Надо Знать

— Будешь разносить салаты, нечего задаром сидеть! — командирским голосом сказала Каролина Терентьевна.

Она сунула шестнадцатилетней Оксане в руки скомканный чёрный фартук с белёсыми разводами от крахмала.

— Бабушка, но я же гостья… — тихонько сказала Оксана, прижимаясь спиной к стеллажу с чистыми фужерами в тесной подсобке ресторана.

— На мне сарафан светлый. Я же испачкаюсь!

— Перебьёшься, не королевна! — шикнула на внучку свекровь, оправляя сиреневую блузку с воланами.

— За столами каждое место на вес золота. От сватов родня из столицы приехала! А от тебя всё равно никакого толку. Хоть на обслуге по-родственному сэкономим!

 

 

Дарина шагнула в подсобку со стороны раздаточной зоны и остановилась у порога. На парковке она задержалась всего на десять минут.

Искала свободное место, а потом шла через торговую галерею на первом этаже комплекса. Кирилл с дочкой поднялись в банкетный зал раньше, и вот какой сюрприз ждал их у кухни.

К этой свадьбе готовились два месяца. Младшая сестра Кирилла, двадцатисемилетняя Ирина, выходила замуж за Марата — парня из очень обеспеченной семьи.

Каролина Терентьевна так старалась пустить пыль в глаза уважаемым сватам, что выбрала самый дорогой панорамный ресторан в центре города.

Правда, три дня назад выяснилось, что гонору у свекрови с золовкой куда больше, чем накоплений. Их скромного задатка хватило только на лёгкую нарезку и холодные закуски.

На основной банкет, горячие блюда и обслуживание денег у них попросту не осталось. Кирилл тогда два вечера ходил за женой по пятам и умолял выручить маму с сестрой.

Дарина работала главным бухгалтером в строительной фирме и считать умела. Давать наличные в руки свекрови она наотрез отказалась.

Зато сегодня, за час до приезда гостей, сама поднялась к администратору и оплатила со своей карты весь банкетный счёт.

Длинный кассовый чек вместе с картой лежал сейчас в кармане её бежевого пиджака.

— Это что ещё за маскарад? — в лоб спросила Дарина, входя в подсобку.

Каролина Терентьевна даже ухом не повела. Только крупные золочёные клипсы в ушах чуть качнулись.

— О, явилась наконец! — проворчала свекровь, затягивая тесёмки фартука на талии внучки.

— Помоги девчонке узел сзади завязать. У меня маникюр свежий. Закуски уже на дальний стол носить пора!

— Мам, бабушка велела мне в зал не выходить… — сбивчиво сказала Оксана, и её худенькие плечи дёрнулись от обиды.

— Сказала, для меня места нет. А тётя Ира просила, чтобы я под ногами не путалась!

Дарина шагнула к дочери. Одним движением она сдёрнула с неё казённый фартук и бросила его на край металлического стола.

— Каролина Терентьевна, вы в своём уме? — с нажимом спросила Дарина.

— Оксанке шестнадцать лет! Какая ещё раздача салатов на свадьбе родной тётки?

— А что такого-то? — нарочито возмущённо развела руками свекровь.

— Молодая, здоровая, не переломится! Мне администратор такую цену за лишних официантов заломил — чистый грабёж! Зачем чужим людям переплачивать, когда своя девчонка без дела болтается?

— То есть вы решили сэкономить на моём ребёнке? — Дарина смерила свекровь взглядом.

— Серьёзно?

— И на месте за столом тоже! — ничуть не смутившись, выпалила Каролина Терентьевна.

— У нас в рассадке каждый гость учтён! Сваты уважаемые, от жениха двоюродные дядьки с жёнами прилетели.

Не сажать же мне Оксанку во главе зала рядом с роднёй Марата! Там табличка «Почётные гости» стоит, между прочим!

— Значит, родная племянница невесты у вас в список гостей не вошла? — уточнила Дарина.

— Ой, не делай из мухи слона! — отмахнулась свекровь.

— Подумаешь, трагедия! Постоит часок на раздаче, тарелки подаст, зато при деле будет!

В этот момент в подсобку бочком протиснулся Кирилл в своём тесноватом песочном пиджаке. Увидев жену с лицом мрачнее тучи, он виновато вжал голову в плечи.

— Кирилл, ты знал? — строго спросила Дарина, глядя прямо на мужа.

— Ты стоял в зале и видел, как твоя мать отправила нашу дочь на кухню прислугой?

— Дарин, ну не начинай, а? — заныл Кирилл вполголоса, опасливо косясь в сторону зала.

— Мама как лучше хотела! Там правда с рассадкой накладка вышла. От Марата тётка с двумя детьми без предупреждения приехала.

— И поэтому твоя дочь должна таскать чужие подносы? — спросила Дарина.

— Ну разнесёт Оксанка пару салатников по-тихому, — пробормотал муж, пряча глаза.

— Никто из чужих и не поймёт, чья это девочка! Чего ты сразу скандал раздуваешь?

— Никто и не поймёт? — ядовито переспросила Дарина.

— Ты родной отец или так, мимо проходил?

Знаете ведь эту породу мужчин, для которых мамино слово до пенсии закон, а собственная семья — так, приложение?

Вот и Кирилл вечно пытался усидеть на двух стульях. Три года назад на даче была точь-в-точь такая же история.

Каролина Терентьевна созвала своих приятельниц на шашлыки, купленные за счёт Дарины, а тринадцатилетнюю Оксанку отправила к бочке с ледяной водой отмывать жирные шампуры.

Тогда Дарина просто увезла дочку домой на электричке, но свекровь, видимо, урока не усвоила.

— Слушай мать, Кирюша, дело говоришь! — тут же подхватила Каролина Терентьевна, расплываясь в довольной ухмылке.

— Нечего твоей жене тут гонор показывать! Сама небось в новый костюм вырядилась. Сейчас сядет за стол и начнёт сёмгу с тарталетками трескать!

— А Оксанка вам чем не угодила? — холодно спросила Дарина.

— Да посмотри ты на неё! — фыркнула свекровь.

— В этом скромном сарафанчике всё равно как серая мышь смотрится. Ирочке весь вид на фотографиях испортит!

У сватов все дамы при параде, в шелках да при укладках, а эта бледная немочь только позорить нас будет!

— Стыдоба-то какая, мам… — тихо сказала Оксана, кусая губы, чтобы не расплакаться.

— Поехали домой, пожалуйста! Я не пойду в этот зал!

— Домой мы ещё успеем, родная, — мягко ответила Дарина, погладив дочку по русой косичке.

— А вот вид на фотографиях мы сейчас поправим. Красота будет — глаз не оторвать!

Она взяла с металлического стола скомканный фартук и сунула его в руки опешившему мужу.

— Ты куда её тащишь?! — крикнула Каролина Терентьевна, когда Дарина развернула дочь к выходу.

— А кто менажницы с оливье на дальний стол понесёт?! Сейчас люди за столы сядут!

— Вот Кирюша вам по-родственному и подсобит! — не оборачиваясь, отбрила Дарина.

— Он как раз в песочном пиджаке официанта. Никто из уважаемых сватов и не догадается!

— Дарин, ну ты чего начинаешь! — Кирилл догнал жену у самой лестницы и торопливо сунул злополучный фартук ей обратно в ладонь.

— Забери эту тряпку, бога ради! Вдруг сваты увидят, что я с передником стою!

— Ладно, Кирюша, приберегу для самого достойного, — с усмешкой сказала Дарина и сунула свёрнутый фартук в карман пиджака.

Они спустились на первый этаж в торговую галерею.

В том самом салоне вечерней моды, мимо которого Дарина шла четверть часа назад, на витрине переливалось под софитами роскошное серебристое платье в пол.

С открытыми плечами, тонким поясом и лёгкой струящейся юбкой.

— Мам, ты чего задумала? — растерялась Оксана, когда они вошли в салон.

— На ценник посмотри, оно же стоит немало!

— За свой счёт гуляем, дочка, — улыбнулась Дарина.

 

 

— Иди в примерочную, не спорь!

Долго уговаривать продавщицу не пришлось. Платье село на стройную фигурку Оксаны как влитое.

— Ой, ну чисто куколка! — всплеснула ладонями девушка-консультант, оглядывая покупательницу.

— Давайте я вам сейчас косу распущу? Тут локоны просятся!

— Давайте, — согласилась Дарина.

— Нам нужно так, чтобы родня дар речи потеряла!

За пять минут консультант распустила Оксанкину косичку, уложила густые русые волосы крупной волной и тронула ресницы тушью. Из зеркала на Дарину смотрела уже не зажатая школьница, а статная юная красавица.

— Ну как, мам? — несмело спросила Оксана, разглаживая серебристую ткань на поясе.

— Не слишком ярко?

— В самый раз! — оценила Дарина и, не моргнув глазом, приложила карту к терминалу на кассе.

— Пусть теперь бабушка расскажет про серую мышь. Пошли наверх, праздник в самом разгаре!

Светлый сарафан убрали в фирменную коробку и оставили у кассира на хранение. Мать с дочерью поднялись обратно на второй этаж.

В банкетном зале уже вовсю гремела музыка. Гости расселись за круглыми столами в ожидании первого тоста.

Жених Марат в строгом смокинге сидел в президиуме рядом с Ириной, чья голова в короне из стразов то и дело поворачивалась в сторону кухни.

Когда Дарина с дочерью вошли в зал, разговоры за ближайшими столиками стихли. Оксана шла рядом с матерью, расправив плечи, а серебристая юбка красиво переливалась при каждом шаге.

— Куда мы идём, мам? — тихонько спросила Оксана.

— Тут все места заняты…

— На самое лучшее место, — ответила Дарина.

— Иди смело, не тушуйся!

Она уверенно провела дочь через весь зал к главному центральному столу в двух шагах от президиума молодожёнов.

На самом видном месте, во главе стола, пустовало широкое кресло с высокой спинкой. Каролина Терентьевна приберегла его специально для себя рядом с родителями Марата.

Перед прибором красовалась резная деревянная табличка «Почётные гости». Дарина без лишних слов переставила табличку к вазе с фруктами и отодвинула кресло.

— Садись, дочка, — отчётливо сказала она.

— Сегодня твоё место здесь, во главе зала.

Оксана опустилась в кресло, расправив складки платья. Сидевшая напротив мать Марата приветливо улыбнулась девушке и повернулась к мужу:

— Надо же, какая красавица у сватов подросла! Глаз не отвести!

— Выходит, это младшая племянница? — приятно удивился отец жениха.

— Очень милая барышня!

И тут со стороны раздаточной зоны к главному столу на всех парах понеслась Каролина Терентьевна.

За ней, придерживая пышный подол с перьями, спешила перекошенная от злости Ирина, а следом семенил потный Кирилл.

— Ты что тут устроила, бесстыжая?! — зашипела свекровь, нависая над столом так, что её клипсы едва не задели бокалы.

— А ну марш из моего кресла, соплячка! Ишь, вырядилась в серебро, как ёлка новогодняя!

— Мама, уберите её отсюда немедленно! — капризно топнула ногой Ирина, не стесняясь ни жениха, ни его остолбеневших родителей.

— Это мой день! Какого чёрта эта малолетка выперлась в вечернем платье прямо перед моим столом?! Мне нервничать нельзя, у меня сейчас причёска развалится!

— Ирочка, ласточка, не волнуйся, сейчас мы эту нахалку выставим! — запричитала Каролина Терентьевна и вцепилась пальцами в спинку кресла Оксаны.

— Вставай кому говорят! На кухне тарелки неношеные стоят!

Дарина шагнула вперёд, заслоняя собой дочь. Но тут Кирилл вдруг больно ухватил жену за локоть и с силой потянул к проходу.

— Дарина, хватит позорить мою семью! — прошипел он сквозь зубы, и лицо его пошло красными пятнами.

— Ты специально Ирке свадьбу ломаешь?! А ну поднимай Оксану и уводи в подсобку, пока сваты не поняли, что у нас за дурдом!

— Что значит — мы ломаем свадьбу?! — возмутилась Дарина, выдернув руку.

— Кирилл, очнись!

— Не ори на моего сына! — на весь зал крикнула Каролина Терентьевна, так что диджей у колонки моментально убавил музыку.

— Уважаемые гости, вы только полюбуйтесь на мою невестку! Ни копейки в торжество не вложила, притащила свою девку на всё готовое, нацепила на неё мишуру и уселась на моё хозяйское место!

Я этот праздник своим горбом поднимала, а они задаром жрать приехали!

— Правильно, мама! — поддакнула Ирина из-за спины растерянного Марата.

— Пусть или на кухне отрабатывают свой ужин, или убираются вон из нашего ресторана! Маратик, скажи охране, пусть их выведут!

— Дарина, уходи сейчас же! — громко потребовал Кирилл, заискивающе оглядываясь на мать и сестру.

— И Оксану забирай! Нечего вам тут за чужой счёт сидеть, раз ты маму не уважаешь!

На пару секунд Дарине стало так противно, что слова застряли в горле. Она взялась пальцами за спинку кресла и обвела взглядом зал.

За соседними столами гости перестали жевать и во все глаза уставились на них. Муж, с которым она прожила семнадцать лет, только что при всей родне назвал их с дочерью нахлебницами.

Каролина Терентьевна победно вздёрнула подбородок, уверенная, что невестка сейчас молча проглотит обиду и уйдёт.

Но игра в удобную родственницу закончилась.

Дарина выпрямилась, сунула руку в карман бежевого пиджака и достала длинный кассовый чек вместе с банковской картой.

— Администратор! — чётко позвала Дарина, глядя на старшего менеджера, который стоял с терминалом у барной стойки.

— Подойдите к нам, пожалуйста!

Молодой мужчина в строгом жилете торопливо подошёл к центральному столу.

— Слушаю вас, Дарина Витальевна, — вежливо сказал он.

— Давать команду кухне на подачу горячего?

— Нет, горячее для нас отменяется, — без пафоса, но так, чтобы было слышно в каждом углу зала, сказала Дарина.

— Каролина Терентьевна только что объявила гостям, что это её ресторан и она оплатила весь праздник своим горбом.

А мы с дочерью, оказывается, пришли сюда задаром. Вот я и не хочу обижать такую щедрую хозяйку своими деньгами!

У Кирилла отвисла челюсть, а с лица свекрови мигом сползла победная ухмылка.

— Ты… ты чего мелешь? — сбивчиво пробормотала Каролина Терентьевна, пятясь назад.

— Какой ещё администратор?! Дарина, убери чек, сваты же смотрят!

— Пусть смотрят, сваты ведь уважаемые! — иронично парировала Дарина и протянула менеджеру чек с картой.

— Молодой человек, час назад я оплатила со своей карты весь сегодняшний банкет и обслуживание. Горячие блюда на столы ещё не выносили. Оформляйте полный возврат мне на карту прямо сейчас!

— Дарина, стой! Ты с ума сошла?! — вскрикнул Кирилл, бросаясь к столу.

— У мамы же только на закуски хватило! Чем мы сейчас за банкет платить будем?!

— Понятия не имею, Кирюша, — с прохладцей ответила Дарина, прикладывая карту к пищащему терминалу в руках менеджера.

— Сдадите с мамой и Ирочкой пустые бутылки или пойдёте на кухню салаты разносить! Каролина Терентьевна ведь сама сказала: молодые, здоровые — не переломитесь!

Терминал протяжно пискнул и выдал белую ленту возврата. Менеджер оторвал чек, отдал его Дарине и повернулся к растерянной свекрови.

— Возврат средств по карте Дарины Витальевны выполнен, — не церемонясь, сказал администратор.

— Уважаемые хозяева, ваш счёт за банкет и горячие блюда снова открыт. Внесите полную сумму в кассу в течение пятнадцати минут.

Иначе горячее мы не подаём, музыку выключаем, а официанты убирают со столов. Кто из вас будет платить?

В зале поднялся такой гул, что Ирина схватилась за свою корону из стразов. Родители Марата медленно поднялись со своих мест, с нескрываемым отвращением разглядывая новых родственников.

— Мама?! — сорвалась на визг Ирина, поворачиваясь к матери.

— Ты же клялась Маратику, что сама всё оплатила?! У нас в конвертах столько не наберётся!

— Кирюша, сынок, доставай кредитку, выручай мать! — причитала на весь зал Каролина Терентьевна, хватаясь за щёки.

— Ой, позор-то какой перед сватами, батюшки! Дарина, верни деньги в кассу, мы же родня!

Дарина даже не взглянула в её сторону.

Она достала из кармана тот самый скомканный чёрный фартук, который Кирилл вернул ей у лестницы, и положила его на стол прямо перед свекровью — рядом с табличкой «Почётные гости».

— Держите, Каролина Терентьевна, вам сегодня нужнее, — насмешливо сказала Дарина.

— А мы с дочкой поедем ужинать туда, где за свой счёт сидят с удовольствием. Оксаночка, вставай, пойдём!

Оксана с улыбкой вышла из-за главного стола и пошла к выходу рядом с матерью. За их спинами уже вовсю ругались невеста, свекровь и администратор ресторана.

Через три недели Кирилл всё ещё ютился у матери в её тесной двушке.

Ключи от своей квартиры Дарина отобрала у него ещё на парковке у ресторана, а его пожитки на следующее утро отправила грузчиками по маминому адресу.

Чтобы расплатиться за банкет на глазах у шокированной родни Марата, Каролине Терентьевне пришлось прямо посреди зала вытряхивать все подарочные конверты молодожёнов и вдобавок занимать недостающее у столичных сватов.

Ирочка до сих пор не разговаривает с матерью из-за сорвавшейся свадебной поездки, а сам Кирилл каждый вечер трезвонит жене с жалобами, что мама забирает у него ползарплаты за тот злополучный ужин и кормит одними пустыми макаронами.

— О, а вот и хозяйка! Здравствуйте, Тамара. Валера нам всё показал, так что мы тут уже всё распланировали: завтра на работу поедешь на автобусе. Машина нужна нам с Геной — в МФЦ заехать, на стройку и несколько квартир посмотреть, — жизнерадостно заявила незнакомая женщина с начесом цвета взбесившейся фуксии.

Я замерла в прихожей. У моих ног, подобно двум бетонным блокам, возвышались гигантские клетчатые баулы.

Чуть поодаль, подпирая стену, стоял мой муж Валера. Его лицо излучало ту специфическую барскую благодать, которая обычно появляется у мужчин, когда они собираются совершить подвиг чужими руками.

Рядом с ним переминался с ноги на ногу коренастый усатый мужик — видимо, тот самый Гена, троюродный брат, которого Валера не видел со времен падения Берлинской стены.

— И вам здравствуйте, — спокойно ответила я, не снимая пальто. — Только на автобусе поедете вы. Свою машину я никому не обещала и не дам. А теперь объясните, кто вы и почему уже распоряжаетесь моим завтрашним днём.

 

 

Мой муж работал диспетчером в небольшой управляющей компании. Никаких реальных связей ни в строительстве, ни в недвижимости он отродясь не имел, зато рассказывать о своей влиятельности умел так, словно половина города только и ждала его звонка.

Валера нервно кашлянул. Его благодать дала трещину.

— Томочка, ну я же говорил! Гена с супругой. Они поживут у нас пару дней. Я же предупреждал, что они приедут город посмотреть, варианты прикинуть…

Я посмотрела на мужа с той академической вежливостью, с которой энтомолог смотрит на навозного жука.

Истинное мужское гостеприимство — это когда мужчина готов отдать ближнему последнюю рубашку. При условии, что стирать, гладить и покупать эту рубашку будет его жена.

Я не стала устраивать скандал с порога. Лишь холодно кивнула женщине — Светлане, судя по всему, — проигнорировав попытки перехода на «ты».

Но не прошло и десяти минут, как на моей кухне развернулась картина маслом: «Взятие Зимнего».

Светлана, деловито сопя, выгружала мои запасы сыра и ветчины на стол, освобождая целую полку в холодильнике под свои пластиковые контейнеры.

Она не просила. Она инвентаризировала.

Моя собственная добрачная квартира, моя полка, моя еда — всё это плавно перетекало в фонд помощи троюродному брату.

Я молча достала из шкафа четыре чистых стакана, поставила их на стол и громко произнесла:

— Валера, Геннадий, пройдите на кухню. У нас симпозиум.

Мужчины появились с неохотой. Я указала всем на табуретки.

— А теперь, дорогие гости, давайте проведем инвентаризацию обещаний. Светлана, будьте добры, озвучьте ваши условия. На каких правах вы приехали в мою квартиру?

Светлана возмущенно фыркнула, но, встретив мой немигающий взгляд, выдала всё как на духу.

Оказалось, Валера пообещал им две недели бесплатного проживания. Общее питание. Мою машину в их полное распоряжение. А через две недели — дешевую двушку в центре от «знакомого риелтора».

Ну и, вишенкой на торте, гарантированную работу Гене-отделочнику в некой строительной бригаде.

Геннадий солидно кивнул, подтверждая масштаб мужской щедрости.

— Прекрасно, — я повернулась к мужу, который в этот момент отчаянно пытался слиться с обоями в цветочек. — А теперь, Валера, расскажи брату, что ты сказал мне вчера вечером.

Тишина на кухне стала такой плотной, что в нее можно было вбивать гвозди.

— Валера, не стесняйся, — мягко подбодрила я. — Про три дня. Про то, что питаться гости будут за свой счет. И, главное, про балкон расскажи.

Геннадий нахмурился:

— Какой балкон?

— Мой, Геннадий. Мой балкон, — я улыбнулась. — Валера клятвенно заверил меня, что в качестве благодарности за трехдневный постой вы абсолютно бесплатно, из своих материалов, обошьете нам балкон вагонкой и поменяете смеситель.

Светлана так и застыла, не донеся до рта кусок моей ветчины.

Геннадий медленно, очень медленно повернул голову к моему мужу.

Спасать чужие судьбы за счет собственной жены — это не благотворительность, Валера, это ипотека, по которой ты только что стал банкротом.

Заодно выяснилось, что щедрость за чужой счет всегда имеет скрытую цену.

— Значит так, — я подвела черту, поднимаясь из-за стола. — До утра понедельника. Четыре ночи. Продукты покупаете сами, машину не получаете, за собой убираете.

— После понедельника вопрос жилья решаете без моей квартиры. Все вопросы по поводу работы и мифического риелтора — к Валерию. Он обещал, он и исполняет.

Следующие четыре дня превратились для Валеры в персональный филиал ада.

Диван, к которому он обычно прирастал после работы, сиротливо пустовал. Светлана и Гена оккупировали гостиную, а мой муж вечерами потел на кухне, обзванивая по громкой связи какие-то левые номера из интернета.

Я преподавала материаловедение в швейном колледже, поэтому просто сидела рядом, проверяла тетради студенток и иногда комментировала:

— Валера, это агентство берет сто процентов комиссии. У твоих гостей нет таких денег. Ищи дальше.

Светлана сначала пыталась злиться. Но я не вступала в бой. На её выпады я отвечала фактами: показывала реальные цены на аренду, объясняла, как отличить «квартиру от бабушки» от объявления мошенников.

Постепенно её начес опал. Она начала понимать, что единственная опора в этой квартире — это злая хозяйка, которая говорит правду, а не добрый родственник, сочиняющий сказки.

Развязка наступила в пятницу утром.

Геннадий, мрачный как туча, вышел на кухню с телефоном в руке.

— Я сейчас звонил Михалычу. Тому самому прорабу, с которым ты, Валерка, якобы договорился насчет моей работы. Он знать не знает никакого Валеру-диспетчера. И люди ему не нужны.

Почти одновременно в кухню вошла Светлана, сжимая свой мобильный.

— А я дозвонилась твоему «знакомому риелтору», — её голос срывался от возмущения. — Это администратор дешевого хостела на окраине. Никакой двушки в центре не существует.

Не было никакой работы. Не было никакой квартиры.

Валера просто хотел поиграть в вершителя судеб. Хотел утереть нос приезжей родне своим «статусом», повесив их проживание на мою шею, а заодно — получить на халяву отремонтированный балкон.

Он надеялся, что за две недели я сама, из жалости, подниму свои связи и найду им жилье.

Геннадий швырнул телефон на стол.

— Собирай вещи, Света. В доме у брехунов я жить не буду. И балкон твой, Валера, пусть гниет дальше.

Они собирались молча.

Перед выходом Светлана подошла к холодильнику и положила на полку новый кусок сыра, качественную ветчину и пачку хорошего масла, купленные за свои деньги.

— Я продукты заменила, — она опустила глаза. — И за хозяйничанье прости, Тамара. Я действительно думала, что всё согласовано. Спасибо, что хоть цены настоящие показала. Мы комнату сняли в гостевом доме, на первое время хватит.

Она не прощалась с Валерой. Геннадий тоже прошел мимо брата, словно тот был пустым местом, молча поднял свои баулы и вышел в подъезд.

Щелкнул замок. В квартире стало невыносимо тихо.

Валера сидел на табуретке, ссутулившись, потеряв весь свой лоск. Его афера провалилась: он остался без уважения родни, без халявного ремонта и наедине со мной.

 

 

— Тома, ну я же как лучше хотел… — начал он, пытаясь выдавить из меня каплю женской жалости. — По-родственному…

Я подошла к нему вплотную. Никакого крика. Только холодная, как лед, констатация факта.

— Слушай меня внимательно, благодетель. Ты сознательно торговал моим домом, машиной, продуктами и временем, чтобы выглядеть влиятельным человеком.

— Я больше не буду проверять, сколько ещё чужих обещаний ты собираешься оплатить за мой счет. Собирай вещи. Комнату в общежитии Светлана уже нашла — спросишь адрес у неё.

Я выпрямилась и отступила на шаг, окончательно убирая между нами последнюю видимость близости.

Через месяц я подала на развод, а еще через неделю наняла бригаду профессионалов, которые за мои деньги сделали мне прекрасный новый балкон.

В моем доме снова стало тихо и чисто — именно так, как должно быть на территории, где личное пространство охраняется лучше, чем государственная тайна.

Валера хотел бесплатно устроить родственников в моём доме. В итоге единственным человеком, которому пришлось искать себе комнату, оказался он сам.

В прихожей пахло жареным беконом и немытым телом. На коврике валялись грязные женские ботинки. С подошвы на плитку натекла серая лужа. Из кухни доносился чавкающий звук и гул телевизора.

Марина разулась. Сняла пальто. После смены ноги гудели. Она хотела только горячего чая и тишины.

На кухне сидела Даша. Сестра мужа. В Маринином халате.

Даша ела макароны по-флотски прямо из дорогой тефлоновой сковороды. Ела металлической вилкой. Скрежет металла по покрытию резал уши.

— Привет, — бросила Даша с набитым ртом.

Марина остановилась в дверях. На столе стояла пустая кастрюля из-под борща. Рядом валялась открытая упаковка от нарезанного сыра. В раковине громоздилась гора жирных тарелок.

 

 

— Где суп? — ровным голосом спросила Марина.

Даша пожала плечами.

— Съели. Костик на обед заезжал. Ему понравилось.

Марина посмотрела на пятилитровую кастрюлю.

— Пять литров? За сутки?

— Ну я тоже ела. И Костик с собой на работу контейнер взял. А что такого? Тебе для родного мужа супа жалко?

Даша отложила вилку. На дне сковороды красовались глубокие белые царапины. Сковорода стоила четыре тысячи.

Внутри Марины что-то закрылось на замок. Холодный и тяжелый.

Она подошла к холодильнику. Открыла дверцу. Внутри было пусто. Ни йогуртов, ни куриного филе, ни докторской колбасы. Только банка дешевой горчицы.

— Где котлеты? — спросила Марина.

— Так вчера еще доели. Маринк, ты чего завелась? Я голодная должна сидеть?

Марина достала из сумки чеки. Она всегда их сохраняла.

— За этот месяц я потратила на продукты сорок пять тысяч рублей.

Даша закатила глаза.

— Ой, началось. Счетовод.

— Ты живешь здесь восемь месяцев. Восемь. Ты не купила ни буханки хлеба.

— Я ищу работу! — повысила голос золовка.

— Ты ищешь спонсора в тиндере. А жрешь за мой счет.

Марина взяла пустую сковороду. Поставила в раковину. Включила ледяную воду.

— Эй! Я не доела! — возмутилась Даша.

— Твоя еда закончилась. Моя тоже. Выметайся из кухни.

Даша фыркнула. Стянула с себя Маринин халат, бросила его на стул и ушла в гостиную.

Марина не стала мыть посуду. Она налила стакан воды. Выпила залпом. Достала телефон и написала мужу.

«Зайди в магазин. Дома нет еды».

Ответ пришел через минуту.

«Я устал. Закажи доставку. Деньги у тебя есть».

Марина усмехнулась. Деньги у нее были. Только свои.

Вечером в прихожей хлопнула дверь. Появился Костя.

— Марин! А ужинать будем?

Марина сидела на диване с ноутбуком.

— Еды нет, — сказала она.

Костя прошел в комнату. Не разуваясь.

— В смысле нет? Вчера же был полный холодильник.

— Твоя сестра его сожрала. С твоей помощью.

Костя тяжело вздохнул. Стер невидимую пыль с лица.

— Ира, ну опять ты за свое. Дашка молодая, у нее обмен веществ быстрый.

— У нее наглость быстрая. Я плачу тридцать восемь тысяч за ипотеку. Это моя квартира.

— Мы семья! — рявкнул Костя. — Я плачу коммуналку!

— Коммуналка шесть тысяч. Еда — сорок пять. Твоя сестра обошлась мне в триста шестьдесят тысяч за эти восемь месяцев.

— Ты все меряешь деньгами!

Костя развернулся и ушел на кухню. Вскоре оттуда послышался грохот кастрюль.

— Марин! — крикнул он. — Тут даже яиц нет!

— Я знаю.

Костя вернулся злой. Лицо пошло красными пятнами.

— Дай тысячу, я схожу за шаурмой.

Марина смотрела на него. Внимательно. Как на чужого человека.

— Твоя карта у тебя в кармане.

— Я за кредит на машину отдал. Ты же знаешь, у меня до зарплаты ноль.

— Значит, сегодня у вас разгрузочный день.

Костя ударил кулаком по косяку.

— Ты издеваешься? Моя сестра сидит голодная! Я голодный! Ты жена или кто?

— Я спонсор, Костик. Но моя акция невиданной щедрости закончена.

Он грязно выругался. Хлопнул входной дверью. Через час вернулся с двумя шаурмами и банкой колы. Даша радостно встретила брата в коридоре. Марине они ничего не предложили.

Ей было плевать.

На следующий день была суббота. Утром в замок вставили чужой ключ.

Дверь открылась с легким скрипом. Марина лежала в кровати. Она слышала шаги. Тяжелые, шаркающие.

Галина Петровна. Свекровь.

— Костик! Дашутка! Я блинчиков принесла! — раздался громкий голос в коридоре.

Марина накинула халат и вышла из спальни.

Галина Петровна по-хозяйски стягивала сапоги. В руках она держала пластиковый лоток.

— О, спишь все, Маришка? Время одиннадцать.

 

 

— Это мой выходной.

Свекровь поджала губы.

— Жена должна мужа завтраком кормить, а не бока отлеживать. Где там мой сыночек?

Из гостиной вышла помятая Даша.

— Мам, она нас вчера голодными оставила. Истерику из-за супа устроила.

Галина Петровна ахнула. Посмотрела на Марину.

— Ты совсем с ума сошла? Ребенка голодом морить?

— Ребенку двадцать четыре года, — ответила Марина. — И ребенок жрет как грузчик.

— Как ты смеешь! — свекровь двинулась на нее.

Марина не отступила.

— Ключ на стол.

Галина Петровна замерла.

— Что?

— Мой ключ от квартиры. Положите на тумбочку.

Свекровь переглянулась с дочерью.

— Ничего я класть не буду. Это квартира моего сына.

— Квартира куплена до брака. На мои деньги. Ваш сын здесь прописан временно. Ключ на стол.

Галина Петровна бросила ключи на деревянную поверхность. Звон разлетелся по прихожей.

— Господи, куска хлеба для семьи пожалела! Бедный Костик. Женился на жадной мымре.

Свекровь ушла на кухню. Даша побежала за ней. Марина слышала их перешептывания.

Через час Галина Петровна ушла.

Марина зашла в ванную умыться. На полке стояли ее баночки. Одной не хватало. Ночной крем за семь тысяч исчез.

Марина вышла в коридор.

— Даша. Где мой крем?

Даша не оторвалась от телефона.

— Не знаю. Мама брала что-то помазать руки. Ей сухо было.

— Руки? Моим антивозрастным кремом с ретинолом?

— Ой, да какая разница. Чего ты ноешь из-за баночки. Новую купишь, зарплата-то большая.

Марина ничего не сказала. Она вернулась в спальню. Оделась. Взяла сумку.

Ей нужно было в строительный магазин.

До магазина было пятнадцать минут пешком. Погода стояла мерзкая. Ноябрьский ветер забирался под куртку. Марина шла быстро.

В гипермаркете она взяла тележку. Прошла в отдел крепежа.

Выбрала две толстые стальные накладки с проушинами. Набор саморезов по металлу. Мощный клей поксипол. И замок.

Замок был тяжелый. Навесной, с кодовым циферблатом. Такой не открыть без болгарки.

Потом она заехала в магазин бытовой техники. Купила маленький холодильник. Размером с тумбочку. Оформила срочную доставку.

Домой Марина вернулась к трем часам дня.

Квартира была пуста. Даша ушла гулять. Костя был в гараже с друзьями.

Марина принялась за работу.

Она достала шуруповерт. Свой собственный. Примерила стальные накладки к дверцам большого белого «Боша» на кухне.

Вкручивать саморезы в холодильник было тяжело. Металл корпуса сопротивлялся. Но злость придавала сил.

Через полчаса на дверце холодильника красовались два мощных уха. Марина продела в них дужку навесного замка. Щелкнула. Подергала. Намертво.

Затем она перенесла всю крупу, макароны и консервы из кухонных шкафов к себе в спальню. В дверь спальни она врезала обычный врезной замок с ключом. Это было легче.

К пяти вечера грузчики привезли мини-холодильник. Марина поставила его у кровати. Включила в розетку.

После этого она вызвала курьера из дорогого супермаркета. Заказала форель, стейки рибай, фермерский творог, дорогие сыры, фрукты. На пятнадцать тысяч.

Всю еду она аккуратно разложила в своем новом личном холодильнике в спальне.

Большой холодильник на кухне стоял пустой, выключенный из розетки, и запертый на навесной замок.

Марина приняла душ. Сделала маску для лица. Сварила кофе.

Она села на кухне с кружкой. Ждала.

Первой вернулась Даша.

В руках у нее был пакет с чипсами и дешевым энергетиком.

— Фу, холодно, — сказала она с порога. Бросила куртку на пуфик. Прошла на кухню.

Марина молча пила кофе.

Даша потянулась к холодильнику. Дернула ручку. Дверца не поддалась.

Она дернула сильнее. Замок лязгнул по металлу.

Даша уставилась на стальные петли.

— Это что?

— Замок, — спокойно ответила Марина.

— Зачем?

— Чтобы ты не жрала.

Даша побледнела.

— Ты больная? Открой быстро. Я хочу взять кетчуп к чипсам.

— Кетчупа там нет. Там вообще ничего нет. Холодильник отключен. Моя еда в моей комнате. Комната заперта.

Даша сжала кулаки.

— Костику это не понравится!

— Костик может поплакать в ванной.

Даша схватила телефон и начала нервно набирать номер брата.

— Костя! Эта психопатка повесила амбарный замок на холодильник! — кричала она в трубку. — Да! Прямо саморезами прикрутила!

Марина допила кофе. Вымыла чашку. Ушла в свою комнату и заперла дверь на два оборота.

Через час примчался Константин.

Марина услышала, как грохнула входная дверь. Как он топотал по коридору. Как заорал на кухне.

Потом в дверь спальни заколотили.

— Марин! Открой немедленно!

Марина отложила книгу. Повернула ключ в замке. Открыла дверь.

Костя стоял красный от ярости.

— Ты что творишь? Ты зачем холодильник испортила?

— Я его модернизировала.

— Сними замок! Я жрать хочу! Мы целый день в гараже ковырялись!

Марина прислонилась к дверному косяку.

— Замок я не сниму. С сегодняшнего дня мы разделяем бюджет. Я оплачиваю ипотеку. Ты оплачиваешь свою сестру и ваши желудки.

— Я твой муж! Ты обязана готовить мне ужин!

— Где это написано?

— В ЗАГСе!

Марина усмехнулась.

— В ЗАГСе выдают свидетельство. А не справку об удочерении великовозрастного идиота и его сестры.

Костя попытался отодвинуть Марину и пройти в комнату.

— Пусти! У тебя там жратва! Я чую!

Марина толкнула его в грудь двумя руками. Сильно. Костя отшатнулся в коридор.

— Еще раз тронешь меня или мою дверь — вызову полицию. Скажу, что пытался напасть.

— Ты блефуешь.

— Проверь.

Она закрыла дверь и повернула ключ.

Из-за двери доносились крики, маты, стук. Костя звонил матери. Галина Петровна, видимо, советовала ломать дверь.

Но ломать он не решился. Он пнул стену и ушел на кухню. Марина слышала, как хлопнула входная дверь. Костя ушел в магазин.

Прошел понедельник. Наступил вторник.

Новые правила работали жестко. Марина готовила себе в спальне в мультиварке или заказывала готовую еду. Грязную посуду сразу мыла и убирала к себе.

На кухне царило запустение.

Даша и Костя купили пачку пельменей и дешевых сосисок. Но варить им было не в чем. Марина забрала свои кастрюли в спальню.

В среду вечером Марина вышла на кухню за водой.

Костя жарил сосиски на Дашиной плойке для волос. Запах стоял тошнотворный.

— Ты испортишь прибор, — заметила Марина.

Костя злобно зыркнул на нее. Под его глазами залегли тени.

— Из-за тебя! Ты нас до этого довела!

Даша сидела за столом и грызла сухую лапшу быстрого приготовления.

— Марина, пожалуйста, — жалобно протянула она. — Дай хоть чайник согреть. Я чаю хочу горячего.

— Чайник мой. Я купила его за шесть тысяч. Воду можно греть в кружке кипятильником. Если он у вас есть.

— Сука, — процедил Костя.

Марина повернулась к мужу.

— Завтра вы съезжаете. Оба.

Слова упали тяжело, как камни.

Костя перестал жарить сосиску.

— Куда?

— К маме. К черту на рога. Меня не волнует.

— Я здесь прописан! — заорал он.

— Ты здесь зарегистрирован. Временно. Я сегодня подала заявление в МФЦ об аннулировании регистрации. Основание — прекращение семейных отношений. Завтра я подаю на развод.

Даша выронила лапшу. Кусочки рассыпались по столу.

— Как на развод? А я?

Марина коротко рассмеялась. Не от веселья. От невозможности поверить в эту тупость.

— А тебя я не удочеряла. Так что вещички в зубы.

— Мы никуда не пойдем! — Костя швырнул плойку на стол. — Это и мой дом! Я тут ремонт делал!

— Обои в коридоре переклеил? Можешь их отодрать и забрать с собой.

Она развернулась и ушла в спальню.

Четверг. Вечер.

Марина вернулась с работы раньше обычного. В квартире было тихо.

Она зашла в гостиную.

На полу стояли две дорожные сумки. И три черных мусорных пакета.

На диване сидела Даша. В пуховике и шапке. Заплаканная.

Костя курил на балконе.

Марина включила свет.

— Молодцы. Успели собрать до моего прихода.

Костя вернулся с балкона. Выдохнул дым прямо в комнату.

— Мы уходим. Но ты нам вернешь деньги. За коммуналку. И за ремонт.

— Обязательно, — кивнула Марина. — Переведу на карту. Сразу после того, как ты переведешь мне половину платежей по ипотеке за три года брака. Это полтора миллиона. Считаем?

Костя стиснул зубы. Желваки заходили ходуном.

— Подавись своей квартирой. Тварь.

Он схватил одну сумку. Даша поднялась. Взяла свой рюкзак.

Марина подошла к дверям гостиной. Перегородила выход.

Она посмотрела на Дашу. На её новенький пуховик. На сапоги из натуральной кожи. На сумку-шоппер от известного бренда.

Взгляд Марины остановился на рукаве Дашиного пуховика.

— Снимай куртку.

Даша замерла.

— Что?

— Снимай куртку, говорю. И рюкзак открывай.

Костя бросил сумку.

— Совсем больная? На улице минус два!

Марина смотрела только на Дашу.

— Эта куртка куплена в сентябре. С моей премии. Как подарок «на поиск работы». Работу ты не нашла. Подарок аннулируется.

— Марин, пожалуйста! — Даша вжалась в стену. — Я замерзну! У меня нет другой зимней одежды! Мама все выкинула при переезде.

— Меня это не касается. Снимай.

Даша посмотрела на брата. Ища защиты.

Но Костя молчал. Он просто смотрел в пол.

— Костя, ну скажи ей! — всхлипнула Даша.

Марина сделала шаг вперед.

— Или куртка остается здесь, или я сейчас вызываю наряд и заявляю о краже. Ты стащила мой крем за семь тысяч. Чеки у меня есть. Поедем в отделение доказывать, мазала им ручки Галина Петровна или нет?

Слезы покатились по щекам золовки. Она дрожащими пальцами расстегнула молнию.

Куртка упала на пол. Под ней был тонкий свитер.

Марина пнула куртку ногой в сторону дивана.

— А теперь выход там.

Они вышли в коридор. Костя тащил пакеты. Даша шла в одном свитере, обхватив себя руками.

Марина стояла в дверях и смотрела, как они ждут лифт.

Двери лифта открылись. Костя зашел первым. Даша обернулась. Губы у нее тряслись.

— Ты просто чудовище, — процедила она.

Марина молча нажала на кнопку закрытия дверей на этаже. Щелкнул тяжелый замок.

Она вернулась на кухню. В квартире стояла идеальная, звенящая тишина.

Никакого запаха чужого пота. Никакого жареного лука. Никакого чужого присутствия.

Марина достала из кармана ключик. Открыла навесной замок на большом белом холодильнике.

Внутри было чисто.

Она улыбнулась.