Надо Знать

Если мясо к нашему приходу даже не разогрето, я вообще не понимаю, чем ты тут занималась с самого утра, – Валера с грохотом опустил эмалированную крышку на плиту, и по кухне прокатился дребезжащий звук. – Мы с работы пришли голодные как волки, а в кастрюле вчерашний суп из холодильника. Ты же весь день была в квартире, неужели трудно было хотя бы свежее второе сообразить?

Лена даже не сразу оторвала взгляд от монитора рабочего ноутбука. Перед глазами еще плыли бесконечные строчки сметы для крупного строительного объекта, а в правом виске методично пульсировала тупая боль от восьми часов непрерывной сверки цифр. На часах было начало восьмого вечера, заказчик торопил с правками к утреннему тендеру, а пальцы на клавиатуре уже с трудом попадали по нужным клавишам.

– Я отправила последнюю таблицу ровно пять минут назад, – не повышая голоса, ответила Лена, медленно массируя переносицу. – Суп абсолютно свежий, я сварила его вчера вечером, там отличная говядина на косточке. Поставь кастрюлю на огонь или налей себе в тарелку и погрей в микроволновке, это займет ровно две минуты.
Мясо и морепродукты

 

 

Из коридора в кухню, шаркая домашними тапками, ввалился двадцатилетний Денис. Сын Валеры от первого брака жил с ними третий год, учился на вечернем отделении и подрабатывал курьером пару часов в день, но в бытовых вопросах проявлял абсолютную, непробиваемую беспомощность. Он шумно заглянул через плечо отца в пустую сковороду, разочарованно скривил губы и полез в хлебницу.

– Ты сидишь дома и ничего не делаешь! В тот же день я перестала готовить

– Опять суп, – протянул Денис с таким выражением лица, будто ему предложили порцию сырого речного песка. – Мы вчера этот суп ели, и позавчера был похожий. Я думал, ты котлет нажаришь с пюре или шарлотку испечешь к чаю, пахнет же вкусно, когда заходишь в подъезд, у соседей снизу точно пироги сегодня.
Кухня и столовая

Валера обернулся к жене, скрестив руки на груди. На его лице читалась та самая снисходительная укоризна, которая копилась в нем последние два года, с тех самых пор, как проектное бюро Лены перевело всех ведущих инженеров-сметчиков на постоянную удаленную работу.

– Ты сидишь дома и ничего не делаешь! – отчеканил муж, повысив голос и выразительно обведя рукой пространство уютной кухни. – Подумаешь, пару кнопок на клавиатуре нажала в тепле и уюте, могла бы к нашему приходу нормальный горячий ужин приготовить, а не этот суп из остатков. Мы с парнем на ногах целый день, по морозу добирались, в метро толкались, а у тебя тут курорт за закрытыми шторами.

В кухне повисла тяжелая, гулкая тишина. Только холодильник монотонно гудел в углу, да на столе тихо остывала недопитая кружка с остатками травяного чая, которую Лена заварила себе еще в три часа дня и так и не успела допить из-за срочных звонков прораба.

Лена посмотрела на мужа, потом перевела взгляд на Дениса, который уже жевал кусок батона, брезгливо отвернувшись от кастрюли с наваристым борщом. В этот момент внутри у нее словно щелкнул маленький, аккуратный тумблер. Никакой злости, никаких слез, никакой привычной суеты с попытками оправдаться и быстро порезать салат не последовало. На смену многомесячной глухой усталости пришла удивительная, хрустальная ясность.

– Ты абсолютно прав, – спокойно сказала Лена, плавно закрывая крышку ноутбука. – Раз это не работа, а курорт, значит, и уставать мне не от чего.

Она встала из-за стола, аккуратно собрала свои рабочие бумаги в тонкую синюю папку и вышла из кухни. В тот же вечер она твердо решила, что плита в этом доме больше не увидит ее рук.

Иллюзия ее «безделья» складывалась постепенно. Когда три года назад руководство компании закрыло центральный офис и оформило сотрудникам бессрочный дистанционный режим, домашние восприняли это как великий праздник желудка. Первое время Лене даже нравилось: можно было поставить тушиться мясо в перерыве между расчетами или поставить дрожжевое тесто, пока программа формирует итоговый отчет.

Но очень быстро домашние привыкли к ресторанному уровню жизни как к чему-то само собой разумеющемуся. Утренние горячие сырники к семи часам, аккуратные контейнеры с комплексным обедом, которые Валера важно уносил на работу в фирменной сумке-термосе, свежая выпечка к вечеру и обязательные два горячих блюда на выбор. Мужчины воспринимали этот бесконечный конвейер еды как естественное фоновое явление, вроде смены дня и ночи. Они не видели, как Лена в обеденный перерыв бежала на рынок за свежей вырезкой, как волокла тяжелые пакеты с картошкой и крупами, как одновременно вела технические переговоры по гарнитуре и чистила килограмм моркови для плова.

При этом финансовый вклад Лены в семейный бюджет был ровно таким же, как у Валеры, а в месяцы крупных сданных объектов ее зарплата с премиальными и вовсе превышала доходы мужа. Она полностью оплачивала коммунальные услуги за четырехкомнатную квартиру, покупала всю бытовую химию и закрывала половину расходов на продукты. Но в глазах мужа ее деньги считались какими-то легкими, ненастоящими, заработанными «в тапочках на диване».

Утром следующего дня привычный уклад семьи треснул по швам. Валера проснулся в половине седьмого, привлеченный не запахом свежесваренного кофе и жареных тостов, а непривычной, пугающей тишиной. На кухне было темно.

Муж вошел, щелкнул выключателем и растерянно замер перед идеально чистой, холодной плитой. Никаких контейнеров на столе не стояло. Никакой каши в кастрюльке не прело. На широкой разделочной доске не лежали аккуратно нарезанные ломтики сыра и буженины.

– Лена, а где мой завтрак? – крикнул Валера в сторону коридора, заглядывая в холодильник. – И обед мне с собой во что складывать? Я через двадцать минут выходить должен, опоздаю на планерку.
Словари и энциклопедии

Лена, уже одетая в строгий рабочий свитер и удобные брюки, вышла из спальни с чашкой растворимого кофе и маленьким тостом с тонким ломтиком адыгейского сыра, который она сделала ровно за минуту.

– Завтрак в шкафах и на полках, – ровным тоном ответила она, садясь за свой рабочий стол в гостиной. – Хлеб есть, яйца в лотке, сыр на средней полке, масло в масленке. Ты взрослый работающий человек, вполне способен пожарить себе глазунью. А контейнеров больше не будет, мне некогда заниматься комплектацией чужих обедов, у меня с восьми утра рабочий день.

Валера стоял посреди кухни в одном носке и с расстегнутым воротом рубашки, глядя на жену так, словно она заговорила на древнем мертвом языке.

– Ты это серьезно сейчас? – в голосе мужа зазвенели нотки искреннего возмущения. – Из-за вчерашнего замечания решила устроить забастовку? Детский сад какой-то. Я тебе вчера по факту сказал, что жена должна встречать мужа нормальной едой, а не устраивать показательные выступления. Мне на сухомятке сидеть весь день прикажешь?

 

 

– Я никому ничего не приказываю, – спокойно отозвалась Лена, открывая рабочую почту. – Я просто освободила себя от обязанностей, которые ты считаешь несуществующими. Раз домашняя готовка – это ничто, значит, мое отсутствие у плиты никто не должен заметить. Ты ведь не устаешь на настоящей работе, вот и приготовь сам, для тебя это мелочь.
Кухня и столовая

Валера нервно хлопнул дверцей холодильника, схватил пачку сушек, на ходу натянул второй носок и выскочил в прихожую, громко хлопнув входной дверью.

Через два часа на кухню выполз заспанный Денис. Парень по привычке потянул носом воздух, ожидая увидеть на столе блинчики или горячие бутерброды с сыром, но обнаружил лишь грязную сковороду с пригоревшими остатками яичницы, которую в спешке пытался соорудить его отец, и пустую раковину.

– А поесть что-нибудь есть нормальное? – спросил Денис, заглядывая в комнату к мачехе с укоризненным видом. – Там в холодильнике только сырые овощи и фарш в морозилке куском лежит. Как мне позавтракать перед учебой?

– Свари пельмени или сделай бутерброд, – отозвалась Лена, не отрываясь от чертежа на экране. – Фарш нужно доставать заранее и размораживать, если хочешь котлет. Можешь заняться этим прямо сейчас, к вечеру как раз растает, сам себе и пожаришь.

– Я не умею фарш крутить с луком, – буркнул парень, с досадой шаркнув ногой. – Ты же всегда сама делала, тебе трудно, что ли, пару минут потратить? У меня пары через час начинаются, мне некогда с мясом возиться.
Мясо и морепродукты

– Мне тоже некогда, у меня сдача объекта через два дня, – отрезала Лена. – Учись, в жизни пригодится.

Денис покрутился у плиты, нашел на дальней полке пачку быстрорастворимой лапши, залил ее кипятком прямо в пластиковом стакане и ушел в свою комнату, громко включив музыку.

К вечеру обстановка в квартире накалилась еще сильнее. Валера вернулся с работы злой, голодный и с изжогой от съеденных всухомятку пирожков из уличного ларька возле метро. Он демонстративно прошел на кухню, надеясь, что дневной урок подействовал и на плите его ждет горячее рагу или хотя бы запеченная курица. Но плита по-прежнему сияла холодной чистотой.

Лена в это время сидела на подоконнике в гостиной, спокойно листая профессиональный журнал. Перед ней стояла небольшая тарелка со свежим салатом из огурцов и зелени и кусочек отварной индейки, которую она приготовила себе ровно на одну порцию в маленьком ковшике за пятнадцать минут.

– То есть ты продолжаешь этот цирк? – Валера встал в дверном проеме, тяжело дыша. – Я пришел домой в надежде нормально поужинать после тяжелейшего дня с клиентами, а ты сидишь и демонстративно жуешь траву в одиночку? Где нормальная еда? Где мясо, где гарнир?
Продукты питания

– В магазине, – спокойно ответила Лена, аккуратно промокнув губы салфеткой. – В виде сырых продуктов. Деньги на хозяйство у нас у каждого свои. Я купила себе то, что ем я. Если тебе нужно мясо и гарнир – бери сковороду, включай газ и жарь. Никто тебе не препятствует.

– Я не обязан готовить после десятичасовой смены! – рявкнул муж. – В нормальных семьях этим занимается женщина, которая сидит в четырех стенах!

– В нормальных семьях, Валера, уважают чужой труд и не называют работу за компьютером бездельем, – Лена встала, взяла свою тарелку, прошла на кухню, вымыла ее за собой за тридцать секунд и поставила на сушилку. – Я зарабатываю наравне с тобой, счета оплачиваю наравне с тобой. Кухаркой по найму я к тебе не нанималась, тем более за хамство и упреки.

Следующие три дня превратились для мужчин в настоящее выживание. Первые сутки они пытались действовать назло. Денис приволок из супермаркета три пачки замороженных пельменей самой дешевой марки. Валера попытался их сварить, но забыл посолить воду, передержал на огне, и в итоге на ужин они получили комковатую серую жижу из развалившегося теста и сомнительного фарша. Отмывать присохшее к дну кастрюли тесто никто из них не захотел, и посуда осталась киснуть в раковине.
Денежные единицы и обмен валют

На второй день мужчины решили заказать готовую еду через доставку. Курьер привез две пиццы и набор бургеров с картошкой фри. Чек на три с половиной тысячи рублей за один вечер заставил Валеру нервно пересчитать оставшиеся на карте деньги. Когда Денис на следующее утро заикнулся, что неплохо бы снова заказать горячие обеды из ресторана, отец рявкнул на него так, что парень предпочел молча проглотить черствый хлеб с дешевым паштетом.

Кухня за эти дни стремительно теряла человеческий облик. На столе появились крошки, засохшие пятна от кетчупа, гора немытых кружек громоздилась возле крана. Лена принципиально не прикасалась к чужому беспорядку. Она заходила на кухню только для того, чтобы налить себе стакан фильтрованной воды, сделать легкий перекус на одну персону и тут же убрать за собой рабочее место.

К субботе в доме закончились чистые тарелки и терпение. В первой половине дня раздался звонок в дверь. На пороге стояла свекровь, Антонина Васильевна. Она жила на соседней улице и имела привычку заглядывать к сыну на субботние семейные обеды, прекрасно зная, что Лена всегда к ее приходу печет пироги с капустой или запекает сочную свиную шейку с чесноком.

– Здравствуйте, мои хорошие, – бодро пропела свекровь, снимая теплое пальто и поправляя прическу перед зеркалом в прихожей. – На улице сырость жуткая, пока дошла, вся продрогла. Леночка, ставь чайник, я твоих пирожков с яблоками жду всю неделю, так захотелось домашнего тепла.
Словари и энциклопедии

Валера, сидевший на диване с мрачным видом, тяжело вздохнул и ничего не ответил. Денис виновато спрятал глаза, уткнувшись в телефон.

Свекровь прошла на кухню, уверенно толкнула дверь и застыла на пороге, словно наткнулась на невидимую стену. Ее взгляду открылась эпическая картина: раковина, доверху заваленная жирными сковородками с нагаром, липкий от разлитого чая стол, пустые коробки из-под пиццы в углу и полное отсутствие каких-либо признаков готовящегося обеда.

– Это что еще за Мамаево побоище? – Антонина Васильевна брезгливо поджала губы и повернулась к вышедшей из комнаты Лене. – Лена, ты в своем уме? Суббота, полдень, в доме шаром покати, грязь развели, сын у меня выглядит так, будто его неделю одной сухой коркой кормили! Ты чем вообще целыми днями занята? Совсем хозяйство запустила, сидишь в своих игрушках электронных, пока семья загибается!

Лена спокойно остановилась в коридоре, скрестив руки на груди. Ни тени смущения или вины на ее лице не отразилось.

– Здравствуйте, мама, – ровно произнесла она. – В электронных, как вы выразились, игрушках я зарабатываю деньги, на которые мы на прошлой неделе заменили старые радиаторы во всей вашей трехкомнатной квартире, если вы не забыли. А порядка и обеда нет потому, что ваши сын и внук объявили мой труд несуществующим. Валера считает, что я дома сижу и ничего не делаю. Вот я и решила показать, как выглядит квартира, когда я действительно ничего не делаю на кухне.
Кухня и столовая

Антонина Васильевна побагровела, растерянно посмотрела на сына, потом снова на невестку.

– Валера, это правда? – строго спросила мать, уперев руки в бока. – Ты что, не можешь жену на место поставить? Что за бунты на ровном месте? Женщина обязана кормить семью, это святое правило!

– Мама, помолчи, пожалуйста, – неожиданно глухо отозвался Валера, сжимая виски ладонями. – Хватит.

Он медленно поднялся с дивана, подошел к раковине, посмотрел на гору грязной посуды, на пустые кастрюли, на свои руки с обломанными ногтями после попытки отскрести сковороду накануне вечером. Мужчина выглядел осунувшимся и невероятно уставшим. За эти пять дней раздельного питания и бесконечных трат на готовую еду до него, кажется, начало доходить то, о чем он раньше даже не задумывался.

– Я вчера посчитал наши чеки, – тихо сказал Валера, глядя в окно кухни. – Мы за пять дней с Денисом спустили на готовую дрянь и доставки почти пятнадцать тысяч. И желудок у меня болит так, что разогнуться не могу. А посуду эту отмыть – тут полдня стоять надо.
Кухонная утварь и посуда

– Вот и помой, сынок, раз уж так вышло, – растерянно протянула свекровь, заметно сбавив командный тон. – А Леночка пока супчик сварит, быстренько, по-семейному…

– Нет, мама, – твердо оборвала ее Лена. – Быстренько не будет. Ни сегодня, ни завтра, ни через месяц. С этого дня правила в этом доме меняются окончательно. Я больше не работаю во вторую смену у плиты в одно лицо.

Она подошла к столу, достала чистый лист бумаги и положила рядом ручку.

– Расклад очень простой. Мой рабочий день длится с девяти утра до шести вечера. В это время меня в бытовом плане дома нет, я на работе, отвлекать меня вопросами про еду запрещено. Продукты на неделю заказываем по списку вместе, оплачиваем строго пополам из общего бюджета. Готовим либо по очереди через день, либо каждый сам себе. Денис готовит себе сам в любом случае, парню двадцать лет, пора осваивать базовые навыки выживания без мамок и нянек. Если кого-то такие условия не устраивают – сервисы доставки работают круглосуточно, но исключительно за ваш личный счет.

 

 

Денис в дверях испуганно моргнул, переглянулся с бабушкой, но благоразумно промолчал, сообразив, что бесплатная столовая закрылась навсегда.

Антонина Васильевна попыталась было открыть рот, чтобы прочитать нотацию о женской доле и мудрости, но наткнулась на абсолютно спокойный, прямой взгляд невестки и осеклась.

– Валера? – Лена посмотрела прямо в глаза мужу. – Ты готов признать, что домашний труд – это не безделье, и разделить обязанности по-человечески, или мы прямо сейчас решаем вопрос с разъездом и разделом счетов?

Муж долго молчал. Он посмотрел на захламленную кухню, на холодные конфорки, потом перевел взгляд на ухоженную, спокойную жену, которая больше не собиралась приносить себя в жертву ради чужого комфорта. Вся его былая спесь и напускная важность добытчика испарились без следа.

– Я вымою посуду прямо сейчас, – глухо произнес Валера, закатывая рукава рубашки. – И картошку почищу на всех. Напиши, что еще нужно сделать к вечеру, только суп нормальный сварю вместе с тобой, покажи, как бульон прозрачным делать.

Лена молча кивнула, вернулась в свою комнату и открыла ноутбук.
Продукты питания

С тех пор прошло полгода. Плита в их доме больше никогда не работала в режиме круглосуточного конвейера. Валера научился отлично запекать мясо с овощами и варить отличный борщ по субботам, а Денис без лишних напоминаний освоил приготовление сытных гарниров и перестал кривить лицо при виде вчерашнего супа. На упреки свекрови о том, что негоже мужикам у плиты стоять, Валера теперь только отмахивается и советует матери не лезть в чужой семейный уклад.

А Лена наконец-то смогла спокойно работать, не вздрагивая от звука поворачивающегося в замке ключа и не чувствуя себя виноватой за то, что ее рабочий день проходит за письменным столом, а не у раскаленной сковородки.

— Вероника, ты с ума сошла! – испуганно закричал Игорь, когда жена неожиданно вернулась домой. – Выбрось немедленно! Ты зачем притащила это домой? Тебе же нельзя!

Мало того, что жена пришла раньше, чем должна была, так ещё и не одна.

Точнее – не с пустыми руками.

В руках у неё был маленький котенок. И именно этот пушистый комочек так сильно напугал мужа.

 

— Что нельзя? – устало спросила Вероника, наклонившись, чтобы снять обувь.
Бракосочетания

Она выглядела неважно, руки её дрожали, но муж почему-то совсем не обратил на этого внимания.

— Как это что? Тебе уличных животных трогать нельзя! Ты же беременная! – продолжал возмущаться он. – Ты разве в интернете не читала, что в таких случаях может быть?

Вероника ничего не ответила.

Сняв обувь, она прошла на кухню, присела на стул и на всякий случай крепче прижала котёнка к себе. Муж находился в таком состоянии, что мог и силой отобрать котёнка.
Кошки

— А я тебе скажу, что может быть: всё очень печально может быть! И для тебя, и для нашего ребенка. – Игорь сделал паузу, чтобы перевести дыхание, после чего бросил взгляд на котенка. — Отдай его мне немедленно.

— Зачем? – Вероника удивленно подняла глаза на мужа. И тут же опустила. Она поняла, что надо всё рассказать ему, иначе он не успокоится.

— В смысле зачем? Я отнесу его обратно. На улицу. Мы не имеем права так рисковать. Тебе рожать уже на днях. Чем ты думала вообще?

— А я вообще не думала, — усмехнулась Вероника. – И котенка я тебе не отдам… Он мне жизнь спас. Поэтому теперь будет жить с нами. Это не обсуждается.

— Что?!
Бракосочетания

Игорь так сильно вытаращил глаза, что, казалось, ещё чуть-чуть и они… лопнут.

— Этот котенок спас мне жизнь, — спокойно повторила Вероника. – И не только мне, но и нашему ребенку тоже. Так что ты с него пылинки сдувать должен и на руках носить.

— Что за чушь? Ты прикалываешься, что ли, сейчас?

Вероника, не выпуская котенка из рук, показала мужу на стул, и когда тот через «не хочу» и «не буду» всё-таки сел, стала рассказывать ему, что с ней сегодня произошло.

И чем больше она говорила, тем бледнее становился Игорь и сильнее дрожали его руки.
Дикие и домашние животные

*****

— Бабуль, ты чего такая мрачная с самого утра? По прогнозу сегодня вроде дождь не обещали, — заулыбалась Вероника, когда переступила порог бабушкиной квартиры.

У её бабушки, Веры Михайловны, в последнее время часто случались перепады настроения (возраст всё-таки – 85 лет четыре месяца назад исполнилось), поэтому Вероника не стала раздувать «из мухи слона», а просто попыталась развеселить любимую бабушку шуткой.

Обычно ей это удавалось.

А в этот раз не сработало…

— Гриша мой приходил, — тяжело вздохнула Вера Михайловна. – Хотел, чтобы я с ним пошла.
Уход за ребенком

— К-куда п-пошла? – растерялась вдруг Вероника.

А по её спине пробежал неприятный холодок.

Пакет с продуктами, который она держала в руке, шмякнулся о пол. Но никто этого даже не заметил.

Бабушка повернулась к внучке спиной и молча пошла на кухню. А Вероника так же молча последовала за ней.

И только один вопрос не давал ей покоя…

— Куда он хотел, чтобы ты пошла, бабуль?

— Ну куда-куда? Туда, наверное… — Вера Михайловна присела на стул, с грустью посмотрела на потолок и снова тяжело вздохнула. А потом потянулась за бутылочкой с сердечными каплями.
Кошки

Вероника налила в стакан воды и поставила его на стол. А сама села рядом с бабушкой.

— Бабуль, тебе сон плохой приснился, что ли?

Гриша, про которого рассказывала Вера Михайловна, приходился ей мужем, ну и, соответственно, являлся дедушкой Вероники.

Умер он семь лет назад. Поэтому физически прийти к бабушке никак не мог. Разве что только во сне…

— Да, Вероника, сон мне приснился, — кивнула Вера Михайловна, выпив лекарство. – Только знаешь, сон этот такой реалистичный был, будто бы наяву всё происходило. Я как в половине третьего утра проснулась, так больше и не могу заснуть. Вот стоит он у меня перед глазами и никуда не уходит. Рукой машет, зовет с собой. А я смотрю на него и плачу…
Анатомия

Вера Михайловна несколько раз громко шмыгнула носом, а затем достала из кармана платок.

Вероника слушала бабушку молча. По всему её телу бегали мурашки. И холодок этот по спине неприятный. Брр…

— Я ему, конечно, сказала, что тоже скучаю, но пойти с ним не могу, — продолжала говорить Вера Михайловна. — Объяснила ему по-человечески, что правнучку хочу дождаться.

— А он что?

— А он, внученька, обиделся. Гриша и при жизни на меня часто обижался. По поводу и без… Вот и сейчас опять за старое взялся. Совсем за семь лет не изменился. В общем, чувствую, что недолго мне осталось… Не увижу правнучку, не подержу её на руках. А так хотела…
Бракосочетания

— Бабуль, ты давай прекращай это, хорошо? – Вероника обняла бабушку и поцеловала её в щеку. – Помнишь, как ты мне говорила? Куда ночь, туда и сон. Отпусти ситуацию – ничего страшного не случится. Просто ты часто дедушку вспоминаешь, вот потому он тебе и приснился.

— А ты его не вспоминаешь, что ли? – усмехнулась Вера Михайловна. – Тебе же он не снится почему-то…

— Ну это, наверное, потому что, кроме дедушки, мне есть ещё о ком думать по ночам, — улыбнулась Вероника, погладив свой живот. Бабуль, всё будет хорошо. Не переживай так, ладно? А то я вместе с тобой буду переживать. А мне врач сказал, чтобы никакого стресса.

— Ладно, — улыбнулась Вера Михайловна, вытирая слёзы. – Чаю попьешь со мной? Или побежишь уже?

— Попью! Я, кстати, купила тебе твои любимые кексы, — Вероника посмотрела по сторонам, а потом вспомнила, что оставила пакет возле двери и быстро пошла в прихожую.
Аренда жилой недвижимости

После чаепития, которое затянулось на полтора часа, Вероника попрощалась с бабушкой и пошла домой. А уходя, снова сказала ей, чтобы она не накручивала себя попусту. Мало ли что присниться может…

Ей вообще в детстве часто один и тот же котенок снился, которого она держала на руках и гладила. И что?

А ничего. Детство давно уже прошло, но никакого котенка у неё так и не появилось.

Ни того, что ей снился, ни другого. Она, конечно, очень хотела взять кого-то домой с улицы, но…

…мама ей не разрешала животных заводить. Поэтому сон – это всего лишь сон. Игры подсознания.
Лингвистические ресурсы

 

 

А через три дня Веры Михайловны не стало.

На похоронах Вероника стояла бледная-бледная. Она никак не могла поверить в то, что её любимой бабушки больше нет рядом.

— Как же так, Игорь? Как же так?.. – шептала она мужу, который крепко держал её за руку, чтобы не упала.
Нарушения сна

— Вероник, ну возраст всё-таки… Сердце остановилось. Рано или поздно это должно было случиться.

«Вот именно! – думала Вероника. – Рано или поздно это должно было случиться… Рано или поздно… А случилось почему-то сейчас, спустя три дня после того, как Вере Михайловне приснился муж, который звал её с собой. Неужели бывают всё-таки вещие сны?»

Вера Михайловна ушла из жизни, когда Вероника была уже на седьмом месяце беременности.

«Всего пару месяцев каких-то ей не хватило, чтобы увидеть свою правнучку» — думала она. Думала и плакала.

— Любимая, я прекрасно понимаю, как тебе сейчас тяжело, — пытался поддержать жену Игорь. – Но прошу тебя подумай и о нашем ребенке. Постарайся взять себя в руки.
Семья

— Я постараюсь, — пообещала Вероника.

Она и сама понимала, что ребенок чувствует её настроение и волнуется вместе с ней. И ничего хорошего в этом нет. Для него, в первую очередь. Да и для неё тоже. Впереди роды, а она… она опухла уже вся от слёз.

*****

Два месяца пролетели незаметно. Вроде только недавно была на консультации у врача, а уже на следующей ей ехать в роддом.

И перед этим очень значимым для неё событием Вероника решила записаться в салон красоты. К парикмахеру. Чтобы немного привести себя в порядок.

Ей вдруг захотелось сделать другую прическу. Покрасивее, что ли. Или просто другую…
Кошки

Запись была только на завтра, поэтому сегодняшний день Вероника провела дома, думая о том, что ещё ей нужно взять с собой в роддом.

Она решила собрать всё необходимое заранее, чтобы потом не бегать по квартире галопом. Да и вряд ли она сможет в тот момент бегать, а доверить это важное дело мужу Вероника не могла.

А ночью ей приснился дедушка.

Он шёл по асфальтированной дороге, периодически оборачивался и махал рукой, предлагая идти вместе с ним. Точнее даже не предлагая, а настойчиво требуя.

— Деда, я не могу! – испуганно кричала Вероника, не сводя с него глаз. – Мне рожать скоро.
Дикие и домашние животные

Но дедушку такой ответ не устраивал. И в конце концов, он стал топать ногой, как часто делал это, когда Вероника была маленькой и не хотела есть кашу вместе с ним.

А когда и это не помогло, то он схватился за сердце и стал медленно приседать на корточки.

Вот тут Веронике стало вдруг страшно. Не за себя, а за дедушку. Несмотря на то, что это был всего лишь сон, она этого не осознавала, поэтому и не знала, что тот, кто уже умер, не может умереть от сердечного приступа еще раз.
Лингвистические ресурсы

Поэтому она и направилась в его сторону. Маленькими шажками.

И вдруг откуда ни возьмись появился котенок. Вероника его сначала не видела.

Только услышала его громкое мяуканье и обернулась. Котенок находился посередине дороги и прямо на него несся на огромной скорости черный внедорожник.

И Вероника замешкалась.

Она не знала, что ей делать: идти к деду Грише, который хватался за сердце, или к котенку, которому грозит опасность…

Замешкалась она еще и потому, что котенок, который её звал был тем самым котенком, который снился ей в детстве. Вот один в один… Те же глаза, тот же трехцветный окрас, который, как многие считают, приносит удачу владельцам животного.
Бракосочетания

Вероника так растерялась, что долгое время не могла сделать правильный выбор.

А потом её разбудил муж…

— С тобой всё в порядке?

— Что? – Вероника смотрела на Игоря перепуганными глазами и не понимала, что происходит.

— С тобой всё в порядке? Ты просто так кричала во сне, что я решил разбудить тебя. Ты как? Сон плохой приснился?

— Угу… — кивнула Вероника.

— А ты это, знаешь, что скажи? Я в интернете читал… Сейчас… А, вспомнил! Куда ночь, туда и сон. Говорят, что помогает.
Нарушения сна

Вероника усмехнулась.

Еще совсем недавно она говорила то же самое своей бабушке, а теперь это говорит ей Игорь.
Уход за ребенком

Стоп! «Но ведь… Ведь бабушки не стало после того, как ей приснился дедушка… А значит…»

Веронике стало страшно. Страшно не столько за себя, сколько за своего ребенка, который еще даже не родился на свет. Она всё рассказала мужу, но Игорь только усмехнулся.

— Глупости это всё, Вероника. Я в интернете читал, что покойники, наоборот, к долгой жизни снятся.

— Но дедушка звал меня с собой, понимаешь?

— Так, отставить панику. Ничего не случится.

К утру Вероника немного успокоилась. Потом ей позвонили из салона красоты и напомнили, что у неё сегодня запись к парикмахеру. Ей, конечно, не хотелось никуда сегодня идти, но подвести человека, который её ждет, она тоже не могла.
Аренда жилой недвижимости

В общем, Вероника пошла.

Учитывая то, какой сон ей приснился, она решила не ехать на такси, а пройтись пешком.

Тем более, что до салона красоты не так уж и далеко было идти. Да и ей полезны прогулки на свежем воздухе.

Вероника уже почти дошла до перекрестка, где ей нужно было перейти на другую сторону улицы по пешеходному переходу, и ускорила шаг, потому что на светофоре уже горел зеленый свет, и у неё в запасе было двадцать секунд.

И вдруг Вероника услышала громкое мяуканье за своей спиной. Она резко остановилась, обернулась и…
Семья

…вы не поверите, но она увидела того самого котенка из своего сна.

Он уже столько раз ей снился, что она хорошо его запомнила и без проблем узнала бы его из тысячи похожих друг на друга котят.

 

И вот представьте себе ситуацию: Вероника стоит в метре от пешеходного перехода, времени, чтобы перейти дорогу, остается всё меньше и меньше, и тут этот котенок. Он стоял на тротуаре и ничего ему не угрожала, но Вероника не могла…

…не могла просто взять и уйти. Ведь этот котенок снится ей с самого детства.
Анатомия

А тем временем прямо за её спиной происходило нечто из ряда вон выходящее.

Из-за угла выскочил большой черный внедорожник. Человек, который сидел за рулем. был пьян, несся на зеленый цвет, чуть не сбив нескольких пешеходов, которые в тот момент шли по пешеходному переходу. А потом крутанул руль влево и поехал прямиком на Веронику.

Всего один шаг…

…отделял её от смерти.

Внедорожник пролетел буквально в сантиметре от неё, пронёсся по диагонали через весь тротуар (славу Богу, что там никого не было) и на огромной скорости врезался в здание. Да так, что штукатурка со стен посыпалась.
Кошки

Если бы Вероника не сделала шаг в направлении котенка, то её бы уже, наверное, не было. В живых.

Но по счастливому стечению обстоятельств она осталась жива. Вот только всю дорогу, что она шла домой (в парикмахерскую она, понятное дело, не пошла), у неё тряслись руки.

Вероника никак не могла успокоиться.

И лишь котенок, которого она крепко прижимала к себе, помогал немного унять дрожь.

— Ты же мой пушистый ангел, ты же мой спаситель… — еле слышно бормотала Вероника себе под нос. – А я вот всегда знала, что ты не просто так мне снился. Верила, что когда-нибудь мы обязательно с тобой встретимся. Вот и встретились. Ты же понимаешь, что теперь я тебе жизнью обязана? Понимаешь, что я тебя теперь одного не оставлю?
Дикие и домашние животные

Котенок посмотрел на Веронику и тихонько мяукнул несколько раз. Да, он прекрасно это понимал.

Хотя, даже если бы Вероника его не забрала с собой, он всё равно был бы рад, что она осталась жива. Потому что «работа» у котов такая: защищает людей от различных бед и напастей.

— Теперь ты понимаешь, Игорь, почему я не могу этого котенка бросить? – спросила Вероника. – Если бы не он…

— Прости… Я же не знал, что…

Договорить Игорь не успел, потому что Вероника вдруг округлила глаза, потом схватилась за живот и сказала:

«Игорь, похоже, началось…»
Бракосочетания

*****

Через четыре дня Вероника вернулась домой. Счастливая. Потому что в руках у неё была крохотная Полина.

Всю дорогу она любовалась своим ребенком и попутно пыталась выпытать у Игоря, что с котенком.

Вот только муж постоянно переводил тему или не отвечал, так как ему необходимо было следить за дорогой.

Но только Вероника переступила порог квартиры, то она сразу поняла, что с котенком всё хорошо.

Ася (именно такое имя она ей придумала) лежала на вязаном коврике поверх табурета, который стоял посреди прихожей.
Лингвистические ресурсы

Игорь специально поставил табурет именно в этом месте, типа Ася встречает свою хозяйку.

Котенок несколько раз радостно мяукнул, быстро спрыгнул на пол и побежал к Веронике.

— Я Аське нашей всё необходимое купил в зоомагазине. Лучший корм, лучший наполнитель для туалета. И еще мы с ней ходили к лучшему в городе ветеринару. В общем, у неё теперь всё самое лучшее будет, можешь даже не сомневаться.

— А у нас с Полиной? – улыбнулась Вероника.

— И у вас тоже, понятное дело! Ты голодная? Может быть, перекусим. Я тут приготовил кое-чего…

«Кое-чего» было немного пересолено, потому что Игорь редко когда готовил что-то, кроме пельменей и яичницы. Так что ему было простительно. Да и в целом, вкусно получилось.
Уход за ребенком

— Вкусно ведь, Ася? – спросила у котенка Вероника, протянув ему кусочек курицы, запеченной в духовке.

 

— Мяв! – ответила ей малышка, унеся лакомство подальше от стола. Наверное, чтобы не забрали.

Вечером, когда Вероника укачивала Полину, Игорь носил на руках Асю и тоже её укачивал. А еще пылинки сдувал. Потому что, если бы не этот котенок, то…

Впрочем, всё ведь хорошо закончилось, верно? Значит, и о плохом говорить мы не будем.

А по поводу сна: был ли он действительно вещим или же это просто совпадение — решать уже вам, дорогие читатели. Главное, что еще один бездомыш оказался в надежных руках.
Нарушения сна

Четверо из шести мастеров перешли в новую точку Людмилы Павловны, и часть постоянных клиентов потянулась следом. Мне предлагали срочно перебить обещанную зарплату, но цифры были упрямее обиды: такую гонку мой салон бы не выдержал.

– Сотрудников твоих я переманила, – сказала Людмила Павловна и аккуратно положила вилку рядом с тарелкой. – Я договорилась сразу с четырьмя: Ольгой, Мариной, Леной и Викой. Через две недели они выходят ко мне. Я им плачу почти вдвое больше, поэтому всё получилось быстрее, чем я думала.

Мы ужинали у нас с Андреем. Обычный четверг, обычная запечённая курица, салат в стеклянной миске. Только моя свекровь пришла не в гости. Она пришла сообщить результат.

 

 

Я посмотрела на мужа. Андрей отвёл взгляд к тарелке и начал разглаживать пальцем край бумажной салфетки.

– Ты знал, что твоя мама разговаривает с моими мастерами? – спросила я.

– Она говорила, что открывает салон, – ответил Андрей. – Про конкретных людей я не спрашивал. Я вообще хотел, чтобы вы сами разобрались и не втягивали меня в эту историю.

Людмила Павловна усмехнулась.

– А что тут разбираться? Люди идут туда, где им лучше. Ты, Ирина, шесть лет держишь их на этих своих правилах: график согласовать, отпуск оформить, заявление подписать, всё по бумажкам. А я просто назвала нормальную сумму. Оказалось, этого достаточно.

Мне было сорок семь. Шесть лет назад я открыла салон на первом этаже девятиэтажки, в помещении, где до нас продавали детскую обувь. Первые полтора года сама красила волосы клиенткам, мыла пол по вечерам и по воскресеньям сверяла записи с оплатами. Потом появились шесть мастеров, администратор Татьяна, постоянные клиенты и наконец ощущение, что помещение перестало быть дорогой коробкой с зеркалами.

Людмила Павловна всё это время считала, что я слишком осторожничаю.

– В бизнесе надо быть смелее, – говорила она на каждом семейном празднике. – Деньги любят тех, кто не боится размахнуться.

Теперь она размахнулась в десяти минутах ходьбы от моего салона.

– Если они приняли ваше предложение, удерживать я никого не буду, – сказала я. – Только не надо изображать это как заботу о людях. Вы открываете конкурирующую точку и забираете готовую команду. Это называется именно так.

Свекровь откинулась на спинку стула.

– Я никого не забираю. Я показала им, сколько они на самом деле стоят. Если человек получает в одном месте шестьдесят, а в другом ему дают сто двадцать, что тут ещё обсуждать?

– Обсуждать можно много чего, – ответила я. – Что входит в эти сто двадцать. Какая ставка. Какой процент. Как оплачивается отпуск. Как меняется график. Когда зарплата. Что будет в слабый месяц.

– Вот поэтому у тебя люди и ушли, – перебила она. – Ты вместо денег опять перечисляешь условия.

Андрей поднял голову.

– Мам, может, хватит? Ты сказала, что хотела.

– Я как раз всё сказала, – отозвалась она и потянулась за сумкой. – Ира сама увидит. Через пару месяцев мои мастера ещё спасибо мне скажут.

Она особенно выделила слово «мои».

Утром на столе у Татьяны лежали четыре заявления.

Ольга пришла первой. За ней Марина, Елена и Вика. Никто не прятал глаза и не придумывал семейные обстоятельства.

– Ирина Сергеевна, мы правда решили уйти, – сказала Ольга. – Людмила Павловна предложила условия, от которых трудно отказаться. Я понимаю, что вам неприятно, но у меня кредит и дочь поступает осенью. Я не могу сделать вид, что разницы в деньгах нет.

– Делать вид и не надо, – ответила я. – Давайте согласуем даты и нормально передадим записи.

Марина заметно выдохнула.

Наверное, они ожидали скандала. Возможно, даже подготовились к нему.

Я согласовала с каждой последний рабочий день. Кто-то оставался до конца следующей недели, кто-то до середины ещё одной. Мы перенесли часть записей, обзвонили клиентов и закрыли хвосты по оплатам.

А вечером Татьяна закрыла дверь кабинета и положила передо мной лист с цифрами.

– Ты будешь делать встречное предложение? – спросила она. – Хотя бы Ольге. За ней половина окрашиваний уйдёт.

– Если я дам ей вдвое больше, завтра то же самое должна буду предложить остальным, – сказала я. – Иначе получится, что уйти выгоднее, чем остаться.

Татьяна сняла очки с цепочки и подвинула лист ближе.

Мы посчитали аренду, налоги, коммунальные платежи, фонд оплаты, расходники и обязательные закупки. Даже если урезать всё, что можно отложить, нашего резерва при такой потере загрузки хватало примерно на месяц.

– Максимум месяц, – сказала Татьяна. – Потом придётся что-то резать.

– Значит, за месяц мы должны понять, что у нас осталось живого.

Татьяна посмотрела на меня поверх очков.

– А отпуск оставшейся девочке? У неё билеты через десять дней. Если она уйдёт сейчас, нас вообще будет не хватать.

– Отпуск не трогаем, – ответила я. – Он согласован заранее. Пусть едет.

– Тогда тебе придётся снова вставать к креслу.

– Значит, встану.

Через две недели четыре рабочих места опустели.

В первый понедельник после их ухода телефон звонил почти без перерыва. Одни клиенты спрашивали, куда ушла Ольга. Другие просили записать к Марине и удивлялись, когда Татьяна отвечала, что мастер больше у нас не работает.

По волосам часть записей я взяла себе. Руки помнили всё быстрее, чем я ожидала. Сложнее было с ногтевым сервисом и теми процедурами, которые я сама никогда не делала. Там приходилось переносить людей, предлагать другое время или честно говорить, что сейчас принять не можем.

К обеду у Татьяны лежал лист с перечёркнутыми окнами.

– Уже семь отмен, – сказала она. – И трое попросили телефон нового салона.

– Если знаешь телефон, давай, – ответила я.

Она подняла на меня взгляд.

– Ты серьёзно?

– Они пришли к конкретному мастеру. Я не собираюсь прятать человека от его клиента.

В тот же день Андрей прислал мне фотографию. На ней Людмила Павловна стояла в своём новом зале между двумя рядами светлых кресел. На стене висела вывеска, в дверях были шарики, рядом улыбались все четверо моих бывших мастеров.

Под фотографией Андрей написал: «Мама просила передать, что открылись нормально».

Я убрала телефон в ящик.

 

 

Вечером у нас осталось три свободных кресла и почти пустая запись на четверг.

На следующий день я пришла раньше всех. Потом ещё раньше. Через неделю перестала считать, сколько лет не работала по десять часов у кресла.

Но салон не закрылся.

Мы уменьшили закупки, отменили новую рекламную съёмку, перенесли замену двух кресел и составили расписание так, чтобы не держать помещение открытым ради одного клиента поздним вечером. Зарплату тем, кто остался, я перечислила в обычную дату.

Когда одна из двух оставшихся мастеров собралась в отпуск, Татьяна ещё раз спросила:

– Точно отпускаем?

– Мы уже это обсуждали, – сказала я. – У человека билеты и согласованный отпуск. Если я начну менять правила только потому, что мне стало трудно, чем я тогда отличаюсь от человека, который считает договорённости украшением?

Татьяна хмыкнула.

– Хорошо. Тогда в четверг ты одна на два зала, а я буду встречать клиентов и одновременно изображать человека, у которого всё под контролем.

– Только не переигрывай. Нам ещё коммуналку платить.

Мы обе засмеялись, хотя смешного в цифрах было немного.

К концу третьей недели выручка перестала падать. Она была заметно ниже прежней, но уже не летела вниз каждый день.

Я впервые позволила себе не открывать таблицу дома после десяти вечера.

И именно тогда появилась Ольга.

Она пришла в салон почти в девять, когда Татьяна уже выключала свет в витрине. На Ольге было лёгкое пальто, хотя на улице ещё держалось тепло. Сумку она прижимала к боку двумя руками.

– Ирина Сергеевна, можно поговорить? – спросила она. – Я понимаю, что поздно. Если совсем не вовремя, я приду завтра.

– Заходи. Я как раз заканчиваю.

Татьяна посмотрела на меня, потом на Ольгу и без вопросов ушла в подсобку проверять кассу.

Ольга села на край кресла для клиентов.

– Я не знаю, как начать так, чтобы это не выглядело глупо, – сказала она. – Мы ошиблись.

Я не ответила сразу. Не потому, что хотела заставить её нервничать. Просто за месяц я успела много раз представить себе этот разговор и в каждой версии говорила что-то колкое. В реальности колкость оказалась бесполезной.

– Что произошло? – спросила я.

Ольга провела пальцем по ремешку сумки.

– Нам до сих пор не оформили договоры. Сначала Людмила Павловна сказала, что бухгалтер занят открытием и сделает всё через пару дней. Потом сказала, что месяц надо посмотреть, кто как работает. Зарплату обещали сто двадцать. Вчера был расчёт. Мне пришло сорок семь.

– За полный месяц?

– Почти. Она считает, что остальное должна доплатить после того, как клиенты окончательно подтянутся. Только когда они подтянутся, никто не знает.

Ольга говорила всё быстрее.

– График меняется вечером на следующий день. Если записей мало, она отправляет домой. Если внезапно есть клиент, может позвонить в выходной и сказать, что надо приехать. Марина дважды сорвалась к девяти утра после закрытия в десять вечера. Елена попросила оставить ей субботу свободной, потому что у матери юбилей, а Людмила Павловна сказала: «Семейные праздники бывают каждый год, а клиента можно потерять один раз».

Я слушала и отмечала про себя только одно: месяц назад я ничего этого не знала.

Я не ждала, пока у свекрови начнутся задержки. Не рассчитывала на это. Не строила план вокруг её провала.

Я просто пыталась дотянуть собственный салон до следующей зарплаты.

– И ты хочешь вернуться? – спросила я.

Ольга наконец посмотрела прямо на меня.

– Хочу спросить, возможно ли это вообще. Я понимаю, как ушла. И понимаю, что вы можете отказать. Но если есть шанс, я бы вернулась. Не за прежние деньги любой ценой. Я хочу понимать, сколько получу и когда. И хочу, чтобы то, что обещано, было записано.

– Я не буду делать вид, что мне было всё равно, – сказала я. – Мне было тяжело. И я не забуду, что четыре человека ушли одновременно. Но если ты хочешь говорить о работе, давай говорить о работе.

Ольга кивнула.

– Тогда скажите, что мне нужно сделать.

– Завтра после закрытия приходи ещё раз. Я подготовлю условия. Не обещание по телефону, а нормальный расчёт и проект договора. Посмотришь и решишь.

Она поднялась, потом задержалась у двери.

– Марина и Елена тоже думают уйти. Они не просили меня торговаться за них, но, если вы не против, я скажу, что можно прийти.

– Скажи только одно: если хотят разговаривать, пусть приходят сами.

– А Вика уже нашла другое место, – добавила Ольга. – Ей ближе к дому, и она решила назад не возвращаться.

– Это её выбор.

Когда дверь за Ольгой закрылась, Татьяна появилась из подсобки с кассовой лентой в руке.

– Я ничего не слышала, – сказала она. – Но почему-то очень хочется достать из шкафа папки для кадровых документов.

– Доставай три. Возможно, пригодятся.

На следующий вечер пришли все трое.

Ольга села первой. Марина устроилась рядом, не снимая куртки. Елена положила телефон экраном вниз и держала ладони на коленях.

Перед каждой лежала одинаковая папка.

– Сразу скажу, – начала я. – Двойную зарплату я не предложу. Если вы пришли за этим, мы зря потратим время.

Марина вздохнула.

– Мы уже сходили за двойной.

Елена бросила на неё короткий взгляд.

– Не начинай с шуток. Ирина Сергеевна имеет право вообще с нами не разговаривать.

– Конечно, имеет, – сказала Ольга. – Поэтому давайте послушаем.

Я открыла первый лист.

– Здесь ставка. Здесь процент. Здесь две даты выплаты. Вся сумма проводится официально и отражается в расчёте. Вот порядок согласования графика. Отпуск оплачиваемый, по графику отпусков. Если нужно поменять смену, это не делается сообщением ночью с требованием выйти утром. Форс-мажор бывает у всех, но он не может быть способом управления каждый день.

Марина наклонилась над бумагой.

– А если месяц слабый? Ставка остаётся?

– То, что указано в договоре, остаётся. Процент зависит от выручки, поэтому он может быть разным. Я не буду обещать сумму, которую не могу гарантировать.

 

 

– А если через два месяца снова станет тяжело? – спросила Елена. – Вы не начнёте потом напоминать, что мы вас бросили?

Вопрос задел точнее, чем я ожидала.

– Если я принимаю человека обратно, я принимаю его на работу, а не на вечное испытание вины, – ответила я. – Но доверие придётся собирать заново. И моё к вам, и ваше ко мне. Это тоже честное условие, просто его в трудовой договор не впишешь.

Ольга медленно перелистнула страницу.

– Здесь отпуск действительно оплачиваемый?

– Да. Так же, как был до вашего ухода.

– У Людмилы Павловны нам сказали, что отпуск можно взять, когда «встанем на ноги». Только непонятно, кто именно должен встать.

Марина сняла куртку.

– Я хочу вернуться. Мне надоело каждое утро проверять телефон и гадать, работаю я сегодня или нет.

Елена продолжала читать.

– Я тоже готова. Но мне важно заранее знать субботы хотя бы на две недели.

– Это можно закрепить в рабочем графике, – сказала я. – Если понадобятся изменения, их согласуем.

Ольга закрыла папку.

– Я подпишу.

Я достала подготовленные экземпляры договоров.

В этот момент открылась дверь.

Людмила Павловна вошла без звонка. На ней был светлый плащ и те самые крупные серьги, которые она надевала на открытие своего салона. Она остановилась, увидела троих мастеров за столом и сразу поняла, зачем они здесь.

– Значит, вот как ты решила поступить, – сказала она. – Дождалась, пока у меня будет сложный месяц, и забрала людей обратно.

Марина опустила глаза к папке. Елена выпрямилась. Ольга осталась сидеть.

Я встала из-за стола.

– Я никого не забирала. Они пришли сами.

– Конечно. А эти папочки сами на стол легли? – Людмила Павловна подошла ближе. – Ты весь месяц изображала благородство, а теперь переманиваешь их договорами.

– Договор не переманивает, – ответила я. – В нём просто написано, что именно человек получит и что от него требуется.

Свекровь посмотрела на Ольгу.

– Я тебе сказала, что доплачу. Мы только начали. Любой бизнес сначала раскачивается.

Ольга поднялась.

– Людмила Павловна, вы обещали другую сумму и оформление с первой недели. Я пришла к вам не на стажировку без срока. Я работала.

– И получила деньги.

– Я получила только часть.

– Потому что клиентов пока меньше, чем ожидалось.

– Но вы обещали фиксированную сумму, – сказала Ольга. – Если она зависела от количества клиентов, надо было сказать это до нашего ухода.

Свекровь перевела взгляд на Марину.

– И ты туда же? Я тебя брала без лишних вопросов.

– В этом и была проблема, – ответила Марина. – Вопросов надо было задать больше. И вам, и нам.

Людмила Павловна повернулась ко мне.

– Довольна? Настроила их против меня?

– Они взрослые люди. Месяц назад они выбрали ваше предложение, и я их не удерживала. Сейчас трое выбирают мои условия. Они не принадлежат ни мне, ни вам.

– Красиво говоришь, когда всё снова идёт в твою пользу.

– Месяц назад мне это было очень невыгодно. Но я всё равно подписала их заявления и согласовала даты ухода.

Она хотела что-то ответить, но Елена закрыла папку и придвинула её ко мне.

– Ирина Сергеевна, покажите, пожалуйста, где подписывать после ознакомления. Мне ещё нужно понять дату выхода.

Это было не демонстративно. Елена просто вернула разговор туда, ради чего пришла.

Людмила Павловна посмотрела на неё, потом на Ольгу и Марину.

– Вы ещё пожалеете. Когда она снова начнёт считать каждую копейку, вспомните мои слова.

– Я и сейчас считаю каждую копейку, – сказала я. – Именно поэтому обещаю только то, что могу выполнить.

Свекровь резко застегнула плащ.

– Андрей узнает, как ты со мной разговаривала.

– Расскажите ему дословно. Мне нечего добавлять.

Она вышла.

Никто за столом не произнёс победной речи. Татьяна принесла ручки, проверила даты в документах и напомнила, что неиспользованный отпуск при прошлом увольнении закрыли компенсацией, а после нового трудоустройства отпускной график нужно составлять заново.

– Вот за это я вас и боялась, – сказала Марина. – Вы даже в такой момент думаете про бумажки.

Татьяна поправила очки на цепочке.

– Бумажки обычно раздражают ровно до того дня, когда кому-нибудь требуется доказать, о чём договаривались.

На этот раз засмеялись все трое.

Через неделю их фамилии снова стояли в рабочем графике. Не на прежних местах автоматически, а в новых сменах, которые мы собрали вместе с Татьяной и двумя мастерами, оставшимися со мной в самый тяжёлый месяц.

Вика не вернулась. Она устроилась в другую студию ближе к дому и однажды прислала Ольге фотографию нового рабочего места. Я была даже рада, что хотя бы один человек из этой истории не пошёл обратно по знакомой дороге.

Андрей вечером сказал, что мать ищет, кому передать аренду помещения.

– Там почти некому работать, а платеж идёт, – объяснил он. – Она злится и говорит, что все её подвели.

Я закрыла ноутбук с графиком.

– Надеюсь, теперь ты не будешь говорить, что это просто наш женский конфликт и вы сами разберётесь.

Андрей потёр ладонью подбородок.

 

 

– Не буду. Я слишком долго делал вид, что нейтралитет ничего не меняет.

Мне не понадобилось отвечать.

На следующий день Татьяна принесла график отпусков на согласование. Рядом с фамилиями Ольги, Марины и Елены снова стояли даты. Обычные даты, которые можно заранее обсудить, подписать и потом выполнить.

Я поставила подпись и вернула лист Татьяне.