Надо Знать

Марина наблюдала за сыном, который примерял новый костюм. Высокий, статный, темноволосый — завтра её мальчик женится, и в это трудно поверить.

Илья внимательно изучал своё отражение в зеркале. Он повертелся, удовлетворённо кивнул, отметил, что костюм сидит идеально.

— Модный наряд. — Парень обернулся к матери. — И цвет хороший, и выглядит дорого.

«Он и стоит дорого», — подумала Марина, но вслух сказала:

— Рада, что угодила. На свадьбе точно слезу пущу, как только тебя увижу при полном параде.

Илья наконец оторвался от зеркала:

 

— Мам, ты на свадьбу собралась, что ли? Мы же договорились, что тебя там не будет.

— Договорились, сынок? Я думала, что ты шутишь.

— Да какие шутки? — Сын нервно зашагал по комнате. — Ты забыла, какие у Вики родители? На свадьбе будет сплошная элита. Ты же почувствуешь себя там бедной родственницей. Я начну за тебя переживать. Мам, ты хочешь испортить мне такой важный день?

Сын сел рядом с Мариной на диван, взял её за руку и легонько пожал:

— Мамуль, ну представь, как убого ты будешь смотреться на фоне тех расфуфыренных дамочек. У меня сердце лопнет от такого унижения. Да и подумай, как будет тебе. На другой день приедем, ладно? Чайку попьём или шампанского. Ты нас поздравишь, подарок отдашь.

У Марины сердце сжалось от обиды. Родной сын стыдится её до такой степени, что готов выглядеть на собственной свадьбе безродным сиротой.

— Почему я буду убого смотреться? — возразила мать. — Я к хорошему мастеру на прическу записалась, маникюр сделают. Платье приличное надену.

— Какое приличное? Это голубое старьё! — рявкнул Илья и снова заметался по комнате.

— Значит так. — Он встал перед матерью. — Если ты по-хорошему не понимаешь, то я скажу тебе прямым текстом. Я не хочу видеть тебя на свадьбе. Пусть я и… но мне стыдно, что моя мать уборщица. Я не хочу, чтобы ты своим внешним видом позорила меня перед Викиной роднёй. Так понятнее?

Марина была потрясена признанием сына и не могла произнести ни слова. Илья молча взял рюкзак, гордо блеснул костюмом и направился к выходу. На пороге остановился:

 

— Ещё раз повторяю, не приходи на церемонию. Там тебе никто не будет рад.

***

Илья уехал несколько часов назад. За окном наступили сумерки, а Марина так и сидела на диване в полном оцепенении. От шока она даже заплакать не могла. Слёзы пришли чуть позже, когда женщина включила свет и вынула из комода старый альбом с семейными фотографиями.

В этом альбоме уместилась вся её жизнь без прикрас. Воспоминания обрушились на Марину с такой силой, что трудно было вздохнуть. Старая потрёпанная фотография. Там она голубоглазая двухгодовалая девочка, сосредоточенно смотрит в объектив. Пёстрое платьице явно с чужого плеча. Рядом худая странная женщина с рассеянным взглядом и глуповатой улыбкой. Даже на плохом снимке видно, что женщина навеселе.

Марине было два с половиной года, когда мать лишили родительских прав, и она навсегда исчезла из жизни дочери. Повзрослев, девушка даже не пыталась искать непутёвую мамашу. Зачем?

Групповое фото. Десятилетняя Маринка с непокорными золотистыми кудряшками стоит во втором ряду, третья слева. Жизнь в детдоме была не сахарной.

 

Учреждение, где воспитывалась Марина, напоминало неблагополучные приюты из документальных фильмов о девяностых. Поваров ловили на воровстве продуктов, воспитатели не стеснялись в выражениях, а директриса закрывала глаза на дедовщину, не интересуясь методами поддержания дисциплины старшими детьми.

Три симпатичные девушки в форме официанток кокетливо позировали фотографу на крыльце заведения с покосившейся вывеской. После школы Марина не слишком задумывалась о выборе профессии и быстро устроилась официанткой в придорожное кафе с говорящим названием «У дороги». Зарплата была небольшой, но чаевые, которые щедро оставляли клиенты, компенсировали это.

 

Двенадцатичасовые смены выматывали, но Марина не унывала. Ей нравилась самостоятельная жизнь. Комната в коммуналке была просторной и светлой, а соседи, пожилая пара, оказались приветливыми. Денег, хоть и немного, но Марине хватало. Она неожиданно открыла в себе талант. Оказалось, что она умеет стильно одеваться за копейки. Покупая одежду в секонд-хендах, она перешивала и перекраивала её, превращая в модные вещи.

На летней поляне в лесу счастливая и смеющаяся Марина в венке из цветов сидела на траве, а её обнимал симпатичный темноволосый парень в таком же венке. Прошло много лет, но сердце Марины до сих пор замирает при виде этого снимка.

Она уже около года работала в кафе, когда встретила Максима. В то летнее утро в кафе было неожиданно много посетителей. Марина носилась по залу с подносом, обслуживая нетерпеливых клиентов, и вдруг споткнулась, пролив томатный сок на парня у окна. По его светлой рубашке расплывалось ярко-красное пятно.

Марина потеряла дар речи, понимая, что рубашка дорогая. Не успела она оправиться, как к столику подскочил Стас, администратор кафе, и начал суетиться, угрожая увольнением.

— Зачем так переживать? — усмехнулся парень, протягивая Марине ключи от машины. — Не волнуйтесь, я еду к родителям на дачу. В машине есть чистая футболка. Не могли бы вы принести рюкзак с заднего сидения?

 

— Я сам принесу, Максим Николаевич, — услужливо предложил Стас, выхватывая ключи. — А то эта курица вам и в машине что-нибудь сломает.

Оставшись наедине с клиентом, испуганная Марина наконец смогла извиниться:

— Простите, пожалуйста, со мной такое впервые. Честное слово, ущерб я вам возмещу.

— Да успокойтесь, — ответил Максим. — Ничего страшного. Кстати, как вас зовут?

— Марина.

— А я Максим.

Он протянул ей руку. Она ответила рукопожатием и тогда впервые осмелилась взглянуть на него. Перед ней стоял красивый, высокий, спортивный человек, с серыми глазами и обаятельной улыбкой.

Стас принёс ему рюкзак и проводил в подсобку переодеться. Проходя мимо Марины, Стас язвительно заметил:

— Чего стоим? Смена уже закончилась?

Она как раз принимала оплату от влюблённой парочки, когда услышала за спиной весёлый голос:

— Марина, не могли бы вы уделить мне минутку внимания?

Она обернулась. Максим, в свежей синей футболке, сидел за тем же столиком.

— Примете заказ?

 

— Конечно.

Обслуживая симпатичного посетителя, девушка чувствовала себя неловко, её щеки пылали. Стас лично проводил парня до дверей, потом подмигнул Марине:

— Не обижайся, я специально на тебя рявкнул, а то вдруг он заставил бы за рубашку платить. Она дороже твоей зарплаты.

— Откуда вы знаете этого парня?

— Это же Макс Скворцов, сын нашего мэра. Его в городе каждая собака знает.

К тому вечеру Марина так устала от многочасовой суеты, что и думать забыла об утреннем инциденте. У неё было одно желание — поскорее добраться до дома и упасть в кровать.

На улице уже стемнело. Неизвестно было, сколько ещё придётся ждать автобуса. Вдруг к кафе подъехала светлая иномарка. Марина невольно отступила к крыльцу, но, приглядевшись, узнала автомобиль. Интересно, что здесь забыл сын мэра?

Максим выскочил из машины с букетом в руках и направился прямо к Марине. Подошёл к изумлённой девушке и вручил цветы:

— Уже закончила работать? Извини, не знал, какие тебе нравятся, поэтому выбрал белые розы. Но обещаю, что потом буду дарить только твои любимые.

 

Марина окончательно растерялась:

— Зачем?

— Как зачем? — рассмеялся Макс. — Я тут вообще-то за тобой ухаживаю. Кстати, вечер такой чудесный, может, съездим куда-нибудь?

Марина уже забыла, что безумно хотела спать. Всё, что происходило, казалось волшебным сном. Девушка поняла, что готова поехать с ним куда угодно. Но быстро вернулась в реальность. Она вспомнила, что одета в старые джинсы и простенькую футболку.

— Спасибо, но я устала, сегодня не могу, — с сожалением сказала Марина.

— Тогда завтра? — Макс не отступал.

— Тогда завтра, — эхом откликнулась девушка.

На следующий день они встретились, чтобы уже не расставаться. Это была любовь с первого взгляда. Максим был студентом экономического факультета. Он успешно сдал летнюю сессию, и они начали видеться ежедневно. В июле парень свозил Марину на отдых. У неё не было загранпаспорта, поэтому они провели волшебные 10 дней в Сочи.

Макс познакомил возлюбленную с университетскими друзьями. Все вместе они часто ездили купаться и жарить шашлыки на природе. Это было самое яркое, беззаботное и незабываемое время в жизни Марины. Больше такого счастья она не испытывала.

 

Марина и Максим уже начали строить планы на свадьбу, но осенью все их мечты о будущем рухнули. Двоюродная сестра Макса заметила его на улице с какой-то голодранкой и доложила папаше-мэру. Жизнь Марины превратилась в кошмар.

Семья Скворцовых не одобряла их отношений. Это и понятно. Единственный сын и девушка из детдома. Мать Максима названивала по сто раз на дню, осыпала оскорблениями и угрозами, требовала, чтобы Марина оставила его. Двоюродная сестра Макса пришла в кафе и устроила там жуткий скандал.

Потом ещё и соседки сообщили, что какие-то люди целый час расспрашивали о Марине.

— Тут недавно одна дамочка, — подтвердил Яков Иванович, сосед по квартире, — предлагала нам с женой хорошие деньги, если подтвердим, что ты наркоманка и девица лёгкого поведения. Я выставил её вон.

Марина ничего не рассказывала жениху. Знала, что в данный момент решается вопрос о его поездке за границу по студенческому обмену. Видимо, на парня тоже оказывалось давление, потому что в его глазах поселилась тревога. Иногда он напряжённо всматривался в лицо возлюбленной, но, увидев её ласковую улыбку, облегчённо вздыхал.

 

За две недели до отъезда Максима в квартире Марины раздался телефонный звонок.

— Это Николай Борисович, — услышала она в трубке жёсткий мужской голос. — Я отец Максима. Ты должна расстаться с моим сыном до его отъезда. Скажи, что у тебя есть другой мужчина. Если проигнорируешь мои слова, горько пожалеешь.

И не дожидаясь ответа, мэр отключился. Марина была готова жизнь отдать за Макса, разве она могла отказаться от того, кого так сильно любила?

Когда возлюбленный улетел в Лондон, вокруг девушки начали происходить события, которые она до сих пор вспоминает как дурной сон. Стас, подкупленный городским главой, внезапно обвинил официантку в крупной недостаче, и девушку арестовали.

Марина была так потрясена подлым поступком своего босса, что даже не позаботилась о надёжной защите. Когда дело быстро передали в суд, она не сомневалась, что вскоре выяснится вся правда и эти ужасные обвинения снимут.

Суд был похож на фарс. Адвокат, предоставленный девушке государством, едва не спал во время процесса. Зато обвинитель старался вовсю. Каждый день Марина ждала, что объявится Максим и спасёт её, но подружка сообщила, что по слухам парень собирается продолжить обучение в Англии.

Марине дали три года. Уже в тюрьме она узнала, что ждёт ребёнка.

 

О времени, проведённом в женской тюрьме, она старалась не вспоминать — слишком больно. Погружённая в эмоции, она быстро перевернула страницу семейного альбома. На фотографии был её темноволосый, сероглазый малыш. Марина нежно провела пальцем по изображению. Какой же ласковый и смышлёный был её сынок. Только Богу известно, чего ей стоило в одиночку его вырастить.

После полутора лет заключения Марина вышла на свободу. Ей невероятно повезло, что ребёнка у неё не отобрали. На воле её ждала масса проблем. Никто не хотел нанимать на работу молодую женщину с маленьким ребёнком, да ещё и с судимостью.

Благодаря соседу Якову Ивановичу, который через своего ученика помог устроить Илюшку в ясли, Марина смогла работать без устали. Она трудилась уборщицей в ресторане, по вечерам убирала в офисах, в выходные подрабатывала на автомойке, а ночами шила наволочки и пододеяльники.

 

В прошлое она не заглядывала — зачем лишняя боль? Пока она отбывала срок, все старые связи оборвались. Однажды она случайно встретила бывшую подругу, которая рассказала, что хозяин придорожного кафе Стас обанкротился, мэр Скворцов переехал с семьёй в Москву, получив повышение, а его сын год назад женился на столичной красавице.

Марина тогда проплакала всю ночь, но потом вытерла слёзы и пошла мыть полы в ресторане. Нужно было растить сына — теперь это её единственная забота и радость…

***

За окном начинало светать. Неужели она всю ночь провела над альбомом? Она легла спать, но мысли о сыне не давали покоя. Она всегда старалась порадовать его дорогими игрушками, вкусной едой, модной одеждой. Была готова на всё, чтобы исполнить все его желания, насколько это было возможно. Если Илье требовался новый гаджет, он спокойно говорил об этом матери, зная, что она найдёт нужную сумму, в крайнем случае, возьмётся за дополнительную работу.

Конечно, в том, что Илья вырос таким бесчувственным эгоистом, есть и её вина. Она никогда не жаловалась ему на усталость, никогда не брала больничный, за обедом всегда давала ему самые вкусные кусочки.

Неудивительно, что сын ни разу не задумался, какой ценой матери достаются деньги. А теперь он стыдится её и не хочет, чтобы она, как уборщица, присутствовала на его свадьбе.

— Поняла, — горько вздохнула Марина, а потом обратилась к портрету Ильи на стене. — Сынок, я 25 лет тебе во всём угождала, но в этот раз поступлю по-своему. Ты уж извини.

 

Она встала с кровати и достала из тумбочки шкатулку, где по старинке хранила свои сбережения. Плюс на карточке лежала месячная зарплата — на наряд, прическу и визит к косметологу хватит.

***

Появление Марины в загсе произвело настоящий фурор.

Она всегда выглядела моложе своих лет, а после посещения салона красоты и вовсе словно сбросила десяток лет. Гости, особенно мужчины, украдкой поглядывали на светловолосую женщину в изысканном синем платье. Во время церемонии мать, смахивая слёзы, любовалась на серьёзного, слегка растерянного сына и его очаровательную невесту. Как хорошо, что она пришла сюда. После церемонии все гости поздравили новобрачных. Илья незаметно пробрался сквозь толпу к матери и прошептал:

— Значит, моя просьба для тебя ничего не значит? Надеюсь, в ресторан ты не пойдёшь?

— Не пойду, — кивнула Марина. — Я уже увидела всё, что хотела.

— Здравствуйте! — к ним подскочила разрумянившаяся Вика. — Марина Анатольевна, вы потрясающе выглядите! Родители приглашают вас вместе с ними отправиться в ресторан.

— Спасибо, но мне уже пора.

— Как пора? — возмутилась Вика. — Илья, что происходит?

 

— Действительно, мам, куда ты торопишься? Это же свадьба твоего единственного сына, — с натянутой улыбкой Илья пригласил мать в ресторан.

Когда пришло время родителям поздравить молодожёнов, Марина взяла микрофон:

— Дети, будьте счастливы, любите друг друга всю жизнь…

В её короткой речи было столько искреннего чувства, что гости устроили ей овацию. Спускаясь с маленькой сцены, женщина едва не столкнулась с высоким мужчиной в дорогом костюме. Его лицо показалось знакомым.

— Не может быть, — сказал вслух Максим, преградив ей дорогу. — Маришка, неужели это ты? Что ты здесь делаешь?

— Максим? — Марина не верила своим глазам.

— Отец невесты — мой деловой партнёр, вот пригласил на свадьбу. Какой у тебя симпатичный сын. — Максим, волнуясь, взял Марину за руку. — Может, подойдём к окну, поговорим? Ты одна, без мужа? Я вот уже 10 лет в разводе, да и детей нет.

 

Они проговорили целый час. Максим рассказал, как отец, прилетев к нему за границу, сообщил, что Марина встретила другого парня и уехала с ним в Москву. Шокированный Макс не поверил отцу, но, боясь унизить возлюбленную подозрениями, решил сначала узнать правду от лучшего друга. Приятель съездил в придорожное кафе, но не нашёл там девушку. Хозяин и официантки в один голос подтвердили информацию, полученную от отца.

— Я тогда чуть с ума не сошёл от горя, остался в Англии ещё на полгода, оттуда вернулся уже в Москву. Папашу повысили, потом я женился. Был ли я счастлив все эти годы? Ни минуты. Только в молодости с тобой. Ну а ты как жила всё это время?

— Давай не будем о грустном, — предложила Марина. — Всё-таки свадьба. Я тебе потом всё расскажу, а сейчас пригласи меня потанцевать.

Гости не могли оторвать глаз от красивой пары. Илья смотрел на мать и не узнавал её. Он вдруг подумал, что его мама — очень привлекательная женщина, которая совсем молодой отказалась от личной жизни ради него. Илье впервые в жизни стало по-настоящему стыдно. Тут парень заметил, что мама под руку с каким-то богатым мужчиной направляется к выходу, и догнал её уже на крыльце.

 

— Мам, ты куда?

— Ухожу. Ты же этого так хотел, — напомнила мать.

— Мам, прости, но куда ты идёшь с этим мужчиной?

— Я с ним готова идти хоть на край света, — искренне призналась Марина. — Кстати, познакомься, это твой отец, Максим.

Илья ошарашенно смотрел на Марину. Она помолчала и с улыбкой добавила:

— Да, похоже, что нам предстоит очень долгий разговор. Но не сегодня. Сегодня свадьба!

— Ты видела, на чем она сегодня приехала? Говорят, папочка на день рождения подарил.

— А сумка? Сто пудов тыщ за двести!

— Да ладно сумка. Ты на маникюр её глянь — там одни стразы как моя месячная стипендия стоят!

Марина поморщилась, слушая перешептывания однокурсниц. Вика Соловьева, единственная дочь известного застройщика, как обычно, сидела в гордом одиночестве на последней парте, рассеянно листая что-то в телефоне с золотым корпусом.

 

Длинные белокурые волосы идеальными локонами спадали на плечи, а безупречный макияж делал её похожей на дорогую фарфоровую куклу.

«Интересно, что у таких в голове?» — подумала Марина, украдкой разглядывая однокурсницу. За два года учебы Вика не сказала никому и пары десятков слов. Приезжала на пары на роскошных машинах (каждый месяц, казалось, на новой), безупречно сдавала экзамены и исчезала, не участвуя в общей студенческой жизни.

— Небось, только о тряпках и думает, — фыркнула Катька, подруга Марины, проследив её взгляд. — Типичная мажорка. Вчера слышала, как она по телефону с кем-то разговаривала — там каждое второе слово «Милан» да «Париж».

Марина кивнула, хотя что-то внутри противилось этому простому объяснению. Иногда она ловила в глазах Вики какое-то странное выражение — словно та смотрела сквозь них всех, думая о чем-то своем, далеком и совсем не гламурном.

— А помнишь, как она в прошлом семестре защиту диплома по экологии делала? — вдруг вспомнила Марина. — Про влияние человека на популяции диких животных. Откуда такая тема у «типичной мажорки»?

— Да ладно тебе, — отмахнулась Катька. — Небось, папины референты писали. А она только губки накрасила да прочитала.

Но Марина помнила тот день. Помнила, как загорелись глаза Вики, когда она рассказывала о проблемах бездомных животных. Как дрогнул голос, когда показывала статистику по жестокому обращению. В тот момент она казалась совсем другой — живой, настоящей.

Но потом снова надела маску холодной отстраненности.

Их случайная встреча произошла промозглым ноябрьским вечером. Марина выскочила из торгового центра, прижимая к груди пакет с продуктами, и застыла как вкопанная.

 

У входа, присев на корточки, Вика Соловьева кормила огромную бродячую собаку. Её идеальные пальчики с голографическим маникюром осторожно отламывали куски колбасы. Собака — грязная, с всклокоченной шерстью и явно больной лапой — жадно глотала угощение.

— Тише-тише, не спеши так, — голос Вики, обычно холодный и отстраненный, звучал непривычно мягко. — Давно не ел, бедолага? Знаю-знаю.

Ветер трепал её дорогое пальто, но она, казалось, не замечала ни холода, ни грязи под коленями.

А ведь это было всегда, вдруг поняла Марина. Те странные пропуски занятий, внезапные отлучки с пар, таинственные звонки. Она вспомнила, как однажды увидела в сумке Вики пакет с собачьим кормом. Тогда не придала этому значения — мало ли, может у неё дома породистый пес живет.

Вика, скормив всю колбасу, вдруг взяла морду собаки в свои ухоженные ладони и заговорила, глядя прямо в карие собачьи глаза:

— Знаешь, я тебя понимаю. Правда-правда. Будто никто не видит настоящую тебя, да?

Собака тихонько заскулила.

 

— Помню, как в детстве умоляла родителей взять собаку, — продолжала Вика, словно разговаривая сама с собой. — А папа всё твердил: «Зачем тебе дворняга? Хочешь — купим породистого щенка из питомника. С родословной, с дипломами.» А я просто хотела друга. Настоящего. Который будет любить не за дорогие подарки и статус.

Марина почувствовала, как к горлу подступает комок. Она вдруг увидела совсем другую Вику — не гламурную принцессу с обложки, а одинокую девушку, спрятавшую свою настоящую сущность за идеальным фасадом.

— Ну все, хватит грустить! — Вика решительно встала, отряхивая пальто. — Поехали.

К изумлению Марины, собака, прихрамывая, поковыляла за девушкой. А та, не колеблясь, открыла заднюю дверь своего безупречно чистого автомобиля.

 

— Давай, малыш, запрыгивай. К ветеринару тебя отвезем, а потом что-нибудь придумаем.

— Эй, ты что делаешь?! — вырвалось у Марины.

Вика обернулась, и на мгновение их глаза встретились. В них не было ни смущения, ни вызова — только какая-то глубокая, затаенная грусть и решимость?

— То, что считаю правильным, — просто ответила она, помогая собаке забраться в машину. — Знаешь, иногда нужно просто быть собой. Даже если все вокруг ждут от тебя другого.

С этими словами она села за руль и уехала, оставив Марину в полном недоумении.

Я продолжу рассказ, раскрывая историю Вики и развивая сюжетную линию.

 

На следующий день Вика не появилась на занятиях. И через день тоже. Марина ловила себя на том, что постоянно смотрит на пустующее место на последней парте, а в голове крутятся вопросы: куда она увезла ту собаку? Что с ней стало?

К концу недели любопытство взяло верх. После пар Марина набралась смелости и подошла к однокурсникам, которые были более близки с Викой.

— А вы не знаете, где Соловьева? Что-то давно её не видно.

— Да кто ж её знает, — пожал плечами Антон. — Может, опять в Европу укатила. Хотя, — он задумался. — В последнее время ее машину часто видели у какого-то старого склада.

Марина тут же вспомнила случайно подслушанный разговор Вики по телефону: «Нет, пап, я не могу сейчас приехать. У меня важные дела. Да, важнее показа в Милане!»

Словно пазлы начали складываться в единую картину.

 

Через час Марина уже ехала в старый промышленный район. Она сама не знала, зачем — ведь прошла уже неделя с той встречи. Но внутренний голос упрямо твердил, что она на верном пути.

Возле облезлого здания бывшего склада стоял знакомый автомобиль. А из-за угла доносился звонкий лай.

Марина осторожно заглянула за угол и замерла. Во внутреннем дворике, огороженном высоким забором, бегали, играли и просто грелись на солнце десятки собак. Здесь были и крупные, и совсем маленькие, ухоженные и еще не совсем откормленные. А посреди этого собачьего царства стояла Вика — в простых джинсах и старой толстовке, с небрежно собранными в хвост волосами — и раскладывала корм по мискам.

— Я всё думала, когда же ты догадаешься, — вдруг сказала она, не оборачиваясь.

— Как давно это у тебя? — только и смогла выдавить Марина.

— Почти год. — Вика присела погладить подбежавшего щенка. — Сначала просто подкармливала на улицах. Потом начала лечить. А потом поняла, что им нужен дом. Хотя бы временный. Папа дал денег на новую машину — я купила этот склад. Ремонт делала сама, почти всё лето здесь пропадала.

 

— Поэтому ты никогда не ходила с нами на вечеринки? — догадалась Марина.

— Да. Знаешь, эти дорогие шмотки, машины, тусовки — всё это ширма. Папина мечта, не моя. А здесь я настоящая.

Вика наконец обернулась, и Марина увидела в её глазах то самое выражение — только теперь поняла, что это была не пустота, а глубокая, всепоглощающая любовь. Любовь к тем, кого бросили, кого предали, кто отчаялся найти свой дом.

— Знаешь, той собаке, которую ты видела у торгового центра, уже нашли хозяев, — улыбнулась Вика. — Вообще, пристраиваются они неплохо. Особенно если не врать про породу и титулы, а просто рассказать их историю. Кстати, не хочешь помочь? Рук вечно не хватает.

И Марина, глядя на эту совершенно новую, незнакомую, но такую настоящую Вику, вдруг поняла — хочет. Очень хочет стать частью этого маленького чуда, спрятанного за облезлыми стенами старого склада.

— С чего начнем? — спросила она, закатывая рукава.

Время летело незаметно. Марина теперь почти каждый вечер приезжала в приют. Постепенно она узнавала истории каждой собаки, училась находить подход даже к самым недоверчивым. А ещё — всё лучше узнавала саму Вику.

 

Оказалось, что за маской избалованной «мажорки» скрывался удивительный человек с большим сердцем. Вика не только содержала приют на свои деньги, но и вела страничку в соцсетях, где рассказывала истории своих подопечных. Без прикрас, без лишнего пафоса — просто честно писала о каждой собачьей судьбе.

— Людям важно знать, что они берут не просто животное, а друга со своим характером и историей, — объясняла она Марине. — Тогда и предательств меньше.

В тот вечер они вдвоём сидели на старом диване в комнате отдыха. За окном шёл снег, в приюте было тихо — собаки уже поужинали и спали по своим местам.

— Знаешь, о чём я мечтаю? — вдруг сказала Вика. — Хочу однажды открыть настоящий приют. Большой, современный, со штатом ветеринаров. Чтобы можно было помогать не только собакам, но и кошкам. Чтобы были условия для реабилитации больных животных.

 

— А почему не сейчас? У тебя же есть возможности.

— Папа, — Вика грустно улыбнулась. — Он считает это блажью, которая пройдет. Говорит, нечего тратить время на бездомных собак, когда можно строить карьеру в его компании. Даже об этом приюте не знает — думает, я на шопинг деньги трачу.

В этот момент телефон Вики разразился трелью — на экране высветилось «Папа».

— Да, пап. Нет, я не могу сейчас. У меня важная встреча. Да, важнее рождественского приёма.

Марина видела, как подруга нервничает, как дрожат её пальцы. И вдруг решилась:

— Может, пора рассказать ему правду?

— Он не поймёт.

— А ты попробуй. Покажи ему это место, расскажи о своей мечте. Ведь ты его дочь — неужели он не захочет сделать тебя счастливой?

Вика долго молчала, глядя в темноту за окном. Потом решительно кивнула:

— Знаешь, ты права. Хватит прятаться. Но у меня к тебе большая просьба, — Вика нервно теребила рукав толстовки. — Ты не могла бы завтра быть здесь, когда я буду разговаривать с отцом?

 

— Конечно, — не раздумывая ответила Марина. — Но зачем?

— Понимаешь, — Вика замялась. — Я так боюсь этого разговора. Боюсь его реакции, его разочарования. Мне будет легче, если рядом будет человек, который понимает меня.

Марина внимательно посмотрела на подругу. Странно было видеть её такой — растерянной, неуверенной. Куда делась та надменная красотка с последней парты?

— Конечно. И знаешь что? Твой отец не может не понять. Ведь ты не просто помогаешь животным — ты создаешь что-то важное. Это тоже бизнес, просто особенный.

Вика порывисто обняла подругу:

— Спасибо тебе. За то, что веришь в меня. За то, что осталась тогда помогать. За всё.

На следующий день она позвонила отцу и попросила приехать «на очень важный разговор». Марина видела, как волнуется подруга, как нервно поправляет волосы, поглядывая на часы.

Когда во двор въехал представительский «Майбах», Вика побледнела. Но расправила плечи и пошла встречать отца.

 

Соловьев—старший, высокий импозантный мужчина в дорогом костюме, остановился на пороге, оглядывая территорию приюта. Его лицо было непроницаемым.

— Значит, вот куда ты пропадаешь, — сказал он наконец.

— Да, пап. Это мой приют. Здесь живут собаки, которым нужна помощь. Мы их лечим, кормим и ищем новый дом.

— Мы?

— Я и мои друзья-волонтёры. Папа, я знаю, ты считаешь это пустой тратой времени. Но посмотри.

Вика начала рассказывать — о каждой собаке, о том, как важно дать им шанс, о своей мечте создать настоящий центр помощи животным. Она говорила горячо, увлечённо, и Марина видела, как постепенно смягчается взгляд Соловьева-старшего.

А потом случилось чудо. К ним подковылял Малыш — старый пес с седой мордой, которого Вика недавно подобрала на трассе. Он осторожно обнюхал ботинки Соловьева и вдруг доверчиво прижался к его ногам.

— Надо же, — пробормотал тот. — Точь-в-точь как мой Джек.

— Джек? Тот пёс из твоего детства, о котором ты рассказывал?

 

— Да. Обычная дворняга. Спас меня однажды от хулиганов, когда я пацаном был. Самый верный друг. — Соловьев наклонился погладить Малыша. — Знаешь, а ведь я всегда хотел открыть приют. Тогда, после Джека. Но жизнь закрутила — бизнес, деньги.

Он выпрямился и внимательно посмотрел на дочь:

— А у тебя получается. И глаза горят. Покажешь мне свои планы насчёт нового центра?

Через полгода на окраине города открылся современный центр помощи бездомным животным «Верный друг». С просторными вольерами, новейшим ветеринарным оборудованием и штатом специалистов. А на открытии Вика и её отец перерезали красную ленточку вместе — оба в джинсах и футболках с логотипом центра.

— Знаешь, — шепнула Марина подруге, — а ведь ты всё-таки стала той, кем хотел видеть тебя отец.

— В каком смысле?

— Успешной бизнес-леди. Просто в своём, особенном деле.

 

Вика улыбнулась, глядя, как её отец с увлечением рассказывает журналистам о планах расширения центра.

— Наверное. Просто иногда нужно набраться смелости и снять маску. И тогда окажется, что под чужими ожиданиями всё это время пряталось что-то настоящее. Нужно только позволить ему проявиться.

Она наклонилась погладить Малыша, который, как обычно, крутился рядом:

— Правда, друг?

И пёс, словно соглашаясь, звонко гавкнул, заставив всех рассмеяться.

Так закончилась история о девушке, которая не побоялась стать собой. И о том, что за любой маской может скрываться удивительная душа — нужно только дать ей шанс раскрыться.

Автобус несколько раз дёрнулся и остановился. Водитель спрыгнул со своего места и объявил пассажирам:

— Уважаемые пассажиры, машина сломалась. Сейчас я свяжусь с базой и попрошу прислать другой автобус. Тем, кто не может идти пешком, предлагаю подождать здесь, но предупреждаю — печка не работает. Если можете дойти до конечной пешком, лучше выходите сейчас. Осталось всего-то 6 километров.

Люди начали возмущаться, но суровая женщина лет пятидесяти в потрёпанной одежде крикнула:

— Ну чего разорались? Вам же ясно сказали: кто не может идти, можете сидеть и ждать. А я пошла.

 

Она накинула на плечо свой потёртый рюкзак и вышла из салона. На улице шёл небольшой снежок, мороз был несильный, и она бодро пошла по дороге.

«За час должна добраться, — подумала она, глянув на часы в кнопочном телефоне, который нашла на вокзале. — Только поторопиться бы надо, сейчас-то рано темнеет».

Прибавила шаг, но тут почувствовала, как её спина покрылась потом. «Притормози. Нет, так не годится. Если я вспотею, то сразу замёрзну. Лучше идти не спеша,» — решила она и двинулась обычным шагом.

Вдруг её толкнул в сторону порыв холодного ветра.

«Ох, нет, только не это, — подумала она. — Только метели не хватало.»

Но снежная буря уже началась. Ветер быстро насыпал на дорогу непролазные сугробы, и Рите, так звали путницу, пришлось сойти на обочину, где снег не задерживался, а сметался на шоссе. Она обернулась к автобусу, но его уже не было видно из-за снежной пелены.

В одном месте дорога вильнула вправо и оказалась вся засыпана снегом. Куда идти дальше, Рита не видела, поэтому пошла наугад. С каждым шагом идти становилось всё труднее, ноги в невысоких сапожках увязали в снегу.

 

Рита остановилась и стала думать, что делать: вернуться или идти дальше. Тем временем снег продолжал валить крупными хлопьями, засыпая всё вокруг, так что уже было неясно, где дорога, а где назад к автобусу.

Рита постаралась вспомнить, сколько раз она оборачивалась, чтобы вычислить направление, но становилось темно. Пришлось включить фонарик на телефоне, чтобы подсветить себе путь, но его хватило ненадолго, вскоре он потух, и Рита вновь оказалась в темноте.

— Зачем я потащилась в такую даль на ночь глядя? — ругала она себя, как вдруг заметила впереди какие-то огоньки.

«Селение какое-то,» — обрадовалась Рита и собрала все силы, чтобы пробираться вперёд. Наконец, она оказалась возле небольшого домика на краю деревни. Он стоял на отшибе, окна были закрыты ставнями. Рита с трудом добралась до крыльца и принялась стучать:

— Откройте, пожалуйста, — шептала она, окоченевшая, не понимая, куда подевался её голос.

Потеряв всякую надежду, что ей отворят, она случайно нажала на металлический рычаг замка, и дверь открылась. На Риту пахнуло старой избой и холодным нежилым духом.

«Ну хоть не дует», — подумала женщина, ощутив облегчение, и стала шарить в кармане.

Нашла там сдавленный коробок и чиркнула спичкой. Комнатка была небольшая, с печкой. На столе стояла старая керосиновая лампа. Рита подошла ближе и попыталась её зажечь. Удалось не сразу, но когда огонёк загорелся, ей показалось, что в домике стало даже чуть теплее.

При свете лампы она заметила, что рядом с печью стоит ведро с мелкими щепками и потемневшими дровами. Она сунула туда несколько щепок, смешанных с сухой травой, и подожгла. Те весело разгорелись, и Рита протянула к огню замёрзшие пальцы.

«Слава Богу, не замёрзну насмерть», — подумала она.

 

Рита была сиротой. Детство и юность провела в детдоме и школе-интернате. После поступила в училище, выучилась на маляра-штукатура и плиточника, вышла замуж. Супруг у неё был деревенский, так что жили в доме с печным отоплением и удобствами во дворе. Но Рита не жаловалась.

Муж трудился трактористом у фермера, а она по своей специальности. Довольно быстро молодая семья собрала средства на постройку и ремонт, провели воду в дом, сделали перепланировку. Теперь у них появилась и ванная, и отдельная от жилой кухня, и паровое отопление на дровах. Жили и радовались, сыночка растили.

Потом, когда сын пришёл из армии, бригаду Риты пригласили поработать в город. Она и поехала, думала подзаработать денежек сыну на свадьбу. Он сказал, что у него невеста осталась в том городе, где служил.

Однако не суждено было этой свадьбе состояться. В один из дней Рите позвонили из сельсовета и сообщили, что дом сгорел, а муж и сын погибли от чадного дыма. Не веря в произошедшее, она помчалась домой, но нашла на месте лишь груду обгоревших остовов.

— Да что же это, за что? — кричала она не своим голосом, оплакивая любимых мужчин, которыми так гордилась.

 

Соседи как могли пытались утешить несчастную, приглашали пожить к себе, но Рита словно была не в себе. Каждое утро ходила на кладбище и читала молитвы на могилках до потери сознания. Ей часто вызывали скорую, а председатель предложил выделить жильё и дать работу, но она никого не слышала, только ходила вокруг пепелища да на кладбище бегала. А когда ела, когда спала — никто не знал.

В конце концов, не в силах больше находиться в селе, где всё напоминало о сломанной жизни, она подалась в город. Пыталась работать по специальности, но у неё появились конкуренты — бригада мигрантов под руководством местных дельцов. Так что Риту довольно быстро вытеснили с этого рынка, и она устроилась было в коммунальное хозяйство, но там зарплату платили через раз, на съёмное жильё никак не хватало.

А тут ещё здоровье стало подводить: одышка, сердце стало пошаливать. Рита стала бродяжничать, просила милостыню, ночевала то на кочегарке, то где придётся. Полиция, конечно, гоняла. Так продолжалось несколько лет.

Как-то раз, когда их со знакомой бродяжкой выгнали из здания вокзала прямо на мороз, она решила вернуться в деревню мужа. Всё-таки её там знали, могли помочь. Да и председатель обещал помощь. Так она и оказалась в том злополучном автобусе…

 

***

Когда куча щепок в печи хорошенько разгорелась, Рита подложила в топку дрова. По дому поплыло живое тепло, и она почувствовала, что её вот-вот свалит. Рита заглянула за печку и увидела там лежанку, обложенную старой плиткой.

Она улеглась на тёплые камни, сняла куртку и положила её под голову, мгновенно уснув.

 

Утром её разбудил тонкий луч света, пробившийся в комнату через щель между закрытыми ставнями. Открыв глаза, она тут же зажмурилась от яркости. Спустившись с лежанки, оделась, так как печь давно потухла и в доме стало прохладно. Достала из рюкзака половину батона и коробку сока, перекусила и тщательно собрала крошки.

Решив выйти из дома и открыть ставни, она потянула на себя входную дверь и заметила на крыльце свежие следы в снегу. Подойдя ближе, увидела, что они детские, похоже, от валенок. На ступеньке лежало что-то ярко-красное. Наклонившись, она подняла детскую вязаную варежку с узором в виде снежинки.

«Интересно, — подумала Рита, — кто-то был здесь раньше, чем я проснулась».

 

Следы вели за дом, и она решила пойти по ним. Они утопали в глубоких сугробах и вели к дому, но вдруг обрывались. Рита растерянно подняла голову, не зная, куда идти дальше, и двинулась по следам машины, которая, похоже, проехала после трактора. Через несколько минут она оказалась перед калиткой возле храма. Во дворе за оградой стоял старенький автобус, а дверь в храм была приоткрыта.

Рита решила войти. Судя по всему, храм был недавно построен. Внутри стояли несколько мужчин с бородами, которые штукатурили стены. Она наслаждалась теплом, идущим от пола с подогревом, и наблюдала.

— Да не так, батюшка, вот так, — говорил один из них другому, у которого борода была ещё длиннее. Тот беспомощно провёл шпателем по стене, и большой кусок штукатурки свалился на пол.

— Эх, — воскликнул басом мужчина с густой бородой и положил шпатель в ведёрко. — Нет, Юрий Николаевич, не выйдет из меня штукатура, руки, понимаешь, крюки.

— Да полно вам, батюшка, на себя наговаривать. Я же вам показываю, вот так…

 

Но батюшка уже заметил вошедшую Риту и с интересом поглядывал на неё.

Она подошла и спросила:

— Здравствуйте. Не подскажете, кто вот такую рукавичку потерял?

Юрий пожал плечами, а батюшка взял находку и крикнул куда-то наверх:

— Лиза!

Рита подняла голову и увидела молодую женщину в белом платке, стоявшую на широком деревянном балконе прямо над входом.

— Это не наши потеряли? — спросил батюшка, помахивая варежкой.

 

— Вроде наша, — ответила она и быстро спустилась вниз. Взяв варежку, она улыбнулась. — А, это Катина. Она сегодня к заброшенному дому бегала, уверяла, что видела, как ночью из его трубы валил дым.

— Да ты что! — удивился священник. — И что, нашла кого-нибудь?

— Нет, говорит, ставни на окнах закрыты, никого не видела и следов не нашла. Хотя могло и метелью замести, — ответила женщина и посмотрела на Риту. — А вы где нашли варежку?

— На крыльце. Я вчера в тот заброшенный дом с трассы забрела, автобус сломался, так я думала, замёрзну да помру, — призналась Рита. — Хорошо, что дровишки нашлись, хоть немного согрелась.

— А куда же вы ехали? — спросил батюшка.

— В Совий Яр, — почти хором сказали все трое.

— Так вы совсем не туда попали. У нас село Ленское, до Совьего Яра километров десять будет.

Рита развела руками.

 

— Ну, значит, судьба меня к вам привела. — Она посмотрела на батюшку. — Я маляр, штукатур и плиточник, могу вам с ремонтом помочь.

— Правда? — ахнул тот. — Так это же замечательно, а то я совсем никудышным учеником оказался, ничего не получается. — Он подошёл к Рите, протягивая ладонь. — Ну, давайте знакомиться. Я настоятель, отец Андрей. — Он показал на Лизу. — Моя жена, её положено называть матушкой. Нам такие мастера, как вы, очень нужны. А в нашу глухомань никто ехать не соглашается.

— Маргарита, — представилась она и спросила: — Так что, можно приступать?

Ей не терпелось начать работу.

— Ну что вы, — протянул батюшка. — Вы с дороги, наверняка ещё не завтракали. Сейчас мы вас накормим, а уж потом…

Он кивнул матушке, и та пошла в небольшое здание рядом с храмом, где, как оказалось, была устроена трапезная. Там несколько гладких улыбающихся женщин накрывали стол. Лиза вернулась и пригласила всех обедать.

Рите налили наваристого рыбного супа с сухариками, поставили рядом салатницу с сельдью под шубой, чашку с горячим чаем и пирожок на блюдце. Она уже и забыла, когда ела нормальную еду, поэтому осторожно, стараясь не набрасываться, принялась есть.

Вдруг одна из женщин спросила:

 

— Рит, а ты не из Совьего Яра?

— Ну да, — ответила та и тут же узнала свою соседку по улице, на которой раньше жила. — Ой, Валечка, это ты! А как ты здесь?

— Так ведь у нас в Совьем церкви нету. Вот я сюда и езжу, — ответила Валентина. — Помнишь, председатель тебе домик выделил? А ты жить не стала, и тот домик отдали семье переселенцев из подтопленного района. Вот так-то. Где же ты теперь жить-то будешь?

Рита пожала плечами и заметила, что Валентина, наклонившись к матушке, что-то прошептала ей на ухо. На лице Лизы появилось изумление.

— Что ж, мы не найдём, куда специалистку поселить? — сказал батюшка. — Да хоть тот домик, где вы ночевали, в порядок приведём, дровишек подкинем и живите себе на здоровье.

Рита улыбнулась. Никогда ещё проблемы не казались ей такими легко разрешимыми, как в обществе этих людей.

Она наконец попросила дать инструменты и показать фронт работ. Отделка стен продолжилась, а Лиза с женщинами тихонько распевали тропари, видимо, готовясь к службе.

Рита занималась любимым делом и отдыхала душой. Ей было всё равно, сколько ей заплатят и где она будет жить. Приводить в порядок стены такого красивого храма было ей самой в радость.

— Ну, Маргарита, хватит уже, потрудились вы на славу, — сказал батюшка Юрий Николаевич. — А теперь пора отдыхать. Поедемте к нам домой, поужинаем.

Рита стала отказываться:

— Да что вы, куда мне к вам домой? Вы разве не видите, на кого я похожа?

 

— Ничего, вы примерно такой же комплекции, как моя жена. Найдём для вас и халатик, и всё, что нужно. Выкупаетесь, поспите в тепле, — упрямо сказал батюшка.

Когда в храм вбежала девочка лет четырёх с кудряшками из-под шапки и со смеющимися глазками, Рита неожиданно для себя согласилась. Невозможно было отказать малышке, которая подошла к ней и сказала:

— Это вы мою варежку нашли? Вот спасибо! А я так расстроилась, думала, на дороге потеряла, и там её собаки затаскали. Мне их мама связала.

***

У батюшки и матушки было трое своих и трое приёмных детей, которые по разным причинам остались без родителей.

— Сашка сам пришёл, — рассказывала матушка Лиза Рите. — Заметили его на службе перед Рождеством лет пять назад. Стоит в уголочке, ручки сложил, шепчет что-то. Бабульки, его увидев, сразу поняли, что он не местный. Стали после службы расспрашивать, оказалось, сирота. Мать похоронили, отца в тюрьму отправили, а ему одна дорога в детдом. Он взял и сбежал, не знаю, как по сугробам к нам пробрался. Но мы с батюшкой решили его усыновить, нашли документы, всё оформили. — Лиза улыбнулась.

Рита пила чай у окна, прислушиваясь к её ласковому голосу.

— Мите двенадцать, мать и отец лишены родительских прав, пьяницы. А Вику мы в детдоме сразу заметили, когда привозили туда подарки, собранные прихожанами. Все шумят, прыгают, а она сидит себе, думает что-то.

 

Вика, услышав, что говорят, бросила своё рисование и подбежала к матушке:

— Мам, можно я завтра в школу своего медвежонка возьму?

— Возьми, но вдруг он там потеряется, не будешь потом плакать?

— Нет, я его на карабинчик к рюкзаку прицеплю, — сказала Вика и убежала.

— Ну и Катюша у нас с самой необычной историей, — продолжала Лиза. — Приехала в Совий Яр молодая беременная женщина, искала жениха по адресу. Пришла к усадьбе, а там только пепелище. Закричала, и у неё начались схватки. Соседки вызвали скорую. Никто не знал, откуда она, а сама уже говорить не могла. Только когда её грузили в машину, прошептала, что ребёнок у неё от Володи Шмелёва, который в пожаре погиб. Мы ездили к ней в роддом, но к сожалению, роженица не выжила, дочь оставила сиротой. Так и взяли девочку себе. Я тогда как раз Славика родила, вот и выкормила их вместе.

Рита задрожала, как от лихорадки, схватилась одной рукой за сердце, а другой за руку матушки.

— Господи, да это же Володи, моего сына, дочка! — воскликнула она.

— Да, Маргарита Ефимовна, — подтвердила Лиза. — Валя рассказала мне, что вы Катина родная бабушка. Мы её так и записали — Екатерина Владимировна Шмелёва. Думали, вдруг родня найдётся.

— Разве может такое быть? — залилась слезами Рита. — Я ведь уже так привыкла к несчастьям, что ничего хорошего от жизни и не ждала.

Матушка Лиза обняла плачущую женщину, а подошедший батюшка сказал:

— Так что, Маргарита Ефимовна, придётся вам поселиться у нас на правах Катиной бабушки. Катюша нам как дочь, так что мы вам её за так не отдадим, — пошутил он. — А места у нас хватит, прихожане вон какой дом нам справили. Будете жить не в тесноте и не в обиде… Дети, послушайте, что скажу, — крикнул он. — Сегодня у нас в храме нашлась ваша бабушка Рита. Теперь она будет жить вместе с нами.

Удивлённые дети окружили Маргариту.

— А вы умеете сказки рассказывать? — спросила Катя.

— Внученька, конечно, — ответила та, — в детдоме их много читали.

— Так вы тоже детдомовская? — оживились Вика и Саша. — А мы думали, в детдомах только маленькие живут.

— Так я тоже там жила, пока была маленькой, а потом стала взрослой и на работу пошла.

— А кем вы работаете? — спросили дети почти хором.

— Маляр-штукатур, — ответила Рита и удивилась от реакции ребят. Они весело рассмеялись.

— А папа не может штукатурить, — сказал один из них. — Каждый вечер маме жалуется, что у него не получается.

На следующий день все дети, которые ещё не ходили в школу, приехали вместе с батюшкой в храм посмотреть, как работает Рита. Она наносила штукатурку ровным слоем на стену, не оставляя ни складок, ни пузырьков.

Дети, заворожённые её движениями, с широко раскрытыми глазами говорили подходившим к ним прихожанам:

— Это наша бабушка, она ещё и красить умеет, и плитку укладывать. Так что скоро все стены красивыми сделает.

К весне внутренние работы действительно были закончены, и прихожане стали готовиться к Пасхе. За несколько дней до праздника на имя матушки Лизы пришло письмо из Острогожска. В нём сообщалось, что Катин дед со стороны матери умер и оставил внучке завещание на дом в частном секторе этого городка.

В письме говорилось, что дедушка, когда получил сообщение о смерти дочери и рождении внучки, сильно горевал. Они расстались с дочерью после крупной ссоры, он не мог простить ей, что она нагуляла ребёнка без мужа. Тогда-то его дочь и поехала искать жениха, отца Кати. Всё это время дед хотел написать завещание на внучку, но был таким подозрительным, что никак не решался взяться за столь серьёзное дело. И только перед самой смертью взял с матушки Лизы клятвенное обещание, что она его не обманет.

— Ну вот, — сказала Лиза, — у нашей Катюши появилось своё жильё. После Пасхи поедем смотреть.

Семья и в самом деле ездила в Острогожск на батюшкином автобусе, чтобы принять Катино наследство и сдать его в аренду хорошим людям. Это путешествие стало ярким впечатлением в их интересной жизни, полной неожиданностей и любви.