Home Blog Page 742

Скромную девушку нарядили в свадебное платье для последнего пути. То что случилось на прощальной процедуре, вынудило ахнуть все село

0

Марина всегда была обычной девочкой, ничем особо не выделяясь среди сверстников. В учебе и играх она шла вровень со всеми. Мечты у нее менялись вместе с возрастом: в детском саду она грезила красивой куклой, в младших классах — нарядным платьем как у подруги, а в старших — о прекрасном принце и романтической любви.

Главными помощниками в осуществлении желаний юной Мариши были любимый дед Степан и мама. Именно эти два человека составляли весь ее мир и были самыми близкими людьми. Дедушка был известен во всей округе как принципиальный лесничий с безупречной репутацией.

За долгие годы службы он ни разу не пошел на компромисс с браконьерами, за что заслужил уважение областного руководства. Мама же работала дояркой и жила довольно замкнуто, избегая общения с односельчанами.

 

Такое поведение Ольги началось еще в детстве, когда ее жизнь была полна трудностей и негативного отношения окружающих задолго до рождения дочери. Она росла тихим и незаметным ребенком.

Причиной такого поведения была не внешность — напротив, девушка отличалась изысканными чертами лица, стройной фигурой и длинными волосами. Все дело было в том, что Ольга с рождения хромала на одну ногу.

После школы она решила уехать в город на заработки и вскоре устроилась в продуктовый магазин. Скромной зарплаты хватало на аренду комнаты в коммуналке и скромную жизнь, даже оставались небольшие сбережения. Ей казалось, что в большом городе никто не будет обращать внимания на ее хромоту.

Спустя полгода работы она познакомилась с Сергеем. Парень часто заходил в магазин, и в тихие часы они вели долгие беседы на разные темы.

Ольгу он привлекал, но она не строила особых планов. Поэтому была удивлена, когда он предложил встречаться. Между ними завязались серьезные отношения, и девушка почувствовала себя счастливой.

Через несколько месяцев страстного романа она заметила недомогание. Врач быстро определил причину — беременность. Ольга долго не решалась сообщить об этом Сергею, но когда все же собралась с духом, его реакция была неожиданной.

«Ты в своем уме? Какой ребенок?» — закричал он. «Ты хоть понимаешь, как я буду выглядеть с тобой, хромой? Решила меня привязать? Если это правда, избавься от него».

После этих слов он хлопнул дверью и исчез навсегда. Той ночью Ольга не спала, заливаясь слезами. К тому времени было уже поздно делать аборт, и врач сказал, что нужно рожать. Отработав еще некоторое время, пока начальник не заметил ее положение, она собрала вещи и вернулась к отцу.

Как мог Степан не принять свою единственную дочь после смерти жены? Ведь именно во время родов врачи, спасая жизнь малышке, повредили один из ее суставов.

Дедушка решил, что вырастит внучку, несмотря ни на что. Сплетни деревенских только подливали масла в огонь.

«Ольга-то хромая, а вернулась с ребенком», — перешептывались соседи.
«А чего она в город ездила? Заработать на операцию?» — подхватывали другие.

В такие моменты девушке хотелось бежать отовсюду. Но где она могла найти приют, кроме отцовского дома? После родов она устроилась на местную ферму дояркой. Отец помогал присматривать за малышкой во время ее смен.

Дочка росла быстро. Дедушка с радостью брал ее с собой в лес, передавая свою любовь к природе. Однажды, когда Марина училась в старших классах, они услышали жуткие завывания.

«Кто-то просит о помощи», — сказал дед. «Идем скорее!»

Звуки доносились от болота. Там они нашли маленького волчонка, сидящего на кочке среди топи. Лесничий быстро достал его, а Марина, сняв куртку, укутала малыша. Она назвала его Болотным, или просто Бол.

Волчонок стал преданным другом Марины. Когда она собиралась выходить, он выл, прося взять его с собой, а потом ложился у калитки, охраняя дом. На чужих он рычал, становясь на защиту хозяйки.

 

Когда Марина уехала в город после школы, все боялись, что волк не переживет разлуку. Он почти неделю ничего не ел, грустно глядя на дорогу.

В городе девушка быстро нашла работу горничной через агентство. Ее мечтой было поступить на заочное отделение университета и стать специалистом по бухгалтерскому учету.

Любовь к цифрам у нее была с первого класса, но для простой деревенской девушки поступление на бюджет было невозможным. Она решила за год заработать на платное обучение.

Однажды коллега Ирина настояла на походе в кафе после работы. Марина сопротивлялась, но подруга была непреклонна:
«Ты всю жизнь на работе просидишь! А как же личная жизнь? Пойдем, там интересная компания!»

Благодаря этому вечера Марина встретила Максима. Его галантность и приятный голос сразу покорили ее.

Молодой человек тоже обратил внимание на естественность девушки — без косметики и искусственных манер. Он провел с ней весь вечер, опасаясь спугнуть свое счастье.

Проводив Марину до дома, Максим спросил:
«Мы сможем встретиться снова? Я не хочу тебя потерять. Когда я могу пригласить тебя на свидание?»

Начались регулярные встречи, и вскоре Максим познакомил ее с родителями. Несмотря на предупреждение сына, они сделали вид, что ничего не знают о его девушке.

Марина убедила Максима приобрести букет для его мамы и сладости к чаепитию — мол, просто так заявляться на знакомство неприлично. Однако хозяйка особняка, появившаяся в шелковом пеньюаре, лишь молча окинула её проницательным взором и недовольно произнесла:

— Макс, зайди-ка на минутку.

Юноша запечатлел поцелуй на щеке возлюбленной и тихо проговорил:

— Не волнуйся, скоро вернусь.

Матрона Максима так громогласно выражала свое негодование в соседней комнате, что девушка, даже не желая того, прекрасно слышала каждое слово:

— Как ты смеешь, имея официальную невесту, приводить в дом какую-то замухрышку? Лишь брак с Кристиной способен спасти наше дело! Ведь объединение с компанией её родителей выведет нас на уровень выше регионального. Ты губишь не только собственную перспективу, но и будущее своих предков!

Когда Максим вернулся в гостиную, где ожидала Марина, она, заливаясь слезами, уже готовилась удалиться:

— Я всё подслушала. Вы слишком громко разговаривали. Тебе следует обручиться с достойной дамой, — всхлипывая, вымолвила она. — Похоже, Кристина — твоё предназначение, а я действительно не из вашего социума.

Если до этого момента Максим ещё колебался внутри себя, то теперь окончательно решил, что желает провести всю жизнь исключительно с Мариной. Он взял её за ладонь и твёрдо заявил о своём выборе, сразу сообщив появившейся матери, что намерен сочетаться браком единожды и на всю жизнь, а не ради корыстных целей.

Добавив, что ради этого готов покинуть отчий кров — если в нём не принимают Марину, значит, он будет с ней, где бы она ни обитала. Родительница даже не успела ничего ответить, как сын, крепко держа Марину за руку, покинул территорию поместья, в котором им не нашлось места.

Спустя пару суток Кристина, не сумевшая связаться с Максимом, нагрянула к ним домой. Она уже мысленно считала себя его нареченной, поэтому прямо с порога с театральной интонацией заявила будущей свекрови:

— Что за безобразие? Уже двое суток Максим игнорирует мои звонки. Неужели мне ещё и бегать за ним придётся?

Мать юноши, пригласив её внутрь, поведала всё в самых ярких, приукрашенных подробностях. Дамы стали размышлять, как устранить провинциалку, ставшую камнем преткновения на их пути. Матрона Максима как бы между прочим заметила, что в стародавние времена соперниц всегда отравляли зельями.

 

— Но я тебе этого не говорила, — добавила родительница. — Дальше действуй сама. Всем, чем могла, помогла.

Избалованная аристократка вцепилась в эту идею и начала продумывать, как осуществить задуманное. Несколько дней понаблюдав за Мариной исподтишка, она осознала, что добросердечную простушку очень легко расположить к себе. Марина постоянно была готова протянуть руку помощи первому встречному. Этим и воспользовалась коварная особа.

Зная маршрут, которым девушка ходит с работы, она в парке на её пути домой разыграла обморок. Марина моментально бросилась на помощь к молодой незнакомке, внезапно оседающей на траву в аллее:

— Вам дурно? Подождите, у меня есть вода, и сейчас я вызову медиков!

Но «страдалица» еле различимым шёпотом прошептала:

— Не нужно, сейчас всё пройдёт. У меня такое случается. Вероятно, опять давление скакнуло…

Марина дожидалась, пока девушке не полегчало, не отходя от неё ни на шаг целых тридцать минут. В этот же день они подружились и обменялись контактами. Спасённая, представившаяся Еленой, звонила Марине буквально ежедневно.

Они болтали о всякой чепухе, и девушка каждый раз благодарствовала своей благодетельнице. Если бы Марина знала, кто на самом деле скрывается за этим обликом, никогда бы не стала с ней общаться. Но она была чересчур доверчивой и откровенной.

Поэтому, когда Марина решила навестить маму и деда в сельской местности, не заподозрила подвоха в том, что недавняя приятельница пришла проводить её к отправлению поезда. Елена протянула бутылку воды и заботливым тоном произнесла:

— Путь долгий, а на улице зной. Тебе точно пригодится. Ещё меня теплым словцом вспомнишь.

Она помахала на прощание и, злорадно ухмыляясь, направилась к машине, припаркованной втайне от новой знакомой. Душа её уже торжествовала, не думая о каре за этот проступок. В тот момент она была охвачена только завистью и стремлением устранить конкурентку.

Марина же ни на мгновение не заподозрила неладное. На её счастье, она не сделала ни глотка в дороге. Уже прибыв на место и разбирая пожитки, она заметила бутылку и отпила немного, с улыбкой вспомнив заботливую знакомую. Дед с матерью были в лесной чаще, а девушка решила организовать сюрприз и сервировать стол. Марина специально не предупредила о своём прибытии.

Тот день сюрприз удался. Только был он печальным. Когда родственники вернулись из леса, увидели накрытый стол, а на полу бездыханное тело Марины. Мать сразу подняла крик, а дед строго приказал:

— Зачем раньше времени причитать? Бегом за лекарем!

Родительница побежала к местному целителю, но тот уже отмечал окончание трудового дня и был основательно подшофе. Женщина в этот миг думала только о спасении дочери и почти силой приволокла его из-за стола. Фельдшер, проверив пульс, послушав сердце, вздохнул и констатировал:

— Отошла несчастная. Вызывайте гробовщиков и заказывайте тризну.

Шатаясь, он поторопился продолжить своё застолье. В тот момент никто даже не задумался, что этот эскулап даже трезвым ни один вразумительный диагноз поставить не мог, не говоря уже про такое состояние.

Родичи, оплакивая преждевременную кончину девушки, стали готовиться к погребению. Максим же, ничего не подозревая, ждал в городе, когда любимая вернётся из деревни, чтобы наконец-то сделать ей предложение.

Но облаченная по местным обычаям в свадебное убранство, девушка в этот момент покоилась в гробу, который везли из морга к дому лесничего. Именно в таком облачении хоронили в тех краях юных девиц, так и не успевших вступить в брак.

Несмотря на своеобразное отношение к Ольге, односельчане очень любили её дочь. На похороны собралась вся деревня. Местный батюшка провёл все положенные церемонии и уже начинал отпевание, но в этот момент во двор влетел волк, которого лесничий после отъезда Марины в город отпустил на волю.

Верный товарищ как будто почувствовал, что происходит что-то ужасное, и кинулся к гробу. Рыча, он стал раздирать материю обивки, не давая никому приблизиться. Священник в страхе прервал службу, а местные кумушки стали в панике быстро креститься.

Когда покойница пошевелила рукой, половину присутствующих чуть не хватил удар. Во дворе наступила тягостная тишина. Казалось, что никто даже не дышит. Марина села в гробу и удивлённо оглядела собравшихся.

Выяснилось, ей повезло. Она сделала лишь глоток из бутылки соперницы. Доза яда была несмертельной, но способной погрузить в глубокий сон. Виной всему был местный медик — ведь только потому, что он спьяну не прощупал пульс девушки, она могла быть погребена живьём.

После этого случая его практически сразу уволили, так сказать, без выходного пособия. Он начал пьянствовать уже безо всякого ограничения, не подвергая опасности односельчан.

После «воскрешения» Марины стали выяснять причины отравления. Проведя обследование в районной больнице, врачи констатировали, что в крови обнаружена концентрация опасного токсина. Узнав, что в тот день она ничего не ела и только выпила глоток воды, всё стало ясно.

Максим же, не дождавшись возвращения любимой в положенный срок, отправился на её поиски в деревню. Там Ольга, вытирая слёзы, рассказала ему страшную историю отравления дочери.

Парень сразу понял, кто всё это затеял, и решил уговорить Марину написать заявление на виновных. Он попытался объяснить любимой, что отвергнутая невеста не успокоится и обязательно добьётся своего.

Злодейка была наказана по закону. Максим и Марина зарегистрировали брак и отметили свадьбу в доме лесничего. Теперь уже вся деревня праздновала по радостному случаю, желая долгих лет жизни молодым.

Через год у пары появились двое очаровательных сыновей, а годик-другой спустя они, радостно смеясь, встречали приходившего в гости волка. Он в такие минуты был полностью во власти малышей.

С того времени благополучие поселилось в хижине лесничего и наполнило этот дом любовью.

Опытного врача после тюрьмы взяли только санитаркой. Никто даже вообразить не мог, чем это обернётся

0

Марина смотрела на Виктора Сергеевича, и её сердце наполнилось знакомым чувством горечи. Её отношение к этому человеку осталось неизменным — холодным и пронизанным осознанием его истинной сущности. Когда-то, в прошлой жизни, она была наставником этого тогда ещё начинающего врача. Уже тогда было очевидно, что из него выйдет посредственный специалист, но он даже не пытался исправиться. Его равнодушие к профессии вызывало у Марины раздражение, и она не стеснялась высказывать своё мнение. Нагоняи, которые она устраивала, никогда не были беспочвенными — всегда за дело. А теперь, взгляните: он разжирел, как старый мешок с картошкой. Живот едва помещался за столом, а лицо выражало самодовольство человека, который добился своего лишь благодаря связям и времени, а не таланту.

— Марина Андреевна, — начал он, откидываясь на спинку кресла, словно король на троне. — Давайте без лишних разговоров, мы ведь взрослые люди. Я бы никогда не взял вас на работу, но всё-таки возьму. Знаете почему? Чтобы потешить своё эго.

Его слова резанули слух, но Марина лишь печально усмехнулась. Она знала, что он прав, но не собиралась показывать свою боль.

 

— Совершенно верно. Вы всегда были женщиной умной, — парировала она, сохраняя спокойствие.

— Более того, врачом, разумеется, вас никто не возьмёт. Скорее всего, и медсестрой устроиться не сумеете. А вот должность санитарки могу предложить хоть сегодня, — Виктор расплылся в неприятной улыбке, демонстрируя все свои жёлтые зубы.

— Ну, ничего другого я, в общем-то, и не ожидала, — ответила Марина, внутренне сжимаясь от унижения.

— А как вы думали? С вашим послужным списком вы и за это должны сказать спасибо.

— Спасибо. Когда приступать?

— Найдите старшую медсестру, она вам всё объяснит. Всего доброго, Марина Андреевна.

Марина постаралась выйти из кабинета с ровной походкой, хотя внутри всё кипело. Её действительно никуда не брали. Ни по специальности, ни на какую другую работу. А всё потому, что за плечами было семь лет тюрьмы. Семь долгих лет за то, что она убила своего мужа.

История была банальной, неприглядной и давно решённой. Марина любила свою работу. Она отдавала ей много времени, а мужу это не нравилось. Ему хотелось, чтобы всё внимание уделялось только ему. Сначала он обижал её словами, потом за каждое опоздание с работы начал избивать, с каждым разом всё сильнее. Постепенно Марина превратилась в дёрганую истеричку, которая боялась собственного дома.

Однажды, когда муж слишком разошёлся, она схватила первое, что попалось под руку, и ударила его со всей силы по голове. Это была сковорода. Хорошая, тяжёлая, чугунная. Марина всегда любила качественную посуду.

Никто, включая её адвоката, не поверил, что в её семье творилось такое. Муж был уважаемым человеком, помогал приютам для животных, а вот о ней в последнее время сложилось совсем иное мнение. О том, что муж её бьёт, Марина никому не рассказывала. Было слишком стыдно. А вот её нервные срывы на работе не остались незамеченными.

В общем, отсидела от звонка до звонка. Вышла — жить негде. Родственники мужа их квартиру, естественно, забрали. Спасибо, тётка приютила, но сразу предупредила, что долго жить с кем-то не сможет.

— Я не смогу долго жить с кем-то, потому что всю жизнь прожила одна. Пойми, Мариночка, я хорошо к тебе отношусь, но не привыкла я к соседям. У меня вот здесь это лежит, вот там — то. Чуть сдвинешь, не заметишь, а мне уже не по себе. Мы только ругаться будем. И не потому, что есть из-за чего, а потому что обе так жить не сможем.

Марина понимала, что тётя абсолютно права. И даже была благодарна ей за откровенность. Пообещала непременно что-нибудь придумать. Ей нужна была работа. Пока хоть какая-нибудь, чтобы не сидеть у тётки на шее. А дальше она будет искать и обязательно что-нибудь найдёт.

Из тех, кто раньше работал в этой больнице, почти никого не осталось. Как рассказала ей по секрету баба Зина, которая работала тут санитаркой уже тридцать лет и за это время стала просто «бабой Зиной», из-за этого самодура и казнокрада все разбежались.

Марина улыбнулась: — Баба Зина, что-то вы его уж слишком сурово. Мне кажется, просто немного глупый и самовлюблённый.

— Ничего не сурово. Вот поработаешь тут, сама узнаешь. Господи боже мой, что ж на свете делается? Врачей не хватает, а хорошего доктора — в санитарки. Ужас, что творится!

Баба Зина подхватила своё ведро и пошла мыть полы, не забывая причитать и временами креститься.

Марина Андреевна отработала всего неделю, но уже понимала, насколько баба Зина права. В больнице царил полный бардак. Люди сами приносили лекарства своим родственникам-пациентам. Пациенты ложились в стационар со своим постельным бельём. О том, что подавали в столовой под видом еды, даже упоминать не хотелось.

Марина не понимала одного: так везде сейчас или только у них? Как-то разговорилась с одним из докторов. Тот устало махнул рукой: — Сейчас повсюду не сахар, а у нас — самый пик.

— А почему, Павел Иванович? Чем отличаемся? Когда я здесь работала, такого беспредела не было.

— А потому, Мариночка Андреевна, воровать нужно, когда есть из чего. А когда брать не из чего, но хочется, то вот это всё и получается.

— Да уж, а вы не первый, кто в этой больнице говорит про воровство. И почему все молчат?

— Вы что, предлагаете обойти начальство, написать заявление? Так это глупо. Ни у кого никаких доказательств нет, а бардак нынче везде. Не удивлюсь, если наверху даже не помнят, что и когда выделяли.

Марина узнала, что теперь, оказывается, у больниц есть спонсоры, которые выделяют деньги на различные нужды. А ещё узнала, что один из таких спонсоров сейчас лежит здесь же, в самой роскошной палате. Готовят ему отдельно. У него персональная медсестра. В общем, всё, чтобы он не догадался, что в остальной больнице всё очень плохо.

 

Хотя, как говорили девушки-медсёстры, ему уже всё равно, что тут происходит, потому что он умирал. Врачи боролись, меняли одно лекарство на другое, но лучше не становилось.

Как сказала баба Зина: «Жалко его, хороший мужик. Гонял нашего Виктора почём зря, а теперь, видишь, и сам лежит».

Марина спросила: — Если у него много денег, почему он не поедет лечиться за границу?

— А он, Мариночка Андреевна, будто рукой на себя махнул. Ничего ему не хочется, ничего не интересно. И не старый ведь. Точно не знаю сколько, но пятидесяти точно нет.

Вечером после отбоя Марина решила сходить посмотреть на этого миллионера. Ей было очень любопытно. Интересно взглянуть не на умирающего человека, а совсем на другое.

Дело в том, что ещё в институте они с ребятами думали над лекарством именно от этой болезни. Постепенно размышляющие и экспериментирующие отсеялись. И к тому времени, когда все уже самостоятельно работали, этой интересной темой занималась только Марина.

Конечно, в одиночку продвинуть исследование до испытаний она не могла, но всё равно периодически возвращалась к нему. Там не было ничего сверхъестественного. Просто очень точно рассчитывались пропорции разных препаратов, образуя такую гремучую смесь на грани, которая воздействовала именно в том направлении, в каком было нужно. Но ни на ком не проводились испытания, поэтому о побочных эффектах никто ничего сказать не мог.

— Можно? — тихо спросила Марина, приоткрыв дверь палаты. Её голос был едва слышен, но в нём угадывались нотки напряжения.

Мужчина повернул голову, его взгляд был тяжёлым, но не лишённым интереса:
— Да.

Марина вошла, осторожно присела на край стула и внимательно посмотрела на лицо пациента. Всё совпадало. Каждый симптом, каждая деталь — как в тех учебниках, которые они когда-то углублённо изучали.

— Как вы себя чувствуете? — спросила она, стараясь скрыть волнение.

Он усмехнулся, окидывая её внимательным взглядом:
— А вы как думаете? Вы ведь не врач?

— Ну, сейчас — нет, — ответила Марина, внутренне готовясь к следующему вопросу.

— Это как? — мужчина поднял бровь, явно заинтригованный.

Марина улыбнулась, хотя её сердце колотилось от предчувствия:
— Наверное, я расскажу вам свою историю, чтобы вы не подумали про меня ещё хуже, чем есть.

В глазах мужчины мелькнул интерес:
— Ну, любопытно.

За двадцать минут Марина рассказала всё — от своего ареста до работы санитаркой в этой больнице. Говорить так много за последние десять лет ей не приходилось, и язык словно шуршал во рту, выдавая слова быстрее, чем она успевала их обдумывать.

Когда она замолчала, мужчина глубоко выдохнул:
— Да уж, история достойна пера писателя. И как вам работается под началом Виктора Сергеевича?

— А вы как думаете? — парировала она, стараясь сохранять спокойствие.

Он вздохнул:
— По-хорошему, гнать его отсюда поганой метлой. Но… Пусть этим занимаются другие.

— А почему не вы? Вы же видите, что тут творится, — осторожно спросила Марина.

— То, что я вижу, меня вполне устраивает. И всё же хотелось бы знать — вы ведь не просто так ко мне пришли? На начальство пожаловаться?

— Да нет, что вы. Не жаловаться. Даже не знаю, как объяснить, но в общем…

Марина не говорила так много за последние годы. Она даже устала, чувствуя, как язык становится ватным. Мужчина кивнул на тумбочку:
— Там водичка есть. Вообще очень интересно. Сколько там мне ваши эскулапы отводят? Месяц?

— Ну, примерно так, — она опустила глаза, чувствуя, как щеки краснеют. — Простите.

— Да перестаньте, я же взрослый человек. Пожить, конечно, хочется. А через сколько я умру, если и ваше лекарство не поможет?

— Не знаю. Оно может не помочь, но убить не должно. Мы все так думали и думаем.

— А я ведь ничего не теряю. Совсем ничего. Зато у меня появляется маленький, малюсенький шансик. Сколько времени его нужно принимать?

— Всего три раза, с интервалом в неделю.

— Я согласен. Что нужно? Деньги?

Марина покраснела:
— Нужно купить препараты. Они не очень дорогие, но, как вы понимаете, сейчас у меня просто нет средств.

— Дайте мне телефон, — он дрожащей рукой потянулся к экрану.

Через десять минут телефон Марины пиликнул. Александр, так звали миллионера, перевёл деньги, и она попрощалась:
— Тогда я до завтра?

— Да, я снова в ночную смену.

Вечером Марину ждала делегация в кабинете Виктора Сергеевича. Он не дал ей даже слова сказать:
— Ну вот о чём ты только думала? Я тебя на работу из жалости взял, а ты…

 

— Эх, я дурак наивный. Как же можно верить человеку, который только что освободился? Я еле уговорил наших спонсоров, чтобы тебя снова за решётку не упекли. Благодари, что люди добрые. Это ж надо — красть лекарства, на которые нам спонсоры деньги выделяют, и продавать потом! Вы же больных без лечения оставили. Немедленно вон из больницы! По статье вас уволю.

Он вытолкал её из кабинета, не дав произнести ни слова. Слёзы застилали глаза. Марина бросилась к своей подсобке, но остановилась. Александр ждёт. А вдруг ему поможет? Тогда он наведёт порядок.

Она влетела в палату, вытащила из кармана свёрток:
— У нас всего несколько минут.

— Погодите, что случилось? Вы плакали?

— Долго рассказывать. Ваши товарищи-спонсоры взяли нашего Виктора за горло, наверное, кто-то пожаловался. Ну и он быстренько всё спихнул на меня. Я же сидела. Мол, лекарства воровала и продавала. Всё из больницы вынесла.

Александр округлил глаза:
— Да это же бред! Один человек не может вынести и продать столько!

— У нас совсем нет времени. Если меня здесь увидят, то просто вышвырнут в окно. Давайте руку. Не бойтесь. Главное — ничего не бойтесь.

Она медленно вводила лекарство, молясь, чтобы им никто не помешал.

— Первое время должно немного тошнить, но через пару часов станет лучше. Запомните мой адрес: Луговая, 27. Ровно через неделю нужно делать следующий укол.

Марина выскочила из палаты как раз вовремя. Она только закрыла дверь в каморку, как из-за угла появилась целая делегация во главе с Виктором. Они направлялись к палате Александра.

Надолго там не задержались. Александру было плохо. Выйдя, Виктор с нескрываемой скорбью произнёс:
— Совсем недолго осталось нашему любимому пациенту.

Утром Виктор Сергеевич первым делом вернулся в палату:
— Нужно всё подготовить. Анализы взять. Смерть скоро придёт, так что надо документально подготовиться, чтобы к нему никаких вопросов.

Он вошёл в палату и замер. Александр Григорьевич сидел на кровати и пил чай. Уже месяц, если не больше, он не садился.

— Здравствуйте, Виктор Сергеевич.

— З-здравствуйте, — Виктор потёр глаза.

— Ну, не стоит так нервничать. Вы не могли бы прислать какую-нибудь санитарку, а лучше санитара? Очень хочется принять хотя бы душ, а самому мне пока никак.

Виктор молча кивнул и выскочил за дверь.

Марина ходила из угла в угол. Сегодня ровно неделя, как она сделала укол Александру. А если не приедет, что тогда? А вдруг он адрес забыл?

Тётка не выдержала:
— Маринка, сядь, не мельтеши. Ты же сама говорила, мужчина серьёзный, бизнесмен. Если забыл адрес, найти его сможет, в больницу вернётся. Так что сиди и жди. И молись. Вдруг всё хуже стало? Вот тогда тебя лет на двадцать посадят. Зачем ты вообще в это ввязалась?

Тётка только успела договорить, как прямо у дома остановилась машина. Из-за руля выскочил мужчина, открыл пассажирскую дверь и помог кому-то выйти.

— Это он! Тётя, это он! Сам ходит!

Тётка улыбнулась. Хоть и старалась она казаться серьёзной, чтобы Маринка не думала у неё остаться, но всё чаще ловила себя на мысли, что одной жить не так уж хорошо, как с племянницей. И обед приготовлен, и всё чисто, и обнимают, и поговорят, и выслушают.

— Вижу. Молодец ты. Умница.

После второго укола Александр задержался у них на несколько часов. Пили чай, разговаривали. На третий укол приехал с утра, да до вечера и просидел. Рассказал, как выгнали Виктора, как в больнице всё перестраивается.

Вечером, уходя, спросил:
— Марина, а можно вас пригласить в ресторан?

— Вы ничего не забыли? Я же сидела!

Александр улыбнулся:
— А я в детстве у одноклассников обеды из портфелей воровал.

Марина удивлённо посмотрела на него, а потом рассмеялась:
— Ну, в таком случае, конечно, да.

А тётушка, услышав это, отвесила поклон в кулак:
— Спасибо. Хорошая Маринка девка. Заслуживает счастья.

В 55 лет я влюбилась в мужчину, который был младше меня на 15 лет, только чтобы узнать шокирующую правду — история дня.

0

Я приехала на этот остров в поисках покоя, чтобы начать новую жизнь и исцелиться от своего прошлого.

Вместо этого я встретила ЕГО — обаятельного, внимательного и всё то, о чём я даже не знала, что мне нужно.

Но как только я начала верить в новые начала, один единственный момент разрушил всё.

Хотя я провела здесь десятки лет, моя гостиная казалась чуждой.

 

Мне было 55 лет, и я стояла перед открытым чемоданом, размышляя, как моя жизнь привела меня к этой точке.

«Как мы здесь оказались?» — спросила я, рассматривая побитую чашку с надписью «Навсегда и всегда» в своей руке, прежде чем отложить её в сторону.

Я провела рукой по дивану. «Прощай, воскресный кофе и споры о пицце».

Воспоминания жужжали в моей голове, как незваные гости, которых я не могла выгнать.

В спальне пустота была ещё ощутимее. Другая сторона кровати смотрела на меня, как укор.

«Не смотри на меня так», — пробормотала я. «Это не только моя вина».

Упаковка превратилась в поиски вещей, которые всё ещё имели значение. Мой ноутбук лежал на столе, как маяк.

«Хотя бы ты остался», — сказала я, проводя по нему рукой.

В нём была моя незавершённая книга, над которой я работала два года. Она ещё не была готова, но она принадлежала мне — доказательство того, что я ещё не потерялась окончательно.

Затем пришло сообщение от Ланы:

«Креативный ретрит. Тёплый остров. Новое начало. Вино».

«Конечно, вино», — засмеялась я.

У Ланы всегда был талант превращать катастрофы в заманчивые предложения.

Идея звучала смело, но разве это не то, что было нужно?

Я посмотрела на своё подтверждение брони на рейс. Мой внутренний голос не давал мне покоя.

А что если мне не понравится? А что если меня не примут? А что если я упаду в море и меня съедят акулы?

Но затем пришла другая мысль.

А что если мне всё-таки понравится?

Я глубоко вздохнула и закрыла чемодан. «Ну что ж, на побег».

Но я не сбегала. Я шла к чему-то новому.

Остров встретил меня тёплым ветерком и ритмичным звуком волн, бьющихся о берег.

На мгновение я закрыла глаза и глубоко вдохнула, позволяя солёному воздуху наполнять мои лёгкие.

Вот это мне и нужно было.

Но тишина не продлилась долго. Когда я добралась до места ретрита, тишину острова заменили громкая музыка и весёлый смех.

Преимущественно молодые люди в возрасте от 20 до 30 лет лежали на разноцветных креслах-мешках, с напитками в руках, которые больше походили на зонтики, чем на жидкость.

«Это точно не монастырь», — пробормотала я.

Группа у бассейна смеялась так громко, что птица взлетела с ближайшего дерева. Я вздохнула.

Творческие прорывы, да, конечно, Лана?

Прежде чем я успела уйти в тень, появилась Лана — с шляпой, надетой криво, и маргаритой в руке.

«Тея!» — воскликнула она, как будто мы не переписывались всего вчера. «Ты здесь!»

«Я уже жалею», — пробормотала я, но на лице у меня появилось улыбка.

«Ах, перестань,» сказала я и отмахнулась.

«Здесь творится магия! Поверь мне, тебе понравится.»

«Я надеялась на что-то… тише,» сказала я, поднимая бровь.

«Чепуха! Ты должна познакомиться с людьми и впитать в себя энергию! Кстати,» – она взяла меня за руку, – «я должна представить тебя кому-то.»

Прежде чем я успела возразить, она потащила меня сквозь толпу.

Я чувствовала себя как измученная мать на школьном празднике, стараясь не споткнуться о разбросанные везде шлепанцы.

Мы остановились перед мужчиной, который, клянусь, мог быть прямо с обложки

Загорелая кожа, расслабленная улыбка и белая льняная рубашка, расстегнутая ровно настолько, чтобы выглядеть загадочно, но не вульгарно.

«Теа, это Эрик,» сказала Лана с энтузиазмом.

 

«Приятно познакомиться, Теа,» сказал он голосом, мягким как морской бриз.

«Взаимно,» ответила я, надеясь, что моя нервозность не слишком заметна.

Лана сияла, как будто она только что организовала королевскую помолвку.

«Эрик тоже писатель. Когда я рассказала ему о твоей книге, он так хотел с тобой познакомиться.»

Мои щеки покраснели. «О, она еще не готова.»

«Это не имеет значения,» сказал Эрик.

«То, что ты работала над ней два года… это впечатляет! Я с удовольствием послушаю больше.»

Лана усмехнулась и отошла. «Вы двое поговорите. Я принесу еще маргарит!»

Я злилась на нее. Но спустя несколько минут – будь то неотразимый шарм Эрика или магический морской ветер, который играл со мной – я согласилась на прогулку.

«Дай мне минуту,» сказала я, удивив себя.

В моей комнате я рылась в чемодане и вытащила самое подходящее летнее платье.

Почему бы и нет? Если уж меня тащат, то хотя бы буду выглядеть хорошо.

Когда я вернулась, Эрик уже ждал. «Готова?»

Я кивнула и попыталась выглядеть спокойно, хотя в животе все еще трепетало необычное волнение.

«Веди меня.»

Он показал мне места на острове, которые, казалось, были не тронуты суетой ретрита.

Скрытый пляж с качелями на пальме, секретная тропа, ведущая к утесу с захватывающим видом – места, которых нет в туристических гидов.

«У тебя талант,» сказала я, смеясь.

«К чему?» – спросил он, садясь на песок.

«К тому, чтобы заставить человека забыть, что он здесь на самом деле совершенно не в своем месте.»

Его улыбка стала шире. «Может быть, ты вовсе не так не в своем месте, как тебе кажется.»

Пока мы разговаривали, я смеялась больше, чем за последние несколько месяцев вместе взятых.

Он рассказывал о своих путешествиях и любви к литературе – интересы, которые совпадали с моими.

Его восхищение моей книгой казалось искренним, и когда он пошутил, что однажды повесит мой автограф на стену, я почувствовала тепло внутри себя, которое не испытывала давно.

Но под этим смехом что-то меня беспокоило.

Легкая тревога, которую я не могла объяснить.

Он казался идеальным – слишком идеальным.

На следующее утро все началось с огромного энтузиазма.

Я потянулась, мой разум кипел от идей для следующей главы моей книги.

«Сегодня тот день», — прошептала я, хватаясь за свой ноутбук.

Мои пальцы скользили по клавишам.

Но когда появился рабочий стол, мое сердце остановилось.

Папка, в которой была сохранена моя книга — два года работы, бессонные ночи — исчезла.

Я обыскала весь жесткий диск, надеясь, что она просто где-то спряталась.

Ничего.

«Это странно», — сказала я себе.

Мой ноутбук был на месте, но самое ценное из моего труда исчезло без следа.

«Ладно, не паникуй», — прошептала я и схватилась за край стола.

«Ты точно сохранила ее где-то еще».

 

Но я знала, что это не так.

Я выбежала из комнаты и направилась прямо к Лане.

Когда я шла по коридору, мои уши уловили приглушенные голоса.

Я остановилась, сердце забилось быстрее.

Медленно я подошла к двери следующей комнаты, которая была приоткрыта.

«Нам нужно только предложить это правильному издательству?» — сказал голос Эрика.

Моя кровь замерзла.

Это был Эрик.

Через дверную щель я могла увидеть Лану, которая наклонилась вперед, ее голос был тихим, как шепот заговорщиков.

«Твой манускрипт замечателен», — сказала Лана с голосом, сладким, как сироп.

«Мы найдем способ выдать его за мой. Она никогда не узнает, что случилось».

Мой живот сжался от ярости и предательства, но еще хуже было разочарование.

Эрик, который заставлял меня смеяться, слушал меня и которому я начала доверять, был частью этого.

Прежде чем они могли меня заметить, я развернулась и поспешила вернуться в свою комнату.

Я рванула чемодан и начала поспешно бросать вещи внутрь.

«Это должно было стать моим новым началом», — прошептала я горько.

Мои глаза расплывались, но я не позволила слезам появиться.

Плакать нужно было тем, кто все еще верил в второй шанс — я уже не верила.

Когда я покидала остров, яркое солнце казалось жестоким приколом.

Я не оглядывалась.

Мне не нужно было это делать.

Спустя месяцы книжный магазин был полон людей, а воздух гудел от голосов.

Я стояла на подиуме с копией своей книги в руках и пыталась сосредоточиться на улыбающихся лицах.

«Спасибо всем, кто пришел сегодня», — сказала я, мой голос был твердым, несмотря на бурю эмоций внутри меня.

«Эта книга — результат многих лет работы и… путешествия, которого я не ожидала».

Аплодисменты были теплыми, но мне было больно.

Эта книга была моей гордостью, да, но путь к ее успеху был далеко не прост.

Предательство еще глубоко сидело внутри меня.

Когда очередь за автографами распалась, а последний гость ушел, я устало села в уголке магазина.

Тогда я заметила ее — маленькую сложенную записку на столе.

«Ты мне должна автограф. Кафе на углу, если у тебя будет время».

Начерк был неоспоримо узнаваем.

Мое сердце остановилось.

Эрик.

Я пристально смотрела на записку, охваченная чувствами: любопытством, злостью и чем-то, что я еще не могла назвать.

На мгновение я хотела смять записку и уйти.

Но вместо этого я глубоко вздохнула, взяла пальто и направилась в кафе.

Я увидела его сразу.

«Довольно смело оставлять мне такую записку», — сказала я, садясь напротив него.

«Смело или отчаянно?» — ответил он с кривой улыбкой.

«Я не был уверен, придешь ли ты».

«Я тоже не была уверена», — призналась я.

«Теа, мне нужно тебе все объяснить. Что произошло на острове…

Сначала я не понимал истинных намерений Ланы.

Она убедила меня, что все это на твое благо.

Но когда я понял, что она на самом деле задумала, я взял USB-накопитель и отправил его тебе».

Я молчала.

«Когда Лана втянула меня в это, она сказала, что ты слишком скромна, чтобы опубликовать свою книгу самостоятельно», — продолжил Эрик.

«Она утверждала, что ты не веришь в свой талант и нуждаешься в том, чтобы кто-то тебя удивил и поднял твою работу на новый уровень.

Я подумал, что помогу тебе».

«Удивить?» — рявкнула я на него.

«Ты хочешь сказать, что украл мою работу у меня за спиной?»

«Сначала я так не думал.

Когда я понял правду, я взял USB-накопитель и хотел тебя найти, но ты уже ушла».

«То, что я подслушала, было не тем, чем казалось?»

«Точно. Теа, когда я понял правду, я выбрал тебя».

Я позволила тишине воцариться между нами и ждала, когда волнение в мне снова вспыхнет.

Но этого не случилось.

Манипуляции Ланы остались позади, а моя книга была издана на моих условиях.

«Знаешь, она всегда завидовала тебе», — наконец тихо сказал Эрик.

«Еще в университете она чувствовала себя затменной тобой.

На этот раз она увидела свой шанс и воспользовалась нашим доверием, чтобы забрать то, что ей не принадлежало».

«А теперь?»

«Она исчезла. Разорвала все связи, которые я знал.

Она не могла вынести последствий, когда я отказался поддерживать ее ложь».

«Ты принял правильное решение.

Это что-то значит».

«Значит ли это, что ты дашь мне второй шанс?»

«Одно свидание», — сказала я, подняв палец.

«Не испорть его».

Его улыбка стала шире.

«Договорились».

Когда мы покидали кафе, я поймала себя на том, что улыбаюсь.

Это одно свидание стало другим. Потом еще одним.

И в какой-то момент я снова влюбилась. На этот раз не в одиночку.

То, что началось с предательства, превратилось в отношения, основанные на понимании, прощении и — да — любви.