Надо Знать

Лика и Николай вышли из дома своих друзей, где весело отмечался день рождения, и направились к себе. На дворе давно уже спустился ноябрь. На фоне тусклого света фонарей были видны падающие снежинки. Иногда слегка дул ветерок, подгоняя их вперед.

– Какая красота! – залюбовавшись вечерним явлением, воскликнула женщина.
– Это точно, – согласился муж, приобняв Лику.

Они прошли некоторое расстояние, как вдруг супруга остановилась.
– Слышишь? – спросила она у Коли.

– Слышу, ребенок плачет, – ответил он, озираясь по сторонам.
– Разве в такое время гуляют с малышами? Плач-то совсем младенческий, – встревоженно продолжила Лика. – Причем, ребенок где-то рядом, только не пойму, где именно.

Остановившись, молодая пара осмотрелась.
– Кажется, в той стороне! – наконец сказал Николай, кинувшись в сторону городского парка. Там, на лавочке, уже покрывшейся снежком, лежал сверток, из которого и доносился плач.
– Какой маленький, – тихо произнесла Лика. – Но где же его родители?
– Думаю, они его здесь бросили одного, – решил мужчина.

Женщина осторожно взяла ребенка на руки, и малютка сразу успокоилась.
– Маленький или маленькая, кто тебя так обидел? – недоумевала Лика, проговорив ласковым голосом. – Такие злые родители бросили кроху на мороз!

Вскоре супруги пришли домой. Уложив ребенка на диван, женщина развернула его и ахнула: перед ними находилась девочка, которой от силы можно было дать месяц жизни. На ней была поношенная распашонка, а завернута она была в такое же, затертое до дыр байковое одеяло.

– Надо ее покормить срочно, да и подгузник, видимо, несколько часов назад ей меняли, – промолвила Лика причитающим тоном.
– Давай сбегаю, все куплю, – предложил муж.
– Купи смесь, бутылочку и памперсы возьми, – объяснила жена, качая согревшуюся малышку на руках. Казалось, она вот-вот расплачется.

Спустя пятнадцать минут Коля вернулся, купив все необходимое.
– Здесь одноразовые пеленки, раз пока других не имеется, – сказал он, поставив пакет перед супругой.
– Ну вот, сейчас мы тебя перепеленаем и покормим, – обрадовалась Лика, суетясь над малюткой. Ее кожа была вся в опрелостях. Женщина заботливо смазала ее тельце детским кремом и постелила новые пеленочки. Малышка с жадностью чмокнула соску со смесью, будто ее очень давно кормили.

– Надо в участок заявить, иначе это выглядит, будто мы сами ее украли, – предложил Николай. – Не хотелось бы попадать в поле зрения полиции.

– Я с тобой согласна, – ответила ему Лика, уложив сытую и довольную девочку спать.
Рано утром в их квартире находились люди из органов опеки и полицейские. Лика с замиранием сердца наблюдала, как малышку уносят из их дома. Всего за одну ночь она уже так привязалась к этой крохе, что расставание с ней теперь ударило по самому больному. У них с Николаем нет детей уже семь лет. Когда-то Лика забеременела, но потеряла ребенка спустя четыре месяца. После того случая семья больше не надеялась стать родителями. Может, найденная малышка совсем потеряла своих папу и маму…

Оставшись в одиночестве, Лика с Колей задумались о судьбе девочки.

 

– Милый, как бы мне хотелось еще подержать ее на руках! Она такая хорошенькая, – произнесла женщина.
– Ты знаешь, а мне понравилась вся эта возня и суета вокруг маленького комочка, – задумчиво ответил ей супруг, посмотрев в окно. Во дворе детской площадки гуляли мамы с колясками. Николай мысленно представил себе Лику среди этих счастливых родительниц и улыбнулся.
Прошло три месяца. Мечта молодых супругов осуществилась. Органам служб так и не удалось отыскать настоящих родителей Софьи. Лика и Коля были счастливы. Они купили своей малютке все, что нужно было для ее возраста: и коляску, и кроватку, и одежду, и игрушки, и многое другое. Софья стала их любимицей. Теперь Лика гордо расхаживала с розовой коляской во дворе своего дома, весело болтая с другими мамочками о детях. Ни у кого не возникало ни капли сомнений: приемные родители малышки сделают для нее все возможное.
Лика с Николаем действительно поставили Софью на ноги. В возрасте семнадцати лет она окончила школу с золотой медалью и намеревалась поступать в педагогический вуз.

После выпускного бала вся семья собралась за столом отметить праздник. Неожиданно кто-то постучал в двери.

– Я открою, а вы, мои девочки, сидите, – улыбнувшись, сказал Коля, поспешив в прихожую.

Вскоре все увидели подвыпившую пару: мужчину и женщину. Они нагло вломились в гостиную.
– Доченька, поздравляем тебя с окончанием школы! – заявила лохматая дамочка в сером, потертом от времени пиджаке.
– Доченька, Светочка, мы тобой гордимся! – кивая, поддакнул мужчина. Потом он почесал затылок, будто думал, что еще можно добавить.
– Кто вы такие? – Софья вскочила из-за стола. – Вы зачем пришли?

– Мы твои настоящие родители, родная, – икая, прокряхтела названная мамаша. – А эти нашли тебя в парке на лавочке семнадцать лет назад.
– Мама, папа, объясните, что происходит? Это какой-то цирк? – ошарашенно смотрела дочь то на гостей, то на Колю с Ликой, которые переглядывались друг с другом.
– Софья, не слушай их. Мы – твои настоящие родители, а это какие-то алкоголики. Они просто хотят выпить и пришли к нам за бутылкой, – произнес отец.
– Ах, вы уже раздаете на опохмел? – съязвила Софья. – До чего вы докатились.

В разговор вмешалась Лика, рассказав со слезами на глазах историю о найденной в парке малышке.
Девушка ошарашенно смотрела на Колю с Ликой и тоже чуть не заплакала. Собравшись с духом, она заявила:

– Если это действительно так, то вы оба убирайтесь отсюда! – скомандовала она, показав незваным гостям в сторону выхода.
– Доченька, ну зачем ты так? У тебя растут младшие братики с сестричками, – проговорила грубым, прокуренным голосом лохматая женщина, еще сильнее взъерошивая себе волосы на голове. Ее муж переминался с ноги на ногу и выглядел так, будто потерялся где-то во времени. Пара была похожа на тех, кто порой забывает, какая сейчас пора года, не говоря уже об обычном времени на часах.

 

– Ну, хорошо. Значит, приду к вам в гости скоро, – пообещала Софья, лишь бы странные люди покинули сейчас же их квартиру.

Лохматая тетка и ее кавалер принялись кланяться всем, а потом наконец ушли.
Закрыв двери, Николай с облегчением выдохнул.

– Ну и вонь они устроили! – возмутилась Лика, открыв окно.

Софья с любопытством посмотрела на родителей и спросила:
– Скажите, а это правда?

Мама опустила глаза.
– Да, дочка, – признался отец.

Мать и отец рассказали ей и о том, как они нашли ее в парке на заснеженной, холодной лавочке в стареньком одеяльце, и о том, как суетились, оформляя на усыновление все необходимые документы.

– Тогда… тогда, мама, папа, я вас еще больше люблю! – чуть ли не рыдая, заявила им дочь. Она с благодарностью обнимала отца с матерью и говорила, что не может себе представить, что бы произошло, не появись они тем вечером в парке.

Шло время. Неадекватные гости больше не заявляли о себе. Конечно, семья Софьи отлично понимала причину их прихода. Алкоголикам ведь только денежки на выпивку нужны. Вот и родная дочь, которую они бросили на произвол судьбы, понадобилась им из-за денег. Авось, поможет… Но Софья думала иначе. Девушка очень переживала, как такие люди могут обзаводиться несколькими детьми и не заботиться о них? Понятно, что подобным горе-родителям нужны лишь детские средства…

Прошло несколько лет. Софья выучилась и устроилась работать в педагогический колледж. Она никогда не забывала, что где-то у нее есть еще родные братья и сестры. Однажды она решила их навестить.

Девушка шла по нужному адресу в сопровождении своего молодого человека. С Вениамином они давно дружили, и он пообещал ей помочь. Вскоре они пришли к полуразваленному дому, в котором кто-то жил.

– Это здесь? – Веня открыл от удивления рот.
– Видимо, здесь, – кивнула Софья и вошла во двор, не видавший ремонта лет сто.

Они постучали в старенькие деревянные двери. Спустя полминуты в доме послышались чьи-то шаги.
– А, вспомнила про нас? – пробурчала все та же лохматая тетка. – Ну, проходи. А это с тобой кто? Твой жених? Если жених, то надо бы налить и выпить за него.
– Я жених, но мы не наливать сюда пришли, – серьезно сказал хозяйке полуразваленного дома Вениамин.
– А что тогда? Хоть денег суньте детворе, они есть хотят, а у меня нету ничего. Папку-то год назад похоронили, – поведала женщина.

В проеме другой комнаты показалась пара детских глаз.
– Это вам, – Веня протянул детям две больших коробки с конфетами. Они тут же схватили из его рук подарки и скрылись у себя.

 

За столом сидел худощавый паренек. Он испуганно смотрел в сторону гостей и думал о чем-то своем.
– Это наш Мишаня, знакомьтесь. Правда, стесняется, но он хороший. Учиться мечтает, – угрюмо буркнула лохматая тетка.

Софья и Веня подошли к нему.
– Ну, давай знакомиться? – предложила девушка, протянув парню руку. – Я – твоя сестра.

Молодой человек искоса посмотрел на нее и нехотя протянул ей свою ладонь…
Мишу они взяли с собой. Он и впрямь оказался смышленым. С помощью родителей Софья помогла ему поступить в учебное заведение и сняла квартиру в городе. Они с Вениамином навещали парня каждый день. Постепенно он «ожил» и даже веселил своих родственников смешными анекдотами.

В доме матери-алкоголички оставалось еще двое детей. Им было всего по десять и девять лет. Софья встречала их иногда у школы и отдавала большие пакеты с едой. Ей очень жалко было сестренку и братика, потому что глупая мамаша пропивала получаемые пособия. Девушка иногда приглашала их к себе, чтобы ребятишки хоть на некоторое время почувствовали себя детьми и отвлеклись от переживаний. Они с Вениамином брали их с собой в кино, водили на аттракционы и просто гуляли в парке. Однажды их матери не стало из-за ее образа жизни, который она вела много лет.

Николай и Лика зарекомендовали себя хорошими родителями, и вскоре в их семье прибавилось еще на два человечка. В основном их воспитанием занимались Коля и Софья, – у отца с дочерью было больше свободного времени. Так Артем с Василисой и выросли в приемной семье. Они забыли про свое наполненное тягостями детство, вступив на порог взрослой жизни вполне нормальными людьми. Еще малышами они мечтали сбежать из своего полуразваленного дома от лохматой мамаши, но очень боялись ее. Теперь их мечта сбылась сама собой. А еще Артем с Василисой выучились и стали отличными психологами, у которых позднее имелся собственный кабинет и поток пациентов.

Снежинки неторопливо вращались в свете фонарей, напоминая танцующих артисток в белоснежных нарядах. Мария Андреевна застыла у окна своей квартиры на четвертом этаже, погружённая в февральскую темноту. Каждый раз, когда лучи фар проезжающих машин освещали двор, её сердце начинало колотиться чаще. Скоро должен был вернуться Андрей из очередной командировки.

Их встреча произошла десять лет назад в университетской библиотеке: она — студентка филологического факультета, он — перспективный экономист. Это был красивый роман, который привёл к ранней свадьбе и рождению сына. Тогда казалось, что счастье будет длиться вечно. Но последние два года всё изменилось.

— Мамочка, правда папа приедет сегодня? — голос шестилетнего Кости вырвал её из размышлений.

 

— Да, солнышко, — ответила Мария, стараясь улыбнуться, несмотря на тревожное чувство в груди.

— Давай испечём его любимый пирог с капустой?

— Ура! — радостно воскликнул мальчик. — Я помогу!

На кухне распространился аромат свежей выпечки. Мария вспоминала, как раньше Андрей всегда спешил домой, привлечённый именно этим запахом. «Дом должен пахнуть пирогами», — говорила его мать, Нина Васильевна, обучая молодую невестку готовить.

Нина Васильевна жила с ними уже три года после перенесённого инсульта. Эта добрая, но строгая женщина оставалась единственной, кто мог ещё влиять на сына. Хотя в последнее время даже её авторитет перестал иметь значение.

Щелчок поворачивающегося ключа заставил Марию вздрогнуть. На пороге появился муж — измождённый, небритый, с красными от усталости глазами. От него едва уловимо пахло чужими духами.

— Готов ужин? — резко спросил он, игнорируя сына, который бросился к нему.

— Папа! — воскликнул Костя, пытаясь обнять отца за ноги.

— Отстань, я устал, — оттолкнул его Андрей. — Зачем опять печёте эти пироги? Перестаньте переводить деньги.

Мария промолчала. Она научилась хранить молчание, когда муж находился в таком состоянии. Без слов она накрыла на стол и положила самый аппетитный кусок пирога на тарелку мужа.

За столом воцарилась давящая тишина, прерываемая лишь звоном столовых приборов и тихим голосом Нины Васильевны, рассказывающей внуку истории о своей молодости.

— Как прошла командировка? — осторожно поинтересовалась Мария, когда Андрей доел.

— Нормально, — коротко ответил он. — Хватит расспросов.

 

— Я просто хотела…

— Просто что? — он резко отодвинул тарелку. — Надоели твои бесконечные вопросы! Только и делаешь, что следишь за мной!

Костя испуганно прижался к бабушке. Нина Васильевна покачала головой:

— Андрюша, успокойся. Маша же просто интересуется…

— И ты туда же? — зарычал он. — Все вы против меня!

В этот момент телефон Андрея зазвонил. Он вышел в коридор, но даже через закрытую дверь было слышно женское журчание. «Алёна», — подумала Мария. Она давно знала это имя, хотя никогда не встречала ту, кому оно принадлежало.

Когда Андрей вернулся, его лицо исказила гримаса гнева.

— Хватит! — он схватил свою сумку. — Забирай своего отпрыска и проваливай!

— Андрей! — воскликнула Нина Васильевна. — Приди в себя!

— Молчи, мать! Все достали! Вы все меня достали!

Он схватил Марию за руку и потащил к выходу. Костя, всхлипывая, побежал следом.

— В коммуналке перезимуешь! — прорычал муж, вытолкнув жену с сыном прямо в метель.

Последним, что увидела Мария, было злобное лицо Андрея и слёзы на лице Нины Васильевны, которую тот грубо отшвырнул от двери.

Снаружи бушевала метель. Мария крепко прижимала к себе трясущегося от холода Костю, пытаясь укрыть его своим пальто. Денег на такси не было – все банковские карты находились у Андрея. Её телефон разрядился ещё днём.

— Мамочка, мне холодно, — жалобно шептал Костя.

— Терпи, солнышко, мы что-нибудь придумаем.

Как будто в ответ на её тихую молитву рядом остановился старый «Москвич» с заметной вмятиной на крыле.

— Садитесь быстрее, — донеслось изнутри машины мягкое предложение пожилого мужчины. — В такую погоду нельзя оставаться на улице с ребёнком. Я Михаил Петрович, когда-то работал механиком, теперь на пенсии.

Мария колебалась лишь секунду. Что могло быть страшнее, чем замёрзнуть вместе с сыном?

 

Михаил Петрович действительно оказался настоящим ангелом. Он доставил их в свою скромную квартиру, где его жена, Анна Григорьевна, сразу принялась помогать: напоила горячим чаем, укутала их в тёплые пледы и нашла старую одежду для Кости.

— Есть куда пойти? — спросила Анна Григорьевна, когда Костя наконец уснул.

— Есть комната в коммуналке, осталась от бабушки, — прошептала Мария. — Но я давно там не была…

— Утром Миша тебя отвезёт, — уверенно заявила женщина. — А сейчас отдыхайте.

Коммуналка на окраине Липовска встретила их подозрительными взглядами соседей. Пять семей на одну кухню и один туалет – это всегда испытание. Однако другого выбора не было.

Комната оказалась маленькой, но аккуратной. Пожелтевшие обои, скрипучий диван, шаткий шкаф. Костя тут же забрался на подоконник, рассматривая заснеженный двор.

— Мам, мы здесь будем жить?

— Временно, солнышко. Пока не найдём лучший вариант.

Михаил Петрович часто заглядывал к ним, помогая с ремонтом. Благодаря его опыту в комнате появились новые полки, а на общей кухне перестал капать кран. Со временем соседи стали более доброжелательными, особенно после того, как Мария начала печь свои фирменные пироги для всех.

Михаил Петрович всю жизнь трудился на автомобильном заводе. Даже на пенсии он не мог оставаться без дела – собрал свой «Москвич» из старых запчастей, который местные прозвали «Франкенштейном». С женой Анной Григорьевной они прожили сорок лет, вырастили троих детей, которые теперь жили в разных городах. Старая пара находила радость в помощи нуждающимся.

— Знаешь, Маша, — говорила Анна Григорьевна, укладывая Костю спать, — мы с Мишей тоже пережили многое. В девяностые завод простаивал, работы не было. Думали, не выживем. Но люди помогали друг другу, делились последним. Теперь наш черёд отплатить тем же.

В это время Андрей наслаждался свободой с Алёной. Он сразу привёл её в дом, игнорируя протесты матери. Однако счастье продлилось недолго. Алёна вскоре поняла, что жить с тираном невозможно, и сбежала с молодым фитнес-тренером.

 

В коммуналке Мария познакомилась с Дмитрием, программистом, арендующим соседнюю комнату. После увольнения из крупной компании он пробовал создать свой стартап. Параллельно он подрабатывал репетитором. Он помогал Косте с математикой и часто составлял компанию вечерами. Рассказывал удивительные истории о компьютерах и роботах.

Дмитрий оказался в коммуналке после неудачного развода. Его проект по созданию образовательных приложений так и не получил популярности. Жена не выдержала постоянных финансовых трудностей и ушла к более состоятельному мужчине. Однако Дмитрий не потерял веру в человечество и сохранил способность сопереживать.

Первое знакомство с Марией, когда он увидел её заплаканной вместе с маленьким Костей, тронуло его сердце. Возможно, он узнал в них себя — того же растерянного и одинокого человека…

Постепенно жизнь начала налаживаться. Мария нашла работу официанткой в кафе «Сирень», где её талант повара вскоре оценили. Через некоторое время она уже стала помощником шеф-повара.

Владелец заведения, Степан Аркадьевич, начал проявлять интерес к ней. Изящные ухаживания, подарки в виде цветов и множество комплиментов. Он казался полной противоположностью Андрею – обаятельный, успешный, заботливый.

Дмитрий старался предостеречь её:
— Маша, будь внимательнее. В его бизнесе что-то нечисто. Меня настораживают люди, которые ходят туда по вечерам.
— Ты просто завидуешь, — отвечала она, хотя внутри чувствовала тревогу.

Неприятность подкралась незаметно. Степан предложил взять кредит для развития бизнеса, обещая огромную выгоду. А спустя неделю исчез, оставив Марию с внушительным долгом и разбитыми надеждами.

В этот момент позвонила соседка Андрея: Нине Васильевне стало плохо. Она не пережила второй инсульта. Перед самой смертью она изменила завещание, оставив квартиру и свои сбережения внуку и бывшей невестке.

Андрей примчался сразу, как только узнал о наследстве:
— Это моё! Ты всё подстроила!
— Уходи, — решительно ответила Мария. — Я больше тебя не боюсь.

Степана задержали в Таиланде. Его афера с подставными кредитами раскрылась, и деньги удалось вернуть. На аукционе Мария приобрела кафе «Сирень» и при помощи Дмитрия преобразила его в уютное место с оригинальной кухней и детской комнатой.

 

Михаил Петрович занял должность главного механика – его универсальные навыки, от ремонта кофемашины до обслуживания вентиляции, оказались бесценными. Анна Григорьевна иногда заходила помогать с выпечкой, и её фирменные пряники стали визитной карточкой кафе.

Дмитрий всегда был рядом. Он помогал с документацией, проводил время с Костей, поддерживал во время трудных моментов. Однажды вечером, когда они работали над отчётами допоздна, он просто взял её за руку. И Мария поняла – это настоящее счастье.

Через год родилась их дочь Надя. Костя гордо носил звание старшего брата и активно помогал маме с малышкой. А Дмитрий стал тем отцом, о котором мальчик всегда мечтал.

Иногда Андрей проходил мимо «Сирени». Он видел через окно радостную Марию, повзрослевшего Костю, помогающего Дмитрию с новым оборудованием. Однажды он даже зашёл выпить кофе, но встретившись взглядом с бывшей женой, молча удалился.

В маленьком Липовске до сих пор считают, что нет места уютнее, чем кафе «Сирень». Если прислушаться к разговорам посетителей, можно услышать удивительную историю о том, как зимняя метель изменила судьбу одной семьи, подарив им истинное счастье.

Каждый год, при первых снежинках, Мария стоит у окна своего кафе и вспоминает ту страшную ночь. Теперь она знает – иногда нужно потерять всё, чтобы обрести настоящую любовь и счастье. А метель… она всего лишь очищает путь к новой жизни.

— Ты что, сам собрался ехать? — Палыч, он же Беркутов, удивлённо уставился на Диму, будто не поверил своим ушам.

Они остановились у ворот кладбища, выйдя из машины.

— А что такого? Думаешь, без меня не справитесь? Поеду, посмотрю всё своими глазами, — отрезал Дима.

— Не, это не твой уровень. Я сам поеду. — Палыч нахмурил брови и резко махнул рукой. — Не волнуйся, в драку лезть не буду, просто понаблюдаю со стороны.

Дима с сомнением покачал головой:

— Тебе уже не по статусу такие дела. Времена-то другие.

Палыч, которого все знали под этим прозвищем, усмехнулся, вспоминая былые дни:

— Думаешь, старые методы уже не работают? Ещё как работают. И, между прочим, безотказно.

— Сейчас всё не так. Раньше жизнь была проще. Драки, разборки, кровь лилась рекой. А сейчас? Разве что кого-то слегка напугаем, и то тихо, без лишнего шума. Даже подзатыльник дать некому.

— Эх, времена не те, — вздохнул Дима.

Да и они сами уже не те. Теперь они были легальной конторой с пафосным названием — «Беркут». Но не потому, что звучит солидно, а просто потому, что их шефа звали Беркутов.

— Главное, что звучит солидно, — с лёгкой усмешкой заметил Дима.

— Да брось, всё это ерунда, — отмахнулся Палыч. — Мы и сейчас занимаемся особыми заказами, просто не выставляем это напоказ. Вот, например, недавно был случай.

— Какой случай? — заинтересовался Дима, сделав шаг ближе.

— Да один тип решил отыграться на своей бывшей, которая после развода зажила неплохо. То письма ей писал, то угрозы кидал, всякую гадость подбрасывал. Думал, что она не догадается, кто это делает.
— И что, она не поняла? — уточнил Дима.

— Конечно, поняла, он не шибко умный был. Мы его быстро вычислили. Телефон пробили. Женщина хорошо заплатила, попросила, чтобы он больше не маячил у неё на горизонте, — усмехнулся Палыч. — Раньше бы его просто стёрли с лица земли, и дело с концом. Но времена изменились. — Он тяжело вздохнул и провёл рукой по затылку. — Всё как-то тихо стало. Даже слишком.

С этими словами Палыч направился вглубь кладбища. Его небольшая «свита» из трёх человек разбрелась между могил — каждый решил навестить своих.

Палыч знал, зачем он здесь. Иногда он приезжал к могиле матери.

Когда он подошёл к её массивному, дорогому кресту, то замер, уставившись на надпись на табличке. Детство его было далеко не радужным, и теперь он всё чаще вспоминал прошлое. А что, если бы всё сложилось иначе? Каким бы он был человеком?

— Учился бы, семью завёл, на заводе работал, пиво с друзьями по пятницам пил… — пробормотал он себе под нос.

Но воспоминания быстро вернули его к реальности. Мать Феди Беркутова пила. Часто. Новый отчим, появившийся в их доме, однажды решил «воспитать» пасынка. Результатом стали сломанная рука и два переломанных ребра. После этого Федя оказался в больнице, а затем его отправили в детдом. Мать навещала редко. Каждый раз она плакала, клялась, что заберёт его, но снова исчезала на недели. А он ждал.

— Она была плохой матерью, но я её любил, — прошептал он, словно оправдываясь перед кем-то.

Однако однажды Федя осознал, что за ним никто не придёт. Никто не спасёт. Тогда он начал выживать. Понял, что здесь остаются только те, кто умеет постоять за себя.

Федя старался быть справедливым, не лез в драки без причины. Это помогло ему собрать вокруг себя крепкую компанию. Их было немного, но они держались друг за друга, как настоящая семья.

Полиция не раз забирала его, однажды он даже ночевал в кладовке. Но Федя знал: стоит показать слабость — и уважение исчезнет.

Когда они вышли из детдома, их компания осталась вместе. Правда, сейчас многих уже не было в живых — они нашли покой здесь, на этом самом кладбище.

Федя долго не решался искать мать. Но когда всё-таки приехал на место, где они раньше жили, увидел лишь пустой барак с выбитыми окнами. Всё было разрушено, словно этого места никогда и не существовало.

Только через пять лет он всерьёз занялся поисками. Нашёл её быстро. Она жила в доме инвалидов и находилась в ужасном состоянии. Федя сделал всё, чтобы облегчить её жизнь, но мать прожила всего полгода. Врачи сказали, что всему виной алкоголь. Два инсульта, отказ печени — организм просто не выдержал.

Федя часто приходил на её могилу. Уже много лет здесь стоял дорогой памятник, а вокруг всегда было чисто и ухоженно. Он не любил задерживаться надолго, но заглядывал сюда регулярно. Какая-то невидимая сила снова и снова приводила его сюда.

Чуть в стороне он заметил свежую могилу. Судя по всему, кого-то собирались хоронить. Он уже хотел уходить, но вдруг остановился. Где-то совсем рядом послышался странный звук. То ли слабый писк, то ли детский плач. Этот звук никак не вязался с привычной тишиной кладбища.

— Что за чертовщина? — пробормотал он себе под нос и тут же догадался: — А-а-а! Наверное, в свежую могилу провалилась собака или котёнок.

Такое здесь случалось нередко. Бездомные животные часто бродили по кладбищу в поисках еды или укрытия. Федя подошёл ближе и заглянул в яму. Но вместо собаки или щенка он увидел там маленького мальчика лет шести! Грязного, перепуганного, сжавшегося в комок. Он тихо всхлипывал, будто боялся, что его кто-то услышит.

— Эй, ты что там делаешь?

Мальчишка вздрогнул, поднял голову и посмотрел на Федю большими испуганными глазами.

— Давай руку, — спокойно произнёс Федя, протягивая ладонь вниз.

Пацан тут же ухватился за неё, крепко сжав пальцы, будто его спасение зависело только от этой руки. Федя аккуратно подтянул его наверх и поставил на ноги. Мальчик дрожал всем телом, видно было, что он сильно замёрз.

— Ты что там делал? Упал, что ли? — спросил Федя, снимая с себя куртку, которая явно не была предназначена для таких ситуаций.

Куртка стоила как приличный подержанный автомобиль, но сейчас это его совершенно не волновало. Он аккуратно завернул мальчика в неё, стараясь согреть его.

Мальчик молча смотрел на него, зубы его стучали от холода.

— Ладно, пойдём в машину. Там согреешься, а потом расскажешь, кто ты и как сюда попал, — сказал Федя мягким тоном, стараясь не напугать ребёнка.

Мальчишка лишь кивнул, не проронив ни слова. Федя внимательно осмотрел его, оценивая состояние, а затем, не раздумывая, поднял его на руки вместе с курткой.
— Ну ты, брат, совсем замёрз, — пробормотал он, направляясь к машине.

Федя усадил мальчика на переднее сиденье, сам сел за руль и достал из бардачка термос с чаем. Прошло минут десять, прежде чем мальчишка начал немного отогреваться. Его тело перестало дрожать, и он наконец смог говорить. В это время к машине подошли люди, которые приехали с Федей.

— Что тут у вас происходит? — с удивлением спросил Дима, подходя ближе.

— Ну, рассказывай, что ты делал на кладбище вечером? — строго, но без лишнего давления поинтересовался Федя, внимательно глядя на мальчика.

— Я не вечером… Я утром пришёл, — тихо ответил ребёнок, опустив взгляд. — У мамы сегодня день рождения. Я просто хотел её навестить… Там всегда была тропинка, а теперь яма… Я упал.

Федя вспомнил, что в могиле лежал скромный букетик из полевых цветов.

— И кто тебя одного отпустил сюда? — нахмурился он. — Отец?

— У меня никого нет, — едва слышно прошептал мальчик. — Я из детдома. Меня не отпускали к маме, а я сбежал. Дяденька, пожалуйста, не отдавайте меня туда! Я лучше здесь останусь… — Его голос дрогнул, и он поспешно добавил: — Меня зовут Женька. Я не трус! Я со всеми дружу! Просто… у нас воспитатели злые, они бьют.

Федя нахмурился ещё сильнее. Он знал, что такое бывает. В его времена в детдомах тоже ломали детей, чтобы те стали послушными.
— Да, Женька, жизнь у тебя непростая, — задумчиво произнёс он. — Но что с тобой делать? Оставить тебя здесь я не могу.

Он обернулся к своим товарищам, которые стояли рядом с машиной.

— Ну что, мужики? Места хватит или придётся выкручиваться? — спросил он, прищурившись.

— Хватит, конечно, — отозвался Дима, переглянувшись с остальными.

— Ладно, пока поживёшь у меня, — сказал Федя, обращаясь к мальчику. — Но для начала нужно будет навестить твой детдом. Давненько я туда не заглядывал.

— И нас возьми, — вставил один из его друзей. — Надо бы посмотреть, что это за воспитатели такие.

— Посмотрим, — кивнул Федя. — Может, и ещё кое-что решим.

Дома Федя быстро сообразил, что если отправить Женьку в ванную, то надеть ему будет нечего. Поэтому он достал из шкафа свою старую рубашку, а с утра решил съездить в магазин за одеждой. Но это не понадобилось, потому что мальчик, укутавшись в тёплую куртку, уснул прямо на диване.

Утром, пока Женька мылся, Федя размышлял, чем накормить ребёнка, который явно голодал. Его мысли прервал звонок в дверь. Открыв её, он увидел Дениса, одного из своих людей, с кем вчера был на кладбище.

— Что-то случилось?

— Нет, Палыч, всё нормально. Мы по пути заехали кое-куда. Ночью магазины закрыты, но мы кое-что нашли. Парню ведь нечего надеть.

Он протянул пакет, и Федя заглянул внутрь. Там лежали джинсы, комплект белья, спортивный костюм и новые кроссовки. Всё выглядело добротным.

— Даже не знаю, что сказать, — пробормотал Федя, слегка растерявшись.

Он давно знал Дениса как замкнутого и холодного человека. Забота о чужом ребёнке никак не вязалась с его образом.

— Может, зайдёшь? — предложил Федя, оставляя дверь открытой.

— Не, я домой. Спать хочется, — коротко бросил Денис, разворачиваясь к машине.

Федя посмотрел ему вслед, невольно погружаясь в воспоминания. Они выросли вместе в детдоме. Денис попал туда из-за трагедии. Его родители потеряли работу, а долги завели их в криминал. В тот роковой день Денис остался сиротой. Все думали, что он никогда не сможет создать семью или довериться кому-то настолько, чтобы заботиться о других.

Тем временем из ванной вышел Женька, закутавшись в большое полотенце.

— Держи, — Федя протянул пакет. — Ребята принесли тебе одежду. Переоденься и заходи на кухню, будем завтракать.

Женька появился на кухне уже в новой одежде. Его глаза светились, будто он впервые в жизни надел что-то, что принадлежало лично ему.

— Всё такое… красивое, — прошептал он, разглядывая себя.

— А кроссовки зачем надел? — спросил Федя, улыбаясь.

Мальчик опустил взгляд, смущённо постукивая носком по полу.

— Просто… — начал он, но замолчал, словно подбирая слова. — Просто я знаю, что меня скоро обратно отправят. А там это всё у меня заберут. Хоть тут немного поношу.

Федя нахмурился, стиснув зубы. Он слишком хорошо знал, как устроена жизнь в детдоме. Сильные всегда отбирают у слабых то, что им приглянется. Он и Денис сами через это прошли, пока не нашли друзей и не сплотились в свою команду.

Женька ел, а Федя сидел рядом, наблюдая за ним. Внутри него что-то ёкало, но он не мог понять, что именно. У него никогда не было детей, и он никогда об этом не задумывался. Его жизнь и так казалась ему полной и насыщенной.

— Вернуть его в детдом можно в любой момент, — пробормотал он себе под нос. — Но почему бы не устроить пацану пару нормальных дней?

Они смотрели мультики, заказали пиццу и сладости, и день прошёл весело и непринуждённо.

На следующее утро, ближе к одиннадцати, Федя решил, что пора будить мальчишку.

— Женька, вставай, а то всё проспишь! — громко крикнул он.

Мальчик резко подскочил, оглядываясь сонными глазами.

— Что? Куда? — пробормотал он, ещё не до конца проснувшись.

— Гулять пойдём, — ответил Федя, усмехнувшись. — А в детдом завтра поедем.

Они отправились в парк, и день пролетел незаметно. Там они встретили Дениса, который без лишних слов присоединился к ним. Со стороны это, наверное, выглядело странно: два бородатых мужика с маленьким мальчишкой катались на каруселях, смеялись и ели мороженое.

Когда они вернулись домой, Женька немного перекусил и сразу же завалился на диван, уснув почти мгновенно.

Федя долго не мог заснуть. В три часа ночи он вышел на крыльцо покурить и заметил, что Женька тоже не спит.

— Эй, ты чего не спишь? — спросил он, присаживаясь рядом.

Глаза Женьки заблестели от слёз. Он заговорил, не поднимая головы:

— Я знаю, что вы меня завтра отвезёте. Это правильно, я всё понимаю. Но хотел сказать… Если бы у меня был папа, я бы очень хотел, чтобы он был таким, как вы…

Он замолчал, резко натянул одеяло на голову и отвернулся к стене.

Федя остался сидеть в темноте, потом поднялся и вышел на крыльцо. Долго стоял там, глядя в ночное небо.

— Палыч, поговорить надо, — раздался голос Дениса, когда он вошёл в комнату, оставляя дверь приоткрытой.

Денис давно работал в фирме Феди, которую тот выстроил с нуля. Из небольшого дела она превратилась в серьёзную компанию. Сейчас Фёдор сидел за массивным столом, перед ним стояла бутылка виски, в которой оставалась лишь половина. Когда он поднял взгляд на Дениса, тот уже сидел напротив. А рядом с ним в дверях замерли трое их общих друзей.

— Ты чего, Палыч? Злой, как чёрт. Да ещё и пьёшь каждый день, — начал Денис, пристально глядя на Федю.

— Всё со мной нормально.

— Да какое там нормально. Мы тут посовещались с мужиками. Если ты Женьку не заберёшь, то это сделает кто-то из нас.

Федя с грохотом поставил стакан на стол.

— Что ты несёшь? Куда я его заберу? А вы? Вы вообще понимаете, что ребёнок — это не игрушка?

— Понимаем. Именно поэтому и нельзя оставлять его там, где он сейчас. Ты давно уже не бандит, ты взрослый мужик, бизнесмен. Чего ты боишься?

Федя стиснул зубы и посмотрел на друга так, словно тот перешёл какую-то грань.

— Ты думаешь, это так просто? — спросил он с раздражением.

— Думаю, что ты сам всё усложняешь. С тех пор как ты его вернул обратно в детдом, ты стал другим. Как будто сам себя грызёшь изнутри. А пацан-то отличный. И если ты вдруг не женишься, ничего страшного. Мы сами его вырастим. Нормального мужика из него сделаем.

Повисла тяжёлая тишина. Федя молчал, казалось, целую вечность. Остальные тоже предпочли ничего не говорить, давая ему время. Наконец он тяжело вздохнул, убрал бутылку со стола, потер лицо руками и произнёс:

— Найдите мне хорошего юриста.

— Вот теперь совсем другое дело.

Несмотря на то что Фёдор был обеспечен и имел связи, оформление опеки затянулось на месяц. Он попросил всех держать это в секрете от Женьки, чтобы не давать ему лишних надежд. Федя знал, что хуже всего для ребёнка — это ждать и бояться, что ничего не получится.

Но вот настал день, когда все документы были готовы. Федя решил, что в детский дом поедет не один. С ним отправились все, кто помогал ему в этой истории.

Он стоял в самом конце длинного коридора, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони. Друзья расположились чуть поодаль, молча наблюдая за ним. Директриса ушла за Женькой, но её не было уже минут пятнадцать. Федя начинал терять терпение. Он сделал пару шагов в сторону кабинета, но резко остановился, пытаясь взять себя в руки.

И вдруг в конце коридора послышались лёгкие шаги. Появилась директор, а за ней — Женька. Мальчик выглядел слегка растерянным, но, увидев Федю, замер на месте, словно боясь поверить своим глазам.

— Привет, Женька, — тихо сказал Федя, стараясь улыбнуться.

— Здрасьте, — едва слышно ответил мальчик, не двигаясь с места.

— Я за тобой.

— За мной? — Женька удивлённо поднял брови.

— Ну да. Возьмёшь меня в папы?

Женька застыл на пару секунд, а потом, словно сорвавшись с места, бросился к нему. Он обнял Фёдора за шею так крепко, что тот едва устоял на ногах.

— Я знал, я знал, что ты придёшь! Я так ждал! — Мальчик говорил быстро, едва сдерживая слёзы.

Федя осторожно прижимал его к себе, чувствуя, как комок подкатывает к горлу. Он краем глаза заметил, что его друзья, стоявшие неподалёку, украдкой вытирали глаза.

— Всё, Женёк, едем домой, — сказал Федя, стараясь говорить твёрдо. — У нас теперь с тобой столько всего впереди!

Он аккуратно повёл Женьку к машине, всё ещё обнимая его за плечи. И хотя чувства, которые он испытывал сейчас, были для него совершенно новыми, он точно знал одно. Он станет хорошим отцом. Он сделает всё, чтобы Женька вырос достойным человеком.