Home Blog Page 711

Хворь годами приковывала богатую наследницу к постели, пока случайная встреча не раскрыла жуткий заговор

0

«Алина, Алина, не может быть, это действительно ты?» – раздался мужской голос.

Она вздрогнула и медленно обернулась. Перед ней стоял Андрей. Тот самый Андрей, её первая любовь, из-за которого отчим когда-то чуть не убил её. Алина испуганно взглянула на мужа, который в этот момент разговаривал с врачом.

 

«Алина, как же я рад тебя видеть,» – произнёс Андрей, приближаясь. «Выглядишь уставшей, хотя о чём я говорю? Мы ведь в больнице.»

Алина не желала обсуждать свои недуги. Они постоянно преследовали её. Точнее, настигли и крепко держали. Андрей выглядел великолепно. Пятнадцать лет разлуки совсем не изменили его.

«Андрей, ты доктор?» – спросила она.

«Нет, больше. Я не просто доктор, а главный врач этого заведения,» – с гордостью заявил он. «Мне очень хочется присесть, поговорить с тобой. Сколько же времени прошло? Десять? Пятнадцать лет? Как складывается твоя жизнь?»

«Всё хорошо. Немного прихворнула, вот и всё,» – ответила Алина.

«Тогда позволь помочь. Устрою самое тщательное обследование. Кто занимается твоим лечением?»

Алина не успела ответить. К ним решительным шагом подошёл Николай.

«Алина, всё в порядке?» – напряжённо спросил он.

«Да.»

«Простите, нам нужно идти.»

Николай взял её за руку и потянул к выходу.

«Алина, подожди!» – Андрей сделал шаг следом, но она лишь беззвучно произнесла: «Прости.»

Как только они оказались на улице, Николай зло прошипел:

«Не успел отвернуться, а ты уже флиртуешь с посторонними мужчинами.»

«Коля, что ты говоришь? Андрей – друг детства. Мы давно знакомы, много лет не виделись.»

Но муж не стал её слушать.

«Какая разница? Ты замужем, и этим всё сказано.»

«Я потеряла всех подруг. Мне запрещено общаться с кем-либо. Чувствую себя как в клетке.»

Николай резко остановился.

«Ты лучше подумай о том, что существуешь только благодаря мне. Какой ещё муж станет возиться с такой, как ты? Ты практически инвалид, одни болезни. Сколько денег вложено, а результата никакого. И никто даже не думает выздоравливать. Или ты считаешь, мне приятно жить с такой, как ты, когда вокруг полно прекрасных и здоровых женщин?»

Алина тихо пробормотала:

«Ты тратишь мои деньги. Мои, не твои.»

Николай бросил на неё гневный взгляд, почти втолкнул в автомобиль. Алина больно ударилась локтем, зажмурилась, сдерживая слёзы.

Когда-то давно она была другой, совершенно другой. Жизнерадостной, весёлой, немного безрассудной. Обожала танцы, увлекалась мотоциклами. Потом в их семье началось то, чего никогда не должно происходить в нормальной семье.

Отец погиб. Он был у Алины бизнесменом. И не просто предпринимателем, а весьма влиятельной фигурой. Мать словно потеряла интерес к жизни. Два года Алина боялась оставить её одну. Опасалась, что она сделает что-нибудь неразумное. Но постепенно мать начала оживать. И причиной её возрождения стал Виктор. Дядя Николая, её мужа.

Виктор сразу не понравился Алине. Какой-то скользкий, неприятный человек, но Алина молчала, потому что видела, как мама дорожит им. Они поженились, и Алина уехала учиться за границу. Когда вернулась, не узнала мать. Увядшая женщина с потухшим взглядом и полной безразличием к жизни. Что только не предпринимала Алина, куда только не возила её, но безрезультатно. Мама плакала и умоляла оставить её в покое.

Именно тогда у Алины появились чувства к Андрею. Он всячески помогал, поддерживал её, но об их отношениях узнал отчим. Он закатил скандал. Кричал, что она позорит память отца, что не позволит связываться с каким-то бедняком, от которого в жизни будут одни проблемы. Запирал её в комнате, а однажды даже ударил.

Потом появился Николай. Появился как раз в тот период, когда мама умерла. Как установили врачи – от депрессии. Перед смертью мать сказала ей странные слова: «Доченька, не верь никому, никогда, только своему сердцу. Оно не обманет.»

Сердце. Как можно было ему доверять, когда оно разрывалось от боли, когда оно никого не хотело видеть? Николай находился рядом, успокаивал, держал за руку. Расписались они тихо, даже никого не уведомив.

Отчим был доволен. Говорил, что это удачный союз. А через два года погиб и отчим. Разбился на машине.

Алина была в отчаянии. Она понимала, что так не бывает. Это не какое-то проклятие. Она не верила в мистику. Но следствие не обнаружило ничего криминального. И Алина всё чаще размышляла о том, что их семью преследует злой рок. Кто следующий? Она – наследница многомиллионной империи или её Коля.

Прошёл ещё год. Алина постепенно восстанавливалась. Николай занимался фирмой. Алина уже начала верить, что всё закончилось, но не прошло и двух лет, как она заболела. Началось всё с обычной простуды, потом появилась слабость. Николай привёз какого-то специалиста. Этот врач лечил её уже несколько лет. Только вот пользы не было, хотя Николай уверял, что если бы не он, Алина давно бы умерла.

 

Как-то незаметно Николай запретил ей общаться со всеми. Утверждал, что подобное общение с внешним миром только расстраивает её. Сейчас нужно думать не о подругах, не о развлечениях, а о своём здоровье.

Алина как-то сказала ему:

«Коля, мне кажется, если я буду работать в компании отца, буду встречаться со своими подругами, то болезни отступят. Мне просто некогда будет болеть. А то, что ты запираешь меня дома, ни к чему хорошему не приведёт.»

И сразу вздрогнула от того, какая боль обожгла щёку. Она испуганно смотрела на склонившегося над ней мужа.

«То есть ты считаешь, что лучше разбираешься? Что я с тобой напрасно вожусь, трачу время, нервы, деньги? Я вообще-то пытаюсь помочь тебе, а ты… Ты неблагодарная. Даже не задумываешься о том, что пара твоих выходов, как ты говоришь, могут свести на нет всё лечение. Нельзя быть такой недальновидной, такой глупой.»

Он тогда ударил её впервые. Но почему-то ей было стыдно. И действительно, что это она? Муж всё для неё делает, а она неблагодарная. Она всегда с ним соглашалась, но иногда Николай всё равно награждал её парой пощёчин. Она, конечно, прощала его, потому что понимала, что у него просто не выдерживают нервы.

Всю дорогу до дома молчала. Вспоминала, как они с Андреем ездили в поход. Именно ездили, на автомобиле, но далеко и на три дня. Как после этого разгневался отчим, как кричал, какими словами её называл.

Каким был Андрей. Ласковым, нежным. Для него всегда было на первом месте то, чего хотела она. Никак не наоборот.

Дома Алина сразу прошла в свою комнату. Они с Николаем давно уже жили порознь под одной крышей, да и не приходил он к ней уже год. Легла. Так устала, будто последние силы у неё закончились, даже задремала. Очнулась от того, что Николай тряс её за плечо.

«Алина, необходимо принять витамины и медикаменты.»

«Не хочу.»

Она заметила, как глаза мужа наполнились яростью. В очередной раз подумала, что ведёт себя как избалованный ребёнок. Николая можно понять – столько времени он пытается её вылечить. Быстро взяла все таблетки, проглотила и снова легла, отвернувшись к стене. Николай погладил её по плечу.

«Молодец. Отдыхай.»

Алина ощутила себя так, будто выпила много спиртного. Её качало. Что-то было не так. Нужно предупредить Николая. Она попыталась встать, но не удержалась и рухнула на пол. Последнее, что увидела – начищенные туфли Николая.

Сознание возвращалось медленно. Алина прикусила губу, чтобы не застонать. Прислушалась. Кажется, рядом никого не было. Осторожно приоткрыла глаза. Боже, где она? Потолок чёрный, закопчённый. Стены тоже чёрные. Какая-то хижина или заброшенное строение. Как она здесь оказалась? Где её муж? Почему он её не спасает?

Хотела закричать, но услышала шаги. Наверное, это её Коля. Он её спасёт. А если нет? В их семье ведь большие деньги. Её могли похитить. Алина быстро закрыла глаза и тут же услышала голос супруга:

«Ладно, пора ехать.»

«Коль, какое ехать? А если она очнётся? Нужно её добить,» – произнёс женский голос.

«Думаешь? Но Игорь Петрович сказал, что она уже не очнётся.»

«Ты, Лара, красива, но глупа. Во-первых, препарат должен покинуть организм. Понимаешь, для того чтобы получить наследство, она должна быть признана мертвой. Значит, её нужно найти. И никаких следов. Совсем.»

Женский голос произнёс:

«Давай хотя бы проверим, как она. Вдруг слишком живучая, добавим лекарств.»

Алина почувствовала, как её трясут. Одна мысль крутилась в голове: нужно казаться почти безжизненной.

«Оставь её, видишь, ни на что не реагирует. Нужно было подготовить всех к тому, что она безумна, но этот друг детства?»

«Ничего. Игорь Петрович подтвердит её сумасшествие.»

Алина слышала, как голоса удаляются, затем скрипнула дверь. Хотела сесть, пошевелиться, но ничего не получалось. Её качало, как на волнах. В сознании мелькали видения, призрачные люди. Андрей. Даже Андрей в её галлюцинациях.

«Андрей, Андрюша, не уходи, мне страшно.»

«Я не уйду. Не бойся, я с тобой. Всё будет хорошо. Обещаю.»

«Обещаешь?»

«Да. Не волнуйся.»

Алина улыбнулась. Если Андрей, пусть и воображаемый, рядом, то смерть не страшна.

«Прости меня. Тогда меня заставили сказать тебе, что я тебя не люблю, что ты мне не нужен, что ты бедняк. А я всегда тебя любила.»

Эта речь отняла последние силы. Алине стало легко, хорошо, ничего не болело.

 

«Алина, Алина, очнись.»

Она не понимала, где находится. Она же умерла. Наверное, в загробной жизни тоже спят. Медленно открыла глаза и зажмурилась – яркий свет ударил по глазам.

Второй раз открыла их осторожно. Это было солнце, весело заглядывающее через окно.

«Ну, привет.»

Алина повернула голову и увидела Андрея.

«Андрей, ты тоже умер?»

Он рассмеялся совсем не ангельским смехом.

«Нет, Алин, я не собираюсь умирать ближайшие лет пятьдесят. И ты, надеюсь, тоже.»

Она замотала головой.

«Ничего не понимаю.»

Андрей наклонился, взял её руку.

«Всегда удивляла твоя способность попадать именно туда, куда не следует.»

«Андрей, объясни, что происходит? Чувствую себя лучше, чем раньше. Что это значит? Где Коля? Где я?»

«Начну с конца. Коля, твой любимый, вместе с врачом, который работал в моей клинике, и ещё одной женщиной дают показания полиции. Очень интересные показания. Хотя я хотел уберечь тебя от этой информации, но всё равно расскажут.»

«Никто в твоей семье не умер своей смертью. Твоя мама знала дядю твоего мужа до смерти отца. Они были любовниками. Только мать не знала, что Виктор с племянником всё подстроили.»

«Потом очередь мамы. Когда ты стала наследницей и женой Николая, он решил избавиться сначала от дяди, потом от тебя. Готов был ждать 10 лет, лишь бы спокойно распоряжаться миллионами.»

«И почти получилось. Если бы я не надавил на твоего врача, не отследили бы Николая по телефону. Полиция сработала оперативно. Вот, собственно, и всё.»

Алина посмотрела на Андрея.

«Ты хочешь сказать, что из-за денег погибли люди? Зачем? Разве они так важны?»

Андрей грустно улыбнулся.

«Тебе ли не знать, на что способны люди ради денег? Сейчас выводим из твоего организма всё, что ввели муж и врач. Но пока неясно, насколько восстановишься. Очень надеюсь, что поможешь. И обязательно съездим в поход. Всем назло. И ещё, не знаю, помнишь или нет, но ты сказала очень важные для меня слова.»

«Какие?»

«Неважно. Главное, что я услышал.»

Прошёл год.

«Боже, как здесь прекрасно! Андрюша, это то самое место!» – воскликнула Алина.

«Узнала?»

«Да, именно здесь мы с тобой!»

Алина с улыбкой шикнула на него.

«Андрей, что ты?»

«Во-первых, мы взрослые. Во-вторых, нас никто не слышит. А в-третьих…» – Андрей обнял её за плечи. «Хочу всё повторить!»

Алина рассмеялась, поцеловала его в нос.

«Может, сначала найдёшь еды, накормишь меня?»

Андрей закатил глаза.

«Опять есть? Боюсь, не прокормлю.»

Алина шлёпнула его по спине, а Андрей, заревев как индеец, побежал к машине.

Алина повернулась к озеру. Можно шутить, что она постоянно голодна, но ведь она питается не только за себя, но и за того, кто живёт внутри неё. Про кого Андрей ещё не знает.

Сегодня она ему расскажет. Алина даже не представляла его реакцию. Ведь совсем недавно он говорил, как жаль, что потеряли столько лет. Как жаль, что не будет детей.

Эх, Андрей, возраст – ничто, когда любовь переполняет.

Вкалывать? Даже не подумаю! У меня же жена — дойная корова! » — скалился муж

0

Есения трудилась в должности бухгалтера в скромной строительной фирме. Заурядный офисный центр на окраине столицы. Среднестатистический доход. Привычное существование. Однако в глубине души всегда теплилась заветная цель — запустить собственное предприятие. В вечернее время, подобно многим коллегам, она осваивала программы по управлению финансами. Поглощала бизнес-издания, разрабатывала предпринимательские стратегии.

Денис возник в её судьбе неожиданно. Общие приятельницы позвали на загородное торжество. Он выполнял функции администратора в автосалоне. Хорошо зарабатывал и мастерски ухаживал. Рандеву, букеты, кинопросмотры по выходным дням. Через год они оформили брак.

 

Изначальный период был благополучным. Есения продолжала карьерный путь и самообразование. Откладывала средства на свой проект. Денис относился к её увлечению с пренебрежением: «Пусть девушка развлекается в роли бизнесвумен, главное — готовить вовремя».

Затем начались проблемы в автосалоне. Реализация уменьшилась. Оклады сократили. Денис начал приходить домой раздраженным, взрывался по мелочам. Есения не обращала внимания. Она как раз получила продвижение до руководителя финансового отдела и теперь имела доход вдвое больше супруга. Это его деморализовало.

Каждый вечер оборачивался немым испытанием. Денис засиживался в гостиной с мобильным устройством. Намеренно игнорировал супругу. Если она желала обсудить рабочие успехи, морщился и удалялся на лоджию покурить. Когда она приобрела современный ноутбук вместо устаревшего, хлопнул входной дверью и отправился к товарищам. «Расточаешь финансы?» — процедил он следующим утром. «Это мои финансы, Денис. Я их заработала», — впервые отреагировала она. Он метнул чашку в мойку и убыл на службу.

Финальной точкой стало приглашение на корпоративное мероприятие. «Дресс-код — праздничный. Посещение обязательно, с супругами», — сообщалось в письме из HR-отдела. Есения попробовала отказаться — уже предчувствовала негативный исход. Но Татьяна Петровна настояла: «Теперь ты представитель компании, девочка. Нужно соответствовать».

Корпоратив проходил в уютном ресторанчике на Чистых прудах. Фирма арендовала весь второй этаж — три десятка человек, не считая половинок. Есения переживала. Это было первое торжество, где она выступала как глава финансового подразделения. Выбрала простенькое черное одеяние, обувь без шпилек — она никогда не стремилась выделяться.

Денис всю дорогу ворчал. Сначала насчет дорожных заторов, затем про парковочные места, потом про то, что галстук давит. Есения молчала — привыкла уже к его настроению последних месяцев. С тех пор как в автосалоне начались осложнения, он стал раздражительным и крайне нервозным.

Вечер стартовал успешно. Генеральный управляющий Михаил Степанович произнес речь об успехах фирмы. Вручил награды отличившимся работникам. Есении досталась особая благодарность — за внедрение новой системы учета финансов, которая сохранила компании миллионы.

— А сейчас я хочу поднять тост за нашего нового финансового руководителя, — Михаил Степанович поднял фужер. — Есения пришла к нам три года назад рядовым бухгалтером. Но своим трудолюбием, интеллектом и целеустремленностью показала, что достойна большего. С повышением тебя! И с новым содержанием, — он подмигнул.

Все захлопали. Главный бухгалтер Татьяна Петровна обняла её, шепнув: «Заслужила, девочка». Коллеги улыбались искренне — Есению в коллективе ценили.

А затем кто-то спросил:

— Какое теперь жалование у финансового руководителя?

Михаил Степанович, раскрасневшийся от напитков, махнул рукой:

— Солидно! Теперь наша Есения ежемесячно получает столько, сколько некоторые за полгода не заработают.

Денис, до этого молча пережевывавший закуску, внезапно выпрямился. Его лицо побагровело — не от смущения, от ярости.

— А что тут праздновать? — он вещал громко, чтобы все слышали. — Подумаешь, документы перемещать! Вот я в автосалоне…
— Дорогой, может не стоит? — Есения осторожно тронула его за рукав.

— Стоит! — он стряхнул её руку. — Что вы все перед ней преклоняетесь?

Есения отметила, как на его щеке задергался мышечный спазм — верный знак надвигающегося скандала. Такое выражение лица было у него, когда он узнал о понижении в должности.

— Полагаете, она особенная? — его интонация источала злобу. — Да она просто способна подхалимничать перед руководством! А я ежедневно корплю, реализую автомобили, борюсь с покупателями… — Денис, умоляю, — вновь попыталась остановить его Есения.

— А что Денис? — он внезапно развернулся к ней. — Правда режет глаза? Посидела в своём комфортабельном офисе, пощёлкала на клавишах компьютера — и уже звезда! — Он схватил фужер, расплескивая напиток. — А я, значит, теперь никто? Ноль без палочки?

Есения буквально кожей чувствовала, как от стыда съеживаются коллеги за столом. Но Денис уже не мог остановиться:

— Может мне теперь вообще не трудиться, а? А-ха-ха! Смешно! У меня же супруга — молочная ферма! Звон прибора о тарелку прозвучал как выстрел. Татьяна Петровна побледнела. Михаил Степанович нахмурился. А молодой программист Димка — тот, что постоянно травил шутки в курилке — внезапно поднялся:

— Вы бы извинились, гражданин. Денис покраснел ещё сильнее:

— Перед кем? Перед ней? — он указал пальцем в сторону Есении. — Да она без меня ничем бы не стала! Я её всему обучил!

— Чему обучил, Денис? — Есения произносила слова тихо, но все почему-то замолчали, внимая ей. — Как молчать, когда больно? Как улыбаться, когда противно? Как делать вид, что всё в порядке?

Она поднялась, расправила наряд:

 

— Благодарю тебя. Искренне благодарю. Ты действительно многому меня научил. Например, тому, что некоторым мужчинам требуется не жена, а половик. Чтобы вытирать об него ноги. Развернулась и направилась к выходу. За спиной слышался шум — кажется, Димка всё-таки ударил Дениса. Но она не обернулась.

В такси она не рыдала. Взирала в окно на ночную столицу и размышляла — как же здорово, что не родила ему ребёнка. Как же правильно сделала, что настояла на своём и продолжала трудиться. Как же важно было услышать эти слова — «молочная ферма» — чтобы наконец очнуться и перестать лицемерить.

Есения пробудилась в шесть. Голова гудела не от алкоголя, а от мыслей. Денис ещё дремал в гостиной на диване. От него разило перегаром. На журнальном столике — пустая бутылка коньяка и опрокинутая рамка с их свадебной фотографией.

Она достала из кладовой четыре больших мусорных мешка. И начала складывать его вещи.

В девять раздался звонок в дверь. Денис как раз начал шевелиться на диване. — Что… что происходит? — его помятое лицо выражало искреннее недоумение. — Замочные устройства меняю, — спокойно ответила Есения, открывая дверь мастеру. — Зачем? — Чтобы ты сюда больше не возвращался.

Он резко сел:

— Ты что, всерьёз? Из-за вчерашнего? Да я просто перебрал!

— Нет, Денис. Не из-за вчерашнего. Твои вещи за дверью. Документы я положила в боковой карман сумки. Ключи можешь оставить здесь.

Пока специалист возился с замком, Денис молча одевался. У двери он обернулся:

— Ты же пожалеешь.

— Уже нет, — ответила Есения.

Расторжение брака прошло быстро и тихо. Есения полностью погрузилась в работу. Денис объявился внезапно — пришёл в офис без предупреждения:

— Слушай, тут такое дело… Меня уволили. Может, возьмёшь к себе? Я же всё-таки…

— Бывший муж? — Есения подняла глаза от ноутбука. — Извини, но у нас только женский коллектив. Корпоративная политика. Он постоял ещё минуту у двери:

— Знаешь, я тогда погорячился. Ты молодец, всего добилась…

 

— Спасибо, — она улыбнулась. — Дверь закрой, пожалуйста. И резюме можешь отправить в отдел кадров, они всем отвечают.

Зазвонил телефон — её младшая сестра:

— Есь, ты представляешь? Меня приняли! Я теперь тоже финансовый управляющий!

— Поздравляю, малыш! — Есения улыбнулась. — Готовься, работы будет много.

— Справлюсь! У меня же есть ты — научишь всему.

— Научу, — она посмотрела на фотографию на столе, где они с сестрой совсем маленькие. — Главное — помни: никому не позволяй называть себя молочной фермой.

В трубке послышался смех:

— Да уж, этому ты точно научишь! Слушай, а может, нам вместе что-нибудь организовать? Свой бизнес, а? — Может, — Есения взяла сумку. — Приезжай в выходные, обсудим.

Она вышла из офиса и пошла к метро. Навстречу спешили люди — уставшие, хмурые, каждый со своей историей. Есения знала: среди них есть такие же, как она — те, кто не побоялся начать сначала. Кто поверил в себя. Кто научился говорить «нет».

Дома она первым делом сняла туфли, включила чайник и открыла ноутбук. Набросала проект новой компании — совместной с сестрой. Что-то элементарное и нужное, без высокомерия и показухи. Может, бухгалтерские тренинги для начинающих предпринимателей? Или консультации для женщин, решивших открыть своё дело?

За окном шёл дождь. Есения набросила плед на плечи и улыбнулась своим мыслям. Завтра будет новый день. И он точно будет лучше предыдущего.

Ты должна прислуживать моему отцу! Это приказ, и обсуждению оно не подлежит, ясно?

0

Я находилась у варочной панели, помешивая томатную подливу, когда Дмитрий ворвался на кухню. Его громкие шаги звучали эхом по старым деревянным доскам нашей арендованной однокомнатной квартиры. В руках — потёртый рюкзак, который он тут же бросил на стул. Запах горючего и табачного дыма тянулся за ним следом — очевидно, только что с автомастерской.

— Лена, присядь, есть разговор, — его голос был низким, с хрипловатыми нотками, как у человека, привыкшего, что ему подчиняются с первого слова.

Я выключила конфорку, обтерла ладони о фартук и обернулась. Дмитрий смотрел на меня в упор, уперев кисти в бока. Его карие очи блестели — то ли от утомления, то ли от чего-то другого. Чувствовалось, что он настроен решительно.

 

— Что произошло? — поинтересовалась я, скрестив руки на груди. Внутри уже зародилось тревожное предчувствие. С Дмитрием подобные «беседы» редко заканчивались мирно за чашечкой чая.

Он выдохнул, словно набираясь смелости, и выпалил:

— Батя переезжает к нам. Завтра. И ты будешь заботиться о нём. Готовить, стирать, давать медикаменты — всё, как положено. Это распоряжение, Лен, и оно не подлежит обсуждению.

Я застыла. Подлива в кастрюле медленно остывала, а в голове стучало: «Это вообще серьёзно?» Дмитриев отец, Виктор Иванович, — личность, мягко говоря, сложная. Шестьдесят пять лет, бывший военный, с характером, как ржавая ножовка — режет всё вокруг и без предупреждения. Последний раз мы встречались на его дне рождения два месяца тому назад. Он тогда ткнул в меня пальцем через стол и громогласно заявил: «Современная молодёжь ленивая, только и делает, что в гаджетах сидит!» Я тогда промолчала, хотя внутри все кипело. А теперь вот это.

— Ты шутишь, правда? — пробормотала я, надеясь, что это какой-то глупый розыгрыш.

— Какие шутки? — Дмитрий нахмурился. — У него ноги отказывают, давление скачет. Один он не справится. А я на работе с утра до вечера. Так что ты — вся надежда, точка.

— А я, значит, справлюсь? — мой голос дрогнул, но я старалась сохранять самообладание. — У меня тоже есть работа, Дим. И вообще, почему ты даже не поинтересовался, что я думаю?

Он взмахнул рукой, будто отмахиваясь от надоедливой мухи.

— Да какая у тебя работа? Сидишь в своём офисе, документы перекладываешь. А тут родитель, Лена! Родня! Ты жена или кто?

Я сжала кулаки. «Документы перекладываешь» — это он про мою должность в бухгалтерии, куда я пять лет шла, начиная с курьера. Но для Дмитрия это, видимо, пустяки. А вот его автомастерская, где он чинит чужие авто за бесценок — это, конечно, дело вселенской важности.

— То есть я должна забросить всё и стать опекуншей твоему отцу? — уточнила я, чувствуя, как внутри закипает ярость.

— Не опекуншей, а дочерью! — гаркнул он. — Он мне жизнь подарил, понимаешь? И тебе теперь тоже семья. Так что да, будешь обслуживать. И не спорь.

«Обслуживать». Это слово ударило, как оплеуха. Я посмотрела на Дмитрия — на его нестриженую щетину, на изношенную куртку, на этот его взгляд, полный уверенности, что я сейчас кивну и побегу готовить место для Виктора Ивановича. И тут меня прорвало.

— Нет, Дмитрий, — произнесла я тихо, но решительно. — Не буду.

Он заморгал, явно не ожидая такого ответа.

— Что значит «не буду»? — переспросил он, приближаясь.

— То и значит, — я распрямилась, глядя ему прямо в глаза. — Я тебе не служанка. И твоему отцу тоже. Хочешь, чтобы он жил с нами — ради бога. Но ухаживать за ним я не согласна.

Дмитрий открыл рот, затем закрыл его, после чего выпалил:

— Ты вообще осознаешь, что несёшь? Это мой родитель! Если я скажу, ты обязана подчиниться!

— А если я отвечу «нет»? — парировала я. — Что дальше? Развод? Выставишь меня за дверь?

Он замешкался. Было заметно, что такой оборот событий застал его врасплох. Обычно я уступала — знаешь, ради сохранения семейного благополучия. То свекрови испеку пирожное, то Дмитриевы носки зашью, хотя он их постоянно разбрасывает по углам. Но сейчас — нет. Это уже не просто пирожное, а моя судьба.

— Лен, ты чего? — его голос стал мягче, но в нём всё ещё чувствовалось раздражение. — Это же не навечно. Ну, пару месяцев, пока он окрепнет.

— А если не окрепнет? — я не отходила от своей позиции. — Год? Два? Я должна бросить работу, сидеть дома и терпеть его «современная молодёжь ленивая»? Ты хоть раз провёл с ним сутки? Он же будет орать, если суп не по его вкусу!

Дмитрий потер виски, словно у него разболелась голова.

— Ладно, — пробурчал он. — Я обдумаю. Но ты могла бы и согласиться. Ради меня.

— Ради тебя? — я едва не рассмеялась. — А ради меня ты что-нибудь сделаешь? Например, поговоришь с родителем, чтобы он отправился в санаторий? Или наймёшь сиделку?

— Сиделку? — он фыркнул. — Да откуда у нас средства? Ты же знаешь, сколько я зарабатываю.

— А я знаю, сколько ты тратишь на сигареты, — не сдержалась я. — И на пиво с приятелями в автомастерской. Может, начнём с этого?

Тут он взбеленился.

— Ты мне ещё попрекать будешь?! — заорал он, ударив кулаком по столу. — Я вкалываю как проклятый, а ты тут права качаешь! Всё, Лена, решение принято. Отец завтра здесь, и точка!

Я безмолвно наблюдала, как он хватает свой рюкзак и уходит в комнату, громко хлопнув дверью. Внутри всё кипело, но я не побежала за ним. Нет уж, хватит. Пусть считает, что одержал победу. А я… я уже знала, что предпринять.

На следующее утро я поднялась раньше Дмитрия. Он ещё посапывал на диване, а я тихонько собрала сумку — ноутбук, документы, несколько вещей. Взяла мобильный и набрала сестру.

— Катя, привет. Можно пожить у тебя пару дней? — мой голос дрожал, но я старалась говорить спокойно.

— Лен, что случилось? С Дмитрием поругалась? — Катя сразу всё поняла.

 

— Да, — выдохнула я. — И не просто поругалась. Расскажу при встрече.

— Приезжай, конечно! — она даже не колебалась. — У меня диван свободен, чайник горячий. Жду.

Я положила трубку, оставила Дмитрию записку на столе: «Уехала к Кате. Подумай хорошенько». И ушла, пока он не проснулся. Такси уже ждало у подъезда. Жёлтая машина, как спасательный круг, увозила меня от этого кошмара.

Катя встретила меня с кружкой чая и вопросительным взглядом. Её маленькая двушка на окраине пахла только что сваренным кофе и лавандой — она обожала эти свечи из Икеи. Я плюхнулась на диван и выложила всё: про Дмитрия, про его отца, про этот глупый «приказ».

— Прислуживать? — Катя аж чаем подавилась. — Он серьёзно? Лен, ты что, служанка в их семействе?

— Вот и я о том же, — горько улыбнулась я. — А он ещё удивляется, почему я против.

— Да он просто охамел, прости за выражение, — сестра покачала головой. — И что теперь? Развод?

Я пожала плечами.

— Не знаю. Пока поживу у тебя, поразмышляю. Но возвращаться и кланяться Виктору Ивановичу я не намерена.

Катя кивнула, а потом вдруг хитро прищурилась.

— Слушай, а давай ему сюрприз организуем? Чтоб понял, что ты не шутки шутишь.

— Какой ещё сюрприз? — я насторожилась.

— Увидишь, — она подмигнула. — Ты только телефон не выключай.

Я не стала спорить. Катя — человек действия. Если что задумала, лучше не мешать.

Через два дня Дмитрий позвонил. Я сидела у Кати на кухне, когда экран телефона засветился его именем. Взяла трубку, включила громкую связь — сестра настояла.

— Лена, где ты? — его голос звучал хрипловато, изможденно. — В квартире полный хаос, отец беснуется, я не представляю, что делать.

— У Катерины, — спокойно ответила я. — А что с родителем?

— Прибыл вчера, — Дмитрий вздохнул. — Уже трижды суп вылил, говорит, пересолен. Меня с раннего утра до поздней ночи гоняет — то медикаменты, то телевизор ему настраивай. Лена, возвращайся, а? Я был неправ.

Я перевела взгляд на Катерину. Она закатила очи и беззвучно прошептала: «Не поддавайся!»

— Дмитрий, ты же заявил, что это распоряжение, — напомнила я. — Вот и выполняй. Ты ведь мужчина в доме.

— Да я не предполагал, что так будет! — он почти кричал. — Он меня сводит с ума! Лена, прости, давай обсудим?

— Обсудим, — согласилась я. — Но не сейчас. Покажи, что можешь справиться самостоятельно. Без моей помощи.

Завершила разговор. Катя захлопала в ладошки.

— Брависсимо, сестричка! Пусть помается. А теперь смотри, что я задумала.

Она достала смартфон и показала объявление на Авито: «Сдаётся комната в центральной части города. Недорого. Срочно». Подпись — моя. Фотографии — наша однушка с Дмитрием, только без его вещей.

— Ты что? — я округлила очи. — Это же наша квартира!

— Именно, — Катерина ухмыльнулась. — Но он об этом узнает, лишь когда кто-то позвонит. Представь его физиономию!

Я сначала хотела возмутиться, но потом… рассмеялась. Впервые за трое суток. Может, это действительно его встряхнёт.

На следующий день Дмитрий приехал к Катерине. Я услышала звонок в дверь и выглянула в глазок. Он стоял на пороге — небритый, с покрасневшими очами, в той же куртке, что и всегда. В руках — пакет с чем-то.

— Лена, открой, — позвал он тихо. — Я один.

Катерина кивнула мне: «Давай». Я отперла дверь.

— Зачем пожаловал? — поинтересовалась, не пуская его дальше порога.

— Вот, — он протянул пакет. — Пирожки. Сам готовил. Отец сказал, что тесто как камень, но я старался.

Я заглянула внутрь. Пирожки и вправду выглядели как булыжники, но пахли довольно приятно.

— И что? — я скрестила руки.

— Лена, я идиот, — он опустил голову. — Отец теперь у сестры. Я её уговорил. А с тобой… я перегнул. Не хочу тебя терять.

Я молчала. Смотрела на него — на этого крупного, измученного мужчину, который впервые за три года совместной жизни признал, что был неправ. И внутри что-то дрогнуло. Но не полностью.

— Дмитрий, это не пирожками решается, — произнесла я наконец. — Ты мне отдал приказ. Как животному. А я человек.

— Знаю, — он кивнул. — Прости. Давай попробуем сначала? Без распоряжений. Как раньше.

Я вздохнула. Катерина за моей спиной шепнула: «Размышляй, Лена!» Но я уже размышляла. Трое суток. И три года до этого. Может, он и правда осознает? Или нет?

— Хорошо, — произнесла я. — Но с условием. Ещё раз такое — и я ухожу. Окончательно.

— Согласен, — он улыбнулся, впервые за всё время. — Пирожок попробуешь?

— Попробую, — пробормотала я. — Но если отравлюсь, пеняй на себя.

Он рассмеялся, а я… я пока не знала, правильно ли поступаю. Но одно поняла точно: служить никому не буду. Никогда.