Надо Знать

Муж стоял в дверном проёме, бледный как полотно. В его глазах плескался страх, смешанный с удивлением. Странно. Обычно это я боялась возвращаться домой, ожидая очередного скандала или холодного молчания.

— Я… я просто… — он запнулся, нервно теребя край футболки. Его пальцы дрожали — Решил сегодня пораньше с работы. Что ты делаешь дома? Ты же должна была вернуться от сестры только завтра? – испуганно заявил муж.

Я медленно стянула сапоги, чувствуя, как внутри всё сжимается. Что-то здесь не так. Совсем не так. Воздух в квартире, казалось, звенел от напряжения.

— Да, была у неё, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно — Мы… поссорились.

Ложь слетела с губ легко, как пушинка. За годы брака я научилась врать без запинки. Горькая мысль кольнула сердце.

— Решила вернуться пораньше, — добавила я, глядя мужу прямо в глаза.

Лёша кивнул, но в его взгляде читалось сомнение. Он отступил в сторону, пропуская меня в комнату. Я прошла мимо, ощущая спиной его взгляд. Он будто прожигал дыру в моей куртке.

В гостиной царил полумрак. Шторы задёрнуты, хотя на часах едва пять вечера. На журнальном столике — недопитая чашка кофе. Две чашки. Сердце пропустило удар, а затем забилось вдвое чаще.

— У тебя гости были? — спросила я как можно небрежнее, кивнув на столик. Собственный голос показался чужим и далёким.

Лёша вздрогнул, словно от удара током: — Нет! То есть… Коля заходил. На пять минут. По работе.

Я знала, что он врёт. Коля пьёт только зелёный чай. Никогда — кофе. К тому же, от Коли никогда не пахнет сладкими женскими духами. А сейчас этот запах, едва уловимый, витал в воздухе.

Повисла тяжёлая пауза. Мы стояли друг напротив друга, как чужие. Пять лет брака — и вдруг пропасть между нами, глубокая и, казалось, непреодолимая.

— Лёш, — я сделала глубокий вдох, собираясь с силами — Нам надо поговорить.

Он побледнел ещё сильнее, если это вообще возможно. Кадык на его шее дёрнулся, когда он сглотнул.

— О чём? — хрипло спросил он, отводя взгляд.

— О нас. О том, что происходит.

Я опустилась в кресло, чувствуя, как дрожат колени. Лёша остался стоять, прислонившись к стене. Он выглядел так, словно готов был в любой момент сбежать.

— Я знаю, что ты мне изменяешь.

Слова повисли в воздухе. Тяжёлые, горькие. Они словно материализовались между нами, став осязаемой преградой.

Лёша дёрнулся, словно от удара: — Что?! Нет! Ты с ума сошла?!

— Не ври мне! — я почувствовала, как к горлу подступают слёзы. Сдержать их стоило нечеловеческих усилий — Я всё знаю. Уже давно.

— Маша, ты ошибаешься! Клянусь, я никогда…

— ХВАТИТ! — я вскочила на ноги. Гнев, копившийся месяцами, вырвался наружу — Хватит лжи! Я видела вас. Тебя и Свету. В кафе на Тверской.

Он застыл с открытым ртом. В его глазах промелькнуло что-то… Облегчение? Неужели ему стало легче от того, что тайное стало явным?

— Маш, — он шагнул ко мне, протягивая руку. Я отшатнулась — Ты всё не так поняла. Света — моя коллега. Мы обсуждали рабочие вопросы.

— В субботу вечером? — я горько усмехнулась — Держишь меня за дуру?

Лёша провёл рукой по лицу, словно пытаясь стереть с него следы лжи: — Чёрт… Ладно. Ты права. Мы встречались. Но не так, как ты думаешь!

Я скрестила руки на груди, чувствуя, как ногти впиваются в ладони: — Да неужели? И как же?

Он тяжело вздохнул и опустился на диван, словно ноги больше не держали его: — Света помогала мне выбрать подарок. Для тебя.

— Что?..

— На нашу годовщину. Через две недели пять лет, забыла?

Я растерянно моргнула. Нет, не забыла. Но думала, что забыл он. Последние месяцы Лёша словно отдалился, стал чужим. Я была уверена, что наша годовщина — последнее, что его волнует.

— Подарок?

Лёша кивнул: — Я хотел сделать сюрприз. Света разбирается в ювелирке, вот я и попросил помочь.

— Но… а сегодня? Почему ты так испугался, когда я вернулась?

Он виновато улыбнулся: — Потому что подарок здесь. Я как раз собирался его спрятать.

Я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Боже, какая же я идиотка… Все эти подозрения, бессонные ночи, слёзы в подушку — и всё зря?

— Лёш, я… — слёзы хлынули из глаз. Я больше не могла их сдерживать — Прости меня! Я такая дура!

Он встал и крепко обнял меня: — Тш-ш… Всё хорошо. Я сам виноват. Надо было сразу всё рассказать.

Я уткнулась носом в его плечо, вдыхая родной запах. Как я могла подумать… Но стоп. Что-то здесь не сходится.

— Погоди, — вдруг встрепенулась я, отстраняясь — А вторая чашка? Кто тогда пил кофе?

Лёша замер. Я подняла голову и встретилась с ним взглядом. В его глазах плескался… страх? Тот самый страх, который я видела, когда вернулась домой.

— Э-э… Это… — он запнулся, отводя взгляд — Маш, понимаешь…

Я отстранилась, чувствуя, как внутри всё леденеет. Знакомое чувство подозрения вернулось, сжимая сердце ледяной рукой.

— Лёша. Кто здесь был?

Он побледнел, на лбу выступили капельки пота: — Никого! Правда! Я просто…

В этот момент из спальни донёсся какой-то звук. Шорох. Скрип половицы. Едва уловимый, но в звенящей тишине квартиры он прозвучал как выстрел.

Мы оба застыли. Я чувствовала, как кровь отливает от лица.

— Что это? — прошептала я, не узнавая собственный голос.

Лёша, кажется, перестал дышать. Его лицо стало серым, как у покойника: — Наверное, кошка…

— У нас нет кошки.

Я решительно направилась к спальне. Ноги словно налились свинцом, но я заставляла себя идти. Лёша дёрнулся следом: — Маша, стой!

Но было поздно. Я распахнула дверь и…

Замерла на пороге. В нашей спальне, на нашей кровати сидела женщина. Молодая, красивая. В одном нижнем белье. Её длинные светлые волосы были слегка растрёпаны, а на шее виднелся едва заметный след от поцелуя.

— Привет, — сказала она, неловко улыбнувшись — Я Света. Кажется, мы не знакомы.

Я медленно повернулась к мужу. Он стоял, опустив голову. Плечи поникли, словно на них обрушилась вся тяжесть мира.

— Маша, я могу объяснить… — начал он, но я подняла руку, останавливая его.

— Не надо, — мой голос звучал как чужой. Спокойный, почти равнодушный — Я ухожу.

— Куда?! — в панике воскликнул Лёша. Его глаза расширились от страха.

— К сестре. Я же там должна быть, помнишь?

Я вышла из спальни, схватила сумку и направилась к выходу. В голове шумело, словно я выпила бутылку водки залпом.

— Маша, подожди! — Лёша бросился за мной, хватая за руку — Давай поговорим!

Я обернулась в дверях. Посмотрела ему в глаза. В них плескалось отчаяние и… облегчение? Неужели ему стало легче от того, что всё раскрылось?

— Знаешь, что самое смешное? — мой голос дрожал, но я продолжала говорить — Я ведь правда ездила выбирать тебе подарок. На годовщину.

Я захлопнула дверь, отрезая его ответ. В подъезде было тихо. Только гулко стучало сердце, отдаваясь в ушах.

Пять лет коту под хвост. Пять лет лжи и притворства. Я прислонилась к стене, чувствуя, как подкашиваются ноги. Хотелось кричать, плакать, вернуться и разбить что-нибудь. Но я просто стояла, глядя в одну точку.

Наконец, глубоко вздохнув, я заставила себя двигаться. Каждый шаг давался с трудом, словно я шла против сильного ветра.

Я вышла на улицу. Моросил мелкий дождь. Небо затянуто тучами, серое и безрадостное. Как моя жизнь теперь.

Достала телефон, набрала номер. Гудки отдавались в ухе, словно удары молотка по гробу моего брака.

— Алло, Кать? Это я. Можно к тебе приехать?

— Маш? Что случилось? — голос сестры звучал встревоженно.

— Да, прямо сейчас. Нет, всё в порядке. — Я сглотнула комок в горле — Просто… Похоже, мне больше некуда идти.

Я зашагала по мокрому асфальту, чувствуя, как по щекам катятся слёзы. Они смешивались с дождём, и я даже не пыталась их вытирать. Конец. Всему конец.

Но где-то в глубине души теплилась надежда — может, это не конец? А начало. Начало новой жизни. Без лжи. Без страха. Без оглядки на прошлое.

Я подняла голову к небу. Дождь усиливался, но мне было всё равно. Капли били по лицу, смывая остатки туши и, казалось, всю мою прежнюю жизнь.

Впереди — неизвестность. И это… пугало. До дрожи в коленях, до спазма в желудке. Но в то же время — будоражило. Словно я стою на краю обрыва, и один шаг отделяет меня от падения. Или полёта.

Что ж… Пора начинать сначала. И в этот раз — по-настоящему. Без компромиссов, без оглядки на чужое мнение. Просто быть собой.

Я сжала кулаки и решительно зашагала вперёд. Дождь лил как из ведра, но я улыбалась. Впервые за долгое время — искренне.

Потому что теперь я свободна. И это — лучший подарок на годовщину, который я могла получить.

Промокшая до нитки, но с легким сердцем, я дошла до метро. Спустилась по ступенькам, чувствуя, как тепло подземки обволакивает меня. Достала телефон, чтобы написать Кате, что скоро буду. Экран мигнул, показывая несколько пропущенных вызовов от Лёши. Я на секунду задумалась, но потом решительно заблокировала его номер.

Сидя в вагоне метро, я смотрела на свое отражение в темном стекле. Растрепанные волосы, размазанная тушь, но глаза… Глаза горели каким-то новым огнем. Огнем свободы и решимости.

Поезд нёсся по тоннелю, увозя меня всё дальше от прошлой жизни. Впереди ждала неизвестность, но я была готова встретить ее лицом к лицу. Потому что теперь я знала: что бы ни случилось, я справлюсь. Ведь самое страшное уже позади.

Двери вагона открылись на нужной станции. Я вышла, расправив плечи. Впереди ждала новая глава моей жизни. И я была полна решимости написать ее по-своему.

Олеся всегда была разумной женщиной — работала экономистом в крупной компании, купила квартиру в ипотеку еще до замужества, откладывала деньги на черный день. В тридцать четыре года встретила Алексея. Водитель, но парень вроде неплохой. Не пил, не курил особо, к тому же младше на пять лет — что тут плохого?

Свадьбу играли скромно, без особых излишеств. Алексей переехал к жене в однокомнатную квартиру, которую Олеся выплачивала уже третий год. Поначалу все складывалось неплохо. Муж работал в транспортной компании, зарплата небольшая — около шестидесяти тысяч, но Олеся не жаловалась. Семейный бюджет они не обсуждали особо — просто каждый тратил на общие нужды.

Проблемы начались через два месяца после медового месяца. Алексей пришел домой мрачнее тучи и заявил, что увольняется.

— Там начальник совсем озверел, — сказал муж, снимая кроссовки. — Кричит на всех, график меняет каждую неделю. У меня от этого стресса голова болит постоянно.

Олеся кивнула сочувственно. Женщина понимала — работа с людьми бывает тяжелой, особенно когда руководство не умеет общаться по-человечески.

— Ладно, отдохни немного, — сказала жена. — Найдешь что-то лучше.

Но время шло, а Алексей работу не искал. Точнее, делал вид, что ищет. Иногда листал сайты с вакансиями, но когда Олеся предлагала конкретные варианты, морщился и отмахивался.

— Это не мое, — говорил муж. — Зарплата маленькая. А здесь график неудобный.

Олеся не настаивала. Работала женщина допоздна, часто брала проекты на дом, так что времени на семейные разборки особо не было. Ипотека, коммунальные платежи, продукты — все это ложилось на женские плечи. Алексей молчал и не предлагал помощи.

Через месяц после увольнения мужа в их жизни появилась свекровь. Галина Ивановна жила в пригороде, но стала наведываться все чаще. То суп принесет в кастрюльке, то просто на чай заглянет. А иногда и вовсе оставалась на ночь — мол, автобус поздний не дождалась.

Олеся молчала. Не хотелось портить отношения с родственниками мужа, да и свекровь вроде старалась помочь. Правда, помощь получалась странная. Галина Ивановна перемывала всю посуду по-своему, переставляла банки в холодильнике, сдвигала фотографии на полках. А еще постоянно давала советы.

— Олесенька, ты бы макароны другие покупала, эти не развариваются нормально, — говорила свекровь, роясь в кухонных шкафчиках. — И хлеб этот какой-то сухой. Мы с Алешей привыкли к другому.

Алексей при этом сидел на диване с телефоном в руках, листал видео и изредка кивал матери. Работу искать не торопился. Зато когда нужно было сходить в спортзал или купить сигарет, деньги находились быстро. С карты жены, естественно.

Олеся старалась не обращать внимания. Работы стало больше — компания выиграла крупный тендер, и ей поручили ведение нескольких проектов одновременно. Приходилось засиживаться до позднего вечера, а дома ждали домашние дела и муж с мамой, которые обсуждали соседей или последние новости из телевизора.

В начале лета случилось кое-что странное. Олеся проверяла выписку по карте и увидела незнакомые транзакции. Оплата в салоне красоты на три тысячи рублей. Покупка в детском магазине на пять тысяч. Еще какие-то мелкие списания — шампуни, кремы, косметика.

— Алеша, ты случайно не знаешь, что это за покупки? — спросила жена, показывая мужу телефон.

Алексей глянул на экран и пожал плечами.

— Понятия не имею. Может, ошибка какая-то?

Но ошибки продолжались. Почти каждый день с карты Олеси списывались небольшие суммы. То парикмахерская, то магазин одежды, то аптека. Женщина стала внимательнее следить за тратами и вскоре поняла — деньги уходят не просто так.

Галина Ивановна стала приезжать еще чаще, теперь почти каждый день. И не одна — с золовкой Светой, которая недавно родила ребенка и жаловалась на нехватку денег. Молодая мама постоянно вздыхала, рассказывая о дорогих подгузниках и детском питании.

— Алешенька, ты же не откажешь сестре? — говорила Галина Ивановна сыну. — Света совсем замучилась, муж у нее зарплату пропивает.

Алексей кивал и куда-то исчезал. А через пару часов Олеся получала уведомления о новых тратах. Детская одежда, игрушки, средства по уходу. Все покупалось на деньги жены.

Однажды вечером Олеся пришла домой раньше обычного и застала интересную картину. Галина Ивановна сидела на кухне с телефоном, громко разговаривая с подругой.

— Да нет, Зиночка, этот гель вообще не дорогой, — говорила свекровь, рассматривая новую упаковку крема для рук. — Всего полторы тысячи, а эффект потрясающий. Олесенька не против, пусть свекровь побалует себя.

Алексей сидел рядом, спокойно пил чай и листал телефон. Никого не смущало, что деньги тратятся чужие.

Кровь прилила к лицу Олеси. Женщина поняла — над ней просто издеваются. Используют ее карту как общую кассу, даже не спрашивая разрешения. А муж молчит и делает вид, что ничего не происходит.

— Галина Ивановна, — сказала Олеся, стараясь сохранить спокойствие. — Можно поговорить?

Свекровь подняла голову, слегка удивленно.

— Конечно, дорогая. Что-то случилось?

— Случилось. Я заметила странные траты с моей карты. Салоны красоты, детские магазины, косметика. Случайно не знаете, откуда эти покупки?

Галина Ивановна хлопнула глазами, делая невинное лицо.

— Ой, Олесенька, ну что ты. Алешенька же сказал, что можно. Мы же не чужие люди, правда?

Алексей поднял голову от телефона, но смотрел куда-то в сторону.

— Мам, мы не об этом договаривались, — пробормотал муж.

— О чем договаривались? — резко спросила Олеся.

— Ну… — Алексей замер на месте, явно не ожидая такого вопроса. — Просто… мама иногда что-то покупает. Мелочи всякие.

— Мелочи? — Олеся достала телефон и открыла приложение банка. — Двадцать три тысячи рублей за месяц это мелочи? Детская одежда на пять тысяч, маникюр на три, косметика еще на четыре. Для кого все это покупается, интересно знать?

Галина Ивановна встала из-за стола, собирая со стола пакетики с новыми покупками.

— Не надо так нервничать. Мы же родственники. А детские вещи — это для Светочки, ей сейчас тяжело очень.

— А салон красоты тоже для Светочки?

— Ну… женщина должна за собой следить, — растерянно ответила свекровь.

Олеся глубоко вдохнула. Терпение заканчивалось. Работать на всех, содержать мужа-безработного и еще оплачивать прихоти его родственников — это уже слишком.

— Послушайте, — сказала женщина, садясь за стол. — Завтра утром иду в банк и делаю новую карту. Старую блокирую. Больше никто, кроме меня, тратить мои деньги не будет.

— Как это? — не понял Алексей.

— Очень просто. У нас теперь раздельный бюджет. Каждый тратит только свои заработанные деньги.

Муж резко встал из-за стола, стул громко скрипнул по полу.

— С каких это пор у нас раздельный бюджет?! — выкрикнул Алексей, разом покраснев. — Мы же муж и жена!

Галина Ивановна быстро собрала свои пакеты, делая вид, что происходящее ее не касается. Но уходить не торопилась — любопытство взяло верх.

— Муж и жена, говоришь? — Олеся встала из-за стола, сложив руки на груди. — А где этот муж был, когда нужно было работать? Где был, когда я платила ипотеку, коммуналку, покупала продукты?

— Я… я искал работу! — Алексей запнулся, явно не ожидая такого напора.

— Искал? В телефоне? В спортзале? Или когда сигареты покупал на мои деньги?

— Олесенька, не кричи на Алешеньку, — вмешалась свекровь. — Мужчине сейчас тяжело найти достойную работу. А деньги… ну что в них такого? Мы же одна семья!

Олеся развернулась к свекрови так резко, что Галина Ивановна инстинктивно отступила на шаг.

— Одна семья? — голос женщины стал тише, но от этого еще более грозным. — Семья — это когда все участвуют в общих тратах. А не когда один работает, а остальные тратят. Семья — это когда спрашивают разрешения, прежде чем лезть в чужой кошелек.

— Но мы же не воровали! — возмутилась Галина Ивановна. — Алешенька разрешил!

— Алешенька? — Олеся медленно повернулась к мужу. — Алешенька разрешил тратить МОИ деньги?

Алексей молчал, переступая с ноги на ногу. Лицо мужчины было красным, как свекла.

— Я думал… — начал муж и осекся.

— Что думал? Что я буду содержать всю твою родню? Что это нормально — жить за счет жены и еще претензии предъявлять?

— Да как ты разговариваешь! — взорвался Алексей. — Так никто не живет! У нормальных семей общие деньги!

— У нормальных семей общий заработок! — отрезала Олеся. — А у нас что? Я зарабатываю восемьдесят тысяч в месяц, а ты за полгода ни копейки не принес. И при этом еще позволяешь матери с сестрой тратить мои деньги!

Галина Ивановна схватила сумку и направилась к выходу.

— Не буду слушать эти оскорбления! — заявила свекровь. — Алешенька, идем домой. Здесь тебя не ценят.

— Вот и отлично, — спокойно сказала Олеся. — Идите. И больше не приходите без приглашения.

— Олеся! — Алексей ударил кулаком по столу. — Ты совсем озверела! Это моя мать!

— Твоя мать, твоя сестра, твои проблемы, — женщина говорила ровным голосом, но внутри кипела ярость. — Будешь их содержать — найди работу. А с завтрашнего дня новая карта, новый пароль от интернет-банкинга. Хочешь тратить — зарабатывай.

Алексей выбежал из кухни, громко хлопнув дверью. Галина Ивановна проводила невестку злобным взглядом и поспешила за сыном.

— Думаешь, без тебя пропадем? — крикнул муж из прихожей. — Найдутся люди, которые умеют быть благодарными!

Дверь хлопнула так, что задребезжали стекла в окнах.

Олеся осталась одна на кухне. Женщина села за стол, положила голову на руки и впервые за много месяцев почувствовала облегчение. Словно с плеч упал тяжелый груз.

На следующий день Алексей не появился. Зато пришло длинное сообщение от Галины Ивановны. Свекровь писала, что невестка стала меркантильной и бессердечной, что так с родными не поступают, и что Алексей очень расстроился из-за такого неуважения к старшим.

Олеся прочитала и удалила сообщение. Отвечать не стала.

Вместо этого женщина поехала в банк, заблокировала старую карту и оформила новую. Сменила все пароли от интернет-банкинга, отключила автоплатежи, которые могли использовать другие люди. Потом зашла в управляющую компанию и поменяла код домофона. Галина Ивановна больше не могла спокойно заходить в подъезд.

Дома Олеся прошлась по квартире, убирая следы пребывания свекрови. Переставила фотографии на место, выбросила чужие тапочки, которые Галина Ивановна оставила в прихожей. В холодильнике обнаружила принесенные свекровью баночки с вареньем — выбросила и их.

Дни проходили спокойно. Никто не тратил деньги Олеси на маникюр и детскую одежду. Никто не переставлял вещи в квартире и не давал непрошенные советы. Тишина после многих месяцев постоянного стресса казалась настоящим подарком.

Работать стало легче. Сосредоточиться проще, когда дома не ждут разборки и претензии. Олеся даже стала задерживаться меньше — ей хотелось побыстрее попасть в свою спокойную квартиру.

Первую зарплату после разрыва женщина потратила на себя. Купила новые подушки, которые давно хотела поменять. Сходила в театр — билет на одно место, никого не нужно было уговаривать. В кафе заказала любимый салат, который Алексей всегда критиковал за дороговизну.

Через неделю муж позвонил. Голос звучал виновато.

— Олесь, ну что мы как дети? — начал Алексей. — Давай помирились. Я с мамой поговорил, больше такого не будет.

— Что именно не будет? — спросила женщина.

— Ну… чтобы тратили без спроса. Мы же не специально.

— Алеша, а работать ты собираешься когда-нибудь?

Молчание в трубке затянулось.

— Я ищу, — наконец ответил муж. — Просто пока ничего подходящего нет.

— Ясно. Тогда поговорим, когда найдешь.

Олеся положила трубку. Больше Алексей не звонил.

Еще через неделю пришло сообщение от Светы, золовки. Молодая мать писала, что Алексей очень страдает, что Олеся разрушила семью из-за денег, и что надо было просто объяснить, а не устраивать скандалы.

Женщина не ответила и этот раз. Блокировать номера родственников мужа не стала — просто игнорировала. Пусть пишут, если им легче.

Месяц прошел незаметно. Олеся поняла, что даже не скучает. Вечерами читала книги, которые раньше не успевала открыть. По выходным ходила в музеи или встречалась с подругами. Деньги, которые раньше уходили на содержание мужа и его родни, теперь тратились на то, что приносило радость.

В конце второго месяца Олеся приняла окончательное решение. Подала заявление на расторжение брака. Совместно нажитого имущества практически не было — квартира куплена до свадьбы, мебель тоже. Алексей мог претендовать разве что на телевизор, но даже за ним не явился.

Развод прошел быстро и без скандалов. Алексей на процедуру не пришел, но согласие на расторжение брака подал.

Штамп в паспорте поставили в солнечный июльский день. Олеся вышла из ЗАГСа и села на лавочку в сквере рядом. Достала телефон, открыла приложение банка. На счету лежала почти полная зарплата — тратить ее было не на что, кроме собственных нужд.

Женщина улыбнулась. Карта снова была только в ее руках. Квартира принадлежала только ей. Зарплата, время, решения — все наконец-то снова стало ее собственностью.

Олеся встала с лавочки и пошла домой. В свою квартиру, где никто не переставлял фотографии и не тратил чужие деньги. Где можно было спокойно планировать будущее, не оглядываясь на чужие потребности и претензии.

Вечером женщина заказала суши — те самые дорогие, которые Алексей считал излишеством. Включила любимый фильм и устроилась на диване с пледом. На телефоне мигало несколько пропущенных звонков от неизвестного номера, но отвечать не хотелось.

Жизнь налаживалась. Медленно, но верно. И главное — она снова принадлежала только Олесе.

– Кто звонил? Уже почти полночь – удивленно спросил Паша у жены.

– А-а-а…Да это начальник – неуверенным голосом ответила Алиса. Срочно нужно ехать на важную конференцию по работе.

– А это обязательно надо сообщать в двенадцать ночи? И что опять за конференция? Ты уверена, что это обязательно?

– Да, к сожалению. Это одно из крупнейших мероприятий в нашей сфере, я просто не могу его пропустить. Будут ведущие эксперты, новейшие разработки…

– Но ведь ты только в прошлом месяце летала на выставку в Москву. Кроме тебя некого послать?

– Мне тоже не хочется ехать, но ты же знаешь, как это важно для моей карьеры. Я ненадолго, всего на пару недель. Ты же понимаешь?

– Ладно, если это действительно так необходимо… – нахмурился Павел. – Просто я уже начинаю привыкать оставаться один и мне это не нравится. Буду ужасно скучать.

– Я тоже, любимый. Но чем быстрее я съезжу, тем быстрее вернусь. И после мы обязательно куда-нибудь слетаем отдохнуть, только вдвоем! – прижалась к мужу Алиса.

– Хорошо, постараюсь продержаться эти две недели.

Через два дня Павел помог жене загрузить чемодан в такси.

– Все, я полетела, люблю тебя, не скучай!

Усевшись в авто, Алиса достала телефон и открыла в мессенджере знакомый номер.

– Я выехала из дома. Скоро буду в аэропорту, – написала она.

– Отлично, я жду тебя в нашем номере. Не могу дождаться нашей встречи, соскучился! – пришел ответ с несколькими соблазнительными смайликами.

Алиса хитро улыбнулась и покосилась на обручальное кольцо. В который раз ей пришлось солгать благоверному мужу. Но она ничуть не жалела об этом. Павел – замечательный человек, но с ним ей стало попросту скучно. А вот с Маратом… При мысли о нем у Алисы сладко заныло внизу живота.

Пара недель изнуряющего солнца, бирюзового моря и ярких ночей с любовником – вот что ей сейчас было нужно. Конференция же на самом деле – всего лишь предлог, чтобы Павел ни о чем не догадался. Алиса прекрасно понимала, что поступает безнравственно. Но разум уже был бессилен против того, что ждало ее впереди.

Остров казался по-настоящему райским местом. Алиса наслаждаясь прекрасной атмосферой, лежала на пляже, наблюдала за движением бирюзовой воды. Она была счастлива проводить эти чудесные часы рядом с Маратом.

Алиса посмотрела на него. Мужчина только что вышел из воды, его литые мышцы переливались на солнце. Влажное тело доводило ее до исступления. Хотелось схватить его за руку, утащить обратно в номер, где они проведут прекрасное время вместе.

На Алису накатилась тоска. Это были последние дни их отдыха. Мужу она сказала, что едет на большую конференцию по работе, заодно там отдохнет. От него в том числе – об этом правда она только лишь подумала.

Конечно, она не собиралась сразу разводиться, пока не подготовит себе идеальный аэродром и пока не будет на 100% уверена, что у нее есть местечко, куда можно пристроить чемодан.

– Марат, как думаешь, мы сможем нормально разъехаться с Пашей?

Широкоплечий мужчина сел на шезлонг, накинул на плечо мокрое полотенце. Он провел по ее коленке широкой жилистой рукой и откинулся на спинку шезлонга, оставив свою ладонь на девушке.

– Думаю, что все будет в порядке. Тебе нужно хорошенько заранее все подготовить и лучше бы найти юриста, чем самой пытаться все решить в надежде на благополучный исход.

Алисе не нравилось, что он не особо верит в ее затею. Она надеялась, что, когда получит развод, приедет к нему и первые пару недель они не будут отлипать друг от друга, наслаждаясь долгожданным счастьем.

В тот вечер они отправились в ресторан, чтобы отметить последний день прекрасного отпуска на островах. Алиса выпила вина и мурлыкала со своим избранником, но мысли ее возвращались к мужу, с которым предстоял серьезный разговор.

В глазах Алисы Пашка был влюбленным в нее дураком, самый настоящий маменькин сынок и тюфяк, который не способен увидеть, что жена наставляет ему рога без зазрения совести. Вот только развод, который маячил впереди, мог оказаться катастрофой. Если к этому подключится еще мамаша мужа, то высока вероятность, что суды затянутся.

– Ладно, скоро я разведусь, перееду к тебе и это будет счастье, – сказала Алиса, поднимая бокал.

– Э-э-э, нет, такого уговора у нас не было!

Алиса вдруг замерла и вспомнила, что действительно они об этом не разговаривали. Она вздрогнула, словно ее окатили ледяной водой.

– Не спорю, отдохнули мы с тобой классно, все дела, но никакого переезда не будет. У меня жена, двое детей, я не говорил тебе?

Алиса только медленно покачала головой, наблюдая за каждым движением своего избранника, в которого успела втюриться по самое не могу за время отпуска.

– Хочешь разводиться с мужем? Разводись, это не моя проблема. Но я не собираюсь рушить семью, у меня все нормально.

Алиса не смогла и слова из себя выдавить после этого монолога. Она провела этот ужин в тишине, а на следующий день они вдвоем отправились в аэропорт.

– Алис, не накручивай себя. Я тебе ничего не обещал, мы просто поехали на совместный отдых, на этом все. Тем более моя жена скоро родит третьего, и на этом наши с тобой встречи закончатся. Не хочу рисковать, пора быть по-настоящему примерным семьянином.

– Ага, – сухо ответила девушка, желая разорвать его за те надежды, которые он ей дал.

Но в одном Марат был прав, он действительно ей ничего не обещал. Все эти красивые картинки, которые она выстраивала у себя в голове, всего лишь плоды ее собственного воображения и желания остаться с этим человеком.

Весь перелет Алиса сидела в полном молчании, слышала, как гулко и болезненно стучит ее сердце в груди. Давно уже у нее не было столь сильного разочарования, которое буквально выворачивало наизнанку.

– Ты точно решил, что не будешь разводиться?

– Алис, ни один нормальный мужик никогда не сойдется насовсем со своей любовницей, понимаешь? Если ты изменяешь своему мужу, значит, будешь изменять и мне потом. Мне такая радость без надобности. У меня с женой все в порядке, у нас дети, еще родится дочка, мне ты не нужна на постоянной основе, даже если тебе кажется, что это звучит обидно. Но такова взрослая жизнь, моя девочка, – цинично произнес Марат.

Он убрал пшеничную прядь ее волос за ухо, а затем поцеловал в лоб. Обычно Алиса млела от его поцелуев, но сейчас ей хотелось хорошенько ему вмазать, чтобы он хотя бы на физическом уровне ощутил, какую боль ей принес. Наконец самолет приземлился, люди стали покидать салон.

– Ладно, Алис, созвонимся еще.

– Ну уж нет, – ответила она, даже не посмотрев в его сторону.

Девушка надеялась, что он расстроится, побежит за ней следом. Но Марат только пожал плечами, ему уже было абсолютно все равно. Он вызвал такси для себя и для нее. Машины разъехались в разные стороны на подъезде к городу.

Алиса чувствовала, как ее душат слезы разочарования. Все это прекрасное будущее, которое она себе представляла, теперь не имело никакого смысла. Нужно было ехать домой, мириться с мужем, попытаться восстановить подобие семьи, которое у них было. Алиса просто не могла остаться в одиночестве.

Она не умела жить одна и не собиралась этому учиться. Всю свою осознанную жизнь Алиса перескакивала из одних отношений в другие, а до этого жила с родителями. Остаться в одиночестве для нее было синонимом того, чтобы быть нелюбимой и всеми брошенной.

Это была прекрасная поездка, которую она запомнит на всю жизнь. Но надо было браться за голову, возвращаться в семью и заканчивать эти измены, в которых не было никакого смысла. Все эти мужчины, которые появлялись в ее жизни, оставались временными вариантами, не давая ей надежд на будущее. Оставаться одной было страшно.

Автомобиль остановился возле подъезда. Алиса вышла, взяла чемодан и потащила его в сторону подъезда. Надо было все обсудить с мужем, поговорить, сходить вместе к психологу, провести какое-то время вместе вдали от опостылевших забот и суеты. Может, она сможет возродить в себе любовь к нему, которая была прежде?

Алиса подошла к двери, сунула свой ключ в замочную скважину, дважды провернула его и потянула дверь на себя. Те звуки, которые она услышала, молнией отдались у нее в голове.

– А ты чего так рано дома? – из спальни показался испуганный муж.

Алиса отодвинула его в сторону, залетела, не разуваясь в спальню и увидела на их кровати девушку, прикрывавшуюся уголком оделяла. По закону жанра, она должна была замереть, закрыть лицо руками, разрыдаться и убежать на кухню. Но Алиса была не робкого десятка. Не задумываясь ни на секунду, она стащила девушку вниз с кровати, завязалась такая потасовка, что Паша едва оттащил ее в сторону.

Алиса, как разъяренная фурия, пыталась вырваться из плена, в который ее заточил муж, держа обеими руками.

– Да как ты посмел? Я работаю, а ты в это время привел домой девку? Ненавижу вас обоих! Пусти меня, я ей сейчас устрою! – кричала Алиса.

Девица с совершенно перепуганными глазами, по пути хватая одежду, вылетела в подъезд, на ходу натягивая платье, и сбежала вниз как можно скорее, пока эта умалишенная не набросилась на нее снова.

Паша отпустил Алису, только когда почувствовал, что та ослабла в его руках. Мужчина все еще готовился схватить ее резко, если супруга сорвется с места и попытается догнать девушку, которая, наверное, была уже далеко.

– Я думала, что ты сейчас ждешь меня, что мы с тобой отметим мой приезд, а ты притащил домой не пойми кого? Ты решил, что легко променяешь меня на нее? – кричала Алиса, но сил на крики у нее становилось все меньше.

– Я прекрасно знаю, что ты ездила не на работу, а со своим Маратом на курорт, – сказал Паша. – И пока ты 2 недели болталась с ним возле океана, я тоже приготовил тебе сюрприз.

Его слова звучали жестоко и непримиримо. Алиса посмотрела в его глаза в надежде, что он сейчас придумает какое-то объяснение всему происходящему, и ей не придется заставлять себя прощать его. Алиса медленно встала, побросала вещи в чемодан, абсолютно молча покинула квартиру, не желая оставаться здесь больше ни на секунду.

Через час Алиса уже рыдала на коленях своей подруги, заливая розовое платьице слезами. Аня поглаживала ее по голове, успокаивала и повторяла, что в каждой семье бывают тяжелые моменты. И настоящая любовь – это прежде всего умение достучаться до другого и простить.

Алиса не понимала, как можно простить измену. Для нее это было что-то из разряда невозможного. Всю свою осознанную жизнь, начиная с подросткового возраста, Алиса клялась себе, что никогда и ни за что измену не простит. И даже сейчас, рыдая на коленях у подруги, это оказалось абсолютно идиотской мыслью.

На следующее утро мысль о прощении уже не казалась противоестественной. Они оба отвратительно поступили по отношению друг к другу. Разве это те самые люди, которые самозабвенно любили друг друга и хотели быть вместе несмотря ни на что?

– Ну что?

– Я завтра поеду к нему. Мы поговорим и решим, что делать дальше, – сказала Алиса, дав себе на размышление еще один день.

– Ну и правильно, нечего страдать месяцами, заливаясь слезами. Вы, можно сказать, обнулились. Зато теперь оба поняли, каково это, когда есть риск потерять семью. Помиритесь, я надеюсь, еще на крестины меня позовете, вот увидишь! – сказала Аня и рассмеялась.

Алиса ей не верила, потому что не могла предугадать ответ своего супруга. Если он решился на измену, то ни о какой любви меж ними не могло идти и речи. А как можно было восстановить семью, если ни у кого из них двоих любви нет? Но они так хорошо жили вдвоем, так привыкли к бытовым привычкам друг друга, что могут найти в себе силы, чтобы переступить через пережитую боль.

На следующий день девушка поехала к Павлу, прокручивая в голове одни и те же слова, которые планировала сказать ему. Страх того, что он выставит ее из квартиры до того, как она и слово произнесет, был слишком весомым.

Алиса постучала в дверь. Она стояла в подъезде, переминаясь с ноги на ногу, как неуверенный подросток. Едва Паша открыл, как она начала говорить, чтобы успеть самое важное выпалить до того, как он захлопнет перед ее носом входную дверь. Но мужчина спокойно впустил ее в квартиру, дал отдышаться, поставил чайник.

Девушка ужасно хотела вернуться в эту квартиру в прежнем статусе. Приходить сюда домой с работы, заниматься ужином, наслаждаться чудесным временем с человеком, который наверняка не захочет делить с ней жизнь.

– Я хорошо подумал и решил, что нам нужно попытаться снова. Мы оба сделали друг другу больно, но мне кажется, что у нас есть хороший потенциал к тому, чтобы построить действительно крепкие долгосрочные отношения.

Его слова поставили ее в ступор. Меньше всего Алиса надеялась, что он пойдет ей навстречу. Паша сел перед ней за стол, взял ее тонкие ладони в свои жилистые руки.

– Знаешь что, а давай простим это друг другу и забудем навсегда? попробуем восстановить все как было. Я понимаю прекрасно, что не был идеальным мужем, но теперь хочу все исправить. Заведем ребенка, возьмем квартиру побольше и будем жить. И больше так друг с другом никогда не поступим, – сказал он.

Алиса хотела ему что-нибудь ответить, но сил у нее на это не было. Она разрыдалась, упала ему на грудь.

Их отношения стали только крепче, несмотря на чудовищное испытание, которое они устроили друг другу. Алиса не знала, сколько продлятся отношения после пережитого. Но надеялась, что теперь у них двоих хватит сил, чтобы сохранить чувства на долгие годы. Они старались много разговаривать, планировали совместное будущее. Никто из них больше не допускал ни единой мысли, чтобы найти развлечения на стороне.