Надо Знать

— Убирайся, неудачница! — голос Тамары Ильиничны срывался на визг, от которого звенело в ушах. — И мальца своего забирай! Думала, я не узнаю? Думала, пристроила своего чужака в порядочную семью?

Яна стояла, вцепившись в дверной косяк. Руки похолодели. Трехлетний Тёмка, перепуганный криком, даже не плакал — он икал, уткнувшись мокрым лицом ей в колено.

За спиной свекрови, в глубине коридора, маячил Стас. Он не смотрел на жену. Он увлеченно смотрел в экран монитора, словно происходящее его не касалось. Три года брака. Три года, за которые Яна превратилась из веселой студентки в уставшую женщину, обслуживающую его и его мамочку.

— Стас? — тихо позвала она. — Ты веришь в этот бред? Это же Тёма. Твой сын. Посмотри на него.

Стас поднял глаза — пустые, невыразительные. В них не было злости, только скука и желание, чтобы шум поскорее прекратился.

— Мама врать не станет, Ян. Любка с третьего этажа всё видела. Уходи. Не трепи нервы.

— Любка? Любительница крепких напитков, которая вчера у меня сто рублей стреляла?

— Вон! — Тамара Ильинична с неожиданной для её возраста силой толкнула Яну. — Чтобы через минуту духу твоего здесь не было!

Дверь захлопнулась. Лязгнул замок. Потом еще один. Яна осталась в темноте, где пахло табаком. Она медленно опустилась на корточки и начала запихивать вещи обратно в сломанный чемодан. Руки тряслись так, что она трижды роняла Тёмкин носок.

— Мам, мы к бабе Люде? — шмыгнул носом сын.

— Нет, зайчик. Бабушки Люды больше нет. Мы… мы к тете Оксане.

На улице ноябрь поливал город ледяной грязью. Яна шла к остановке, волоча чемодан, у которого отвалилось колесо. В кармане куртки лежали телефон с треснутым экраном и паспорт. На карте — полторы тысячи рублей до зарплаты, которой теперь не хватит даже на угол в общежитии.

Оксана открыла дверь через сорок минут. В пижаме с авокадо, с патчами под глазами. Увидев мокрую насквозь подругу и бледного от холода ребенка, она молча отступила в сторону.

— Заходите. Чайник горячий.

Час спустя Тёмка спал на разложенном кресле, укрытый пледом. Яна сидела на кухне, обхватив чашку обеими руками, и смотрела в одну точку. Зубы перестали стучать, но внутри разливалось неприятное чувство.

— Значит, Любка видела тебя с мужиком? — переспросила Оксана, намазывая бутерброд. — И Стасик поверил?

— Ему плевать. Ему просто нужен был повод. Тамара Ильинична давно пилила его: мол, зачем тебе эта бесприданница, вон у Ленки Корнеевой папа — депутат, а у Яны что? Мать ушла из жизни, отец неизвестно где пропал.

— Кстати, об отце, — Оксана вдруг замерла с ножом в руке. — Ян, помнишь, перед свадьбой ты мне пакет привезла? Сказала: «Спрячь, это папино, он велел вскрыть, только если совсем край».

Яна вздрогнула. Папа. Суровый, жесткий человек, который всю жизнь учил её рассчитывать только на себя. Он ушёл из жизни четыре года назад, внезапный удар. За неделю до ухода он передал ей плотный, заклеенный сургучом конверт.

«Дочь, ты у меня гордая. Знаю, помощи не попросишь. Но если жизнь прижмет так, что дышать нечем будет — открой. Раньше не смей. Продашь, проешь — с того света прокляну. Это твой фундамент».

Она боялась этого конверта. Ей казалось, что если она его откроет, то признает свое поражение. Признает, что не справилась сама.

— Сейчас край, Ян? — тихо спросила Оксана. — Или подождем, пока коллекторы за тобой придут?

— Неси.

Конверт был пыльным. Яна надорвала плотную бумагу. Внутри лежала связка ключей с брелоком в виде серебряной башни и папка документов.

Выписка из реестра. Договор дарения, оформленный незадолго до ухода отца. Квитанции об оплате коммунальных услуг — все оплачено вперед, с какого-то доверительного счета.

Адрес: ЖК «Империал». Центр города. Закрытая территория.

— Твою ж… — выдохнула Оксана, заглядывая в бумаги. — Янка, твой папа не простым инженером был? Это же дом, где консьержи знают три языка, а мусор выносят в смокингах.

— Он говорил, что это бабушкино наследство. Но я думала, там развалюха…

— Развалюха в «Империале»? Поехали. Прямо сейчас. Тёму я посторожу.

Квартира на двенадцатом этаже встретила Яну тишиной и запахом дорогого ремонта. Нежилого, консервированного. Папа, видимо, сдавал её, а потом подготовил к продаже, но не успел. Или специально держал для неё.

Огромная гостиная с панорамными окнами. Паркет, на который страшно наступать в дешевых ботинках. Кухня, где техники было больше, чем во всем подъезде свекрови.

Яна провела рукой по спинке итальянского дивана. В груди стало тесно. Папа знал. Он знал, что она выберет не того мужчину. Знал, что она обожжется. И постелил соломку. Нет, не соломку — перину из самого мягкого пуха.

Телефон в кармане звякнул. Сообщение от Стаса: «Мама говорит, ты украла серебряную ложку. Если не вернешь, пишем заявление».

Яна рассмеялась. Сначала тихо, потом громче, до икоты. Она стояла посреди квартиры стоимостью в сорок миллионов и смеялась над серебряной ложкой, которую Тамара Ильинична, скорее всего, сама же и засунула за плинтус.

— Алло, Ксюша? — она набрала подругу. — Мы начинаем сражение. Мне нужны контакты того парня, который умеет восстанавливать удаленные переписки. И адрес Любки.

Неделя ушла на разведку. У Оксаны были связи в старом районе — она выросла в соседнем дворе. Выяснилось интересное. Любка, та самая «свидетельница», внезапно погасила долг по коммунальным платежам — пятьдесят тысяч рублей.

— Пятьдесят тысяч за то, чтобы сломать мне жизнь, — Яна качала головой, сидя в кафе с Оксаной. — Дешево я стою.

— Это еще не всё, — Оксана понизила голос. — Я нашла информацию про первую жену Стаса. Алину. Помнишь, они говорили, что она уехала в монастырь?

— Ну.

— В лечебнице она была, Ян. Полгода. Тяжелое испытание со здоровьем. А сейчас живет в поселке, работает в библиотеке. Я нашла её номер.

Алина согласилась встретиться только после того, как Яна прислала ей фото Тамары Ильиничны с подписью: «Она сделала со мной то же самое».

Женщина, пришедшая на встречу, выглядела очень измотанной. Руки дрожали, когда она брала чашку.

— Она вредила мне, — сказала Алина буднично, глядя в окно. — Подсыпала что-то в еду. У меня начались видения. Стас пугался, а мама его говорила: «Избавимся от неё, пока она нас не покалечила». Он и согласился. Подписал бумаги на госпитализацию. А когда я вышла — он уже жил с другой. Квартира моя добрачная была, но они меня так запугали, что я её продала и отдала им часть денег, лишь бы отстали.

— Вы готовы это подтвердить? — спросила Яна. — На камеру?

— Я готова её остановить.

В тот же вечер Яна пошла ва-банк. Она зарегистрировала новый аккаунт в соцсети, добавила общих знакомых и выложила одно фото. Она, в шелковом халате, с бокалом сока, на фоне огней ночного города. Геолокация: ЖК «Империал».

Подпись: «Спасибо папе. Наконец-то я дома. Жаль, что потратила три года на жизнь в трущобах».

Реакция последовала через сутки.

Звонок в дверь. Видеодомофон показал Стаса. Он стоял с букетом вялых хризантем и пакетом мандаринов.

Яна нажала кнопку открытия.

Он вошел в прихожую, озираясь, как побитый пес, попавший во дворец. Его взгляд метался от мраморной плитки к хрустальной люстре.

— Ян… — он протянул цветы. — Это… это правда твое?

— Тебе чек показать? Или выписку из документов?

— Нет-нет, я верю! — он сглотнул. — Слушай, мама… она перегнула. Ей сейчас хреново, возраст. Она не со зла. Мы же семья. Тёмке отец нужен.

— А где ты был неделю, отец? — Яна скрестила руки на груди. — Когда нам с Тёмой жрать нечего было?

— Я искал! Я звонил! — соврал он, не краснея. — Ян, давай забудем? Мама хочет извиниться. Она пирог испекла. Давай мы приедем вечером? Посидим, поговорим. Квартира большая, места всем хватит…

В его глазах уже горел расчет. Он уже прикидывал, сколько стоит этот метр, и как удобно здесь будет жить.

— Хорошо, — улыбнулась Яна. — Приезжайте. Завтра в семь. У меня как раз будет ужин.

Тамара Ильинична надела всё лучшее сразу: блестящую кофту, золотые цепи в палец толщиной. Она вошла в квартиру с видом ревизора, но при виде обстановки её лицо вытянулось. Зависть. Липкая, черная зависть буквально чувствовалась в воздухе.

— Ну, здравствуй, — процедила она, не разуваясь. — Неплохо. Для начала. Чей домик? Ухажер подарил?

— Проходите, Тамара Ильинична, — Яна жестом пригласила их в гостиную. — Садись, Стас.

Стол был накрыт на пятерых. Свекровь, заметив лишние приборы, нахмурилась.

— А кого ждем? Очередного кавалера?

— Свидетелей, — сказала Яна.

В дверь позвонили. Оксана открыла. В комнату вошла Алина — первая жена Стаса. И участковый, молодой, строгий лейтенант.

Тамара Ильинична поперхнулась воздухом.

— Это что за цирк? Алина? Ты же в больнице была!

— Выписали, Тамара Ильинична, — тихо сказала Алина. — Давно выписали. Экспертизу провели. Знаете, что нашли в моей старой карте? Следы медикаментов, которые вы мне в еду добавляли.

— Бред! Докажи! — взвизгнула свекровь.

— А нам не только это интересно, — вмешалась Оксана, включая запись на телефоне. — Вот разговор с Любой. Послушаем?

Из динамика полился странный голос соседки: «Да дала она мне пятьдесят тысяч! Сказала: соври, что Янка к мужику в машину садилась. А мне долги отдавать надо было…»

Стас сидел не шевелясь. Он потерял всякий вид.

— Мама? — прошептал он. — Ты купила Любку?

— Ради тебя, дурак! — заорала Тамара Ильинична, вскакивая. Стул с грохотом упал. — Ты посмотри на неё! Она же никто! Эта квартира должна быть нашей! Мы заслужили! Я тебя растила, ночей не спала, а эти… эти приходят на всё готовое!

Она схватила со стола нож. Участковый сделал шаг вперед, положив руку на пояс.

— Гражданка, успокойтесь.

— Тамара Ильинична, — голос Яны был ледяным. — У вас два варианта. Первый: вы сейчас уходите, переписываете долю на Тёму в вашей квартире в счет обеспечения ребенка на все годы, и исчезаете. Второй: Алина подает заявление о причинении вреда здоровью, я — о клевете и обмане. Люба уже всё рассказала. Понесете ответственность все. И ты, Стас, как соучастник.

— Я?! — взвыл Стас. — Я не знал! Мама, скажи им!

— Молчи, тряпка! — махнула на него мать.

— Время пошло, — Яна посмотрела на часы. — Одна минута.

Тамара Ильинична обвела взглядом комнату. Дорогие шторы, сияющий пол, холодное лицо бывшей невестки. Она поняла, что проиграла. Не потому, что у Яны есть деньги. А потому, что Яна научилась защищаться.

— Будьте вы прокляты, — прошипела она. — Пошли, Стас. Здесь нам не рады.

— Стас останется, — сказал участковый. — Нужно подписать бумаги.

Прошел месяц.

Яна стояла у окна, наблюдая, как внизу, во дворе, Тёмка лепит снеговика. Рядом с ним, смеясь, бегала дочка Алины. Они сдружились — две женщины, чьи судьбы пыталась испортить одна семья, но которые смогли начать всё заново.

Стас так и не появился. Говорят, он живет у матери, спит на диване в проходной комнате и отдает ей всё заработанное, чтобы она не попрекала его куском хлеба. Тамара Ильинична после визита полиции притихла. Долю в квартире на внука переписала — скрипя зубами, но сделала это.

Яна сделала глоток кофе. Настоящего, ароматного.

В дверь позвонили. Это Оксана пришла с тортом — отмечать официальное завершение всех дел.

— Мам, я дома! — закричал Тёма, вбегая в квартиру, румяный с мороза.

— Дома, сынок, — улыбнулась Яна. — Теперь мы точно дома.

— А ну стоять! Куда в грязной обуви на ковролин?

Надежда замерла, не донеся ногу до порога приемной. Перед ней, преграждая путь внушительным бюстом, стояла секретарша. На бейджике значилось: «Илона». Девушка брезгливо морщила нос, будто Надежда принесла с собой запах свалки, а не морозную свежесть улицы.

— У меня назначено, — тихо произнесла Надя, поправляя старый, выцветший шарф. — Я на должность помощника логиста.

Илона смерила её взглядом, от которого у любого нормального человека упала бы самооценка.

— Логиста? С таким видом только полы мыть в уборной. Жди здесь, Белла Львовна занята.

Надежда послушно села на краешек кожаного дивана. Ей было неуютно, но не из-за одежды. Пуховик, хоть и старый, был чистым, а ботинки она специально натерла кремом перед выходом. Ей было стыдно за то, во что превратилось их с мужем детище.

Десять лет назад они с Игорем начинали этот бизнес в гараже. Сами грузили коробки, сами развозили заказы на старой «девятке». Потом Надя ушла в декрет, потом — восстановление после того, как ей было совсем хреново из-за затяжного недомогания, и она как-то незаметно выпала из дел. Игорь справлялся, деньги шли. Но в последнее время муж приходил домой черный от усталости. «Прибыль падает, клиенты бегут, а я не понимаю почему», — говорил он, глядя в стену.

Именно поэтому она здесь. Под девичьей фамилией, в одежде, которую нашла на даче, и с легендой о сложной ситуации.

Дверь кабинета распахнулась, и оттуда вылетела папка с бумагами. Листы разлетелись по полу белым веером. Следом вышла женщина. Высокая, тучная, в платье с люрексом, которое стоило как подержанная иномарка. Белла Львовна. Начальник департамента.

— Чтобы через час всё было переделано! — рявкнула она вглубь кабинета. Потом её взгляд упал на Надю.

Белла Львовна подошла ближе, цокая каблуками. От неё пахло резким парфюмом так сильно, что у Нади запершило в горле.

— Это еще кто? — спросила она у Илоны, не глядя на гостью.

— На собеседование, Белла Львовна. Соколова Надежда.

Начальница скривила губы, накрашенные ярко-сливовой помадой.

— Соколова… Ну заходи, раз пришла. Только к столу не прижимайся, у меня там важные документы, а от тебя пыль летит.

Собеседование длилось ровно три минуты. Белла даже не открыла резюме.

— Зарплата неофициальная, — сразу отрезала она. — По документам — минималка, остальное в конверте. Если заслужишь. Опоздание — штраф. Не тот тон в разговоре со мной — штраф. Недомогания — не повод для пропусков. Захочешь уйти в декрет — уволю сразу. Вопросы?

— Нет, — Надя опустила глаза, стараясь выглядеть максимально жалко. — Мне очень нужна работа. Любая.

— Ну, раз любая… Возьму на испытательный. Но смотри у меня, Соколова. Здесь серьезная логистика, а не благотворительный фонд. Будешь портить мне вид офиса — вылетишь без расчета.

Рабочее место Наде выделили в самом темном углу, у туалета. Стол шатался — одна ножка была короче других, и кто-то заботливо подложил под неё пачку старых накладных.

— Привет, — шепнул кто-то слева.

Надя повернулась. За соседним столом, заваленным папками, сидела худенькая девушка с испуганными глазами. На вид ей было лет двадцать пять, но сеточка морщин вокруг глаз выдавала хронический недосып.

— Я Ксюша. Ты не обращай внимания на Беллу. Она сегодня еще добрая.

— Добрая? — удивилась Надя, включая старенький монитор, который мигнул и выдал рябь.

— Ну да. Вчера она в водителя тяжелым предметом кинула. Не попала, правда, но шума было…

Надя начала вникать в работу. И чем больше она вникала, тем сильнее ей становилось не по себе. Бардак был образцовый. Заявки терялись, грузы уезжали не туда, а топливные карты… О, это была отдельная история. Судя по отчетам, их фуры заправлялись не дизелем, а каким-то элитным топливом — такие были расходы.

Через неделю Надя поняла схему. Белла Львовна создала свою маленькую империю. Она списывала деньги на несуществующие ремонты, мертвые души среди грузчиков получали зарплату, которая текла в её карман, а реальных сотрудников она держала в страхе постоянными штрафами.

— Соколова! — визг Беллы заставил весь офис вздрогнуть. — Ты почему не на планерке?

— У меня отчет не готов, я думала…

— Индюк тоже думал! Бегом в переговорную! И кофе мне захвати. Двойной, без сахара.

Надя молча встала. Она чувствовала на себе сочувствующие взгляды коллег, но никто не смел заступиться. Все боялись. У всех ипотеки, кредиты, дети.

В кухонном уголке Надя столкнулась с Ксюшей. Девушка плакала, размазывая дешевую тушь по щекам.

— Что случилось? — Надя положила руку ей на плечо.

Ксюша всхлипнула и протянула листок. Это был расчетный лист.

— Она оштрафовала меня на десять тысяч. За то, что я не улыбнулась клиенту, который оскорблял нас по-черному по телефону. Надя, мне за квартиру платить нечем… Хозяйка выгонит.

Надя сжала зубы. Хотелось прямо сейчас пойти в кабинет мужа, который находился на три этажа выше, и устроить разбор полетов. Но рано. Нужны железобетонные доказательства.

— Не плачь, — твердо сказала она. — Всё образуется. Держи.

Надя достала из сумки свой бутерброд с сыром.

— Поешь. Ты совсем прозрачная.

— Спасибо, — Ксюша откусила кусок, и Надя заметила, как дрожат её руки. — Знаешь, я бы ушла. Но Белла сказала, что если я решусь, она мне такую характеристику напишет и по своим связям передаст, что меня в городе никуда не возьмут. Она может.

Может, — подумала Надя. — Но недолго ей осталось.

Развязка наступила неожиданно, за два дня до новогоднего корпоратива.

В офисе царила суматоха. Белла Львовна примеряла украшение на голову — да-да, настоящую диадему со стразами, которую она собиралась надеть на праздник.

— Я буду главной на вечере, — вещала она Илоне. — Говорят, сам Игорь Сергеевич приедет с супругой. Нужно показать уровень. Кстати, Соколова!

Надя подняла голову от накладных.

— Ты на корпоратив не идешь.

— Почему? — спокойно спросила Надя.

— Потому что там дресс-код. Строгий стиль. У тебя есть вечернее платье? Нет. А смотреть на твой наряд я не желаю. И вообще, у меня к тебе поручение. Пока мы будем праздновать, ты переберешь архив за прошлый год. Весь.

По офису прошел смешок. Илона и пара приближенных откровенно веселились. Ксюша сочувственно опустила глаза.

— Хорошо, Белла Львовна, — тихо ответила Надя. — Как скажете.

День корпоратива. Ресторан Олимп сверкал огнями. Официанты разносили напитки в бокалах, играл живой джаз.

Белла Львовна красовалась перед всеми. Её платье цвета спелого баклажана было тесновато в талии, но украшение на голове сияло так, что слепила глаза. Она стояла в центре зала, окруженная свитой, и громко рассказывала, как лично спасла компанию от трудностей.

— Игорь Сергеевич без меня никуда! — вещала она, отпивая из бокала. — Всё на мне держится. Кадры я держу крепко. Вчера вон уволила одну… совсем обнаглела.

В этот момент музыка стихла. Ведущий объявил:

— Дамы и господа! Генеральный директор Игорь Сергеевич Ветров и его супруга, Надежда Александровна!

Двери распахнулись. Игорь, статный, в черном смокинге, вошел уверенным шагом. А рядом с ним шла женщина, от которой невозможно было отвести взгляд.

Изумрудное бархатное платье в пол подчеркивало фигуру. Волосы, уложенные в элегантную волну, открывали шею, на которой сверкало колье — скромное, но знающие люди поняли бы, что оно стоит целое состояние.

Белла поперхнулась. Напиток брызнул на платье.

Она узнала глаза. Эти спокойные, чуть насмешливые серые глаза, которые она видела каждый день над старым монитором.

— Это… — просипела Илона, стоявшая рядом. — Это же Соколова…

Игорь и Надежда поднялись на сцену. Игорь взял микрофон.

— Добрый вечер, друзья. Этот год был непростым. Но мы справились. И во многом благодаря тому, что моя жена решила вернуться в бизнес. Правда, немного нестандартным способом.

Он передал микрофон Наде. Она обвела взглядом зал. Нашла глазами Ксюшу, которая стояла в углу в скромном черном платье, и подмигнула ей. Затем её взгляд остановился на Белле.

— Добрый вечер, — голос Нади звучал твердо, без тех заискивающих ноток, к которым привык отдел логистики. — Последний месяц я провела с вами бок о бок. Я видела, как вы работаете. И я видела, что вам мешает.

Надя спустилась со сцены и медленно пошла к столику руководства. Толпа сама собой давала ей дорогу.

Белла Львовна стояла, боясь шелохнуться. Украшение на голове сползло набок, придавая ей нелепый вид.

— Надежда Александровна… — пролепетала она, пытаясь изобразить улыбку. — Какой сюрприз! А я как раз хотела сказать… Вы так преобразились! Просто красавица!

Надя остановилась в шаге от неё.

— Не трудитесь, Белла Львовна. Я помню ваши слова. Как там? «Гоните эту оборванку, она распугает клиентов!» — кричала начальница, не зная, что перед ней хозяйка бизнеса. Только теперь клиенты пугаются вас.

Надя достала из маленького клатча флешку.

— Здесь копии двойной бухгалтерии, записи с камер, где вы роетесь в вещах сотрудников, и показания водителей об махинациях с топливом. Юристы уже работают.

Белла побледнела так, что слой тонального крема стал похож на маску.

— Это ошибка… Я могу объяснить… Игорь Сергеевич!

Но Игорь даже не смотрел на неё. Он разговаривал с начальником службы безопасности, кивая в сторону выхода.

— Вы уволены, — спокойно произнесла Надя. — По статье. С занесением в трудовую и передачей дела в полицию. Илона, вас это тоже касается. За соучастие.

Илона всхлипнула и уронила тарелку с закусками.

— А теперь, — Надя повысила голос, обращаясь ко всем, — хочу представить вам нового начальника департамента логистики. Ксения, подойди, пожалуйста.

Ксюша, стоявшая в толпе, испуганно прижала руки к груди.

— Я? Надежда Александровна, я же не справлюсь…

— Справишься, — Надя улыбнулась ей той самой теплой улыбкой, которой улыбалась в тесной кухне. — Ты знаешь работу лучше всех. А порядок мы наведем. Вместе.

Охрана вежливо, но твердо выводила Беллу Львовну из зала. Она пыталась что-то кричать про свои права, про то, что она подняла этот отдел, но музыка заиграла снова, заглушая её вопли.

Игорь подошел к жене, обнял её за талию.

— Ты сурово обошлась с ней, — шепнул он ей на ухо.

— Я была справедлива, — ответила Надя, глядя, как Ксюшу окружают коллеги, поздравляя с назначением. — Знаешь, Игорь, иногда нужно спуститься в трюм, чтобы понять, почему корабль тонет.

— Картошки жареной хочешь? — невпопад спросил муж.

Надя рассмеялась.

— Очень. И давай уедем отсюда. Ксюша теперь сама справится, я в неё верю.

Они вышли из ресторана в морозную ночь. Снег падал крупными хлопьями. На душе было чисто и спокойно. Работа только начиналась, но теперь Надя точно знала: в их компании людей будут ценить не за стоимость костюма, а за то, что у них внутри.

В кафе стоял специфический запах подгоревшего молока и сырости — на улице зарядил осенний ливень, и посетители тащили на обуви грязь в зал.

Даша едва держалась на ногах. Это была её вторая смена подряд, а в кармане вибрировал телефон — очередное напоминание из банка. Кредит за обучение сам себя не закроет, а мамины лекарства в этом месяце опять подорожали.

— Девушка! Я просил без сахара! — крикнул мужчина за третьим столиком, отшвыривая меню.

Даша вздрогнула. Чашка на подносе звякнула, опасно накренилась, и бурая жижа плеснула на белоснежную манжету гостя.

— Ты в своем уме вообще? — Мужчина вскочил, брезгливо отряхиваясь. — Это рубашка стоит больше, чем ты заработаешь за месяц!

Даше стало трудно дышать. Не от обиды — от усталости.

— Простите, я принесу салфетки…

— Уйди с глаз моих, — процедил гость.

За этой сценой из глубины зала наблюдали двое. Они выглядели здесь чужеродно: дорогие костюмы, часы, цена которых равнялась бюджету этого кафе, и скучающие взгляды.

— Ну и заведение, Руслан, — лениво протянул Кирилл, ковыряя ложкой десерт. — Зачем мы вообще сюда зашли?

— Здесь лучший кофе в районе, а мне нужно проснуться, — мрачно ответил Руслан. Он нервно постукивал пальцами по столешнице. — Через два часа встреча с Аркадием Семеновичем. Если я не подпишу этот контракт на логистический центр, меня съедят конкуренты. А старик уперся: «Не верю я одиночкам, у них ветра в голове». Ему подавай семейные ценности, стабильность. Хоть актрису нанимай.

Кирилл вдруг усмехнулся, глядя, как Даша на коленях вытирает пол перед грубым клиентом.

— А что? Идея. «Нужна жена? Вон та, с грязной тряпкой, подойдет!» — пошутил приятель, кивнув на Дашу. — Отмоем, причешем. Она выглядит… покорной. То, что нужно для патриархального Аркадия.

Руслан поморщился:

— Ты говоришь ерунду.

— Спорим? — глаза Кирилла загорелись азартом. — Ставлю свой новый байк против твоего абонемента в гольф-клуб, что ты её не уговоришь. Или слабо?

Руслан посмотрел на девушку. У неё были уставшие, покрасневшие глаза и тонкие запястья. Она выглядела загнанной. Как и он сам последние полгода.

— Байк, говоришь? — Руслан резко встал. — Готовь ключи.

В подсобке было тесно. Даша сидела на ящике с овощами, пытаясь унять дрожь в руках. Когда дверь открылась, она даже не подняла голову.

— Я заплачу за химчистку, вычтите из зарплаты…

— Я не по поводу рубашки, — раздался спокойный мужской голос.

Даша подняла взгляд. Перед ней стоял тот самый брюнет, друг весельчака. Только сейчас он не улыбался. Взгляд был цепким, оценивающим, как на рынке.

— У меня к тебе деловое предложение. Пятьдесят тысяч за три часа работы.

Даша выпрямилась, инстинктивно сжимая ворот униформы.

— Я не оказываю таких услуг. Вы ошиблись дверью.

— Ты не дослушала. Мне нужна актриса. Роль — моя жена. Задача — сидеть в ресторане, мило улыбаться, поддакивать и создавать вид счастливой семьи. Никакой близости, даже за руки держаться не обязательно. После ужина мы расходимся.

— Зачем это вам? — недоверчиво спросила она.

— Моему инвестору семьдесят лет. Он считает, что неженатый мужчина не может управлять крупным бизнесом. У меня нет времени искать профессиональную актрису, встреча через полтора часа. Ну так что? Пятьдесят тысяч решат твои проблемы с… — он кивнул и ждал одобрения его предложения.

Даша молчала. Гордость требовала отказать, но цифры в голове складывались в спасительную комбинацию: кредит, лекарства, продукты.

— Хорошо, — выдохнула она. — Но деньги вперед. И договор в письменной форме, пусть даже на салфетке.

Руслан удивленно приподнял бровь.

— А ты с характером. Мне нравится. Собирайся.

Через час Даша чувствовала себя не в своей тарелке. Платье глубокого изумрудного цвета, которое Руслан купил в ближайшем бутике, сидело идеально, но туфли нещадно жали.

Они ехали в машине молча.

— Запоминай, — прервал тишину Руслан. — Тебя зовут Дарья. Мы женаты три года. Детей пока нет, планируем. Ты не работаешь, занимаешься домом. Твое хобби… ну, скажем, вышивание.

— Я не умею вышивать, — тихо сказала Даша, глядя в окно на мелькающие огни.

— Это неважно. Аркадий Семенович в этом тоже не разбирается. Главное — молчи. Умный вид я беру на себя. Твоя задача — быть красивым фоном. Поняла?

— Поняла, — кивнула она. — Фон. Мебель. Декор.

Руслан бросил на неё быстрый взгляд, но промолчал.

Ресторан встретил их тихим звоном хрусталя и ароматом дорогого парфюма. Аркадий Семенович оказался сухопарым стариком с пронзительным взглядом. Рядом с ним сидела его супруга, Вера Павловна — полная противоположность мужу, мягкая и улыбчивая.

— Опоздали на четыре минуты, — вместо приветствия заметил инвестор, глядя на часы. — Непунктуальность — плохая черта в бизнесе.

— Пробки, Аркадий Семенович, — Руслан пожал ему руку. — Познакомьтесь, это моя супруга, Дарья.

Старик окинул Дашу взглядом, от которого захотелось спрятаться под стол.

— Красивая, — наконец выдал он вердикт. — И скромная, сразу видно. Не то что эти современные девицы. Садитесь.

Ужин шел тяжело. Руслан сильно нервничал. Он пытался перевести разговор на деловой лад, но Аркадий Семенович упорно расспрашивал о личном.

— А как вы познакомились? — спрашивала Вера Павловна.

— В библиотеке, — выпалил Руслан.

— На автомойке, — одновременно сказала Даша.

Повисла пауза. Руслан побледнел.

— Оригинально, — усмехнулся инвестор. — Так где?

— Я загнала машину на мойку, а Руслан… у нас случился неприятный инцидент с машинами. В очереди, — нашлась Даша, глядя мужу прямо в глаза. — Вышел разбираться, кричал. А потом увидел, что повредил мне бампер, и, чтобы не оформлять бумаги, пригласил на кофе. Так и живем.

Аркадий Семенович рассмеялся — громко, лающе.

— А что, жизненно! Люблю честность. Ну ладно, давай о делах, раз уж пришли.

Официанты убрали закуски. На столе появились карты и графики.

— Я смотрел твой проект центра, Руслан, — голос инвестора стал жестким. — Место хорошее, трасса рядом. Но твоя логистика никуда не годится. Ты хочешь пустить фуры через северный въезд.

— Это самый короткий путь от федеральной трассы, — уверенно ответил Руслан. — Мы экономим двадцать минут на каждом рейсе.

— Ты экономишь время, а теряешь деньги! — старик ударил ладонью по столу. — Там уклон двенадцать градусов и частный сектор. Первой же зимой фуры встанут на подъеме, а жители завалят тебя жалобами. Администрация закроет въезд через месяц. Риски слишком высоки. Я не дам денег.

Руслан замер. Он понимал: это тупик. Он просчитывал всё: топливо, километраж, асфальт. Но он не учел человеческий фактор и рельеф зимой.

— Аркадий Семенович, мы поставим туда обогрев полотна… — начал он, но голос звучал неубедительно.

— Ерунда! Это миллионы рублей впустую. Проект сырой. Разговор окончен.

Инвестор потянулся к салфетке. Руслан сидел, опустив голову. Даша видела, как пульсирует жилка у него на виске. Ей должно быть всё равно — она получила деньги, она просто «фон». Но она вдруг вспомнила, о чем писала дипломную работу в минувшем году.

— Простите, — тихо произнесла она.

Все посмотрели на неё.

— Даша, не сейчас, — сквозь зубы процедил Руслан.

— Почему не сейчас? — Аркадий Семенович с интересом посмотрел на девушку. — Пусть скажет. Женщины иногда видят то, что мы пропускаем.

Даша набрала в грудь воздуха.

— Северный въезд действительно нельзя использовать для тяжелых грузов, — сказала она твердо. — Но Руслан не договорил. Северный въезд — только для небольших грузовиков, которые развозят товар по городу. А фуры… — она взяла вилку и провела линию на карте, лежащей на столе. — Фуры должны заходить через промзону, с юга. Там старая железнодорожная ветка. Если заключить договор с РЖД на аренду полосы отчуждения и сделать там насыпную дорогу, вы получите прямой доступ к складам, минуя жилые дома и уклоны.

В ресторане повисла тишина. Слышно было только, как звякнула вилка, которую Даша положила на карту.

— Откуда…? — начал Руслан, глядя на «жену» с изумлением.

— Аренда земли у железной дороги стоит копейки по сравнению с простоями зимой, — продолжала Даша, уже не глядя на него, а обращаясь к инвестору. — Плюс, там нет светофоров. Оборот машин увеличится на 15%. Это модель кросс-докинга с разделением потоков.

Аркадий Семенович медленно надел очки. Склонился над картой. Поводил пальцем по линии, которую показала Даша.

— Железнодорожная ветка… Точно. Она же заброшена. Земля муниципальная, но в аренду взять можно.

Он поднял глаза на Руслана. В них больше не было насмешки.

— Твоя жена что, логист?

— Она… — Руслан запнулся, глядя на Дашу так, словно видел её впервые. — Она мой главный консультант.

— И почему ты молчал про южный въезд? Проверял меня? — прищурился старик.

— Мы еще дорабатываем детали, — быстро сориентировалась Даша. — Хотели представить готовое решение на следующей неделе. Но раз речь зашла сейчас…

Аркадий Семенович откинулся на спинку стула и довольно звучно усмехнулся.

— Хитро. Разделение потоков. 15 процентов роста. Вера, ты слышала? Вот это я понимаю — семейный подряд! Не то что у моего зятя, только деньги просить умеет.

Он протянул руку Руслану через стол.

— Готовьте документы по аренде земли. Если там все чисто — подпишу.

Дождь кончился, но асфальт блестел черным глянцем. Они стояли у подъезда Дашиной панельной пятиэтажки.

Руслан молчал всю дорогу. Сейчас он опирался на капот своей машины и просто смотрел вдаль.

— Ты спасла меня, — наконец сказал он, не глядя на неё. — Не просто посидела рядом, а реально вытащила из ямы. Откуда ты всё это знаешь?

— Я заканчиваю магистратуру по транспортной логистике, — Даша поежилась от ночной прохлады. — Тема диплома: «Оптимизация автомобильных и

ж/д потоков в условиях городской застройки». А ту ветку я знаю, потому что гуляла там с собакой. Раньше.

Руслан полез во внутренний карман, достал конверт.

— Здесь пятьдесят. И… я добавил еще столько же. За идею.

Даша взяла конверт. Теперь в её руках была возможность закрыть долги на пару месяцев.

— Спасибо. Договор выполнен?

— Выполнен, — кивнул Руслан.

Она повернулась, чтобы уйти. Скрипнула тяжелая железная дверь подъезда.

— Даша! — окликнул он.

Она обернулась.

— Мне нужен начальник отдела аналитики. Мои сотрудники не видят дальше своего носа. Приходи завтра в офис. К десяти. Это не просьба. Это предложение, от которого глупо отказываться.

— А как же «фон» и «мебель»? — горько усмехнулась она.

Руслан подошел ближе. В свете фонаря было видно, что ему действительно неловко.

— Я был неправ. Признаю.

— Я подумаю, — ответила она. — Если вы обещаете, что кофе в офисе будет нормальным, а не как там…

Руслан улыбнулся — впервые за вечер искренне, без маски бизнесмена.

— Кофемашину выберешь сама.

Даша скрылась в темноте подъезда. Поднимаясь на свой этаж, она крепче сжала в руке конверт. Сегодня она наконец-то сможет купить нормальной еды и выспаться. И больше никакой грязной работы.

В машине Руслан набрал номер друга.

— Ну что, подписал? — раздался сонный голос Кирилла. — И как наша «жена»? Не подвела?

— Готовь ключи от байка, — ответил Руслан, заводя мотор. — И знаешь… это была твоя лучшая шутка за всю жизнь.