Надо Знать

Десятилетний Гриша торопился домой из школы. Мама строго наказала не задерживаться. Ночью у них отелилась корова, и Людмила Сергеевна весь день провела возле Зорьки и новорождённого телёнка.

Грише предстояло разогреть обед, помыть посуду и заняться уроками. Но его гнала домой не забота о домашних делах, а желание увидеть малыша. Новорождённые бычки такие милые, нежные, так забавно пьют молоко из бутылочки – как можно пропустить такое чудо?
Он весело подпрыгивал, шагая вдоль реки, где лёд уже полностью сошёл, и молодая травка кудрявила берега. Подойдя ближе, мальчик заметил пожилую женщину, мокрую с головы до ног, дрожащую от холода и заливавшуюся слезами.

 

— Здравствуйте! Что случилось? — спросил он и увидел, что рядом валяется куча мокрых тряпок. — Вы что, в реку упали?

— Ох, милый! Не упала я, меня толкнули! Вот и рыдаю, узнав, на какие жестокости способны люди! — Бабушка всхлипнула, дрожа ещё сильнее. — Думала добраться до деревни, может, кто пустит согреться, но судорога скрутила так, что ни вздохнуть, ни двинуться не могу!

— Бабушка, подождите, я сейчас! — крикнул Гриша и побежал в село.

Людмила Сергеевна только что вернулась из коровника, умылась и прилегла отдохнуть. Зорька упрямо отказывалась давать молоко: видимо, боялась, что люди всё заберут, оставив ничего сыночку Майку — так они назвали телёнка, родившегося в мае.

Люда не хотела подпускать малыша к матери: потом будет трудно приучить его пить из ведра. Да и Зорька, покормив телёнка сама, больше не позволит себя доить.

Через открытую форточку Людмила слышала, как мать и сын переговариваются в коровнике. Её отдых прервал резкий хлопок входной двери.
— Гриша, это ты? — спросила она. — Что дверью хлопаешь, пожар, что ли?

— Нет, мам, не пожар, хуже! Там у реки человек умирает!

— Какой человек? — Людмила моментально вскочила.

— Бабушка какая-то, вся мокрая, говорит, её в реку толкнули, она замёрзла и не может идти! Я ей что-нибудь тёплое отнесу!

— Господи, вот беда! — Мать начала лихорадочно рыться в шкафу. — На, возьми батькину старую дублёнку и шаль. Погоди! — вдруг воскликнула она. — Давай возьмём тележку для бидонов, может, пригодится!

Гриша метнулся в сарай и выкатил четырёхколёсную тележку, на которой Людмила обычно возила молоко на трассу. Она застелила её овечьей шкурой, сверху бросила дублёнку покойного мужа и почти бегом направилась к реке.

Бабушка больше не сидела возле своих вещей, а лежала на траве, скрючившись от холода. Людмила быстро накинула на неё одежду, затем осторожно подняла и переложила на тележку. Женщина была невесомой, как ребёнок. Она очнулась, посмотрела вокруг невидящим взглядом и попыталась улыбнуться.

— Не бойтесь, бабушка, всё будет хорошо, — сказала Людмила, и они с сыном повезли её домой.

Когда Ксению Петровну согрели в тёплой ванне, накормили и напоили горячим чаем, она не знала, как благодарить своих спасителей.

— Ох, деточки, дай Бог вам здоровья, счастья и благополучия за ваши добрые сердца! Спасибо тебе, Людочка, что вырастила такого правильного сына!

— Да что вы, Ксения Петровна, на нашем месте так поступил бы любой, — ответила хозяйка, но баба Ася, как она просила себя называть, возразила:

— Не скажи, кто-то же меня в эту реку толкнул!

Людмиле не терпелось узнать историю, поэтому она отправила Гришу играть с бычком, а сама села поближе к Петровне, чтобы поговорить.

— Жила я, Людочка, в доме старшего сына, в богатом доме. Пока жива была его первая жена Леночка, жили мы дружно. Она медик была, ухаживала за мной, следила за моими лекарствами. Когда Леночка заболела, Виталик нанял ей сиделку, а потом отвёз в хоспис.

После похорон через полгода сын привёл новую жену, Милу — молодую, красивую модель. И эта невестка сразу невзлюбила меня! Всё следила за мной:
— Мама, куда вы всё ходите? Только пыль в дом тащите!

Я объясняла, что мне двигаться нужно, а она фыркала:
— Вы что, до ста лет жить собрались?

Я плакала, нервничала, принимала успокоительные, а она кричала:
— Мама, какой старческий запах в доме! Опять вы своими пилюлями воздух отравляете!

Однажды она выбросила все мои лекарства. Я терпела, не хотела ссор между ними.

Когда сын уехал на экономический форум, невестка совсем осатанела. Запретила мне выходить из комнаты. Хорошо, что у меня есть своя ванная. Потом я попросила:
— Дочка, отвези меня к младшему сыну в деревню.

 

Она сначала раскричалась, а потом согласилась. Я уложила вещи в чемодан, но она принесла большую бумажную сумку:
— Вот сюда всё складывайте, я ваш чемодан таскать не буду.

Подъехали мы к мосту через реку, она остановилась:
— Смотрите туда! Мы приехали.

Я вышла, встала на берегу:
— Наша деревня за рекой.

И тут она меня толкнула! Я упала в воду вместе с сумкой. А она развернула машину и уехала.

Как я выбралась — не помню. Повезло, что у берега было мелко. А сумка размокла и развалилась. Вот так невестка от меня избавилась…

Бабушка расплакалась, вытирая глаза платочком.

Людмила была потрясена. Нужно сообщить в полицию! Но как только она высказала идею, баба Ася тут же отказалась:
— Бог ей судья. Я против неё свидетельствовать не буду.

— А где же вы теперь жить будете?

— Почти доехали мы. Ваша деревня как называется?

— Рубцы.

— А следующая — Лозовая. Там мой младший сын фермерствует, сады и поля держит.

— Так вы мама нашего знаменитого Рудковского? Он же известный спонсор и меценат!

— Да, Рудковский. Мы с мужем родом из Лозовой. Виталик уехал в город, а когда отец умер, забрал меня к себе. Говорил, что в доме Вити женщин нет, как он будет за матерью ухаживать. А тогда его женой была Леночка.

Вдруг Гриша вернулся, и его лицо, раскрасневшееся от беготни, было усыпано травинками.

— Что это с тобой, Гриш? В сене кувыркался? — удивилась мать, вытаскивая из его волос сухие стебельки.

— Нет, я к Майку ходил. Залез в стойло, лежал рядом, а он меня в лицо лизнул! Ух, какой шершавый язык!

Мама улыбнулась: — Гришенька, помнишь, в субботу у нас гости будут?

— Конечно помню! Мы же всё отрепетировали, так что я готов.

— Вот и славно! — обрадовалась Людмила. — Ксения Петровна, поживите у нас до субботы, а потом мы вас передадим сыну.

— Да что ж я буду вас лишние три дня стеснять? Может, как-нибудь сама доберусь до Лозовой?

— Нет-нет-нет! — решительно возразила Люда. — Поживёте, отдохнёте, вещи постираете. А мы вам чистые пакеты дадим.

— Ох, как неудобно, что я вам ещё и стирку добавила…

— Не переживайте, машинка уже стирает, на солнышке быстро высохнет.

Баба Ася поднялась, прошлась по комнате: — Ну вот, немного отпустило. Теперь, может, и я чем-то помогу. Могу Грише с уроками заняться — я ведь в Лозовой учительницей работала.

Гриша провёл её в свою комнату, разложил учебники и тетради. Когда она спросила о преподавателях, выяснилось, что почти половина учителей в Рубцах — её бывшие ученики. Она помнила всех и рассказывала забавные истории. Гриша удивлялся: — Бабушка Ася, как вы столько людей запомнили? Это же больше сотни!

 

— Любила свою работу и детей, — вздохнула она. — Жаль только, Виталик внуками не радует.

Через три дня бабушка Ася надела выходное платье, достала «концертные» туфли и причесалась. Людмила, войдя в дом, её не узнала.

— Ксения Петровна, да вы красавица!

— Эх, только сильно поседела, — улыбнулась бабуля. — Столько хороших девушек у нас, а Виталик в город за счастьем поехал.

У школы играла музыка. Ксения Петровна тихонько прошла вслед за Людмилой и села на скамью.

Праздник был посвящён десятилетию школы. После речи директора подъехал внедорожник, из которого вышел Виктор Рудковский. Он поздравил всех и подарил букеты учителям. Вдруг одна преподавательница громко объявила: — Сегодня с нами первая учительница многих наших педагогов, заслуженная Ксения Петровна Рудковская!

Баба Ася удивлённо посмотрела на Люду, которая аплодировала и звала её на сцену. Прихрамывая, она подошла к микрофону: — Какая радость видеть столько своих учеников среди учителей!

К ней подбежал Виктор, вручил букет и чуть ли не унёс со сцены. За углом школы они крепко обнялись.

— Сюрприз! Мне сказали взять дополнительный букет. Но что это будешь ты, я не ожидал! Какими судьбами?

— Ох, Витенька, дома расскажу. Если бы не Гриша с Людой…

На следующее утро, едва Люда подоила Зорьку, к воротам подъехал Виктор. Он вытащил огромный букет и постучал в калитку.

— Людмила, здравствуйте! Мы с мамой приглашаем вас с Гришей на ужин, к семи часам. Как вы на это смотрите? — протянул он букет.

— Спасибо, Виктор! Я бы с радостью, но только что родила и не могу отлучиться.

— Тогда отложим. А почему вы вручную доите?

— У нас одна корова, зачем механизация?

— Сегодня привезу аппарат, — пообещал фермер.

К вечеру у Люды появился доильный аппарат. Виктор привёз его и попросил показать коровник.

— Ой, зачем такие подарки?

— Вам нужно беречь здоровье. У вас сын растёт, может, ещё дети будут.

Вечером он привёз фрукты и подарил Грише велосипед. Мальчик не поверил: — Это мне, насовсем?

— Конечно! Для мальчишеских дел, — улыбнулся Виктор.

Гриша бросился его обнимать. Раньше Рудковский помогал семьям продуктами или канцтоварами, но такой подарок был особенным. Бабушка Ася привезла пирог: — Людочка, решила испечь, как раньше. Давай чайку попьём, я соскучилась!

Визиты Виктора стали обычным делом. Каждый раз Ксения Петровна старалась приготовить что-нибудь вкусное. Иногда он приезжал один, интересовался хозяйством, предлагал помощь. Однажды тепло сказал: — Людочка, за это время так привязался. Вы стали настоящим утешением.

— Я тоже… Но вы, наверное, заметили, — призналась Людмила.

В конце июня они поженились. Виктор перевёз всё хозяйство в Лозовую, дом сдали дачникам, Гришу перевели в новую школу. В июле следующего года отмечали юбилей Виктора, но Люда не могла присутствовать — только родила второго сына, Стёпку.

А брат Виктора Виталий появился в Лозовой через неделю после спасения матери. Его молодая жена попала в аварию — её машину выбросило в реку. Она получила травму позвоночника и оказалась прикована к постели.

Когда Ксения Петровна спросила сына, не удивился ли он её исчезновению, тот без смущения ответил: — Мила сказала, что вы уехали к Вите, так что я не волновался.

Тем временем Гриша наслаждался велосипедом. Он ездил к друзьям, в магазин, за лекарствами для бабушки. Мальчик чувствовал себя нужным и счастливым.

Дорогой, подумай там, наверху, как обижать свою супругу. Когда всё осмыслишь, дашь знать! Я тебя спущу, — кричала симпатичная женщина из кабины подъемного крана. А на крюке болтался домик, который можно встретить в каждом деревенском дворе.

Когда в селе вспоминают эту историю, женщины заливаются смехом, а мужчины стыдливо опускают глаза и краснеют. Легенду о том, как Тая проучила своего мужа, знает каждый в округе. Пришло время и вам узнать эту историю.

Тая, хрупкая и миловидная девушка, с детства мечтала стать крановщицей. Неизвестно, что именно привлекало ее в этой профессии. Пока другие девочки играли в куклы, она с удовольствием возилась с машинками вместе с мальчишками. И постоянно просила родителей купить ей игрушечный кран.

 

Но мать и отец не привыкли потакать детским прихотям. Деревенская жизнь сурова. Здесь мало времени для развлечений. Вместо этого родители твердили дочери, что пора оставить детские забавы и заняться хозяйством.

Тая покорно шла за коровой в стадо, поливала бесконечные грядки с овощами, полола, кормила скот, собирала яйца и носила дрова с водой для бани.

В школе девочка ничем особо не выделялась. Она была средней ученицей. Двоек в дневнике не было, и на том спасибо. По всем предметам у нее были стабильные тройки.

Учителя качали головой. Они советовали родителям Таи отдать ее на обучение швеей или поваром. Хоть какая-то профессия будет. По их мнению, о большем ей мечтать не стоило.

Но Тая мечтала. В своих фантазиях она видела себя не кем-нибудь, а крановщицей, умело управляющей машиной на большой стройке.

Она считала эту работу романтичной и легкой. Ей казалось, что сидеть в кабине и двигать рычагами — пустяк. Цепляй грузы да переноси их с места на место. Красота!

Вот и окончила Тая школу. Настало время выбирать учебное заведение. Девушка понимала: с ее посредственным аттестатом об институте можно даже не мечтать, поэтому она обзванивала техникумы и училища соседних городов с одним вопросом: есть ли у них отделение, где готовят будущих крановщиков?

И, наконец, такое заведение нашлось. Туда принимали даже без экзаменов. В приемной комиссии ей сказали, что в этом году недобор студентов, и ее возьмут. Но все же посоветовали выбрать другое направление.

Преподаватели с сомнением смотрели на худенькую, как тростинка, девушку и говорили:

— Ты, деточка, наверное, сюда женихов искать пришла? Здесь учатся одни парни! Мы тебя, конечно, возьмем, раз ты так хочешь стать крановщицей. Но запомни: у нас строго. Если что, сразу отчислим. Не вздумай нашим парням голову морочить!

Но Тая и не думала никому морочить голову, а уж тем более искать жениха. Она радовалась, что ее мечта сбывается. Она освоит профессию и станет настоящей крановщицей!

Удивительно, но учеба давалась ей легко. Она быстро запоминала теорию, выучила все правила и нормы, сдала зачеты и экзамены.

Возможно, ее мотивировали слова одного из преподавателей. Он сказал студентам:

— Кто не знает теории, тот не будет допущен к практике! Запомните это. И даже не думайте садиться за кран, пока не выучите всё, что вам дают на лекциях.

И Тая учила. А потом втянулась в учебу, освоила новую терминологию и так уверенно отвечала на вопросы преподавателей, что им ничего не оставалось, кроме как ставить ей твердые пятерки.

Парни, сокурсники Таи, сначала посмеивались над девчонкой, но потом притихли. Более того, строгие преподаватели стали ставить ее в пример, чем сильно задевали мужское самолюбие.

На практических занятиях Тая поразила не только преподавателей и студентов. Ее мастерством управлять краном восхитились даже опытные мастера. Но один из них сказал Тае:

— Ты, дочка, прирожденный крановщик! Но работать с краном ты никогда не будешь. Ни один уважающий себя прораб не возьмет женщину на стройку! Да еще на высоту! У вас ведь гормоны управляют! Никогда не знаешь, что у вас в голове!

Тая лишь усмехнулась и с нетерпением ждала выпуска из училища. В городе как раз начиналась стройка нового жилого комплекса. Она твердо решила, что будет работать именно там.

 

И Тая осуществила свои планы. С красным дипломом на руках она отправилась к начальнику строительства. Тот выслушал девушку, но покачал головой:

— Нет, деточка, не возьму, и не упрашивай! Хочешь, бери кисть, иди в маляры! Или раздавай рабочим обеды, а в крановщицы я тебя не возьму. Не женское это дело. Это как у моряков: женщина на корабле — к беде. Не проси!

Но Тая приходила к начальнику каждый день. Она просила дать ей шанс показать свои умения. В конце концов, он сдался. Он велел ей сесть за свободный кран и перенести небольшой груз. Его нужно было поставить точно на место, отмеченное мелом.

Громоздкая машина послушно выполняла все команды своей необычной управляющей. Маленькая коробочка мгновенно оказалась на крюке крана и, немного повисев в воздухе, плавно опустилась на крестик, нарисованный бригадиром.

Рабочие, наблюдавшие за этим, восхищенно присвистнули! А начальник потирал затылок. Он уже пожалел, что разрешил девчонке сесть за руль крана. Но слово мужчины — закон. А он пообещал Тае взять ее в бригаду, если она справится с заданием.

Так Тая стала крановщицей. Она чувствовала себя на высоте как рыба в воде. Ей доверяли переносить самые ценные грузы. Знали: миниатюрная девушка справится с задачей. Даже хрупкие конструкции будут доставлены в целости.

Тая стала хорошо зарабатывать, получала премии. Но она не спешила тратить деньги на наряды или косметику. У нее была другая мечта: построить собственный дом своими руками.

Ведь Тая была деревенской. Она мечтала вернуться в село. В городе ей было тесно. Но она не хотела быть обузой для родителей. Поэтому мечтала о своем доме.

Однажды рабочие заметили: веселая Тая изменилась. Она больше не шутила, казалась какой-то подавленной.

— Влюбилась, — сказал мастер. И он не ошибся.

Тая действительно влюбилась. Она познакомилась с Мишей случайно, когда шла с работы домой. Парень едва не сбил ее с ног. Он ехал на велосипеде и куда-то спешил. Он сразу же извинился и предложил встретиться.

С тех пор молодые люди стали проводить время вместе. Они гуляли, смеялись, но Тая почему-то не могла признаться ему, что она — крановщица. Ей было стыдно за свою «неженскую» профессию.

Но когда выяснилось, что Михаил — не профессор, а всего лишь тракторист, приехавший в город на курсы повышения квалификации, она открылась ему.

Михаил сказал:

— Тая, я мечтаю построить свой дом в деревне. Но без хозяйки будет трудно. Будь моей женой. А то, что ты — крановщица, это неважно. Женский удел — готовить мужу обед и заботиться о детях. У каждого свое прошлое.

Тая даже не поверила, что этот красивый парень предлагает ей стать его женой. Его слова о женской судьбе ее не задели. Она с радостью согласилась.

Так Тая оказалась в деревне Михаила. На свадьбу родственники подарили им приличную сумму. Ее хватило, чтобы сразу начать строительство. И молодые не стали откладывать.

Весной закипела работа. Умения Таи пригодились. Однажды, понаблюдав за крановщиком, она нахмурилась и сказала:

— Выйдите из кабины. Я сама! — с тех пор она лично руководила строительством своего дома. Рабочие слушались ее, а муж только причмокивал и говорил:

— Вот это жена! Действительно, и коня на скаку остановит, и в горящую избу войдет! — именно о такой спутнице он и мечтал.

Стройка подошла к концу. Дом был готов. Супруги справили новоселье и зажили в любви и достатке.

В селе, конечно, не было автокрана. Но Тая не унывала. Ее характер изменился. Она стала покорной, ласковой, позволяла Михаилу командовать собой, ведь он — мужчина.

Так и текла их семейная жизнь. Все у них ладилось. Дом сиял чистотой, в воздухе витал аромат свежей выпечки, а огород радовал богатым урожаем.

Михаил работал в местном фермерском хозяйстве. Уходил на работу рано утром, а возвращался только с заходом солнца. От жены он требовал любви и уважения, а она старалась изо всех сил. Ведь Тая искренне любила своего Мишу.

Однако со временем Михаил начал злоупотреблять своим положением. Он стал позволять себе грубость и резкость. В доме то и дело раздавались его приказы:

— Тайка! Полы сегодня какие-то грязные, да и грядки, я посмотрел, заросли сорняками! Чем ты вообще занимаешься целый день? И борщ вчерашний мне подала! Разве так можно?

— Миша, мне тяжело справляться с хозяйством. Скоро ведь малыш появится!

Мысль о скором отцовстве немного успокаивала Михаила. Он самодовольно ухмылялся и похлопывал жену по спине:

— Сына мне роди! Иначе в дом не пущу! Будешь в курятнике ночевать! — он был уверен, что Тая «послушается» его и родит мальчика, который будет вылитой копией отца.

Но на свет появилась дочка. Синеглазая и хрупкая. Однако кричала она по ночам так громко, что казалось, будто в доме поселился настоящий мужик. Михаил, конечно, жену в курятник не отправил. Но недовольство стал выказывать всё чаще.

 

Каждый день в доме раздавался его командный голос:

— Тайка, котлеты подгорели! Баня едва теплая, плохо протопила! Картошку копать пора! Ты чем вообще занималась целый день?

— Мишенька, я ведь с Катенькой. Не могу надолго отлучиться в огород. Она у нас очень капризная девочка. Не отпускает маму!

Михаил недовольно морщился и спешил уйти из дома, оставляя жену наедине с крикливой дочкой.

А вскоре его поведение стало совсем неподобающим. То он приходил домой под утро, то напивался до потери сознания, то швырялся тарелками, которые, по его мнению, были недостаточно чистыми.

Тая терпела. Она винила себя в том, что родила дочку, а не сына. Старалась угодить мужу, чтобы не вызывать его недовольство.

Если бы сейчас ее увидели однокурсники или бывшие коллеги со стройки, они бы не узнали в этой измученной женщине ту тоненькую и веселую девушку. В ее глазах погас огонь, она перестала мечтать и, казалось, совсем забыла, что она — талантливый специалист, не чета своему супругу.

Однажды Таю и Мишу пригласила в гости родственница. Она настаивала, чтобы супруги обязательно пришли на застолье. Мол, ожидается важная гостья.

Тая договорилась с соседкой и попросила ее присмотреть за дочкой. Та согласилась. А Тая с радостью начала выбирать наряд. Она уже давно никуда не выходила из дома и была рада этому поводу.

Она с удовольствием делала прическу, отгладила платье и как раз наносила тушь на ресницы, когда в дом вернулся Михаил. Он был не в духе. Тая сразу сникла под его взглядом. А он грозно сдвинул брови и спросил:

— А ты куда это нарядилась? Куда собралась? Мужиков завлекать? Бабье дело — обед мужу готовить да за детьми смотреть! Я тебе об этом сто раз говорил! Иди-ка лучше, унитаз отмой. Я там набедокурил. Не бабье это дело — по гостям ходить. Дома останешься, я один пойду.

Тая не верила своим ушам и глазам. Ее муж оказался настоящим деспотом и тираном. Она послушно сняла платье, стала стирать с глаз тушь. А Михаил тем временем переоделся и ушел, самодовольно улыбаясь.

Как только он скрылся из виду, Тая расплакалась. Она дала волю слезам, которые долго сдерживала. В это время в дом пришла соседка, чтобы присмотреть за ребенком, как и договаривались. Она увидела, что хозяйка расстроена и плачет:

— Тая, что случилось? Почему ты плачешь? В гости собирайся! Михаил мне навстречу попался. Такой раздухарившийся, красивый!

— Да он запретил мне, Наташа! — горько воскликнула Тая. — Велел туалет мыть! — она заплакала еще сильнее.

— Вот ведь мерзавец! Не хотела тебе говорить, Тая, но, видно, пора. Твой Михаил любовницу завел из соседнего села. Она бухгалтерша, модница, мужики вокруг нее вьются, а она вот твоего Мишу выбрала!

Он ведь в гости без тебя пошел потому, что договорился с родственницей. Там будет и она, эта городская краля! Ты подумай, что будешь делать! Уведут мужика из семьи!

Тая вдруг собралась. Она посмотрела на крошечную дочку, вспомнила, каким ласковым был ее Михаил до свадьбы, и попросила Наташу:

— Присмотри за дочкой, Наташа. Я вернусь до темноты.

— Конечно, присмотрю, не беспокойся! Ты туда пойдешь? Надавай ей как следует, чтобы за чужими мужиками не бегала да с толку их не сбивала!

Но Тая торопилась не в гости. Она отправилась на рейсовом автобусе в район. Там она нашла своего бывшего бригадира. Неизвестно, о чем они говорили, но в село Тая вернулась на автокране.

Она поставила машину во дворе, решив, что захмелевший муж ее попросту не заметит. А потом прошла в дом и освободила соседку от ее обязанностей.

Близилась ночь. Темнело. Тая уложила дочку и легла в кровать сама. Михаила еще не было. Наконец, в темноте послышались его шаги. Муж вернулся веселый и под хмельком. Он что-то напевал и ронял вещи. Было слышно, как он ест на кухне.

Тая не выходила. Она ждала, когда муж зайдет в комнату. Наконец, он пришел. Женщина сделала вид, будто только что проснулась. Она сказала супругу:

— Миша, в доме унитаз сломался. Я воду перекрыла. Ты, пожалуйста, сходи во двор. А то спросонок перепутаешь да пойдешь в домашнюю уборную.

Михаил заворчал:

— Вот, оставь тебя дома! Тут же все переломаешь. Теперь на улицу идти надо. Хорошо, хоть уличный туалет не разобрали! Все-таки я сметливый и догадливый. Как чуял, что ты тут все переломаешь.

Миша отправился в туалет. Он только присел, чтобы сделать свои дела, как вдруг с ним стало происходить что-то непонятное. Домишка закачался, закружился и, казалось, повис в воздухе. Он растерянно приоткрыл дверь и чуть не лишился дара речи.

Уличный туалет висел в воздухе. А голос жены вещал:

— Дорогой, подумай там на высоте, как обижать свою жену. Как всё осмыслишь, скажи! Я тебя спущу!

Михаил так и присел обратно. Эта ненормальная подняла деревянный домик краном. Она с ума сошла! Он закричал:

— Тайка! Немедленно прекрати хулиганить! Спусти меня на землю. Я уж с тобой поговорю!

— Что ты говоришь, милый? Я ничего не слышу. Ты бы поаккуратней! Упадешь еще, тут высота — несколько метров. Да и соседей постыдись! Что они подумают, как увидят тебя орущего без штанов в небе? Крале твоей живо доложат! Как будешь ей в глаза смотреть?

Михаил подумал, что он перепил и просто спит. Ему снится страшный сон. Он привалился к стенке домика и закрыл глаза. Сейчас хмель выйдет из головы, и он окажется в теплой постели рядом с женой.

Но ничего подобного не произошло. Как только запели петухи и начало светать, он вновь увидел себя в подвешенном состоянии. Жены уже в кабинке автокрана не было. Видно, она ушла домой, к дочке.

А деревянный домишка качался под порывами ветра и грозил рухнуть вниз. Михаил заорал как резанный:

— Люди добрые, помогите! Меня Тайка подвесила! Тая, сними меня отсюда, ты ведь знаешь, я высоты боюсь!

На крыльце появилась Тая, а вокруг дома стали собираться соседи. Их разбудил крик Миши.

А Тая стояла на крыльце и говорила:

— Милый, ты забыл, как любил меня? Я решила тебе напомнить! Подумай о своем поведении. Хочешь уйти из семьи, иди. Держать не буду! А издеваться над собой больше не позволю. И туалет вымой за собой. Небось, весь обделал!

А мне не с руки убираться, у меня к другому талант! Меня на работу бригадир пригласил, поеду в город. До туда всего-то 15 минут езды на автобусе. Успею! А за дочкой Наташа присмотрит. Придется тебе учиться и обеды готовить, и стирать!

Миша понял: жена не шутит. Он завопил:

— Тая, прости ты меня Христа ради! Бес попутал! Люблю тебя. И дочку люблю. Клянусь, больше не обижу вас! Сними меня отсюда!

Тая неспешно прошла к машине, уселась в кабинку и завела мотор. Туалет еще немного покачался в воздухе и плавно приземлился на свое законное место.

Соседские бабы смеялись и толкали в бок своих муженьков, грозя, что позовут Тайку, если те посмеют их обидеть. Говорят, что в том селе больше нет ни ссор, ни разладов. А мужчины тут живут уважительные к женскому полу и ласковые! Не верите? Приезжайте, посмотрите!

Марина сидела на подоконнике, размышляя о скором окончании школы и неясном будущем. Варианты казались призрачными: учиться где-то было не на что, мечтать о внезапном богатстве — бессмысленно. Отец пропивал последнее, мать с трудом сводила концы с концами на пенсию по инвалидности, подрабатывая уборкой. Этих денег едва хватало на выживание, а когда мать бралась за рюмку, Марину охватывала ярость сильнее, чем к отцу.

Конечно, девушке было жаль родителей. Всё рухнуло с приходом перестройки. Отца, мастера своего дела, выгнали с завода за принципиальность — он отказывался закрывать глаза на брак. Мать осталась без работы, когда фабрику внезапно закрыли, не выплатив зарплаты. Жизнь, сначала серая, погружалась во тьму с каждым годом.

 

Новых вещей Марина не видела годами. Её родители не вписались в новые реалии, в отличие от одноклассников — детей удачливых дельцов.

– Чего киснешь? — Голос одноклассника Валерки вывел её из раздумий. Он единственный в классе не делил людей по толщине кошелька.

– Жду классного часа, — ответила она, приподнимая уголок губ. — Наверное, про выпускной расскажут.

Он присел рядом, игриво подмигнув:
– Тогда подожду с тобой. А то собрался домой сбежать.

– Тебе разве не любопытно? — удивилась Марина. — Это же единственный в жизни праздник!

– Мне интереснее получить аттестат и навсегда забыть эту контору, — Валерка махнул рукой в сторону кабинетов. — Ты разве не видишь? Здесь давно не школа, а филиал ада.

– Преувеличиваешь! — засмеялась она. — Мы же ещё дети. Не стоит так серьёзно ко всему относиться. Расслабься!

Валера улыбнулся. Он давно симпатизировал Марине, незаметно подкидывая ей то тетради, то булочки в столовой.

– Тогда первый танец на выпускном — мой, — заявил он внезапно.

– Все танцы твои! — рассмеялась девушка.

В класс вошла учительница, за ней потянулись ученики. Марина затаила дыхание, слушая план праздника — он превзошёл все ожидания. Но когда начали распределять роли, её имя так и не прозвучало.

– Мария Семёновна, а мне что делать? — робко спросила она.

Учительница фыркнула, окинув её взглядом с головы до пят:
– С чего бы тебе участвовать? Люди скидываются на дорогие наряды, а тебе тут не место. Аттестат заберёшь досрочно.

Класс взорвался смехом. Марина выскочила в коридор, затыкая уши. Валера последовал за ней.

– Севастьянов! — рявкнула учительница. — Ты же медалист! Для тебя отдельная программа!

Он обернулся на пороге:
– Засуньте свою программу… — Жест не оставил сомнений в продолжении фразы.

Мария Семёновна побледнела. Отец Валерки — главный спонсор вечера — грозился лишить премии учителей, если сын не появится.

– Вернись! — взвизгнула она.

В ответ — хлопнувшая дверь.

– Как ты меня нашёл? — удивлённо спросила Марина, когда Валера пристроился рядом на скамейке у стадиона.

Он молчал, пока она не прервала тишину:
– Уеду. Заберу аттестат и исчезну. Найду работу, потом, может, заочное…

– Возьмёшь меня? — перебил он.

– Зачем тебе? — Она округлила глаза. — У тебя же всё есть!

Дома родителей застала за привычным занятием — распитием дешёвого портвейна.

– Присоединяйся, Маришка! — захмелевшая мать мотнула головой.

– Вам не надоело? — девушка вцепилась в косяк двери. — Топить горе в бутылке, дожидаясь смерти?

– Чего? — Отец уронил стопку. — Умничать вздумала? Полстраны так живёт!

– А вы почему не во второй половине? — выкрикнула Марина. — Меня на выпускной не пускают! Я для них — бомж!

Она бросилась в комнату, схватила рваную сумку… и зарыдала. Рядом тихо опустился на кровать отец.

– Ты права, — прошептал он, глядя в стену. — Слабак я. Беги отсюда.

В её ладонь легла потрёпанная пачка рублей:
– Припрятал, когда совсем плохо было. Хватит на первое время.

 

Уходя, он бросил через плечо:
– Эй, старуха! Чего не наливаешь?

Вот переработанный текст с повышенной уникальностью и синонимами, при сохранении всех имен и структуры:

***

Рассветный рейс увозил Марину прочь из знакомых с детства мест. Накануне девушка визитом явилась к заведующей, сочинив историю о внезапно заболевшей родственнице ради получения документа. Директриса, будто сбросив тяжкий груз, вручила заветную папку и даже проронила пожелание доброго пути.

Сразу после официальной церемонии вручения бесследно растворился Валера. Персонал даже не попытался разыскать юношу. Зачем? Отец юноши щедро профинансировал празднество и подарки педагогам, а остальное терялось в тумане неважного.

***

Спустя десятилетие. Школьные коридоры готовились к традиционному вечеру выпускников.

Мария Семеновна слегка округлилась в формах, но сохранила шарм женщины элегантного возраста. Особенно приятно было внимание нового преподавателя труда, чьи галантные жесты скрашивали будни. Замужний статус не мешал кокетству — брак с вечно ворчливым супругом давно стал формальностью.

— Всё подготовлено? Кажется, вышло достойно. И главное — минимум хлопот. Отец нашего Валеры, как и раньше, взял все расходы на себя, — директриса одобрительно кивнула.

— Повезло вам с благодетелем. Кстати, где сейчас сам Валерий?

Педагог развела руками:

— Точных сведений нет. Ходили слухи о зарубежной жизни и браке, но кто их знает. Остальные-то преимущественно местные. Даже этой… как её… Соловьёвой намекнула. Столкнулась в супермаркете — едва узнала. Нарядилась в павлиньи перья, будто в дамы высшего света метит.

— И она придёт?

— Вы не поверите! Эта особа посмотрела на меня взглядом ростовщика, требующего долг, и молча удалилась. Слава богу, обойдёмся без скандальных персонажей.

Выпускники, оставшиеся в посёлке, постепенно собирались у крыльца. Первая красавица курса Светлана выделялась нездоровой бледностью.

— Дорогая, ты плохо себя чувствуешь? — озабоченно спросила педагог.

Девушка криво усмехнулась:

— Пока да, но после первого тоста обязательно оживу.

Мария Семеновна отпрянула от алкогольного амбре, растерянно окидывая взглядом бывших учеников. Павел, некогда бойкий информатор, стоял в стороне, исхудавший, с мрачными татуировками. Наташа громко жаловалась на троих детей и пьющего мужа.

— Никто особо не преуспел, но изменились все до неузнаваемости, — вздохнула женщина.

Шум двигателя прервал размышления. У парадного замерла иномарка премиум-класса.

— Кажется, наш медалист пожаловал! — оживилась директриса, спускаясь по ступеням.

Валера галантно помог выйти спутнице. Шёпот пробежал по толпе:

— Да это же Марго! Владелица косметической империи, лицо всех городских реклам!

— Супруга Валеры?

— Погодите… Марго… Неужели?

 

Пара приближалась. Мария Семеновна вглядывалась в черты бизнес-леди. Аристократичная осанка, дорогой гардероб — разительный контраст с окружающими.

— Здравствуйте, Мария Семеновна, — прозвучал знакомый тембр.

Педагог неестественно улыбнулась Валере:

— Рада видеть, дорогой! Не представите ли даму?

— Удивлён, что требуется представление. Неужели не узнаёте?

Женщина холодно улыбнулась:

— Приветствую вновь. Не скажу, что встреча приносит восторг, но ваше присутствие незаменимо для антуража.

— Соловьёва… — вырвалось у директрисы. Тишина повисла тяжёлым покрывалом.

— Разве так преобразилась? Или вы судите по ярлыкам, а не по сути?

Педагог залепетала:

— Нет, что вы! Просто тогда… Спонсор настаивал на безупречности мероприятия.

Осеклась, вспомнив о присутствии Валеры. Тот иронично поднял бровь:

— Прошу прощения, но сегодняшний вечер финансирую я. И компания определённых персон мне нежелательна.

Пара проследовала мимо оцепеневшей директрисы. Толпа потянулась за ними, оставив женщину один на один с унижением.

— Конфуз… Чем заслужила такой приём? — появившийся трудовик предложил бутылку вина для «анализа ситуации».

***

Марина ждала этого триумфа годами, но радость оказалась пеплом на губах.

— Чувствую себя грязной, — призналась она Валере.

— Вернём её за стол?

— Вряд ли согласится, но попробуем.

Уговоры не понадобились. Раскаянная учительница рыдала в плечо Марго, та же, кивая, ощущала, как гнев сменяется облегчением. В последний момент она избежала соблазна уподобиться обидчице.

Вечер удался. Валера наконец пригласил на танец самую прекрасную выпускницу — пусть и через десятилетие. Оркестр играл старый вальс, смешивая прошлое и настоящее в едином кружении.