— Саш, ну подожди, не заводись сразу, — Денис стоял посреди кухни с телефоном в руке и смотрел на жену так, будто ждал взрыва.
— Не завожусь я, — Саша резко поставила сумку на стол. — Просто хочу понять: твоя мама серьезно считает, что я должна оплатить ей путевку в Таиланд?
— Она не так это имела в виду…
— А как? — Саша развернулась к мужу. — Ты только что полчаса с ней разговаривал, а теперь стоишь и мнешься. Говори прямо.
Денис опустил глаза. Вот так всегда — мама позвонит, что-то скажет, а потом он не знает, как это Саше передать. Четыре года женаты, а он до сих пор не научился отстаивать их общие интересы перед Олесей Николаевной.
— Мама хочет съездить в отпуск, — начал он осторожно. — В феврале. Давно мечтала увидеть море, пальмы. Ну ты понимаешь.
— Понимаю, — Саша скинула куртку на стул. — И что мне с этого?
— Путевка стоит восемьдесят пять тысяч. У нее таких денег нет.
Саша замерла. Вот оно. Она уже чувствовала, к чему он клонит, но все равно надеялась, что ошибается.
— И?
— Она думала… Ну, у тебя зарплата хорошая, ты начальница отдела снабжения. А у меня меньше, мама знает. Вот она и подумала, что ты могла бы…
— Стоп, — Саша подняла руку. — Погоди-ка. Твоя мама серьезно решила, что я должна ей дать восемьдесят пять тысяч на путешествие?
— Не так, Саш, она не требует, — Денис заговорил быстрее. — Она просто спросила, не могли бы мы помочь. Она же всю жизнь работает кассиром в супермаркете, устала. Хочется ей отдохнуть.
— Хочется — пусть копит, — отрезала Саша. — У нее муж есть. Дмитрий Иванович работает. Пусть они вдвоем и копят.
— У него недавно машина сломалась, ремонт большой был…
— Денис! — Саша почувствовала, как внутри закипает. — Ты серьезно сейчас оправдываешь, почему я должна платить за отпуск твоей матери? У твоей матери есть муж, есть работа, есть зарплата. При чем тут я?
— Саша, не кричи, пожалуйста.
— Я не кричу! — она действительно не кричала, но голос звенел от возмущения. — Я просто не понимаю логику. Олеся Николаевна замужем второй раз, Дмитрий Иванович не первый год с ней. Пусть он и везет ее в Таиланд, если так хочется. Или пусть она сама копит. Какого черта это должна быть моя проблема?
Денис сел на табурет, положил телефон на стол. Выглядел он несчастным — так всегда бывало, когда мама с женой не сходились во мнениях. А не сходились они почти во всем.
— Мама тебя обижать не хотела. Она просто подумала, что раз у нас семья, то можно попросить.
— Семья, — повторила Саша и горько усмехнулась. — Семья — это мы с тобой, Денис. А твоя мама — это семья с Дмитрием Ивановичем. У них свои деньги, у нас свои.
— Саша, она меня вырастила. Одна. Много чего для меня сделала.
— Вырастила — прекрасно, честь ей и хвала. Это ее обязанность была как матери. Но я-то при чем? Я что, меньше работаю? Мне что, отдыхать не хочется?
— Хочется, но…
— Никаких “но”, — Саша прошлась по кухне. — В прошлом году мы с тобой кредит закрывали за машину. Помнишь? Последние деньги отдавали. Ты тогда вообще на подработки бегал по выходным, чтобы быстрее расплатиться. И где была твоя мама? Помогала?
— Ну у нее денег нет…
— Вот именно! А теперь внезапно у меня появились лишние восемьдесят пять тысяч? Откуда? Я их печатаю, что ли?
Денис молчал. Саша видела, что ему тяжело, но остановиться не могла. Слишком возмутительной казалась вся эта ситуация.
— Ты вообще понимаешь, — продолжила она тише, — что если я сейчас дам эти деньги, то это не закончится? Она будет требовать еще и еще. Потому что раз дала один раз — значит, могу и второй.
— Она не требовала, она попросила…
— Денис, проснись! — Саша остановилась напротив мужа. — Она через тебя давит на меня. Говорит, что вырастила тебя, что ты ей обязан. А ты мне это транслируешь. Это называется манипуляция.
— Не говори так про маму.
— Я говорю правду. И ты это знаешь.
Повисла тишина. Саша чувствовала себя загнанной в угол — с одной стороны, муж, которого любит, с другой — свекровь, которая в очередной раз пытается влезть в их жизнь и диктовать свои правила.
— Послушай, — Саша села напротив Дениса. — Если бы речь шла о том, что твоей маме нужны деньги на что-то важное, срочное, я бы помогла. Но это прихоть. Захотелось в Таиланд — отлично, пусть копит. Мы тоже много чего хотим, но откладываем и планируем.
— Ей пятьдесят три года. Она никогда не была за границей.
— И мне двадцать девять. И я тоже не была. И что? Мне теперь кто-то должен путевку купить?
Денис не знал, что ответить. Саша поняла, что разговор зашел в тупик.
— Я не дам денег, — сказала она твердо. — И не проси меня об этом. Это окончательное решение.
Она встала и вышла из кухни. Денис остался сидеть один, глядя в пустоту. А Саша прошла в спальню, закрыла дверь и села на кровать. Руки дрожали от гнева и обиды.
Неужели она неправа? Неужели должна была согласиться?
***
Утром Дениса дома не было. Саша проснулась одна, на прикроватной тумбочке лежала записка: “Уехал к маме. Вернусь вечером”. Коротко и по делу.
Саша скомкала бумажку и бросила в мусорное ведро. Значит, побежал жаловаться Олесе Николаевне на черствую жену. Ну и пусть.
Она позвонила Вике Лебедевой — подруге, с которой работали в одном отделе на мебельном заводе. Вика была диспетчером и знала Сашу уже пять лет.
— Привет, — сонным голосом ответила Вика. — Что случилось?
— Можешь говорить?
— Могу. Рассказывай.
Саша в красках описала вчерашний скандал. Вика слушала молча, лишь изредка вставляя короткие комментарии.
— Правильно делаешь, что не даешь, — сказала она наконец. — Сядут на шею и свесят ножки. Это классика. Один раз дашь — потом не отвяжешься.
— Я так и думаю. Но Денис на меня обижается. Уехал к маме, даже не попрощался толком.
— Пусть обижается. Он мужик взрослый, пора научиться отделять мать от жены.
Саша вздохнула. Легко говорить, а каково ей сейчас? Муж уехал, настроение испорчено, выходные насмарку.
— Послушай, а она часто такое вытворяет? — спросила Вика. — Требует деньги?
— Не требует, но намекает постоянно. То на новый телевизор надо, то на шубу. Через Дениса всегда. Сама мне напрямую ничего не говорит.
— Потому что знает, что ты откажешь. А через сына проще — он податливый.
— Вот именно. И меня это бесит.
Они еще поговорили минут десять, потом Вика сказала, что ей пора, и Саша осталась одна. Суббота выдалась пасмурной и серой, за окном моросил мелкий дождь. Саша попыталась заняться домашними делами, но мысли возвращались к вчерашнему разговору.
Около шести вечера пришло сообщение от Дениса: “Приезжай к маме. Обсудим спокойно”.
Саша долго смотрела на экран телефона. Не хотелось ехать, не хотелось видеть Олесю Николаевну и выслушивать ее претензии. Но надо было решать этот вопрос, иначе конфликт затянется.
Она оделась и поехала.
***
Дом свекрови находился на окраине города, в старом районе с пятиэтажками. Саша поднялась на третий этаж и позвонила в дверь. Открыл Дмитрий Иванович — невысокий седеющий мужчина в домашних штанах и свитере.
— Проходи, Саша, — он посторонился, пропуская ее внутрь.
В квартире пахло чем-то жареным. Из кухни вышла Олеся Николаевна — полная женщина с короткой стрижкой, в фартуке. Она бросила на Сашу напряженный взгляд и натянуто улыбнулась.
— Здравствуй, Сашенька. Проходи, не стой в коридоре.
Саша разделась и прошла на кухню. Денис сидел за столом, перед ним стояла кружка с остывшим напитком. Он поднял на жену глаза, но ничего не сказал.
Олеся Николаевна села напротив Саши. Дмитрий Иванович устроился на табуретке у окна и развернул газету — видимо, решил держаться в стороне.
— Вот, собрались, — начала свекровь. — Хорошо, что приехала. Надо поговорить.
Саша молчала, ждала продолжения.
— Сашенька, ты же умная девочка, — Олеся Николаевна заговорила мягко, почти ласково. — Понимаешь, я всю жизнь работаю. С восемнадцати лет. Денис помнит, как я вкалывала, чтобы его поднять. Отец у него ушел, когда ему три года было. Я одна все тянула.
Саша сжала губы. Началось — история про трудное детство и жертвенную мать.
— Я понимаю, что вам тяжело было, — ответила она осторожно. — Но это не значит, что теперь я обязана оплачивать ваш отдых.
— Я не говорю “обязана”, — Олеся Николаевна наклонилась вперед. — Я прошу помочь. Мне так хочется увидеть море, Сашенька. Всю жизнь мечтала. А тут подруга на работе рассказала про Таиланд, показала фотографии. Так красиво! Я подумала — может, наконец и мне удастся?
— Удастся, — сказала Саша твердо. — Если вы с Дмитрием Ивановичем будете откладывать каждый месяц. За полгода как раз накопите.
— Полгода, — свекровь поморщилась. — А почему не сейчас? У тебя же хорошая зарплата. Денис говорил, что ты в прошлом месяце премию получила.
Саша бросила на мужа быстрый взгляд. Значит, он рассказал матери про премию. Отлично.
— Получила. И эту премию я уже распределила. Часть отложила на новый холодильник — наш скоро совсем сломается. Часть на непредвиденные расходы.
— Холодильник, — Олеся Николаевна криво усмехнулась. — Ну конечно. Холодильник важнее, чем моя мечта.
— Это не вопрос важности, — Саша почувствовала, как внутри снова закипает. — Это вопрос того, кто за что отвечает. У вас с Дмитрием Ивановичем два дохода. Вы живете вдвоем. Почему я должна оплачивать ваш отпуск?
— Потому что ты жена моего сына! — голос свекрови стал жестче. — И это значит, что ты часть этой семьи!
— Я часть семьи с Денисом, — парировала Саша. — А вы — отдельная семья с Дмитрием Ивановичем. У нас разные бюджеты.
— Ах вот как, — Олеся Николаевна откинулась на спинку стула. — Значит, мы теперь чужие? Я для тебя никто?
— Я этого не говорила…
— Говорила! — свекровь повысила голос. — Я все поняла! Ты считаешь, что я попрошайка какая-то! Что я к тебе с протянутой рукой пришла!
Дмитрий Иванович опустил газету и вмешался:
— Олеся, может, правда не надо? Съездим летом на дачу к Светке, там тоже хорошо. Отдохнешь.
— Сиди молчи! — огрызнулась на него жена. — Ты вообще никогда меня не поддерживаешь! Всегда в стороне! Как будто это не твоя жена просит!
Дмитрий Иванович снова поднял газету, пряча лицо. Саша увидела, что у него дрогнули плечи — обиделся.
Денис попытался вмешаться:
— Мам, ну давайте спокойно…
— Спокойно? — Олеся Николаевна перевела взгляд на сына. — Ты видишь, как твоя жена со мной разговаривает? Я тебя вырастила, всю себя положила! А она сидит и считает мои деньги!
— Я не считаю ваши деньги, — Саша встала. — Я просто не понимаю, почему это моя проблема. Захотели в Таиланд — копите сами или с мужем. Я два месяца работала, чтобы твою маму в Таиланд отправить, что ли?
Она повернулась к Денису:
— Поехали домой.
Но Денис не двинулся с места. Он смотрел на мать, потом на жену, и было видно, что разрывается между ними.
— Саша, может…
— Нет, — отрезала она. — Я не дам денег. Это окончательно. Можете обижаться сколько угодно, но мое решение не изменится.
Она вышла из кухни, оделась в прихожей и хлопнула дверью. Только спустившись вниз, поняла, что Денис остался там. Не последовал за ней.
Саша села в машину и завела двигатель. Руки дрожали, перед глазами все плыло от злости и обиды. Она не плакала — просто сидела и смотрела в темноту.
***
Денис вернулся поздно ночью. Саша не спала — лежала в кровати и смотрела в потолок. Он вошел тихо, разделся и лег рядом.
— Мама очень расстроилась, — сказал он в темноту.
— Я знаю.
— Она говорит, что ты ее унизила.
— Денис, я никого не унижала. Я просто отказалась давать деньги.
— Для нее это одно и то же.
Саша повернулась к мужу:
— А для меня — нет. Если бы речь шла о том, что ей срочно нужны деньги на что-то важное, я бы помогла. Но это каприз.
— Для нее это не каприз, — возразил Денис. — Она всю жизнь ни разу не была за границей. Работает на износ. Хочет хоть раз увидеть что-то красивое.
— И я хочу. И ты хочешь. И Дмитрий Иванович, наверное, тоже. Но мы не бежим просить деньги у других. Мы копим сами.
— У других — да. А у родных можно попросить.
— Родные, — Саша горько усмехнулась. — Родные — это когда в обе стороны. А твоя мама только брать умеет. Когда нам помощь нужна была, она где была?
— У нее не было денег…
— Вот именно. А теперь внезапно я должна найти восемьдесят пять тысяч.
Денис замолчал. Саша легла на спину и закрыла глаза. Знала, что заснуть не сможет, но пытаться все равно надо.
— Я понимаю и тебя, и ее, — тихо сказал Денис. — Мне тяжело.
— Мне тоже тяжело, — ответила Саша. — Но я не могу иначе. Это неправильно.
Больше они не разговаривали. Лежали рядом, но как будто на разных планетах.
***
Неделя прошла в молчании. Олеся Николаевна не звонила — ни Денису, ни тем более Саше. Обычно свекровь названивала сыну каждый день, расспрашивала про работу, про здоровье, давала советы. А теперь — тишина.
Денис пытался дозвониться несколько раз. Мать сбрасывала вызовы. На сообщения не отвечала. Саша видела, как мужу тяжело, как он ходит по квартире мрачный, хватается за телефон при каждом уведомлении в надежде, что это она.
— Может, сам съездишь к ней? — предложила Саша в среду вечером.
— Уже ездил, — Денис опустился на диван. — Дверь не открыла. Дмитрий Иванович сказал через дверь, что она не хочет разговаривать.
— Обидится и отойдет.
— Не знаю, — он потер лицо руками. — Ты ее не знаешь. Мама может годами держать обиду.
Саша хотела что-то ответить, но промолчала. Чувство вины начало подтачивать уверенность — а вдруг она правда неправа? Вдруг надо было дать эти деньги, просто чтобы не ссориться?
Но потом вспомнила, как Олеся Николаевна смотрела на нее тогда, в кухне. С высоты. Как будто Саша обязана была платить за ее желания. И злость вернулась.
В четверг вечером позвонила Вика.
— Как дела? Отошла твоя свекровь?
— Нет. Неделю не звонит. Денису трубку не берет.
— Серьезно? — Вика присвистнула. — Ну она даст. Прям бойкот объявила.
— Похоже на то. Денис мается, вины на меня не сыплет, но вижу — ему плохо.
— Держись. Рано или поздно ей надоест дуться.
Но Саше уже не казалось, что это скоро закончится. Олеся Николаевна явно решила показать невестке, где раки зимуют.
***
В среду следующей недели Денису позвонил Дмитрий Иванович. Саша как раз была дома, услышала, как муж говорит:
— Да, я понимаю… Хорошо, я приеду… Нет, Саша не поедет… Ладно, скоро буду.
Положив трубку, Денис посмотрел на жену:
— Дмитрий Иванович просит приехать. Говорит, мама совсем плохая. Не ест почти, с работы приходит — сразу в спальню. Молчит целыми днями.
— Поезжай, — Саша кивнула.
— Он просил, чтобы и ты приехала…
— Нет, — она покачала головой. — Я туда не поеду. Пока она не перестанет требовать извинений за то, что я права.
Денис уехал один. Вернулся только поздно ночью, выглядел измотанным.
— Что там? — спросила Саша.
— Мама устроила истерику, — он сел на край кровати. — Кричала, что я для нее всю жизнь был главным, что она всё для меня сделала. А теперь я выбрал жену, которая даже помочь не хочет.
— Денис…
— Я пытался объяснить твою позицию. Что мы не отказываемся помогать в серьезных ситуациях. Но отпуск — это их дело. Она не слушала. Сказала, что я от нее отвернулся. Что теперь она для меня никто.
Саша обняла мужа за плечи:
— Это манипуляция. Она давит на тебя чувством вины.
— Знаю. Но от этого не легче.
Они сидели молча. За окном была глубокая ночь, город спал. А у них в доме будто поселилась чужая тень — тень обиды, которую Олеся Николаевна культивировала как драгоценный цветок.
***
На следующий день, в четверг, Саше неожиданно позвонил Дмитрий Иванович. Она удивилась — раньше он ей никогда не звонил сам.
— Александра, здравствуй, — голос у него был усталый. — Не занята?
— Нет, говорите.
— Можем встретиться? Хочу поговорить без Олеси.
Саша согласилась. Встретились в маленьком кафе недалеко от завода, где работала Саша. Дмитрий Иванович сидел у окна с кружкой в руках, выглядел потрепанным.
— Спасибо, что приехала, — он кивнул ей.
— Что случилось?
— Олеся совсем от рук отбилась, — он тяжело вздохнул. — Я ей говорил — давай откладывать каждый месяц по десять тысяч. За полгода накопим на путевку, поедем куда захочешь. Она не хочет. Говорит — зачем ждать, если можно сейчас? И вцепилась в эту идею, что Денис должен помочь.
— Точнее, я должна, — поправила Саша.
— Ну да. Она знает, что у тебя зарплата хорошая. И решила, что раз так, то ты обязана.
— Я никому ничего не обязана, — Саша посмотрела Дмитрию Ивановичу в глаза. — Это ее желание. Пусть сама и реализует.
— Я тебя понимаю, — он кивнул. — Олеся привыкла, что Денис всегда помогал. Еще до свадьбы вашей он ей деньги давал. То на телевизор надо было, то еще на что. Он никогда не отказывал. А теперь женился на тебе, и ты ему, видимо, объяснила, что так нельзя.
Саша удивилась откровенности отчима Дениса:
— Дмитрий Иванович, я не против помочь в беде. Но отпуск — это не беда. Это прихоть.
— Верно говоришь. Но попробуй ей это объясни. Она считает, что всю жизнь в черном теле прожила, теперь заслужила.
— Заслужила — пусть получает. От мужа. Или сама копит.
— Вот и я так думаю. Но она на меня вообще не слушает. Говорит — ты вечно в стороне, никогда меня не поддерживаешь.
Они еще поговорили минут двадцать. Дмитрий Иванович признался, что устал от капризов жены, что не знает, как с ней справиться. Саша слушала и понимала — он на ее стороне, но изменить ничего не может.
Уезжая от него, Саша чувствовала себя немного лучше — хотя бы кто-то понимал ее позицию. Но проблема никуда не делась. Олеся Николаевна продолжала молчать и копить обиду.
***
В пятницу Денис снова попросил Сашу поехать к матери вместе.
— Попробуем объясниться нормально, — сказал он. — Может, ты ей сама все расскажешь, и она поймет.
Саша не верила в это, но согласилась ради мужа. Видела, как ему плохо от разрыва с матерью.
Приехали вечером. Олеся Николаевна открыла дверь, лицо каменное. Молча пропустила их в квартиру. Дмитрий Иванович сидел на кухне, кивнул им приветственно.
— Ну, пришли, — свекровь села за стол, сложила руки. — Чего хотели?
— Мам, давай поговорим спокойно, — начал Денис.
— О чем говорить? Все уже понятно.
Саша набрала воздуха:
— Олеся Николаевна, я не хочу ссориться. Правда. Но я считаю, что поездка в Таиланд — это ваше желание. И вы сами должны его реализовать. У меня тоже есть планы. Мы с Денисом хотим поменять холодильник — он уже третий год барахлит, скоро совсем сломается.
— Холодильник, — свекровь усмехнулась. — Ну конечно. Холодильник важнее.
— Это не вопрос важности, — Саша попыталась объяснить. — Это вопрос того, кто за что отвечает. У вас с Дмитрием Ивановичем общий бюджет. Вы хотите отдохнуть — копите вместе.
— Я все давно поняла, — Олеся Николаевна встала. — Для тебя я никто. Чужая тетка, которая просит милостыню. Денис, я не хочу больше об этом говорить. Живите как хотите. Только знай — я все помню. Я все учту.
Она развернулась и ушла в спальню. Хлопнула дверью.
Денис хотел пойти за ней, но Дмитрий Иванович остановил его жестом:
— Не надо. Не слушает она сейчас никого. Я пытался с ней разговаривать три дня подряд. Бесполезно.
Саша и Денис переглянулись. Стало ясно, что разговор не получился.
— Извините, ребята, — Дмитрий Иванович развел руками. — Я не знаю, что делать. Характер у нее такой.
Они уехали. В машине молчали. Денис вел, сжимая руль так, что побелели костяшки пальцев. Саша смотрела в окно.
— Может, правда дать ей эти деньги? — тихо спросил Денис. — Просто чтобы она успокоилась?
Саша повернулась к нему:
— Денис, если мы сейчас дадим — она будет требовать снова и снова. Каждый раз, когда захочет чего-то. Ты это понимаешь?
— Понимаю. Но мне тяжело.
— Мне тоже тяжело. Но я не могу иначе. Это неправильно.
Он кивнул, не отрывая взгляда от дороги. Приехали домой, Денис сразу прошел в спальню и лег, отвернувшись к стене. Саша осталась на кухне. Села, положила голову на руки.
Внутри все сжималось от противоречивых чувств. С одной стороны — уверенность, что поступила правильно. С другой — вина за то, что из-за нее Денис страдает. Но отступать она не собиралась.
***
Прошло еще две недели. Конец января выдался холодным и снежным. Олеся Николаевна так и не позвонила. Ни разу. Денису она продолжала сбрасывать звонки. На сообщения не отвечала.
Дмитрий Иванович иногда писал Денису коротко: “Мама в порядке. Работает. Домой приходит — сразу молчком в комнату”. И все.
Саша понимала, что свекровь объявила им бойкот. Полный и беспощадный. И судя по всему, это надолго.
Однажды вечером, когда они сидели на кухне, Денису пришло сообщение. Он открыл телефон, лицо стало белым. Протянул экран Саше.
Сообщение было от Олеси Николаевны: “Никуда я не еду. И к вам больше не приду. Спасибо тебе и твоей жене за заботу. Живите теперь сами. Мне вы больше не нужны”.
Саша прочитала и медленно вернула телефон мужу. Внутри что-то сжалось — вот оно, окончательное решение свекрови.
— Она отойдет, — тихо сказала Саша. — Просто ей нужно время.
Денис покачал головой:
— Нет. Мама обидчивая. Может годами не разговаривать. Помню, с сестрой своей пять лет не общалась из-за какой-то ерунды.
— Из-за чего?
— Тетя Валя не дала ей денег на шубу. Они потом помирились только на похоронах бабушки.
Саша почувствовала, как по спине пробежал холодок. Значит, это всерьез и надолго.
Они сидели на кухне молча. За окном темнело, январский вечер наступал рано. На улице мела поземка, ветер завывал в трубах.
— Ты не жалеешь? — спросил Денис.
— О чем?
— Что отказала.
Саша задумалась. Жалела ли она? Нет. Потому что знала — один раз дать слабину, и Олеся Николаевна сядет им на шею и будет требовать постоянно. Так устроены люди — один раз получили легко, будут требовать снова.
— Нет, — ответила она честно. — Не жалею. Мне тяжело, что так вышло. Но по-другому было нельзя.
Денис кивнул. Он не спорил. Может, наконец понял, что жена права. А может, просто устал от всего этого.
— Что теперь будет? — спросил он.
— Не знаю. Может, она одумается. Может, нет. Но я не собираюсь извиняться за то, что не сделала ничего плохого.
Денис взял ее за руку. Они сидели так, держась за руки, глядя в темноту за окном.
Саша понимала, что конфликт не решен. Свекровь затаила обиду и вряд ли простит в ближайшее время. Семейный мир нарушен, трещина пробежала по отношениям. Но у нее не было выбора.
Дать деньги — значит стать заложницей чужих капризов. Отказать — значит поссориться. Она выбрала второе. И пусть теперь тяжело, пусть Денис страдает от разрыва с матерью — но это честный выбор.
— Мы справимся, — тихо сказала она.
Денис посмотрел на жену. Кивнул. В его глазах было понимание — трудное, выстраданное, но все-таки понимание.
Они так и просидели до позднего вечера на кухне. Молча. Держась за руки. За окном мело, город погружался в зимнюю темноту.
А в доме Олеси Николаевны на окраине города свекровь сидела в своей комнате и смотрела на телефон. На экране светилась фотография сына — маленького Дениса, лет пяти, с мороженым в руке. Она провела пальцем по экрану, будто гладила его по щеке.
Потом выключила телефон и положила на тумбочку. Лицо ее было жестким, непроницаемым. Обида въелась глубоко, как застарелое пятно, которое уже не вывести.
Дмитрий Иванович постучал в дверь:
— Олеся, ужинать будешь?
— Не хочу, — ответила она коротко.
Он вздохнул и ушел. А она осталась сидеть в полутемной комнате, окруженная своей обидой, как крепостной стеной. И не собиралась сдаваться.
Так январь подходил к концу. Холодный, снежный, беспощадный. В одной части города молодая пара пыталась склеить осколки семейного мира. В другой — пожилая женщина лелеяла свою обиду и планировала долгое молчание.
Таиланд остался несбывшейся мечтой. Но дело было уже не в путевке. Дело было в гордости, в ощущении правоты, в нежелании уступать.
И никто не знал, сколько продлится эта война. Месяц? Год? Пять лет, как с сестрой когда-то?
Время покажет. А пока — только молчание, холод и тяжелое ожидание.
***
Так январь подходил к концу. Холодный, снежный, беспощадный. В одной части города молодая пара пыталась склеить осколки семейного мира. В другой — пожилая женщина лелеяла свою обиду и планировала долгое молчание.
Таиланд остался несбывшейся мечтой. Но дело было уже не в путевке. Дело было в гордости, в ощущении правоты, в нежелании уступать.
И никто не знал, сколько продлится эта война. Месяц? Год? Пять лет, как с сестрой когда-то?
В начале февраля, когда снегопады сменились оттепелью, к Саше на работу пришла незнакомая женщина. Охранник позвонил в отдел:
— Александра Николаевна, к вам посетитель. Говорит, очень срочно.
Саша спустилась в холл. У стойки охраны стояла женщина лет шестидесяти — худая, с глубокими морщинами и усталыми глазами. Одета просто, но опрятно.
— Вы Александра? — женщина шагнула навстречу. — Жена Дениса?
— Да. А вы?
— Меня зовут Вера Павловна. Я… я подруга юности Олеси. Мне нужно с вами поговорить. Наедине.
Саша насторожилась. После всех событий последних недель любой разговор о свекрови вызывал напряжение.
— О чем?
Вера Павловна огляделась по сторонам, понизила голос:
— Олеся не знает, что я здесь. И не должна узнать. Но вы… вы должны знать правду. О Денисе.
У Саши внутри все сжалось.Саша пригласила женщину в небольшую переговорную рядом с холлом. Вера Павловна долго молчала, перебирая пальцами ручку сумки, а потом подняла на Сашу полные слез глаза.
— Саша, вы считаете, что Олеся Николаевна просто капризная женщина, которая захотела на море. Но это не так. Она… она больна.
Саша почувствовала, как по спине пробежал холодок. — Что вы имеете в виду?
— Пять лет назад у Дениса были серьезные проблемы. Вы тогда еще не были женаты, он вам не рассказывал. Он попал в плохую историю с долгами, его подставили на старой работе. Ему грозил реальный срок, если бы он не выплатил огромную сумму. Олеся тогда продала всё, что у неё было от родителей, влезла в сумасшедшие кредиты, работала на трех работах. Она спасла его, но подорвала здоровье. А сейчас… — Вера Павловна всхлипнула. — У неё обнаружили опухоль. Доброкачественную, но она растет. Нужна операция в Москве.
Саша замерла. Восемьдесят пять тысяч. Это была не цена путевки в Таиланд. — Подождите, при чем тут Таиланд? Денис сказал…
— Это она его заставила так сказать! — перебила Вера Павловна. — Олеся гордая до безумия. Она поклялась, что никогда не станет обузой для сына. Она сказала ему: «Денис, скажи Саше, что я хочу в отпуск. Если она даст деньги — значит, я ей небезразлична. Если нет — я умру, но просить на лечение не буду». Она хотела проверить вашу семью на человечность, понимаете? Но сделала это самым глупым и болезненным способом. Те восемьдесят пять тысяч — это сумма за обследование и квоту в клинике, которую нужно было оплатить срочно.
Саша вышла из переговорной как в тумане. В голове набатом били слова Дениса: «Она меня вырастила одна… много чего для меня сделала». Теперь эти слова обрели другой, весомый смысл.
Вечером, когда Денис пришел домой, Саша не стала устраивать сцен. Она молча положила на стол конверт с деньгами и листок с адресом клиники. — Почему ты не сказал правду? — тихо спросила она.
Денис вздрогнул, увидев адрес. Он опустился на стул и закрыл лицо руками. — Она запретила, Саш. Сказала, что если ты узнаешь про болезнь, то дашь деньги из жалости. А она хотела… хотела быть частью семьи, которую уважают, а не которую жалеют. Она сама запуталась в своей гордости.
Через два дня они поехали к Олесе Николаевне вместе. Свекровь встретила их, еще более похудевшая, с повязанным на голову платком. Когда Саша вошла на кухню, Олеся Николаевна отвернулась к окну.
— Я не возьму деньги на отпуск, — прохрипела она.
Саша подошла и обняла её со спины. Впервые за четыре года. — Это не на отпуск, мама. Это на жизнь. Мы всё знаем. И мы одна семья — и вы, и Дмитрий Иванович, и мы с Денисом. Холодильник подождет. Нам важнее, чтобы вы были здоровы.
Олеся Николаевна задрожала и наконец расплакалась — горько, облегченно, отпуская свою ненужную гордость и страх.
Эпилог
Прошло полгода. Операция прошла успешно. В августе Саша, Денис и Олеся Николаевна с Дмитрием Ивановичем всё-таки поехали на море. Правда, не в Таиланд, а в небольшой поселок в Крыму — поближе и подешевле, чтобы бюджет семьи сильно не пострадал.
Саша сидела на берегу и смотрела, как Денис учит маму плавать на надувном круге. Она поняла важный урок: за каждой нелепой просьбой или странной манипуляцией часто скрывается огромная боль или страх, о которых люди боятся говорить вслух.
Границы важны, но иногда их нужно делать прозрачными, чтобы увидеть за ними человека. Саша больше не злилась. Она знала, что теперь в их доме действительно живет семья — не идеальная, со своими шрамами и секретами, но настоящая. А старый холодильник… он всё-таки сломался, но они купили новый в рассрочку. И, как ни странно, продукты в нем казались гораздо вкуснее.