Ресторан «Атмосфера» полностью оправдывал свое название. Панорамные окна сорокового этажа открывали вид на засыпающий город, залитый неоновыми огнями. Столик на двоих был украшен лепестками белых роз — точно такими же, как в день их свадьбы ровно пятнадцать лет назад.
Ольга поправила шелковое платье изумрудного цвета. Она выглядела безупречно: идеальная укладка, тонкая нить жемчуга на шее, спокойная улыбка. Но внутри у нее все дрожало. Это была не дрожь предвкушения праздника, а тот ледяной холод, который охватывает человека за секунду до столкновения.
Игорь вошел в зал ровно в семь. Высокий, подтянутый, в отлично сидящем костюме, он шел к ней с букетом ее любимых пионовидных роз. Со стороны они казались идеальной парой из рекламы элитной недвижимости: успешный бизнесмен и его красавица-жена, создавшая для него идеальный тыл.
— С праздником, любимая, — Игорь наклонился, чтобы поцеловать ее в щеку. Его парфюм — терпкий, с нотами кожи и сандала — всегда действовал на нее умиротворяюще. Но сегодня он показался ей чужим. — Пятнадцать лет. Даже не верится, что я столько времени счастлив с самой прекрасной женщиной на свете.
— Да, время летит незаметно, — тихо ответила Ольга.
Он сел напротив, сияя уверенностью. Игорь начал рассказывать о планах на отпуск, о том, что забронировал виллу в Тоскане, о новом проекте своего архитектурного бюро. Он говорил вдохновенно, активно жестикулируя, а Ольга смотрела на его руки. На те самые руки, которые она держала в роддоме, когда родился их сын. На руки, которые строили их первый дом.
Она дождалась, когда официант разольет шампанское и отойдет на почтительное расстояние.
— Игорь, я хотела сделать тебе подарок, — сказала она, открывая сумочку. — Но, кажется, ты его уже взял сам. Только забыл предупредить.
Она медленно выложила на скатерть сложенный вдвое лист бумаги. Это была выписка со счета, к которому у Игоря был доступ «на экстренный случай». Этот счет Ольга пополняла годами — это были деньги от продажи наследства её бабушки и её личные дивиденды, которые она откладывала на обучение сына в Лондоне.
Игорь нахмурился, глядя на листок. Он еще не понимал, что именно там написано.
— Оля, что это? Мы же договаривались — никаких деловых разговоров сегодня.
— «Ты считаешь, я не замечу пропажу полумиллиона?» — голос Ольги был лишен эмоций, и это напугало его больше, чем если бы она кричала.
Она придвинула распечатку ближе к нему. В графе «Расход» стояла сумма: 500 000 евро. Перевод был осуществлен три дня назад на счет оффшорной компании, название которой ни о чем Ольге не говорило.
Игорь побледнел. Его лицо, еще минуту назад горевшее здоровым румянцем, стало цвета пепла. Он не ожидал, что жена проверит счет именно сегодня, в день годовщины их свадьбы. Он был уверен, что у него есть как минимум неделя, чтобы «прокрутить» деньги и вернуть их на место.
— Оля, я… я всё объясню, — его голос слегка дрогнул. — Это была техническая необходимость. В бизнесе возник кассовый разрыв, понимаешь? Буквально на пару дней. Я не хотел тебя беспокоить в такой праздник…
— Техническая необходимость? — Ольга горько усмехнулась. — Ты перевел деньги на счет компании «Lira Global». Я проверила — она зарегистрирована на Сейшелах. Какое отношение твое архитектурное бюро имеет к Сейшелам, Игорь? И почему ты взял деньги из «фонда образования» Марка, даже не спросив меня?
Игорь судорожно глотнул шампанское. Он пытался вернуть лицу маску уверенности, но руки выдавали его — он теребил край салфетки под столом.
— Ты не понимаешь, как сейчас сложно на рынке, — начал он вкрадчиво, включая свой режим «переговорщика». — Если бы я не внес этот залог, мы бы потеряли контракт с государством. Я спасал наше будущее.
— Ты врешь, — Ольга смотрела ему прямо в глаза. — За последние полгода ты стал часто задерживаться. Стал менять пароли на телефоне. Стал… другим. Я долго закрывала на это глаза, Игорь. Думала, это кризис среднего возраста. Но полмиллиона евро — это не кризис. Это побег. Или откуп.
В ресторане заиграла скрипка. За соседним столиком парень встал на одно колено перед девушкой. Раздались аплодисменты. В этот момент мир Ольги рушился под звуки классической музыки.
— Кто она? — спросила она так тихо, что Игорь едва услышал.
— Оля, не глупи. Нет никакой «она». Дело только в деньгах и бизнесе.
— Тогда покажи мне контракт, под который ты взял залог. Покажи прямо сейчас, в телефоне. Ты же хранишь все документы в облаке.
Игорь молчал. Его взгляд заметался по залу. Он понял, что его загнали в угол. Та Оля, которую он знал — мягкая, домашняя, податливая — исчезла. Перед ним сидела женщина, которая только что осознала, что вся её жизнь последних лет была декорацией.
— Я не могу показать это сейчас, — наконец выдавил он. — Это конфиденциально.
— Понятно.
Ольга встала. Она не стала устраивать сцену, не бросила шампанское ему в лицо. Она просто взяла свою сумочку.
— Знаешь, что самое ироничное? — сказала она, глядя на него сверху вниз. — Я сегодня хотела сказать тебе, что банк одобрил нам ипотеку на тот дом в Испании, о котором ты мечтал. Я хотела сделать тебе сюрприз. Теперь я понимаю, что сюрприз подготовил ты.
— Куда ты? Оля! — Игорь попытался схватить ее за руку, но она отстранилась.
— Я еду домой. Завтра утром я подаю на развод и накладываю арест на все твои счета через суд. Если ты думал, что я «просто жена», ты очень сильно ошибся в расчетах, Игорь. Посчитай убытки еще раз.
Она развернулась и пошла к выходу, чувствуя на себе его тяжелый, полный страха и ярости взгляд. Она еще не знала, что эти полмиллиона — лишь верхушка айсберга, и что Игорь скрывает тайну гораздо более страшную, чем обычная интрижка или финансовая махинация.
Выйдя на улицу, Ольга вдохнула холодный ночной воздух. Её телефон пискнул. Пришло уведомление: «С вашего счета списано еще 50 000 евро».
Он продолжал выводить деньги прямо сейчас, пока она спускалась в лифте. Игра началась.
Холодный ветер с набережной ударил Ольге в лицо, но она его почти не почувствовала. В ушах всё ещё звенел писк телефона, оповещающий о новом списании. Пятьдесят тысяч евро. Это была не просто кража, это была агония утопающего, который пытается затянуть с собой на дно всё, до чего может дотянуться.
Она села в свой автомобиль, но не завела двигатель. Руки, сжимавшие кожаный руль, мелко дрожали.
— Дыши, Оля. Просто дыши, — прошептала она себе.
Ей нужно было заблокировать счета. Она быстро зашла в банковское приложение, но экран выдал системную ошибку: «Доступ ограничен. Обратитесь в отделение банка».
— Что?! — Ольга ударила ладонью по рулю.
Игорь подготовился. Как совладелец семейного траста, он, вероятно, изменил протоколы доступа еще утром, пока она выбирала платье для их «идеального» вечера. Чувство беспомощности сменилось ледяной яростью. Она знала Игоря пятнадцать лет — или думала, что знала. Талантливый архитектор, человек, который верил, что пространство формирует сознание. Оказалось, его собственное пространство было выстроено из фальшивых панелей.
Ольга завела мотор и резко выехала с парковки. Она не поехала домой. В их огромной квартире в центре города сейчас было слишком тесно от воспоминаний. Ей нужно было место, где она могла бы подумать. Она направилась к своей подруге и по совместительству адвокату — Марине.
Марина открыла дверь в шелковом халате, с бокалом вина в руке. Увидев лицо Ольги, она без лишних слов отступила в сторону, пропуская её в квартиру.
— Он всё забрал, Марин. Почти всё, — Ольга опустилась на диван, не снимая пальто. — Пятьсот тысяч три дня назад и еще пятьдесят — десять минут назад. Он блокирует мне доступ к счетам.
Марина мгновенно преобразилась. Расслабленность исчезла, уступив место профессиональной цепкости. Она включила ноутбук.
— Так, спокойно. Ты сказала «Lira Global»? Сейшелы? — Марина быстро застучала по клавишам. — Оля, Игорь не игрок. Он слишком осторожен для казино или биржевых авантюр. Если он выводит такие суммы, значит, его либо шантажируют, либо он строит запасной аэродром.
— Запасной аэродром для кого? Для нас? — Ольга горько усмехнулась.
— Давай проверим.
Следующие два часа прошли в напряженном молчании, прерываемом только щелчками мыши. Марина имела доступ к базам данных, о которых обычные люди предпочитали не знать.
— Нашла, — наконец произнесла Марина. Её голос стал тихим и каким-то сочувствующим. — «Lira Global» не просто оффшор. Это фирма-прокладка, которая через три других юридических лица владеет недвижимостью в пригороде Вены. И знаешь, что там находится, Оля?
Ольга покачала головой, чувствуя, как к горлу подкатывает ком.
— Там находится частная клиника реабилитации для людей с тяжелыми зависимостями и психическими расстройствами. Но это не главное. Главное — это платежи, которые туда поступали последние пять лет. Регулярно. По десять тысяч евро в месяц.
— Пять лет? — Ольга нахмурилась. — Но у нас нет никого, кто нуждался бы в таком лечении. Родители Игоря умерли давно, мои — слава богу, здоровы. Марк… Марку четырнадцать, он в школе, я вижу его каждый день. Кого он там прячет?
Марина повернула ноутбук к Ольге. На экране была фотография из архива регистрационных данных одного из бенефициаров фонда. На снимке был Игорь, но лет на десять моложе. Рядом с ним стояла женщина с поразительно знакомыми чертами лица.
— Это Лиза? — Ольга прикрыла рот рукой. — Его сестра? Но Игорь говорил, что она погибла в автокатастрофе еще до нашего знакомства. Он возил меня на её могилу в его родном городе!
— Похоже, на той могиле стоит пустой камень, Оля, — Марина вздохнула. — Твой муж пять лет оплачивает содержание сестры в закрытом пансионате. Судя по всему, её состояние резко ухудшилось, или счета клиники выросли. Но пятьсот тысяч… это не просто оплата лечения. Это сумма за выкуп доли или за перевод в другое место.
Ольга почувствовала, как земля уходит из-под ног. Весь их брак был построен на фундаменте из лжи. Он лгал о смерти близкого человека. Он годами возил её на кладбище, позволял ей сочувствовать его потере, в то время как Лиза была жива.
— Почему он скрывал это? — прошептала Ольга. — Я бы помогла. Мы бы вместе…
— Возможно, дело в том, почему она там оказалась, — Марина внимательно посмотрела на подругу. — Я копнула глубже. Пять лет назад, как раз когда начались выплаты, в его старой фирме произошел крупный скандал. Исчезли чертежи государственного объекта. Подозревали Лизу, она тогда работала у него в архиве. Дело замяли, она «погибла», а Игорь открыл свое бюро и пошел в гору.
Ольга вспомнила тот год. Игорь тогда был на грани нервного срыва, он почти не спал, постоянно пил успокоительные. Она думала, что это из-за смерти сестры. Она была рядом, поддерживала его, отдала свои сбережения, чтобы он мог начать всё заново.
— Значит, он купил своё благополучие ценой свободы сестры? — Ольга почувствовала, как в груди закипает праведный гнев. — И теперь он тратит деньги нашего сына, чтобы продолжать прятать свои грехи?
В этот момент телефон Ольги снова ожил. Но это было не уведомление из банка. Это было сообщение от Игоря.
«Оля, не делай глупостей. Ты не знаешь всей правды. Если ты пойдешь в полицию или начнешь судебный процесс, ты уничтожишь не только меня, но и Марка. Есть вещи, которые лучше оставить в тени. Давай встретимся завтра в офисе в 9:00. Я всё объясню. Пожалуйста.»
Ольга посмотрела на Марину.
— Он угрожает мне сыном? Или он предупреждает?
— В любом случае, — Марина решительно закрыла ноутбук, — в офис ты пойдешь не одна. Но сначала нам нужно узнать, где он находится сейчас.
— Я знаю, — Ольга встала, её глаза холодно блеснули. — У него есть «секретная» студия в старом районе. Он думает, я о ней не знаю. Но я нашла ключи в его куртке еще месяц назад. Просто не хотела верить, что они ему нужны для чего-то, кроме работы.
Она направилась к выходу. Теперь ею двигало не отчаяние, а ледяная решимость. Если Игорь решил сыграть в ва-банк, используя их жизнь как ставку, она покажет ему, что такое настоящий блеф.
Дом в старом районе выглядел заброшенным. Ольга поднялась на третий этаж, стараясь не шуметь. За дверью номер 12 слышались голоса. Она приложила ухо к дереву.
— Ты обещал, что всё будет тихо! — это был голос Игоря, но в нем не было привычной властности. Он звучал жалко, почти с надрывом. — Моя жена всё узнала. Она заблокирует счета!
— Это твои проблемы, архитектор, — ответил грубый мужской голос с легким акцентом. — Нам не нужны твои объяснения. Нам нужны деньги за молчание твоей сестренки. Она начала говорить, Игорь. И то, что она рассказывает врачам, стоит гораздо дороже, чем полмиллиона.
Ольга замерла. Она поняла, что Лиза не просто пациентка. Она — свидетель. И Игорь не спасает её. Он её тюремщик.
Ольга достала телефон и включила диктофон. В этот момент половица под её ногой предательски скрипнула. Голоса в комнате мгновенно стихли.
— Кто здесь? — крикнул незнакомец.
Ольга бросилась к лестнице, но дверь распахнулась быстрее. На пороге стоял Игорь. Его галстук был развязан, лицо перекошено от страха. Увидев жену, он застыл.
— Оля? Ты… что ты здесь делаешь?
Из-за его спины вышел массивный мужчина в кожаной куртке. В его руке Ольга заметила что-то металлическое, что блеснуло в тусклом свете подъезда.
— Кажется, твоя жена знает больше, чем тебе хотелось бы, — холодно произнес мужчина. — Заведи её внутрь. Сейчас.
Холодный металл в руке незнакомца оказался не оружием, а тяжелой связкой ключей на стальной цепи, но страх, сковавший Ольгу, был вполне реальным. Игорь схватил её за локоть и буквально втащил внутрь студии. Дверь захлопнулась с тяжелым, окончательным стуком.
Студия, которую Ольга представляла себе как уютное убежище творца, на деле оказалась мрачным бетонным мешком, заваленным рулонами старых чертежей и пыльными макетами зданий. В центре стоял лишь облезлый стол и пара мониторов.
— Ты не должна была приходить сюда, — прошипел Игорь. Его голос дрожал. — Зачем ты следила за мной?
— Следила? — Ольга вырвала руку. — Ты украл деньги нашего сына! Ты годами врал мне, что твоя сестра мертва! Кто этот человек, Игорь? И почему ты дрожишь перед ним, как нашкодивший мальчишка?
Массивный мужчина, которого незнакомец назвал «решалой», прислонился к дверному косяку, скрестив руки на груди. Его звали Вадим, и в его глазах не было ни капли сочувствия — только деловой расчет.
— Игорь, твоя жена задает правильные вопросы, — подал голос Вадим. — Раз уж она здесь, может, объяснишь ей, что Лизонька начала вспоминать детали того пожара в архиве? Те самые детали, из-за которых твоя блестящая карьера превратится в пепел за считанные часы.
Ольга переводила взгляд с мужа на Вадима.
— Пожар? Игорь, ты говорил, что архив сгорел из-за неисправной проводки. Ты говорил, что Лиза была в тот день дома…
— Она была там! — вдруг выкрикнул Игорь, срываясь на крик. — Она была там, Оля! Она пыталась вынести документы, которые доказывали, что я использовал дешевые материалы при строительстве торгового центра. Я совершил ошибку в расчетах, я хотел сэкономить, чтобы у нас был этот чертов первый взнос за квартиру!
Он опустился на стул, закрыв лицо руками.
— Лиза узнала. Она хотела пойти в полицию. В ту ночь в архиве… мы поссорились. Произошло замыкание, начался пожар. Я испугался. Я вытащил её, но она уже надышалась угарным газом, у неё начался отек мозга. Когда она очнулась, она ничего не помнила. Врачи сказали — амнезия. И я решил… я решил, что так будет лучше для всех.
— Лучше для всех? — прошептала Ольга, пятясь к стене. — Ты объявил её мертвой. Ты запер её в клинике под чужим именем. Ты заставил меня плакать на пустой могиле!
— Я спасал нашу семью! — Игорь вскинул голову, его глаза лихорадочно блестели. — Если бы её судили за поджог — а всё указывало на неё — или если бы вскрылись мои махинации, мы бы гнили в нищете. А теперь она начала вспоминать. Вадим — это человек от владельцев того торгового центра. Они всё знают. И они хотят компенсацию за молчание. Пятьсот тысяч — это только первый транш.
Ольга чувствовала, как её мир, который она считала хрустальным дворцом, окончательно превращается в груду битого стекла. Человек, с которым она делила постель пятнадцать лет, был не просто лжецом. Он был преступником, который построил их благополучие на предательстве собственной крови.
— Ты мерзок, — тихо сказала она.
— Слушайте, семейные драмы — это прекрасно, — перебил Вадим, глядя на часы. — Но мне нужны подтверждения остальных переводов. Игорь, твоя жена заблокировала счета. Разблокируй их, или завтра утром записи камер видеонаблюдения из архива, которые чудесным образом «выжили», окажутся в прокуратуре. Вместе с адресом клиники Лизы.
— У него нет доступа, — отрезала Ольга, оборачиваясь к Вадиму. — Я сменила протоколы через службу безопасности час назад. Ни одного цента больше не уйдет с этих счетов без моей подписи.
Вадим медленно отделился от косяка и сделал шаг к ней.
— Оля, детка, ты не понимаешь, во что ввязываешься. Это не развод в суде. Это серьезные люди.
— Я очень хорошо понимаю, — Ольга старалась, чтобы её голос не дрожал. — Если со мной или с моим сыном что-то случится, мой адвокат отправит полный пакет документов — включая выписки со счетов и геолокацию этой студии — в три крупнейших СМИ и в следственный комитет. Письмо настроено на автоматическую отправку, если я не введу код каждые три часа.
Это был блеф. Марина еще не подготовила такую систему, но Ольга знала, что в таких играх побеждает тот, кто выглядит более безумным.
Вадим остановился. Он посмотрел на Игоря, который сидел, сжавшись в комок, и на Ольгу, стоявшую прямо и гордо.
— У тебя есть зубы, — усмехнулся Вадим. — Ладно. Игорь, твоя жена — твое проклятие и твое спасение. У вас есть 24 часа, чтобы найти деньги. Иначе мы перейдем к плану «Б».
Вадим вышел, оставив за собой тяжелый запах дешевых сигарет.
В студии воцарилась тишина. Игорь поднял глаза на Ольгу. В них не было раскаяния — только расчет.
— Ты же поможешь мне? — спросил он. — Ради Марка. Если меня посадят, его жизнь будет разрушена. Школа, репутация, будущее… Оля, я всё исправлю. Мы уедем. У меня есть заначка в ячейке, о которой никто не знает. Нам хватит на первое время в Латинской Америке.
Ольга смотрела на него и видела чужого человека. Она вспомнила их свадьбу, его клятвы, его радость, когда он впервые взял сына на руки. Было ли хоть что-то из этого правдой? Или он просто талантливый архитектор не только зданий, но и душ?
— Я помогу тебе, Игорь, — сказала она после долгой паузы.
Игорь облегченно выдохнул и потянулся к ней, но она остановила его жестом.
— Но не так, как ты думаешь. Завтра в 8 утра мы едем в Вену.
— Что? Зачем?
— Мы забираем Лизу. Я хочу услышать правду от неё. И если она подтвердит, что ты виноват в пожаре, ты сам пойдешь в полицию.
— Ты с ума сошла! Это самоубийство!
— Нет, Игорь. Самоубийство — это продолжать жить с тобой и делать вид, что ничего не произошло. У тебя есть выбор: или мы едем за Лизой, или я прямо сейчас звоню Марине и даю команду «пуск».
Игорь смотрел на нее, и в его взгляде впервые промелькнула настоящая ненависть. Он понял, что его «домашняя» жена только что захватила власть в их маленьком государстве.
— Хорошо, — процедил он сквозь зубы. — Мы поедем. Но учти: Лиза не та, кем ты её себе представляешь. Она психически нестабильна. Ты можешь не перенести того, что она скажет.
— Я уже перенесла известие о том, что мой муж — чудовище, — ответила Ольга, направляясь к выходу. — Остальное — мелочи.
Она вышла из студии, чувствуя, как внутри натягивается струна. Она знала, что Игорь что-то недоговаривает. Почему Вадим сказал, что Лиза «начала говорить» именно сейчас? И почему Игорь так боится её слов, если она «ничего не помнила»?
Спустившись к машине, Ольга набрала номер Марины.
— Марин, мне нужны билеты в Вену на ближайший рейс. И найди мне частную охрану. Два человека. Бывших военных. Мне кажется, завтра будет долгий день.
Она села за руль и посмотрела в зеркало заднего вида. На третьем этаже в окне студии горел свет. Там её муж, вероятно, уже придумывал новый план, как обмануть её. Но он забыл одну важную деталь: женщина, которой нечего терять, опаснее любого шантажиста.
Ольга нажала на газ. Впереди была неизвестность, но впервые за долгие годы она чувствовала, что дышит по-настоящему. Правда была горькой, но она была реальностью. А реальность — это единственный фундамент, на котором можно что-то строить. Даже если это руины.
Вена встретила их мелким, колючим дождем и серым небом, которое, казалось, придавливало шпили соборов к земле. Ольга почти не спала в самолете. Она сидела в кресле, глядя в иллюминатор, а Игорь, сидевший через проход, не отрывался от экрана своего планшета. Между ними выросла невидимая стена, настолько плотная, что даже шум двигателей не мог её пробить.
Их сопровождали двое мужчин, нанятых Мариной. Они следовали на почтительном расстоянии, выглядя как обычные туристы или телохранители бизнес-класса. Это придавало Ольге сил. Она знала, что Игорь способен на многое, когда зажат в угол.
Клиника «Шёнбрунн Резидец» располагалась в тихом пригороде, за высоким кованым забором. Здесь было слишком красиво для места, где прячут поломанные жизни: аккуратные дорожки, подстриженные кусты самшита и старинный особняк, больше похожий на отель.
— Я пойду первым, — сказал Игорь, когда они вышли из такси. — Мне нужно подготовить врачей. Лиза… она может испугаться незнакомых людей.
— Мы пойдем вместе, Игорь, — отрезала Ольга. — И я не «незнакомый человек». Я её семья, даже если ты пытался это вычеркнуть.
В приемном покое их встретил доктор Вебер — пожилой австриец с мягким голосом и проницательным взглядом. Он долго смотрел на Игоря, затем на Ольгу.
— Господин Волков, вы не предупреждали о визите, — произнес он на безупречном английском. — Состояние Елизаветы сейчас… специфическое. Мы начали новый курс терапии, и фрагменты памяти возвращаются к ней слишком агрессивно.
— Именно поэтому мы здесь, — ответила Ольга, делая шаг вперед. — Я её невестка. Я хочу её видеть. Прямо сейчас.
Доктор Вебер поколебался, посмотрел на бледного, едва дышащего Игоря и кивнул.
— Хорошо. Но только десять минут. Она в саду, в закрытой беседке.
Лиза сидела в кресле-качалке, укутав ноги пледом. Ей было чуть за тридцать, но выглядела она старше. Худое лицо, огромные глаза, в которых застыла вечная тревога, и руки, которые постоянно теребили край пледа. Когда они вошли, она не вздрогнула. Она медленно подняла голову и посмотрела на Игоря.
— Ты опоздал, — тихо сказала она. Её голос был хриплым, надтреснутым. — Вадим сказал, что ты придешь вчера.
Ольга почувствовала, как по спине пробежал холодок. Лиза знала Вадима?
— Лиза, здравствуй, — Игорь подошел ближе, пытаясь взять её за руку, но она отстранилась. — Это Ольга. Моя жена. Помнишь, я рассказывал?
Лиза перевела взгляд на Ольгу. В её глазах вдруг вспыхнул огонек узнавания, смешанный с глубокой, невыносимой жалостью.
— Оля… — прошептала Лиза. — Та самая Оля. Из писем.
— Из каких писем? — Ольга присела перед ней на корточки. — Лиза, Игорь сказал мне, что ты… что тебя больше нет. Я все эти годы думала, что ты погибла.
Лиза горько усмехнулась и посмотрела на брата. Игорь стоял, отвернувшись к окну беседки, его плечи мелко подрагивали.
— Он не меня прятал, Оля, — сказала Лиза, подаваясь вперед. — Он прятал себя.
— О чем ты говоришь? Расскажи мне правду о том пожаре. Игорь сказал, что это ты пыталась вынести документы… что он спасал тебя.
Лиза закрыла глаза, и по её щеке скатилась слеза.
— В ту ночь в архиве… мы действительно ссорились. Но не из-за материалов для торгового центра. Я нашла чертежи другого объекта. Жилого комплекса, который он проектировал для тех же людей, на которых работает Вадим. Там всё было фальшивкой. Фундамент не выдержал бы и пяти лет. Я сказала, что пойду к главному инженеру. Игорь… он не хотел меня убивать. Он просто хотел отобрать папку. Он толкнул меня, я ударилась головой о стеллаж и потеряла сознание. А потом начался пожар.
— Но Игорь сказал, это было замыкание! — воскликнула Ольга.
— Замыкание устроил Вадим, — Лиза открыла глаза, и в них теперь была ледяная ясность. — Он был там. Он следил за нами. Он поджег архив, чтобы уничтожить все улики разом. И он поставил Игорю условие: либо Игорь работает на них и молчит, либо они оба садятся за поджог и убийство. А меня… меня они решили «сохранить» как рычаг давления на Игоря. Если он перестанет платить или захочет уйти — я «вспомню» всё и пойду в полицию.
Ольга медленно поднялась. Она посмотрела на мужа.
— Значит, полмиллиона евро — это не за её молчание. Это за твое, — голос Ольги был тихим, как шелест опавших листьев. — Ты все эти годы строил дома, зная, что они могут рухнуть? Ты продал сестру и свою совесть, чтобы мы жили в роскоши?
Игорь резко обернулся. Его лицо было искажено маской ярости и отчаяния.
— А что мне оставалось?! — закричал он. — Я хотел дать тебе всё! Я хотел, чтобы Марк ни в чем не нуждался! Вадим и его люди — это монстры, Оля. Из этой сети не выходят живыми. Да, я платил. Я строил их чертовы коробки, я экономил на бетоне, я переводил деньги. Но я делал это ради нас!
— Нет, Игорь. Ты делал это ради себя. Тебе просто нравилось быть «великим архитектором», и ты не готов был признать, что ты — всего лишь марионетка в руках бандитов.
В этот момент дверь беседки распахнулась. На пороге стоял Вадим. Как он прошел мимо охраны Марины — оставалось загадкой, но его лицо не предвещало ничего хорошего.
— Трогательная сцена, — сказал он, поигрывая зажигалкой. — Но у нас мало времени. Игорь, ты совершил ошибку, притащив сюда жену. Теперь список посвященных стал слишком длинным.
Ольга быстро потянулась к сумочке, но Вадим был быстрее. Он перехватил её руку.
— Не стоит. Твой адвокат в Москве сейчас очень занят — у неё в квартире идет обыск, и все её серверы «случайно» сгорели десять минут назад. Твой код доступа больше ничего не отправляет.
Ольга похолодела. Она недооценила масштаб угрозы. Это были не просто «шантажисты», это была отлаженная машина.
— Что вы хотите? — спросила она, стараясь сохранить остатки самообладания.
— Нам нужно закрыть этот вопрос раз и навсегда, — Вадим посмотрел на Игоря. — Игорь, ты подпишешь признание, что поджог архива — твоя инициатива. А Лиза… Лиза сегодня вечером переезжает в другое место. Более… надежное. Твоя жена вернется домой к сыну и будет молчать, если хочет, чтобы мальчик закончил школу.
Игорь посмотрел на Лизу, потом на Ольгу. В его глазах что-то надломилось. Пятнадцать лет лжи, страха и компромиссов подошли к финалу. Он посмотрел на Вадима и вдруг… улыбнулся. Это была улыбка человека, который только что понял, что терять ему больше нечего.
— Знаешь, Вадим, — тихо сказал Игорь. — Я ведь архитектор. Я всегда знаю, где находится несущая стена. И если её убрать — рухнет всё здание.
Прежде чем кто-то успел среагировать, Игорь выхватил из кармана телефон и нажал одну кнопку.
— Что ты сделал? — нахмурился Вадим.
— Я не только архитектор, я еще и параноик, — Игорь перевел взгляд на Ольгу. — Прости меня, Оля. За всё. Я действительно любил тебя. Но я не заслуживаю этой любви.
Вдалеке послышался вой сирен. Многоголосый, нарастающий.
— Пять минут назад я отправил все копии документов, оригиналы чертежей и записи наших разговоров в Интерпол и австрийскую полицию, — спокойно сказал Игорь. — Прямо с телефона доктора Вебера, к чьему Wi-Fi я подключился, пока вы препирались. Я знал, что ты придешь сюда, Вадим. Я ждал тебя.
Вадим бросился к Игорю, но в этот момент в сад ворвались люди в форме с надписью «Polizei». Охрана Марины, которая, как оказалось, не была нейтрализована, а просто ждала сигнала, перекрыла выходы.
Прошло три месяца.
Ольга сидела на террасе небольшого дома на берегу озера в пригороде Зальцбурга. Рядом с ней в кресле сидела Лиза — она медленно шла на поправку, хотя тени прошлого всё еще преследовали её по ночам.
Игорь был под арестом в Вене. Ему грозил долгий срок за соучастие в махинациях и сокрытие преступления, но его чистосердечное признание и помощь в разоблачении международного строительного синдиката помогли ему избежать самого сурового приговора. Вадим и его наниматели были арестованы.
Марк был в Англии. Ольга долго думала, стоит ли говорить ему правду, но решила, что ложь в их семье больше не будет строительным материалом. Он знал, что отец совершил ошибку, но он также знал, что в последний момент отец нашел в себе силы всё исправить.
Ольга открыла банковское приложение. Счет был пуст — она добровольно передала все «грязные» деньги в фонд помощи пострадавшим от некачественного строительства. У неё осталось немного — то, что она заработала сама. Но впервые в жизни она чувствовала себя по-настоящему богатой.
Она посмотрела на Лизу. Та улыбнулась ей — впервые искренне, без страха.
— Знаешь, — сказала Лиза. — А ведь Игорь всё-таки построил одно хорошее здание.
— Какое? — спросила Ольга.
— Твой характер, Оля. Он думал, что ломает тебя, а на самом деле он создал женщину, которую невозможно разрушить.
Ольга взяла её за руку. Солнце садилось за горы, окрашивая озеро в золотистый цвет. Годовщина их свадьбы осталась в прошлом, как страшный сон. Впереди была новая жизнь — без полумиллионов, без оффшоров, но с правдой, которая, хоть и стоила дорого, оказалась единственной вещью, ради которой стоило жить