Надо Знать

Алексей остановил автомобиль. Сколько раз он собирался, намеревался приехать, но так и не находил времени. При жизни матери его не было рядом, после её ухода — тоже.

Воспоминания об этом вызывали в нём отвращение к самому себе. Ведь требовалось так мало — встряхнуть его, чтобы он понял: мир, который он создал вокруг себя, был лишь миражом. Ни одно слово, ни один поступок не имели настоящего значения. Он даже испытывал благодарность к Ирине, своей бывшей жене, за то, что она открыла ему глаза.

 

В один момент всё рухнуло. Его образцовая для окружающих семейная жизнь, его дружеские связи оказались фальшивкой. Выяснилось, что жена и лучший друг предавали его, а друзья, знавшие правду, молчали. Это стало полным крахом. Все, кто был рядом, предали его. После развода Алексей отправился в родной город. Прошло восемь лет с момента похорон матери, и ни разу за это время он не нашёл времени, чтобы посетить её могилу. Лишь сейчас до него дошло, что мама была единственным человеком, который никогда бы его не предал.

Женился Алексей поздно. Ему исполнилось 33 года, а его избраннице — 25. О, как он гордился, когда видел Ирину рядом. Она казалась эффектной, утончённой. Позже, когда она кричала ему в лицо, что всю их недолгую совместную жизнь ненавидела его, что близость с ним была мучением, Алексей осознал, насколько слепым он был. Её перекошенное яростью лицо напоминало ужасную маску, отталкивающую и страшную. А ведь он чуть не поддался. Ирина так натурально рыдала, умоляя о прощении, говорила, что он постоянно занят и её всегда одна.

Но когда он твёрдо заявил о разводе, Ирина показала своё истинное лицо. Алексей вышел из машины, достал огромный букет цветов. Он медленно двинулся по дорожке кладбища. За столько лет всё наверняка заросло. Он даже не приехал, когда устанавливали надгробие. Всё делалось онлайн, дистанционно. Так вся жизнь может промелькнуть.

К удивлению, оградка и памятник выглядели ухоженными, без единой травинки. Кто-то заботился о могиле. Кто? Возможно, одна из маминих подруг. Скорее всего, они ещё живы. Раз сын не нашёл времени приехать? Он отворил калитку. «Ну, здравствуй, мама», — прошептал он. Горло сжало, глаза защипало. По щекам потекли слёзы.

Он — успешный предприниматель, суровый человек, который никогда не плакал и не грустил. Сейчас же рыдал как ребёнок. И эти слёзы не хотелось останавливать. С ними будто очищалась душа, уходило всё связанное с Ириной и другими неудачами. Словно мама ласково гладила его по голове и шептала: «Ну что ты, что? Всё наладится, вот увидишь». Он долго сидел молча, мысленно беседуя с матерью. Вспоминал, как разбивал коленки и плакал. Мама смазывала раны зелёнкой, дула на них и успокаивала: «Ничего страшного, все мои мальчики коленки били, заживут, и следа не останется». И действительно, заживали. И с каждым разом боль становилась легче переносить.

«Ко всему привыкаешь, ко всему. Только к предательству привыкать нельзя», — повторяла она. Теперь он понимал глубокий смысл её слов. Тогда они казались обычными, а теперь он осознал, насколько мудрой женщиной была его мама. Она вырастила его без отца, но при этом не сюсюкала, а воспитала нормальным парнем.

Сколько времени пролетело, Алексей не знал, да и не хотел смотреть на часы. Сейчас он чувствовал умиротворение. Решил остаться в городке на несколько дней. Нужно что-то решать с домом матери. Конечно, он мог позволить себе оплачивать соседке присмотр за домом, но сколько ещё он будет пустовать? Он улыбнулся, вспомнив, как познакомился с её дочерью. Когда договаривался о присмотре за домом, познакомился с Катей. Ему было так плохо тогда, так горько. А Катя оказалась отзывчивой. Они встретились вечером, разговорились, и всё произошло само собой. Утром он уехал, оставив записку с указанием, куда положить ключ.

В глазах Кати он, возможно, выглядел некрасиво. Но ведь он ничего не обещал. Всё случилось по обоюдному согласию. Катя приехала к матери после развода с мужем-тираном. Она рассказала ему об этом. Ей было тяжело, ему тоже. И вот всё произошло. Просто так.

— Дяденька, вы не могли бы мне помочь? — послышался детский голос. Резко обернувшись, он увидел девочку лет семи-восьми с пустым ведром в руках.

— Мне нужна водичка, чтобы полить цветы. Мы с мамой только-только их посадили, а сегодня мама приболела. На улице такая жара, они же завянут. Тут совсем близко вода, просто мне ведро не дотащить. А я не хочу, чтобы мама узнала, что я сюда одна пришла. Если буду носить понемногу, это займёт много времени, и мама обо всём догадается.

Алексей улыбнулся:

— Конечно, показывай, куда идти.

Девочка пошла впереди, болтая без умолку. Через пять минут Алексей знал всё. И о том, что она твердила маме не пить холодную воду в жару, и о том, что теперь мама заболела. Лиза пришла на могилу к бабушке, которая умерла год назад. Бабушка бы отругала маму, и та не заболела бы. К тому же, Лиза уже целый год училась в школе и мечтала окончить её с золотой медалью.

 

Алексею становилось всё легче. Какие дети чистосердечны! Сейчас он понимал, что был бы счастлив, если бы у него была обычная любящая жена и ребёнок. Те, кто ждал бы его с работы. Его Ирина напоминала дорогую куклу, а о детях вообще не хотела слышать. Она говорила, что нужно быть полной дурой, чтобы лишиться красоты ради пищащего человечка. Они прожили в браке пять лет. И сейчас Алексей осознавал — нет у него ни одного тёплого воспоминания об их семейной жизни.

Он поставил ведро в оградку, и Лиза принялась аккуратно поливать цветы. Алексей посмотрел на памятник и застыл. На фото была соседка, с которой он договаривался о присмотре за домом. Мать Кати. Он перевёл взгляд на девочку.

— Галина Петровна была твоей бабушкой?

— Да. А вы её знали?

— Хотя, чего я спрашиваю? Вы же были на могиле бабушки Гали. Мы с мамой всегда там убираемся и цветы приносим.

— Вы с мамой? — растерянно спросил Алексей.

— Ну да, с мамой. Я же говорила, мама не разрешает мне одной ходить на кладбище.

Девочка взяла ведёрко, огляделась.

— Ну всё, я побегу, а то она волноваться будет, задавать много вопросов, а я вообще не умею врать.

— Погоди, давай я тебя подвезу.

Лиза покачала головой:

— Мне нельзя садиться в машину к незнакомым людям, а я не хочу расстраивать маму, она и так болеет.

Лиза быстро попрощалась и убежала. Алексей вернулся к могиле матери. Сел, задумался. «Что-то странное. Катя же не жила здесь, приехала к матери на время, а теперь получается, что Катя живёт здесь, и у неё есть дочь.

Он тогда ничего не знал о том, что у Кати есть ребёнок. Хотя кто знает, сколько лет Лизе? Может быть, Катя вышла замуж и родила её». Посидев ещё немного, Алексей всё-таки поднялся. Он понимал, что скорее всего теперь Катя сама присматривает за домом, и платит он ей.

Ну, в принципе, ему-то какая разница, кому платить? Алексей подъехал к дому. Сердце сжалось. Дом совершенно не изменился. Казалось, ещё минута — и мама выйдет на крыльцо. Вытрет слёзы уголком фартука и бросится его обнимать. Алексей долго не выходил из машины. Мама не вышла. Наконец, он вошёл во двор. Ничего себе! Даже цветы были посажены.

Всё красиво, ухожено. Молодец, Катя. Нужно будет её отблагодарить. В доме тоже всё сияло чистотой и свежестью. Как будто тут кто-то жил и просто ненадолго вышел. Алексей сел за стол. Посидел, но быстро встал. Нужно сходить к соседке. Решить все вопросы, а уж потом отдыхать. Дверь открыла Лиза.

— Ой, это вы? — Она приложила палец к губам и заговорщицки подмигнула. — Только маме ни слова, ладно? Мы ведь на кладбище виделись.

Алексей сделал вид, будто запирает рот на замок, и Лиза весело рассмеялась.

— Проходите, — донеслось из комнаты. — Я уже немного лучше, но всё равно не подходите близко, а то вдруг заразитесь.

Катя посмотрела на него испуганным взглядом:

— Ты?

Алексей улыбнулся:

— Привет.

Он огляделся вокруг.

— А где муж? — спросил он, хотя и так чувствовал, что его здесь нет и, возможно, никогда не было.

— Алексей, ты… Прости, я не стала тебе сообщать о смерти твоей матери. В городе с работой сложно, поэтому сама присматривала за домом.

— Соболезную, Кать. А насчёт дома… Спасибо огромное. Вернулся — и словно мама только что вышла на минутку. Всё чисто, уютно. Ты надолго приехала?

— Нет, всего на несколько дней.

— А что думаешь насчёт продажи дома? Будешь продавать?

Алексей пожал плечами:

— Пока не задумывался об этом. Кать, вот… — Он достал конверт. — Это тебе за отличный присмотр, ну, вроде премии.

Он положил на стол внушительную пачку денег.

— Алексей, что ты делаешь? Не нужно!

Лиза улыбнулась:

— Спасибо, дядь Алексей. Мама давно мечтает о новом платье, а я хочу велосипед.

Он засмеялся:

— Молодец, Лиза.

Прямо как он сам в детстве. У него никогда деньги мимо не проходили.

 

Вечером Алексей понял, что заболел. Похоже, заразился. Температура была высокой. Он вспомнил, где у мамы всегда хранился градусник, измерил температуру и осознал, что нужно что-то предпринять.

Не имея понятия, какие лекарства принимать, он написал SMS на номер соседки — теперь он знал, что отвечает Катя. «Что принять от высокой температуры?» Через десять минут соседки уже были у него.

— Господи, зачем ты вообще заходил в дом? Это я тебя заразила?

— Да ты сама больная, чего переживаешь?

— Уже всё нормально.

Катя протянула ему таблетки, а Лиза заварила чай.

— Обожжётся же.

— Кто? Лизка?

— Да ты что, это скорее я обожгусь. Она у нас мастер на все руки.

Алексей улыбнулся. В голове что-то щёлкнуло, как в детстве. И тут мысли сложились так явно, что он даже сел на диване.

— Кать.

Она настороженно взглянула на него:

— Что случилось?

— А когда родилась Лиза?

Катя как-то обессиленно опустилась на стул:

— Зачем тебе это знать?

— Катя?

Женщина повернулась к дочери:

— Лизонька, сбегай в магазин, купи пару лимонов и что-нибудь попить.

— Хорошо, мам.

Лиза выбежала за дверь, а Катя начала говорить:

— Алексей, давай сразу договоримся. Лиза к тебе не имеет никакого отношения. Нам ничего не нужно. У нас есть всё, забудь.

— Что? Значит, это правда? Кать, ты вообще понимаешь, что говоришь? Почему не позвонила? Почему не сказала?

Алексей вскочил.

— Я сама решила оставить ребёнка. Ты не принимал участия в этом решении, поэтому я не стала говорить. Даже не думала, что ты сюда вернёшься. И уж точно не ожидала, что тебе это будет интересно.

Алексей сел:

— Я тогда обидел тебя.

Катя пожала плечами:

— Ну, ничего, справилась, как видишь.

Алексей молчал. Он был в шоке. Все эти годы он жил какой-то искусственной жизнью, а настоящая, истинная жизнь была здесь, дома, в лице дочки Лизы и Кати. Сейчас он смотрел на неё и не понимал: а что ему ещё нужно?

Ничего. Ему больше ничего не требовалось искать.

— Алексей? — обеспокоенно спросила Катя. — Что будешь делать? Я очень прошу, не говори ничего Лизе. Ты уедешь, забудешь, а она будет переживать, ждать.

— Нет, Кать, этого не случится. Как ты можешь так обо мне думать? Я пока и сам не знаю, что делать.

Ночью ему снилась мама. Она улыбалась и радовалась. Говорила, что всегда мечтала о такой внучке, как Лизонька.

Алексей уехал через три дня. Катя сидела за столом и слушала его.

— В общем, так. Разберусь немного с делами и вернусь. Неделя, может, чуть больше. И вернусь я не просто так. Я вернусь, чтобы вернуть тебя. Обещаю, что ничего не скажу Лизе, если… если у нас не получится. Но помогать буду в любом случае. Кать, скажи, есть хоть шанс?

— Шанс на счастье, на семью.

Она пожала плечами и вытерла слезинку:

— Я не знаю, Алексей.

Вернуться удалось только через три недели. Он остановил машину не у своего дома, а у дома Кати. Вытащил огромные пакеты с подарками для Лизы и Кати. Вошёл внутрь.

— Здравствуйте.

Катя что-то шила. Подняла глаза и слабо улыбнулась:

— Ты приехал?

— Я же сказал, что приеду. А где… — Из комнаты вышла Лиза.

— Здрасте, дядь Алексей.

Катя встала:

— Я подумала над всем, что ты сказал, и… Лизонька, хочу познакомить тебя с твоим папой.

Алексей выронил пакеты.

— Спасибо, — прошептал он.

Они уехали через неделю. Оба дома выставили на продажу. Решили начать жизнь с чистого листа. Лиза всё ещё была немного смущена. Называла Алексея то папой, то дядей Алексеем. А он смеялся, обнимал дочку, Катю и верил, что теперь всё будет именно так, как должно было быть изначально.

Елена хранила молчание о том, что произошло с ней много лет назад. Она жила тихо, сторонясь чужих дел и проблем. Когда к ней обращались за помощью, она всегда откликалась, но никогда не лезла вперед без просьбы.

Мир вокруг она ощущала острее любого дикого зверя. По едва заметному движению воздуха улавливала присутствие других людей. Запахи подсказывали ей о болезнях или эмоциональном состоянии тех, кто был рядом.

Однажды к ней на приём приехал мужчина, который задал ей вопрос:

 

— Как вам удаётся это? Я специально принял душ, надел свежую одежду. За полчаса пути до вашего дома я не успел даже впитать в себя уличные запахи, а вы меня обнюхали, посидели в задумчивости и точно определили мою проблему.

Елена слегка улыбнулась уголками губ:

— Люди, страдающие от недугов, излучают особый аромат отчаяния. Нужно лишь научиться понимать, откуда исходит этот запах безысходности.

Постичь то, что казалось другим непостижимым и невозможным.

Но тот посетитель оказался слишком любопытным.

— Скажите, ведь вы помогаете многим, я знаю это наверняка. Не просто так я приехал к вам. Но почему вы не можете помочь самой себе? Простите за такой вопрос, но мне кажется это какой-то несправедливостью.

Елена лишь пожала плечами:

— В моих силах нет возможности помочь себе. Это нельзя исправить травами. Дело в том, что это не болезнь. Это скорее последствия работы разума.

— Знаете, иногда бывает так: человека напугали или случилось нечто ужасное, и он теряет способность говорить или начинает заикаться на всю жизнь. Со мной произошло нечто подобное, только я перестала видеть.

Это был единственный случай, когда Елена заговорила о своей слепоте. И то лишь потому, что перед ней был человек, которого ожидала скорая смерть. Он источал безграничное отчаяние. Полностью. Без малейшего просвета.

Елена словно ощущала пожар внутри него. Ему оставалось совсем немного.

В этот выходной день Елена, как обычно, отправилась в лес. Рядом с ней шагал Барон — огромный лохматый пёс. Умное, воспитанное животное, которое, однако, позволяло себе шалить, когда никто не видел.

Елена с улыбкой прислушивалась к его прыжкам. Она прекрасно знала — как бы он ни резвился, всегда следил за ней краем глаза. И если Елена вдруг оступится или пошатнётся, Барон мгновенно окажется рядом, подставляя свой бок.

В деревне, возле которой жила Елена, её считали старухой. Все обращались к ней исключительно как к «бабушке Лене», и она никогда не возражала. Только ниже натягивала платок, чтобы скрыть лицо.

Никому не нужно было знать, что ей только в следующем году исполнится пятьдесят. Пусть думают, что она бабушка, так меньше вопросов.

Внезапно Елена замерла. Почувствовала, что Барон тоже остановился. Она прислушалась. После того как потеряла зрение, её слух стал невероятно острым. Где-то вдалеке двигался автомобиль. Машина направлялась к её дому. Всё ближе и ближе. Барон встал у её ноги, прижался, чтобы она чувствовала его присутствие.

 

— Тише, Барончик, возможно, это не к нам, — прошептала женщина.

Но машина остановилась у её дома. Они с псом направились к калитке. К счастью, они ушли недалеко. В душе Елены поселилось беспокойство. Когда люди приезжали за помощью, она испытывала совсем другие чувства. Сейчас же казалось, что приближается беда, принесённая неизвестным гостем.

Дверь автомобиля открылась, и она услышала:

— Зачем ты это делаешь? Ты же понимаешь, что если врачи не смогли помочь, то знахарка в глухой деревне тем более не справится.

— Вот здесь ты ошибаешься. Подумай сам, как всё выглядит идеально. Я долго водила тебя по врачам, правда? Очень заботливая супруга. Ничего не помогает, верно? И вот я в отчаянии хватаюсь за последнюю надежду — эту женщину.

Везу тебя к знахарке. Возможно, нетрадиционная медицина поможет. И снова я — заботливая жена. А то, что ты умрёшь здесь, а не дома, даже лучше, согласись. Свежий воздух, природа. Может быть, ты даже успеешь насладиться красивыми закатами. Видишь, как я позаботилась. Даже кресло привезла тебе.

— Какая же ты мерзавка. Зря стараешься. Все счета заблокированы.

— Ничего страшного. Я подожду. Когда буду вступать в наследство, блокировка исчезнет. И я не думаю, что придётся долго ждать. Если бы ты только знал, как ты мне надоел. Я уже не могу смотреть на тебя, понимаешь? Жить и осознавать, что рядом с тобой почти труп.

Мужчина тяжело вздохнул:

— Может, ты и права. Лучше умереть рядом с дикими зверями, чем с такой гиеной, как ты. Уезжай.

Дверь машины хлопнула. Двигатель завёлся, и автомобиль быстро умчался.

Елена сразу узнала женский голос. Когда-то эта женщина приезжала к ней, предлагая крупную сумму за травы, чтобы медленно отравить мужа. Она не понимала, что здесь жизнь не измеряется деньгами.

Елена почувствовала, как мужчина смотрит на неё:

— Здравствуйте. Простите, но меня высадили здесь, а сам я не могу добраться никуда.

Елена замерла. Этот голос тоже казался знакомым, но память отказывалась подсказать, откуда.

— Здравствуйте, — произнесла она.

Они с Бароном подошли ближе. Пёс нервничал, и Елена понимала почему. Мужчина, судя по всему, сидел прямо на земле. Нужно было помочь ему пересесть в коляску, о которой упоминала женщина. Елена быстро ощупала пространство тростью.

— Ах, вот она, — наклонилась, проверила руками и собрала конструкцию.

К ней приезжало немало людей, передвигавшихся в подобных приспособлениях. Подкатила коляску ближе к мужчине:

— Садитесь.

 

— Не могу. Не за что ухватиться.

— Барон, помоги.

Елена услышала, как недоверчиво хмыкнул мужчина, а потом удивлённо воскликнул:

— Да ты умнее некоторых людей!

После небольших усилий, сопения и пыхтения мужчина устроился в своём кресле.

— Вам сейчас всё равно никуда не добраться. Давление начнёт подниматься. Скоро станет критическим, — Елена осторожно положила руку на его голову.

Он вздрогнул:

— А вы откуда знаете?

Что-то шевельнулось в её груди. Сейчас. Сейчас она должна вспомнить, почему этот голос знаком ей. Но нет, снова ускользнуло.

Елена начала злиться. Впервые такое. Она всегда всё помнила. Всегда контролировала ситуацию. А тут её мозг словно играл с ней злую шутку. Как тогда…

Это случилось много лет назад. Тридцать. А если быть точной, почти тридцать один. Елена — молодая, красивая, полная планов и надежд — отправилась в город. Она намеревалась учиться, работать, покорить весь мир. И там, спустя два дня, встретила его. Он стал для неё воздухом, светом, жизнью. Он любил её, и она точно это чувствовала.

Позже Елена узнала, что беременна. Она не могла дождаться момента, чтобы поделиться этой радостной новостью с любимым, и поспешила к нему домой. Но то, что она увидела там, перевернуло всю её жизнь. В его постели находилась другая женщина.

Это был не просто удар — это стало началом полного помутнения рассудка. Елена выбежала на улицу, не разбирая дороги. Иногда её приходилось останавливаться — её выворачивало, словно хронического алкоголика после запоя. Её единственным желанием было исчезнуть. Уйти так далеко, чтобы никого больше никогда не видеть.

Она побежала к реке. К тому месту, где они так часто проводили время с Алексеем. Легла на траву, глядя на солнце, на закат и осознавая: светило казалось каким-то мутным, тусклым, будто покрытым пылью. А потом оно превратилось в расплывчатое пятно, и всё вокруг исчезло.

Утром её случайно обнаружили прохожие. Вызвали скорую помощь и полицию. Перед ними лежала живая девушка, которая не шевелилась, а её глаза были мертвы.

Елена практически ничего не помнила из тех дней. Только одно — всегда было темно и невыносимо страшно. Кто-то говорил о врачах, обследованиях. Кто-то упоминал, что ребёнка она потеряла. Но для неё этого ребёнка никогда и не существовало. Всё, что происходило до тьмы, стёрлось из памяти и больше никогда не возвращалось.

В этот дом она попала совершенно случайно. Одна старушка в приюте, где Елена оказалась, долго рассказывала о своей деревне, лечебных травах и простой жизни. У Елены не осталось ни семьи, ни имущества, за исключением старенькой избушки в двухстах километрах от города, которая, вероятно, уже давно развалилась. И она решилась на переезд.

Елена готовилась, училась жить заново. Доктор спрашивал её:

— Как ты собираешься жить одна?

— Как-нибудь… Люди же как-то живут, — отвечала она.

— Возможно, это даже к лучшему. Может, там что-то поможет тебе, и зрение вернётся. Хотя, конечно, тебе бы показаться профессорам. Твой случай уникален. За всю практику я только раз слышал о подобном.

— А в том случае, о котором вы говорите, зрение восстановилось? — спросила Елена.

— Нет. Не выдержала женщина. Прожила всего пять лет и сама ушла.

— Понятно.

— Но ты не теряй надежду. Чудеса иногда случаются.

Елена старалась изо всех сил. Она карабкалась, училась заново понимать мир вокруг. Она вспоминала истории той старушки, пробовала каждую травинку, нюхала их. Постепенно ей начало казаться, что она чувствует растения каким-то шестым чувством.

Сначала она помогла женщине спасти мужа от алкоголизма, затем человеку, который постоянно мучился от высокого давления, потом третьему… Она никогда не брала денег за свою помощь. Если оставляли продукты — была благодарна.

Однажды один из посетителей вернулся и привёз ей Барона. Собака тогда была щенком. Но как только лизнула Елену, та сразу поняла: это будет её самый преданный друг на долгие годы.

В доме она ориентировалась безупречно. Тем временем состояние мужчины ухудшалось. Елена быстро заварила травяной сбор и поставила перед ним:

— Пейте.

— Фу, какая гадость, — поморщился он.

— Пейте, пока ещё ощущаете запах. Когда перестанете чувствовать аромат, пить уже будет бесполезно. Будет слишком поздно.

Мужчина выпил, и Елена указала рукой:

— А теперь ложитесь. Сейчас уснёте.

Мужчина послушно перебрался на деревянный диван, покрытый толстым матрасом. Елена услышала его ровное дыхание и облегчённо вздохнула. Она выпрямилась, сняла платки и мешковатую куртку. Она всегда надевала их, выходя на улицу, чтобы минимизировать вопросы и избежать любопытства людей.

Кто же этот гость? Почему его голос кажется ей знакомым? Елена присела рядом с диваном и положила руку на лоб мужчине. Глаза внезапно начали жечь. Она отдернула руку. Невероятно! Неужели это кто-то из её прошлой жизни?

Она снова положила руку на лоб.

— Лена? — прошептал мужчина.

Она медленно убрала руку. Глаза горели огнём, и боль усиливалась. Она чувствовала, как колотится сердце, как шумит в ушах.

Произошло то, что не должно было произойти.

— Алексей? — дрогнувшим голосом спросила она.

— Лена?

— Этого не может быть. Это какой-то бред…

— Но ты же умерла много лет назад. Я искал тебя. Поднял на ноги всех, но моя мать даже показывала мне твою могилу. Я чуть не сошёл с ума. У меня дома постоянно дежурили врачи, Лена.

Елена молчала. Она закрыла глаза, чтобы немного успокоиться.

— А я и умерла. Умерла в тот момент, когда увидела тебя в постели с другой девушкой. Умерла. И наш ребёнок тоже погиб.

— Лена. О чём ты говоришь? Какая постель? Какой ребёнок?

— В тот день я узнала, что беременна. Мы должны были встретиться вечером, но я не смогла ждать. Побежала к тебе домой. Мама сказала: «У себя». Я поднялась, там…

— Подожди. В тот день, когда мы должны были встретиться вечером, и ты пропала, ты никак не могла видеть меня. Я уехал. Вернулся только в восемь. Я так боялся, что ты не дождёшься меня под нашими часами. Пришёл — тебя нет. Побежал в общежитие — там тоже нет.

Я разозлился. Подумал, что ты решила меня проучить. А я, между прочим, ездил за подарком тебе. Помнишь, ты очень хотела старинные часы с кукушкой? Говорила, что это символ настоящей семьи. Вот я и решил, что буду просить твоей руки не с кольцом, а с этими часами.

Глаза больше не жгло. Будто кто-то надавил на них и удерживал.

— Но там, тогда, в комнате…

— В тот день приезжал мой двоюродный брат. Эх, мама! Видимо, очень обрадовалась, поняв, что сможет нас рассорить. Лен, что с тобой случилось? Почему ты…

И она заговорила. Рассказывала монотонно, не открывая глаз. Всё, что помнила. Даже то, что уже забыла.

— Девочка моя, настрадалась… Но как ты могла подумать, что я… Ты же знала, что я любил тебя больше всего на свете.

Елена открыла глаза и закричала. И тут же потеряла сознание.

Барон кинулся к ней, а Алексей сполз на пол. После аварии он не сумел восстановиться. Ходить не получалось, да и вообще, состояние постоянно ухудшалось.

— Лена! Лена!

Елена медленно приходила в себя. Глаза болели невыносимо, но она понимала: вокруг больше не беспросветная тьма. Она видела свет. Размытые очертания предметов. Моргнула. Уже немного лучше. Предметы обретали форму.

— Я вижу. Вижу!

Целый год Елена колдовала над Алексеем. Он вдруг страстно захотел жить.

— Ленушка, мы же ещё совсем молодые. Я встану. Я обману все болезни. Мы вместе, понимаешь? У нас есть двадцать, а то и больше лет, Лен!

Она улыбалась сквозь слёзы. Замачивала травы, чтобы рассосались рубцы, которые не позволяли Алексею нормально жить.

Софья мчалась на автомобиле. Ей необходимо было добраться до этой знахарки, заплатить ей. Она ведь хоронила Алексея, или… Даже если не хоронила, подскажет, кто это сделал, где. Главное сейчас — документы. Она провела почти два года за границей со своим любовником.

А потом выяснилось, что у него старая жена, которая перекрыла ему финансовый кран. Вернувшись, она надеялась, что хотя бы тут всё благополучно. Но о смерти её мужа никто ничего не знал. Ничего. Сейчас она сама всё выяснит.

Она наматывала круг за кругом. Никак не могла найти дорогу к тому домику. Всё вокруг перестроено. Какая-то новая лечебница, дома возводятся. Вон, автомобиль едет. Надо спросить у них.

Машина остановилась, и Софья выскочила навстречу водителю:

— Здравствуйте, скажите, тут раньше знахарка жила, не могу дорогу найти.

Водитель снял очки и усмехнулся. Софья отступила на шаг:

— Алексей!

— Это что, какая-то шутка?

С пассажирского места вышла женщина. Красивая, хоть уже и в возрасте, не девочка.

— Зачем вы приехали? — спросила она.

— Это вы?

— Да нет, что за чушь? Вам же лет девяносто, не меньше.

— Алексей, почему ты ещё жив?

Он рассмеялся. А Софья осознала, как она сейчас выглядит. Разочарование оказалось настолько сильным, что она закричала:

— Да не может этого быть! Врачи говорили — полгода максимум и всё. Слышишь меня?

— Я слышу. И ты послушай. Дом-то был твоим вообще? Я, кстати, при разводе тебе его оставил. Живи. Там на столике свидетельство о расторжении брака и документы на дом.

— Живи? А деньги?

— Нет, я не дам тебе развод.

— Софья, не смеши. Я уже полгода как женат на любимой женщине.

ЛЕОНИД НАХОДИТ НА ПОРОГЕ МЛАДЕНЦА, ЗАВЕРНУТОГО В ОДЕЯЛО

Леонид был рыбаком. Его жизнь проходила в тихой рутине у моря. В 54 года его руки огрубели от многолетнего труда, а суставы начинали болеть от малейшего движения. Его старая рыбацкая лодка покачивалась у причала, пока он затягивал последний узел, вглядываясь в спокойные воды.

Его небольшой дом на краю деревни ждал его, как всегда. Ждал, но уже без тепла. С тех пор как не стало Марии, его жены, здесь больше не звучал детский смех, не было объятий — только тишина, нарушаемая лишь воспоминаниями о женщине, которую он любил всем сердцем.

 

— Добрый вечер, Леонид! — крикнул с крыльца старый Тимофей. — Как улов сегодня?

— Достаточно, — ответил Леонид, поднимая корзину. — Знаешь, Тим, кажется, рыба не так одинока, как мы.

— Тебе бы собаку завести, — как всегда, сказал Тимофей. — Твой дом слишком пуст.

Вскоре в камине разгорелся огонь, потрескивая в вечерней тишине. Леонид сел в кресло, уставившись на фотографии Марии на каминной полке.

— Знаешь, Мария, ты была права, когда хотела детей, — прошептал он. — А я всё откладывал, думал, времени ещё полно… А теперь вот сижу и разговариваю с твоей фотографией, будто ты мне ответишь.

Но вдруг тишину прорезал звук. Тихий, едва слышный. То ли всхлип, то ли плач.

Леонид замер. Сердце забилось чаще.

Звук повторился, на этот раз громче, требовательнее.

Он медленно поднялся, ощущая боль в суставах. Доски старого крыльца заскрипели под его шагами. Вглядываясь в темноту, он снова услышал этот звук — тихий плач.

— Эй, есть тут кто? — позвал он, но в ответ была лишь тишина.

И тогда он увидел это.

На пороге стояла корзина, бережно поставленная у двери. Одеяла в ней слегка шевелились.

Леонид опустился на колени, и в лунном свете увидел крошечные пальчики, тянущиеся к прохладному воздуху ночи.

— Господи… — прошептал он, голос его дрожал. Он осторожно взял ребёнка на руки. Это был младенец, мальчик, не старше нескольких месяцев. Он смотрел на Леонида своими большими, любопытными глазами.

Леонид оглядел улицу, но она была пуста.

В корзине лежала записка:

“Не ищите меня. Позаботьтесь о нём. Полюбите его, как своего. Спасибо и прощайте.”

Малыш издал слабый плач, и Леонид почувствовал, как в груди вспыхнуло нечто забытое, давно потерянное.

— Тише, малыш, всё хорошо, — прошептал он, крепче прижимая ребёнка к себе.

Он поднял глаза к небу.

— Мария… Это ты? Ты всегда говорила, что чудеса случаются тогда, когда их не ждёшь.

В ту ночь Леонид закутал малыша в одно из старых одеял Марии. Ребёнок успокоился, мирно посапывая, а Леонид подогрел молоко, вспоминая, как дочка Тимофея кормила своих малышей.

 

— Тебе нужно имя, — пробормотал он, наблюдая, как младенец крепко сжимает его палец.

Леонид улыбнулся.

— Ты крепкий, держишься, как настоящий рыбак.

Он задумался.

— Матвей… — тихо произнёс он. Это было имя отца Марии. Крепкое, хорошее имя для мальчика. — Как тебе, малыш? Нравится?

Ребёнок улыбнулся, и сердце Леонида окончательно растаяло.

— Значит, решено, — сказал он с лёгким смешком. — Ты будешь моим сыном, Матвей. У меня не так много, но всё, что есть, теперь твоё. Мы справимся вместе.

В ту ночь Леонид соорудил кроватку из старого деревянного ящика, устлав его мягкими тканями. Он поставил её рядом с кроватью, не желая оставлять малыша одного.

Лунный свет проникал в комнату, а Леонид наблюдал, как Матвей спокойно спит, крошечная ручка всё ещё сжимает его палец.

— Обещаю тебе, сынок, — прошептал он, голос дрожал от эмоций. — Я стану для тебя таким отцом, которого ты заслуживаешь.

Прошли семнадцать лет…
Дом наполнился жизнью и смехом. Матвей вырос, превратившись в энергичного, доброго юношу.

— Доброе утро, отец! — кричал он из сада. — Роза снесла два яйца! Она ведь твоя любимица, верно?

— Как и ты, сынок, — улыбался Леонид.

— Я у тебя один, — смеялся Матвей.

Но однажды, когда они работали в саду, Матвей вдруг остановился.

— Пап, а ты помнишь тот день, когда нашёл меня?

Леонид вытер руки о джинсы.

— Конечно, помню.

— А ты когда-нибудь думал… что было бы, если бы меня нашёл кто-то другой?

Леонид прижал сына к себе.

— Матвей, ты не был брошен. Ты был подарен мне. Ты — самое большое счастье в моей жизни.

Но однажды к их дому подъехала красная машина.

Из неё вышел мужчина в дорогом костюме.

— Вы Леонид? — спросил он, его голос был ровным и спокойным. — Меня зовут Евгений. Я приехал за мальчиком.

— Что? — Леонид почувствовал, как его мир рушится. — Кто вы такой?!

— Привет, Матвей, — сказал Евгений, его взгляд смягчился.

 

— Как вы знаете моё имя? — спросил Матвей, голос его дрожал.

— Потому что ты мой племянник, — ответил Евгений. — И я искал тебя 17 лет.

Оказалось, что его мать оставила его здесь, потому что хотела, чтобы он вырос в любви. Она наблюдала за ним издалека.

— Он заслуживает большего, — сказал Евгений. — Лучших школ, другой жизни.

Леонид сжал кулаки.

— Он уже получил всё, что нужно.

Но Матвей сомневался.

— Пап, а если он прав? Если я действительно заслуживаю большего?

Эти слова были, как удар.

— Сын, я не прошу тебя остаться…

Матвей кивнул.

— Я должен узнать, откуда я. Я вернусь, обещаю.

Прощание было коротким. Леонид помог ему собрать вещи.

— Не забывай о саде, пап. Не дай маминой розе погибнуть.

Леонид кивнул, не в силах говорить.

Но вскоре звонки стали редкими.

А потом, однажды вечером, в дверь постучали.

Леонид открыл и увидел Матвея.

— Пап… — прошептал он. — Я понял… мой дом — здесь.

Леонид шагнул вперёд и крепко обнял его.

— Добро пожаловать домой, сын.