Надо Знать

Инна стояла у окна, рассматривая, как капли дождя стекают по стеклу, образуя причудливые узоры. Семнадцать лет – это много или мало? Она помнила каждый день их совместной жизни, каждую годовщину, каждый взгляд. А теперь всё рушилось, как карточный домик.

– Нам надо поговорить, – голос Алексея звучал непривычно глухо.

Она медленно повернулась, встречаясь с ним взглядом. В его глазах читалась решимость, смешанная с виной. Инна знала этот взгляд – так смотрят люди, готовые нанести удар.

 

– Я ухожу, Инна. К Наташе.

Тишина. Только тиканье старых настенных часов, подаренных когда-то его матерью, нарушало безмолвие комнаты.

– К студентке с твоего факультета? – её голос звучал удивительно спокойно.

– Да. Пойми, чувства угасли. Мне нужны новые эмоции, свежие впечатления. Ты же умная женщина, должна понять.

Инна усмехнулась. Умная женщина. Как часто он использовал эту фразу, когда хотел получить то, что ему нужно.

– Ты уверен? – только и спросила она.

– Абсолютно, – сказал Алексей. — Вещи я уже собрал.

Инна лишь легонько кивнула в ответ. Затем подошла к шкафу и достала ту самую коллекцию бутылку, которую они берегли на особый случай.

– Что ж, думаю, это достаточно особенный момент, – она начала открывать бутылку. – Знаешь, я предлагаю устроить прощальный ужин. Пригласим твоих друзей, родных. Всё-таки семнадцать лет – это не шутка.

Алексей растерянно моргнул:

– Ты… ты хочешь устроить праздник нашего развода?

– Почему нет? – Инна улыбнулась, и что-то в её улыбке заставило Алексея поёжиться. – Давай проводим нашу совместную жизнь красиво. В конце концов, я действительно умная женщина, помнишь?

Она достала телефон и начала набирать сообщения. Пальцы летали над экраном с удивительной скоростью.

– Завтра в семь вечера. Я приготовлю твои любимые блюда. Считай это моим прощальным подарком.

Алексей стоял, не зная, что сказать. Он ожидал слёз, истерики, упрёков – чего угодно, но только не этого спокойного принятия.

– И да, – добавила Инна, не отрывая взгляда от телефона, – передай Наташе, что она тоже приглашена. Хочу познакомиться с девушкой, которая смогла то, что не удавалось мне все эти годы – зажечь в тебе новую искру.

Следующий день начался для Инны необычно рано.

Она методично обзванивала банки, встречалась с юристом и готовила документы. Каждое действие было выверено, словно движения хирурга во время сложной операции.

К вечеру их просторная квартира наполнилась ароматами изысканных блюд. Инна накрывала на стол, расставляя лучший сервиз – свадебный подарок свекрови.

– Всё должно быть идеально, – прошептала она, поправляя салфетки.

Гости начали собираться к семи. Первыми пришли родители Алексея. Его мать, Вера Павловна, неловко обняла невестку:

– Инночка, может ещё можно всё исправить?

– Нет, мама. Иногда необходимо сделать правильный выбор и отпустить всё.

Постепенно начали приходить их друзья. Последними появились Алексей и Наташа.

– Проходите, присаживайтесь, – Инна указала им места во главе стола. – Сегодня вы – главные герои вечера.

Когда все расселись, Инна встала, держа бокал:

– Дорогие друзья! Сегодня особенный день. Мы собрались здесь, чтобы отметить конец одной истории и начало другой.

Она повернулась к Алексею:

– Лёша, я хочу поблагодарить тебя за семнадцать лет вместе. За все взлёты и падения, за радости и горести, которые мы делили. Ты научил меня многому. Например, тому, что любовь может быть очень разной.

По комнате пробежал неловкий шёпот. Наташа теребила салфетку, не поднимая глаз.

– А ещё ты научил меня быть внимательной к деталям, – продолжила Инна, доставая объёмный конверт. – Особенно к финансовым.

Она начала выкладывать документы:

 

– Вот кредит на твою машину, оформленный на наш общий счёт. Вот налоговые задолженности по твоей фирме. А это – особенно интересно – счета из ресторанов и ювелирных магазинов за последний год. Видимо, ты старался произвести впечатление на Наташу?

Алексей побледнел. Наташа резко подняла голову.

– Но самое главное, – Инна достала последний документ, – это наш брачный договор. Помнишь, ты подписал его, не читая? Там есть интересный пункт о разделе имущества в случае измены.

Тишина в комнате стала звенящей. Было слышно, как капает вода из крана на кухне.

– Дом записан на меня, – продолжала Инна. – Счета я уже заблокировала. А иск о разводе подан вчера вечером.

Она повернулась к Наташе:

– Милая, ты уверена, что готова связать свою жизнь с человеком, у которого нет ни жилья, ни сбережений, зато есть внушительные долги?

Наташа сидела, застыв как статуя.

– Извините, мне нужно выйти- тихо сказала Наташа.

Вера Павловна покачала головой:

– Лёша, как ты мог? Мы же растили тебя не так.

– Мам, ты не понимаешь… – начал было Алексей, но его перебил отец:

– Нет, сын, это ты не понимаешь. Семнадцать лет – это не шутка. А ты всё разрушил ради чего? Ради интрижки со студенткой?

Друзья за столом молчали, избегая смотреть друг на друга. Только Михаил, лучший друг Алексея ещё со школы, тихо произнёс:

– Лёха, ты крупно облажался.

Инна продолжала стоять, держа бокал. Её лицо оставалось безмятежным, словно она вела светскую беседу о погоде:

– Знаете, что самое интересное? Все эти годы я верила, что наша любовь особенная. Что мы – как те старики из красивых историй, которые вместе до конца. Я закрывала глаза на твои задержки на работе, на странные звонки, на новые галстуки и рубашки.

Она сделала глоток напитка:

– А потом я начала замечать чеки. Ювелирный магазин, ресторан «Белый лебедь», спа-салон… Забавно, правда? Ты водил её в те же места, куда когда-то водил меня.

Наташа вернулась, но не села за стол. Она стояла в дверном проёме, держа свою сумочку:

– Алексей Николаевич, мне кажется, нам нужно поговорить. Наедине.

– Конечно, милая, – он встал, но Инна остановила его жестом:

– Подожди. Я ещё не закончила. Помнишь нашу первую квартиру? Однушку на окраине? Мы были так счастливы там. Ты говорил, что нам ничего не нужно, кроме друг друга.

 

Она усмехнулась:

– А теперь посмотри на себя. Дорогие костюмы, статусная машина, молодая любовница… Только вот незадача – всё это было построено на лжи и долгах.

– Алексей Николаевич, – голос Наташи дрожал, – вы говорили, что разведены. Что живёте отдельно. Что собираетесь купить нам квартиру.

– Наташенька, я всё объясню.

– Не трудись, – Инна достала ещё один конверт. – Здесь выписки с твоих карт. Думаю, Наташе будет интересно узнать, что параллельно с ней ты встречался ещё с двумя девушками. Или мне лучше сказать – студентками?

В комнате повисла звенящая тишина. Наташа, не говоря ни слова, развернулась и выбежала из квартиры. Стук её каблуков по лестнице эхом отдавался в полной тишине.

– Инна, – Алексей схватился за голову, – зачем ты это делаешь?

– Зачем? – она рассмеялась, но в этом смехе не было веселья. – А как ты хотел? Чтобы я рыдала, умоляла тебя остаться? Валялась в ногах?

Она обвела взглядом присутствующих:

– Знаете, что самое забавное? Я действительно любила его. Каждую морщинку, каждый седой волос. Даже его храп по ночам казался мне милым. Я была готова стареть с ним, растить внуков.

– Доченька, – тихо произнесла Вера Павловна, – может, не стоит.

– Нет, мама, стоит, – Инна впервые за вечер повысила голос. – Пусть все знают. Пусть знают, как ваш сын брал кредиты на подарки любовницам. Как проматывал наши общие деньги. Как врал мне, вам, всем!

Она достала ещё один документ:

– А вот это особенно интересно. Помнишь, Лёша, три месяца назад ты просил меня подписать какие-то бумаги? Сказал, что это для налоговой? Это было поручительство по кредиту. Ты заложил мою машину, представляешь?

Друзья начали тихо подниматься из-за стола. Кто-то пробормотал извинения, кто-то просто молча направился к выходу. Остались только родители Алексея и Михаил.

– Сынок, – отец Алексея тяжело поднялся, – мы с мамой, пожалуй, тоже пойдём. Позвони, когда… когда придёшь в себя.

Вера Павловна обняла Инну:

– Прости нас, девочка. Мы не думали, что он.

– Не извиняйтесь, мама. Вы здесь ни при чём.

Когда родители ушли, Михаил подошёл к Алексею:

– Старик, ты конкретно всё просрал. Позвони, если нужна будет помощь. Но учти – денег не дам.

И тоже ушёл.

Алексей сидел, опустив голову. Его дорогой костюм теперь казался нелепым маскарадным нарядом.

– Знаешь, – Инна начала собирать документы обратно в конверт, – я ведь могла устроить скандал ещё месяц назад, когда всё узнала. Могла разбить твою машину, порезать костюмы, закатить истерику на твоей работе.

– Но я решила сделать иначе, – она достала из сумки билет на самолёт. – Я улетаю завтра. Мальдивы, представляешь? Всегда мечтала там побывать, но ты всё время говорил, что это пустая трата денег.

Она положила ключи на стол:

– Квартиру нужно освободить к концу недели. Я её продаю. И да, не пытайся снять деньги со счетов – они заблокированы до решения суда.

Алексей поднял на неё потерянный взгляд:

– Что мне теперь делать?

– А это уже не мои проблемы, – она накинула пальто. – Знаешь, что самое смешное? Я действительно благодарна тебе. Ты заставил меня проснуться, встряхнуться. Я вдруг поняла, что жизнь не заканчивается на тебе.

Она подошла к двери и обернулась в последний раз:

– Прощай, Лёша. Надеюсь, оно того стоило.

Дверь тихо закрылась. Алексей остался один в пустой квартире, среди недоеденных блюд и недопитого вина. Где-то вдалеке послышался звук заводящегося мотора – это Инна уезжала в свою новую жизнь.

За окном начинался дождь – такой же, как в тот вечер, когда он решил всё разрушить. Только теперь некому было смотреть на узоры, которые капли рисовали на стекле.

Похоже, вся деревня знала, что к ним на постоянное место жительства едет генерал. К тому же ходили слухи, что он местный. Больше всего волновалась Вера. Во-первых, она будет его соседкой, и старый хозяин отдал ей ключи от своего двухэтажного коттеджа, чтобы она передала этому генералу. Да, и любопытно, кто он такой. А самое главное, она сама незамужняя, а генерал едет один. Глупо, конечно, об этом мечтать. За сорок лет никто замуж не взял и вдруг…

Деревня за последние четверть века превратилась в коттеджный посёлок. Население наполовину сменилось. Даже определить не могут, кто он такой этот генерал.

 

И вот в субботнее утро возле коттеджа остановился «крузак» из него вышел пожилой мужчина, огляделся по сторонам, по губам скользнула улыбка, и лицо вновь стало строгим.

Направился к соседнему дому. Хозяйка уже выбежала навстречу.

— Здравствуйте! – произнёс он командным голосом. – Вы Вера?

— Да. А вы Максим Степанович?

— Да, ваш новый сосед. У вас должны быть ключи от моего дома.

— Да вот, — женщина протянула связку.

— Спасибо!

— Давайте я вам покажу…

— Сам разберусь, — повернулся и, даже не улыбнувшись, направился к своему двухэтажному дому.

А Вера, надув губы, пошла к своему, тоже не плохому дому, оставшемуся ей от родителей:

«Подумаешь, красавчик? Генералы на пенсию в шестьдесят выходят. Значит, ему уже шестьдесят, на двадцать лет старше меня. Даже не улыбнулся. Правильно, кто я такая. У него вон какой дом, какая машина. И пенсия, наверно, побольше, чем зарплата у медсестры».

Но до своей калитки дойти не успела, её подруга Раиса уже бежала наперерез. Слишком уж близкой подругой она не была, просто давно жили на одной улице.

— Ну, что? – сразу задала вопрос.

— Какой-то сухарь, — ухмыльнулась Вера.

— Ничего, и не таких сухарей разбивали, — Раисе также была незамужней, и в сорок пять считала себя неотразимой. – А кто он?

— Генерал…

— Это понятно. Он ведь местный, кто-то должен у него здесь быть.

— Я откуда знаю? – пожала плечам Вера.

— Так спросила бы.

— Он взял ключи и сразу ушёл.

— Ладно, разберусь! – самоуверенно произнесла Раиса.

Но что-то уверенный тон подруги, Вере не понравился, тем более, мужиков та меняла часто.

***

Вера поливала цветы в палисаднике, изредка бросая взгляд на дом соседа, и его машину, стоящую возле ворот.

Вот он вышел оглянулся и… пошёл в её сторону. Женщина опустила глаза, делая вид, что занята цветами. Остановился возле её забора.

— Вера, продай мне цветы!

— Вам… цветы…, — растерялась хозяйка палисадника.

— На могилки хочу сходить к родителям и к дедушке с бабушкой.

— Я вам так срежу.

 

— Нет, мне много надо. Я тебе заплачу, — твердо произнёс мужчина.

— Сейчас, подождите немного.

Она нашла четыре пластмассовые бутылки, отрезала у них горлышки. В пятилитровую бутыль налила воды, приготовила чистую тряпку. Посчитав в уме, срезала шестнадцать алых роз.

— Когда приедете на могилки, протрёте надгробья. Нальёте в обрезанные бутылочки воды и поставите по четыре цветочка.

— Вера, а почему вы срезали именно алые розы.

— Они отражают истинные чувства и скорбь.

— Спасибо! – достал из кармана пятитысячную купюру и сунул женщине.

— Зачем так много?

— Не обеднею! – буркнул он в ответ.

— Могилки-то найдете? Я здесь сорок лет живу и ни разу вас не видела. Сейчас на нашем кладбище и городских хоронят.

— А я, как раз, сорок лет здесь не живу, — и вдруг попросил. – Вера, может вы с мной поедете?

Она на секунду растерялась, но тут же пришла в себя:

— Сейчас переоденусь.

***

Заехали на кладбище с центрального входа. Здесь могилы были ухоженные с красивыми надгробьями, и Максим Степанович представление не имел, куда дальше ехать. Вера взяла дальнейшие поиски в свои руки.

Вскоре приехали куда-то на самую окраину кладбища. Здесь большинство могил было заброшено. Красивые надгробья виднелись лишь изредка.

— Старые могилки здесь, — произнесла Вера, когда вышли из машины. – Вы хоть, примерно, можете определить, где могилки ваших родителей.

— Нет! Я здесь сорок лет не был, — генерал низко опустил голову.

— Тогда будем искать. Как их фамилия?

— Шадрины, как и моя. Они все рядом похоронены. У родителей надгробья были обычные, металлические голубого света. У деда – со звёздочкой наверху. У бабушки – не знаю. Я тогда оставил соседям деньги, чтобы поставили надгробье, но не знаю…

— Тогда давайте, вы идёте слева, я – справа.

***

Добрый час они бродили между могил, пока Вера ни крикнула:

— Максим Степанович, идёмте сюда!

Две пары заросших холмиков были расположены с небольшим промежутком. Лишь на одном сохранившимся надгробье можно было с трудом прочитать фамилию Шадрина, на остальных трёх вместо надгробья торчали уголки проржавевшего железа.

— Они! – мужчина вновь опустил голову.

Немного постояв, мысленно разговаривая со своими родителями и бабушкой с дедом, направился к машине за цветами. Когда вернулся, женщина рвала траву на могилке.

— Не надо, Вера! – скорбно произнёс он.

Они установили на могилках бутылочки, налили воды и поставили цветы.

— Пойдём закажем надгробья! – тихо произнёс Максим Степанович.

***

Заказали красивые надгробья. Когда уже выходили из мастерской, Вера вскрикнула:

— Федя!

У ворот кладбища стоял маленький худой мальчик, которого ещё совсем недавно там не было.

— У него нет родителей, только больная бабушка. Он по субботам сюда приходит, в надежде, что подадут. Я часто захожу к ним, делаю ей уколы. Она совсем плохая, хочет умереть дома.

— Идём, — уверенно произнёс мужчина и направился в сторону мальчишки.

— Тётя Вера, — радостно воскликнул мальчишка, бросившись ей навстречу.

— Садись в машину! – приказал Максим Степанович!

— Зачем? – не понял тот.

— Садись, садись! – Вера положила ему на плечо руку. – Дядя Максим хороший.

Мальчик внимательно посмотрел на дяденьку, затем на красивую машину, прокатиться на которой появилась счастливая возможность.

***

Они подъехали к магазину.

— Вера, купи ему, что надо! Я оплачу.

 

***

С покупками он отвёз их до дома, где жил Федя с бабушкой. Помог занести пакеты и уехал, а Вера осталась готовить обед. Сама бабушка с трудом поднималась с кровати.

***

Ближе к вечеру она возвращалась в свой дом и увидела…, как её подруга, накрашенная и вызывающе одетая, выходила из дома Максима Степановича. Увидев подругу, та бросилась к ней:

— Вера, он точно с приветом.

— Рая, что случилось?

— Он меня выгнал, — на лице подруги читалось возмущение и разочарование.

— Как это выгнал.

— Чуть ли не за шиворот.

Вера с трудом сдержалась, чтобы не рассмеяться. Подруга махнула рукой в сторону его дома и куда-то заспешила.

А у Веры мелькнула мысль:

«Если уж он такую красавицу, как Раиса, выгнал, я для него вечно только соседкой и буду».

***

Начались рабочие дни. Вера работала медсестрой в местной поликлинике. С соседом встречались лишь по вечерам. Да, и как встречались? Просто перебрасывались при встрече парой фраз. Но стала она замечать, что к Максиму Степановичу часто заходит маленький Федя.

В тот вечер мальчишка бежал по улице с громким криком:

— Бабушка!!!

Вера выскочила на улицу, следом и её сосед. Бросились в дом к мальчишке. Она задела рукой шею старушки и прошептала, испуганно глядя на её внука:

— Всё!

Мальчишка понял и заплакал. Это был его единственный родной человек, затем бросился к Максиму Степановичу, прижался к нему, словно ища защиты:

— Дядя Максим!!!

***

Генерал оплатил похороны Фединой бабушки, а на следующий день после похорон, сам пришёл в дом к своей соседке:

— Здравствуй, Вера!

— Максим Степанович… что случилось?

— Поговорить пришёл.

— Проходите! Садитесь! – засуетилась Вера. – Сейчас чай приготовлю.

Он терпеливо подождал, когда та накрыла на стол и села напротив его, хлебнул глоток ароматного напитка и заговорил:

— Своего дедушку я плохо помню. Он воевал, пришёл домой раненый. Умер, когда мне было пять лет. Через пять лет погибли родители. Я остался один с бабушкой. Наш дом стоял на поляне возле колонки, — он задумчиво покачал головой. – На месте нашего дома сейчас стоит коттедж.

Максим Степанович задумался, видно вспоминал своё детство.

— Окончил восемь классов, техникум, и пошёл в армию. Бабушка в последних письмах писала, чтобы я шёл в военное училище. Она не дождалась меня из армии, умерла, когда мне оставалось служить четыре месяца. Меня отпустили на похороны.

Он хлебнул глоток чая и продолжил.

— После срочной службы поступил в училище. Женился, родилась дочь. Выросла, вышла замуж за молодого лейтенанта из моей дивизии. Сейчас он уже подполковник.

И здесь генерал замолчал надолго. Вера терпеливо ждала.

— После свадьбы дочери от меня ушла жена. Вышла замуж за какого-то бизнесмена и уехала с ним в столицу. После этого я узнал, что они уже встречались десять лет. Возможно, в этом и сам виноват. Иногда отсутствовал дома месяцами, но всё же я по-своему любил, доверял ей.

Вновь замолчал. Не так легко вспоминать не самые радостные моменты в жизни.

— Зять получил должность в другом городе, и они с дочерью отбыли на место его службы. Десять лет жил один. Днём кругом люди одиночество не чувствуется. Ночью часто задумывался о жизни после того, как служба окончится. Исполнилось шестьдесят. Можно было ещё лет на пять остаться. Не стал. Захотелось туда, где родился. Чтобы меня похоронили вместе с родителями, дедушкой и бабушкой. Мне нашли какое-то агентство, те нашли дом по соседству с тобой. Дальше ты всё знаешь.

Вдруг на лице генерала мелькнула улыбка, посмотрел на женщину такими глазами, что у неё застучала сердце. Вера понимала, что он пришёл не для того чтобы рассказать ей свою биографию. Чувствовала, сейчас услышит то, что перевернёт все её жизнь.

— Вера, здесь я встретил тебя и Федю. У него жизнь так похожа на мою… Вера, давай поженимся, усыновим Федю и будем жить вместе, — он говорил, как-то не по-генеральски торопливо, понимая, что здесь не армия и всё может быть не так, как он решил. – Пенсия у меня большая, да и так деньги есть. Я, конечно, далеко немолодой, но планирую прожить ещё лет пятнадцать. Федю мы поднимем.

Долго смотрел на онемевшую от его слов женщину, и вновь спросил:

— Вера, ты согласна?

— Да, — и из глаз женщины полились слёзы радости.

***

Через год генерал внёс коррективы в продолжительность своей жизни, с пятнадцати лет до двадцати. У Феди появился брат и его тоже нужно поднимать.