раиса Сергеевна в бешенстве снова стукнула палкой по паркету и прошествовала к дверям, бросая испепеляющие взгляды на перешептывающихся гостей.

 

 

Как только за ней закрылась дверь, Полина крепко обняла Нину, уткнувшись лицом ей в плечо.

— Мамочка… мамулечка, прости меня, пожалуйста. Я была так занята этой свадьбой и не заметила, что эта интриганка творит. Прости меня!

Нина гладила плачущую дочь по спине, и по ее щекам текли горячие слезы.

— Все хорошо, моя родная. Не плачь, макияж испортишь, — ласково приговаривала она.

Свадьба быстро вернулась в праздничное русло. Полина посадила Нину рядом с собой, налила шампанское и, дождавшись тишины, первой подняла бокал:

— За мою маму. За женщину, которая выбрала меня однажды и с тех пор ни разу не отказалась.

Нина посмотрела на дочь сквозь счастливые слезы и поняла: никакая рассадка уже не могла сделать её чужой.