— Она ничего не заподозрит, мамуль, не переживай. Я подсуну ей документы вечером, когда она будет уставшая после отчета. Скажу, что это бумаги для налогового вычета, она даже читать не станет, подпишет где галочки стоят.
Елена замерла у приоткрытой двери кухни. Ей показалось, что сердце пропустило удар, а затем забилось где-то в горле, мешая дышать. Этот голос — вкрадчивый, успокаивающий, с нотками виноватой покорности — принадлежал её мужу, Игорю. Человеку, с которым она делила постель, завтраки и планы на будущее последние три года.
— Ты уверен, сынок? — голос свекрови, Галины Петровны, звучал иначе. В нем не было ни капли той медовой сладости, которой она обычно поливала невестку при встречах. Голос был жестким, деловым, лязгающим, как кассовый аппарат. — Квартира в центре, покупатель не будет ждать вечно. Он уже внес задаток. Если Лена взбрыкнет, нам придется возвращать двойную сумму. А у меня таких денег нет, ты знаешь.
— Не взбрыкнет, — отмахнулся Игорь, и Лена услышала, как звякнула крышка заварочного чайника. — Она мне доверяет. Она же думает, мы просто расширяемся. А когда поймет, что квартира продана и деньги ушли на погашение твоего… ну, этого дела… будет уже поздно. Поплачет и успокоится. Куда она денется? Мы же семья.
Елена медленно отступила назад, в темный коридор. Ноги были ватными, словно из них вынули кости. В голове крутилась одна фраза: «Куда она денется?».
«Этого дела»? Какого дела? И почему её квартира, доставшаяся ей от бабушки — её единственная крепость, её личное пространство, которое она так берегла, — вдруг стала разменной монетой в тайных играх мужа и свекрови?
Три года назад, когда они только поженились, Галина Петровна казалась идеальной свекровью. Она не лезла с советами, не приезжала без звонка и всегда передавала с Игорем домашние пирожки с капустой. «Золотая женщина», — думала тогда Лена, радуясь, что ей так повезло. Подруги пугали историями о монстрах, проверяющих пыль на шкафах белым платком, а у неё была Галина Петровна — улыбчивая, полноватая женщина с добрыми глазами.
Тревожные звоночки начались полгода назад. Сначала Галина Петровна стала жаловаться на здоровье. «Сердце шалит, давление скачет, одной в “двушке” страшно ночевать». Игорь, конечно, сразу же предложил маме пожить у них. «Временно, Леночка, пока врачи её не обследуют». Лена согласилась. Разве можно отказать больному человеку?
«Временно» затянулось. Галина Петровна оккупировала гостиную. Её вещи — бесчисленные коробки с лекарствами, вязаные салфетки, иконы, старые фотоальбомы — расползлись по всей квартире, как плесень. Но хуже всего было то, как изменилась атмосфера в доме.
— Леночка, ты опять купила этот дорогой сыр? — вздыхала свекровь, разбирая пакеты из магазина. — Зачем тратиться? В «Пятерочке» по акции «Российский» в два раза дешевле. Ты совсем не умеешь экономить, милая. Игорек работает на износ, а деньги улетают в трубу.
Лена молчала. Она сама зарабатывала достаточно, чтобы покупать тот сыр, который ей нравился. Но спорить с «больной» мамой мужа казалось мелочным.
Игорь, который раньше всегда был на её стороне, вдруг начал поддакивать матери.
— Лен, ну правда, мама дело говорит. Нам надо копить. Мы же о доме мечтали, помнишь? Своем, большом, с садом.
Мечта о доме была общей. Но теперь, стоя в темном коридоре и слушая их шепот, Лена понимала, что мечта была лишь приманкой. Крючком, на который они ловили её доверие.
— А если она к юристу пойдет? — снова спросила Галина Петровна. — У неё подруга, эта Верка, юристам работает.
— Мам, ну ты чего? — Игорь хмыкнул. — Генеральная доверенность. Я же говорю, подсуну ей в пачке с налоговыми декларациями. Она подпишет «Генералку» на распоряжение имуществом. И всё. Я сам сделку проведу. Она даже на сделке не нужна будет. А когда узнает — деньги уже будут у нас. Скажем, что вложили в строительство коттеджа. Фундамент покажем, картиночки красивые. Пока суть да дело, пока стройка… Годы пройдут.
Лена зажала рот рукой, чтобы не закричать. Это было не просто предательство. Это был спланированный грабеж. Они не просто хотели продать её квартиру. Они хотели оставить её ни с чем, прикрываясь мифическим «коттеджем», которого, скорее всего, даже в проекте не существовало.
«Долги», — всплыло в памяти слово свекрови. «Погашение твоего дела».
Неделю назад Лена случайно увидела письмо из банка на имя Галины Петровны, которое валялось в прихожей. Она не стала читать, посчитав это неприличным. Но теперь пазл складывался. Свекровь, эта «экономная» женщина, которая ругала её за сыр, влезла в какую-то аферу. Пирамида? Кредиты? И теперь, чтобы спасти свою шкуру, она решила скормить кредиторам квартиру невестки.
А Игорь? Её любимый, заботливый Игорь? Он согласился. Он предал её не раздумывая. «Маменькин сынок», — с горечью подумала Лена. Нет, хуже. Соучастник.
Она тихо, стараясь не скрипнуть половицей, вернулась в спальню. Сердце колотилось так, что казалось, ребра треснут. Ей хотелось ворваться на кухню, перевернуть стол, швырнуть им в лицо эти слова, которые она услышала. Но она одернула себя.
Нет. Крик и истерика ничего не дадут. Они начнут оправдываться, врать, давить на жалость. «Мы хотели как лучше», «Это для семьи», «Ты нас неправильно поняла». Игорь начнет плакать, свекровь схватится за сердце. И, зная свой мягкий характер, Лена могла дрогнуть. Могла поверить.
Нужна была холодная голова.
Она села на край кровати и глубоко вдохнула. Они хотят сыграть с ней? Что ж. Она примет игру. Но играть будет по своим правилам.
— Леночка, ты проснулась? — в комнату заглянул Игорь. На лице — привычная мягкая улыбка, в руках — чашка кофе. — Я тебе кофе сделал. Как ты любишь, с корицей.
Как он мог? Как он мог улыбаться ей в лицо, зная, что через пару часов планирует лишить её крыши над головой? Лена посмотрела на него и впервые увидела не мужа, а чужого, скользкого человека.
— Спасибо, — она заставила себя улыбнуться в ответ. Улыбка вышла натянутой, но Игорь не заметил. Он был слишком занят своей ролью.
— Слушай, кстати, — он поставил чашку на тумбочку и присел рядом, взяв её за руку. Его ладонь была влажной. — Я тут документы подготовил для налоговой. Помнишь, мы говорили про возврат за лечение зубов? Там срок подачи истекает на днях. Я всё заполнил, тебе только подписать надо.
Вот оно. Началось.
— Конечно, милый, — Лена высвободила руку, якобы чтобы поправить волосы. — Давай сюда. Я сейчас подпишу, и можешь отправлять.
Игорь просиял. Он выскочил в коридор и вернулся через минуту с тонкой папкой.
— Вот, смотри, здесь заявление, здесь опись… А вот тут, — он протянул ей листок, на котором сверху плотно лежал другой документ, закрывая «шапку», — тут просто согласие на обработку данных для посредника, который будет подавать. Распишись внизу.
Лена взяла ручку. Её взгляд скользнул по бумаге. Текст был мелким, но она успела выхватить ключевые слова: «…доверяю гр. Смирнову И.В. быть моим представителем во всех учреждениях… с правом отчуждения недвижимого имущества… получением денег…».
Это была генеральная доверенность. Настоящая, нотариальная форма, которую, видимо, подготовил их знакомый нотариус «заочно» или Игорь надеялся подделать заверение позже? Нет, скорее всего, это был просто бланк, который они собирались использовать, чтобы давить на неё, или же… Стоп. Это была простая письменная форма? Нет, недвижимость так не продашь.
Значит, план был сложнее. Они хотели подпись, чтобы потом… Что?
«А, неважно», — подумала Лена. Главное — намерение.
— Игорь, — сказала она, поднимая на него глаза. — А почему здесь написано «с правом отчуждения недвижимого имущества»?
Игорь побледнел. Он не ожидал, что она будет читать.
— Где? — он суетливо наклонился. — А, это… Это стандартный бланк! Типовой! Там просто все полномочия перечислены, чтобы два раза не бегать. Мало ли, справку какую взять из ЕГРН или выписку из домовой. Это формальность, Лен. Не заморачивайся.
— Формальность? — Лена медленно отложила ручку. — Продать мою квартиру — это формальность?
— Да кто говорит про продажу?! — голос Игоря сорвался на визг. — Ты что, мне не доверяешь? Я твой муж! Я для нас стараюсь! Нам налоговый вычет нужен, деньги лишними не будут!
В дверях спальни появилась Галина Петровна. Она стояла, скрестив руки на объемной груди, и смотрела на невестку тяжелым, немигающим взглядом. Маска доброй бабушки сползла.
— Что за капризы, Лена? — прогремела она. — Игорек бегает, суетится, документы собирает, а ты нос воротишь? Подпиши и не трепи нервы. У меня от твоих истерик давление скачет.
— У вас давление скачет, Галина Петровна? — Лена встала. Её страх исчез, сменившись ледяной яростью. — А вы не переживайте. Сейчас я вам его понижу.
Она подошла к шкафу, открыла его и достала маленькую коробочку, где хранила документы на квартиру.
— Что ты делаешь? — насторожился Игорь.
— Проверяю, — бросила Лена. — Игорь, а ты знаешь, что такое статья 159 Уголовного кодекса? Мошенничество, совершенное группой лиц по предварительному сговору.
— Ты бредишь, — прошипела свекровь, шагнув в комнату. — Какое мошенничество? Мы семья! Мы хотели как лучше!
— Как лучше кому? Вашим кредиторам? — Лена резко развернулась к ним, держа документы в руках.
В комнате повисла тишина. Такая плотная, что можно было резать ножом. Галина Петровна пошла красными пятнами. Игорь опустил глаза, превратившись в нашкодившего школьника.
— Ты… ты подслушивала? — прошептал он.
— Я услышала достаточно, — отчеканила Лена. — Я слышала про задаток. Про то, что я «никуда не денусь». Про то, что моя квартира пойдет на покрытие долгов твоей мамы.
— Лена, послушай! — Игорь бросился к ней, пытаясь обнять. — Это не так! Мама просто попала в беду! Её обманули, вложила деньги в кооператив, а они исчезли! Там проценты капают, коллекторы угрожают! Мы хотели временно продать твою, закрыть долг, а потом… потом мы бы взяли ипотеку! На всех! Большой дом!
— Временно продать мою квартиру? — Лена рассмеялась, и этот смех был страшным. — Ты себя слышишь? Ты хотел сделать меня бомжем, чтобы спасти маму от её же глупости? А меня ты спросил?
— А что тебя спрашивать?! — вдруг заорала Галина Петровна, теряя терпение. — Ты девка молодая, заработаешь! А я пожилая женщина, меня могут убить за эти долги! Ты обязана помочь семье! Ты вошла в наш род, значит, должна делить и радости, и горести! Квартира ей досталась от бабки, на халяву! Не горбом заработала! Можно и пожертвовать ради родни!
Вот оно. Истинное лицо. Зависть. Черная, липкая зависть к чужому добру. Для них её наследство было «халявой», которую они имели право присвоить.
— Вон, — тихо сказала Лена.
— Что? — Галина Петровна задохнулась от возмущения.
— Вон из моего дома. Оба. Прямо сейчас.
— Ты не имеешь права! — взвизгнул Игорь. — Я здесь живу! Это мое…
— Твоего здесь ничего нет, — перебила Лена. — Ты здесь даже не прописан. Ты прописан у мамы, в той самой квартире, которую вы, видимо, уже заложили или продали, раз вам понадобилась моя. Собирайте манатки. Даю вам час. Если через час вы не исчезнете, я вызываю полицию. И поверь, Игорь, запись вашего разговора на кухне у меня есть. Я включила диктофон, как только услышала первые слова.
Это была ложь. Диктофон она не включала. Но блеф сработал идеально. Игорь посерел от ужаса.
— Ты записала маму? — прошептал он с ужасом. — Ты… ты чудовище!
— Собирайся, идиот! — рявкнула на него Галина Петровна, поняв, что игра проиграна. — Ничего, найдем где перекантоваться! Не унижайся перед этой…
Свекровь метнулась в гостиную и начала лихорадочно сбрасывать свои иконы в пакеты.
— Чтоб тебе пусто было в этой квартире! — кричала она, бегая по коридору. — Чтоб ты подавилась своими метрами! Одинокая останешься, никому не нужная! Кому ты нужна без мужика? Эгоистка!
Лена стояла в дверях спальни, скрестив руки, и молча наблюдала за этой агонией. Ей было больно. Адски больно. Разрушалась не просто семья — разрушалась её вера в людей. Человек, которого она любила, оказался тряпкой, готовой вытереть ноги об её жизнь по приказу мамочки.
Но сквозь боль пробивалось другое чувство. Облегчение. Огромное, чистое облегчение. Словно она долго несла на спине мешок с гнилой картошкой, и вдруг сбросила его.
— А задаток? — вдруг спросил Игорь, остановившись с чемоданом у порога. Он выглядел жалким. В растянутых трениках, с бегающими глазками. — Мам, мы же задаток взяли… Триста тысяч. Его возвращать надо.
— У неё проси! — кивнула свекровь на Лену. — Она виновата! Сорвала сделку! Пусть платит!
Игорь с надеждой посмотрел на жену.
— Лен… Ну правда… Нас же убьют. Может, займешь? Ну хоть сто тысяч? У тебя же есть накопления… Мы расписку напишем!
Лена посмотрела на него как на пустое место.
— Ключи, — протянула она руку.
Игорь медлил.
— Ключи! — крикнула она так, что зазвенели стекла в серванте.
Он вздрогнул, вытащил связку из кармана и бросил на тумбочку.
— Ты пожалеешь, — буркнул он. — Я был лучшим, что у тебя было.
— Ты был моей самой большой ошибкой, — ответила Лена. — И слава богу, что я её исправила сейчас, а не когда осталась бы на улице.
Она открыла входную дверь.
— Прощайте, родственники. И запомните: если я увижу хоть один звонок или сообщение, я иду в прокуратуру с заявлением о попытке мошенничества.
Галина Петровна выплыла на лестничную площадку, гордо задрав подбородок, но её руки с пакетами дрожали. Игорь поплелся следом, сгорбленный, раздавленный.
Дверь захлопнулась. Лена дважды повернула замок. Щелк-щелк.
Тишина.
Она прислонилась лбом к холодной двери. Слезы, которые она сдерживала, наконец-то хлынули потоком. Она сползла на пол и разрыдалась. Горько, навзрыд, оплакивая свои три года жизни, свою любовь, свои разбитые мечты о счастливой старости с Игорем.
Внезапно телефон в кармане пискнул. Лена сквозь слезы достала его. Сообщение от банка: «Уважаемый клиент, напоминаем, что ваша кредитная история была запрошена сегодня ООО “БыстроЗайм”».
Глаза Лены расширились. Она вытерла слезы рукавом и зашла в приложение “Госуслуги”.
В списке последних действий значилось: “Выдача согласия на запрос кредитной истории”. Время: 03:00 ночи.
Игорь. Пока она спала сегодня, он не только готовил документы на продажу. Он пытался оформить займ на её имя, чтобы перекрыть срочные дыры, пока «продается» квартира.
Ярость вернулась, мгновенно высушив слезы.
Лена встала, прошла на кухню и налила себе воды. Руки больше не дрожали.
Она достала ноутбук. Первым делом — сменила пароли на всех сервисах, банках, госуслугах. Вторым — написала заявление в полицию через электронную приемную. Третьим — заказала смену замков.
Она посмотрела в окно. На улице шел дождь, смывая грязь с тротуаров.
— Ничего, — сказала она вслух пустой квартире. В своей квартире. — Я заработаю. Я выживу. А вот вы…
Она представила Игоря, который сейчас объясняет “покупателю”, где деньги, и Галину Петровну, трясущуюся перед кредиторами.
— Вы получили то, что заслужили.
Елена сделала глоток воды. Вода была вкусной. Чистой. Как и её новая жизнь, которая начиналась прямо сейчас. Без паразитов. Без лжи. И без свекрови.
Вечером она закажет пиццу. С дорогим сыром. И съест её одна, наслаждаясь каждым кусочком своей свободы.