— Поставь бокал. На тебя люди смотрят, — отец процедил это сквозь зубы, продолжая натягивать улыбку для гостей.
Я опустила руку. Красное сухое чуть не залило скатерть. В зале «Гранд-Отеля» было не продохнуть от запаха лилий и тяжелых духов. Валерий Павлович Котов гулял на все деньги. Пять миллионов за вечер — чтобы каждый понял: Котов еще в силе.
— Улыбайся, Агата. Не кисни хотя бы сейчас, — буркнул брат Денис, проходя мимо.
Денис был картинно правильным. Светлый, плечи широкие, челюсть как у бати. Рядом светилась Инна — младшая сестра, чьи фотки в интернете собирали кучу лайков. Оба — вылитый отец.
И я. Мелкая, глаза темные, на голове вечный шухер из волос. Свой среди чужих, которую терпели только ради приличия.
— А теперь слово юбиляру! — крикнул ведущий.
Отец встал, поправил галстук. Стало тихо.
— Друзья, коллеги, — заговорил он своим фирменным басом. — Шестьдесят пять лет — срок солидный. Я строил дома, рулил бизнесом. Но главное — мои дети. Денис — мой зам, моя опора. Инна — душа семьи.
Он замолчал, и его взгляд зацепился за меня. Взгляд бати стал колючим.
— Ну и Агата. Наша… художница. — Кто-то в зале хихикнул. — Вечно в краске, вечно по каким-то подвалам. Что ж, в семье не без странностей. Я давал ей всё, лишь бы она была пристроена, хоть проку от этого никакого. Но я отец, тяну всех.
Я почувствовала, что дышать стало трудно. Тридцать лет я ждала не этого. Не подачки. А простого: «Горжусь тобой».
Всё перевернулось полгода назад, когда мама оказалась под присмотром медиков. Обычное обследование показало странную вещь. Специалист в кабинете долго смотрел то на меня, то в бумаги матери.
— Агата Валерьевна, тут нестыковка. По показателям анализов выходит, что у вас с родителями нет кровного родства. В биологии чудес не бывает, данные в картах говорят, что вы им не родная.
Я вышла из клиники, меня натурально пошатывало. В голове звенело. Дома я нашла заначку в мамином столе. Старое фото: парень, каштановые волосы, глаза с хитринкой. Сзади приписка: «Артур. Тверь. 1994».
— Это был мастер, реставратор, — выдавила мама, когда мне стало совсем хреново от догадок и я начала задавать вопросы. — Отец тогда на год укатил в Сибирь. Я была одна… Артур даже не в курсе был. А Валерий… он всё просек сразу, как тебя привезли из роддома. Но смолчал. Ему нужна была идеальная картинка. Жена, трое детей. А ты… ты была для него как бельмо на глазу, напоминание о том, что он не всё может контролировать.
Я встала. Стул противно шаркнул по полу.
— Папа, можно мне пару слов? — я потянулась к микрофону.
Отец поморщился, но при таких гостях скандалить не решился.
— Давай, дочка. Скажи что-нибудь дельное.
Я взяла микрофон. Меня потряхивало, но голос звучал твердо.
— Ты сказал, что я — странность этой семьи. Что ты меня «тянешь».
— Агата, сядь на место, — зашипел Денис с первого ряда.
— «Ты — позор семьи!» — я повторила то, что он выдал мне месяц назад, когда я не захотела отдавать свою мастерскую под его нужды. — Ты сказал это при всех своих. Заявил, что я не достойна фамилии Котовых.
В зале стало так тихо, что слышно было, как работает вытяжка.
— Сегодня я принесла тебе подарок. Самый честный в твоей жизни.
Я вытащила из сумки конверт и бросила его на стол перед отцом.
— Тут бумажка из лаборатории. Я взяла твой волос с пиджака неделю назад. Там черным по белому: ты мне не отец. Ноль процентов сходства. И знаешь, мне от этого только легче.
Отец побледнел. Его лицо перекосило.
— Ты… ты что творишь? — выдавил он.
— Я тебя увольняю. Больше не надо корчить из себя любящего папашу. Больше не надо платить за меня — я сама со своими делами разберусь. Мама всё выложила. Мой настоящий отец был творцом. Он создавал вещи, а не ломал людей.
Я достала из кармана ключи с массивным брелоком.
— Там на парковке «Волга» ГАЗ-21. Черная, как новенькая. Я её полтора года сама перебирала. Каждая гайка родная. Хотела тебе подарить. Думала, ты поймешь, что я тоже умею дело делать.
Я подкинула ключи на ладони. Глаза отца загорелись — он такие тачки обожал.
— Но ты мне чужой. Просто холодный человек. Так что машину я забираю. Она слишком правильная, чтобы стоять в твоем гараже рядом с твоими бездушными жестянками.
Я пошла к выходу.
— Всем приятного вечера. Скучно не будет.
Я шла через зал, и передо мной расступались. Денис хотел что-то вякнуть, но прикусил язык. Мама сидела, спрятав лицо в ладонях. Завтра я за ней приеду.
На улице стояла «Волга». На фоне иномарок она смотрелась как королева. Я забралась внутрь. В салоне стоял крепкий дух старой кожи, масла и дороги.
Движок отозвался густым звуком. Я врубила фары, и свет разрезал темноту.
Телефон в кармане дернулся. «Отец».
Я глянула на экран и просто его вырубила.
Впереди была Тверь. Там жила сестра Артура, я её уже нашла в интернете. Она меня ждала.
Я дала по газам, и тяжелая машина плавно пошла вперед. В зеркале остались огни, фальшивые речи и человек, который тридцать лет пытался меня стереть.
Я больше не была одной из Котовых. Я стала собой. И это было правильное решение.
***Вы звоните дочери. Она: «Привет, мам, я занята». Не перезванивает. Вы пишете — лайк в ответ.
Внутри скребёт: почему она сама не звонит? Потому что в 12 лет она пришла поговорить. А вы вздохнули: «Не сейчас, устала». Она запомнила.