— Это что за колхозники припёрлись? — Валентина Сергеевна окинула взглядом моих родителей, как будто увидела тараканов в своей тарелке с устрицами. — Охрана! Немедленно выведите этих… людей из зала. На моём юбилее в “Метрополе” подобной публике не место!
Мама побелела, схватилась за папину руку. Отец молча сжал челюсти — я знала этот взгляд. Так он смотрел, когда соседский алкаш Витька пытался отобрать у меня велосипед в детстве.
— Валентина Сергеевна, это мои родители, — я поднялась из-за стола, чувствуя, как дрожат колени. — Я их пригласила.
— Вот и выпроводи обратно в их… как там называется? Козловка? Мухосранск? — свекровь брезгливо поморщилась. — Посмотри на них! Отец твой в пиджаке с барахолки, а мать… Господи, это что, платье с китайского рынка за триста рублей?
Пятнадцать лет назад я приехала в Москву из маленького городка с одним чемоданом и огромными мечтами. Родители продали корову Зорьку — нашу кормилицу, чтобы оплатить первый год общежития. Мама плакала, провожая на вокзале, совала в карман последние пятьсот рублей “на всякий случай”. Папа молчал, только крепко обнял и прошептал: “Учись, доченька. Мы в тебя верим.”
Я училась как проклятая. Днём — университет, вечером — подработки. Официантка, промоутер, курьер — что угодно, лишь бы не просить денег у родителей. Знала — дома каждая копейка на счету. Мама работала санитаркой в больнице за пятнадцать тысяч, папа — слесарем на заводе, который то работал, то простаивал.
А потом появился Игорь. Красивый, уверенный, из хорошей семьи. Влюбилась как дура — с первого взгляда. Он ухаживал красиво: рестораны, цветы, подарки. Когда сделал предложение, я была на седьмом небе от счастья.
— Только давай без этой деревенской свадьбы, — сказал он тогда. — Моя мама организует всё в лучшем виде. А твоих… ну, потом как-нибудь познакомимся.
“Потом” растянулось на три года.
Валентина Сергеевна устроила пышное торжество на свой шестидесятилетний юбилей. Двести гостей, ресторан с мишленовской звездой, живая музыка. Я умоляла Игоря разрешить пригласить родителей.
— Ну хоть на этот раз, — просила я. — Они так хотят побывать на семейном празднике. Мама уже платье купила…
— Ладно, — нехотя согласился муж. — Но предупреди их — никаких деревенских приколов. Пусть сидят тихо и не позорят нас.
Родители приехали на автобусе — четырнадцать часов в пути. Я хотела встретить их на вокзале, но Валентина Сергеевна устроила истерику: “Как это — бросить подготовку к моему юбилею ради каких-то гостей?”
Мама надела своё лучшее платье — синее, с кружевным воротничком. Купила специально к празднику, копила полгода. Папа достал из нафталина единственный выходной костюм — тот самый, в котором женился тридцать лет назад.
Они робко вошли в зал, озираясь по сторонам. Я кинулась к ним, но Валентина Сергеевна преградила путь.
— Охрана спит, что ли? — свекровь щёлкнула пальцами. — Я же русским языком сказала — убрать этих попрошаек из зала!
— Мы не попрошайки, — папа сделал шаг вперёд. — Мы родители Кати. Приехали поздравить вас с юбилеем.
— Родители? — Валентина Сергеевна расхохоталась. — Игорь, ты видел этот цирк? Твоя женушка притащила сюда колхозников! Смотрите все — вот от кого мой сын детей собирается заводить! От этой деревенской породы!
Зал затих. Двести пар глаз уставились на моих родителей. Мама заплакала, прижимая к груди сумочку с подарком — вышитой своими руками скатертью, над которой работала три месяца.
— Пойдём, Маш, — папа обнял маму за плечи. — Не место нам тут.
— Стойте! — я вырвалась из оцепенения. — Мама, папа, не уходите!
— Катя, выбирай, — холодно произнёс Игорь. — Либо эти… твои родственники покидают зал, либо ты идёшь с ними. Навсегда.
Я посмотрела на мужа. На свекровь, ухмыляющуюся как гиена. На гостей, жадно ловящих каждое слово. А потом — на родителей. Мама пыталась незаметно вытереть слёзы. Папа стоял прямо, но я видела, как дрожат его руки.
И вдруг всё встало на свои места.
— Знаете что, Валентина Сергеевна? — я подошла к родителям, взяла их под руки. — Засуньте свой элитный ресторан туда, откуда обычно разговариваете. Мои родители вырастили меня честным человеком. Продали последнее, чтобы дать мне образование. А вы что сделали в жизни, кроме как удачно вышли замуж за богатого идиота?
— Как ты смеешь! — взвизгнула свекровь.
— А вот так смею! — я сняла обручальное кольцо, бросила на стол перед ошарашенным Игорем. — Три года я терпела ваши унижения. Стыдилась собственных родителей. Врала им, что всё хорошо, что вы нас примете. А знаете что? Моя мама в подмётки вам не годится! Она всю жизнь горбатилась, чтобы прокормить семью, а вы только и умеете, что тратить деньги мужа на ботокс и шмотки!
— Катерина, прекрати истерику! — рявкнул Игорь. — Ты пожалеешь об этом!
— Единственное, о чём я жалею — что потратила три года жизни на твою мамочку и тебя, маменькиного сынка! — я развернулась к залу. — А вы все — просто стадо баранов! Сидите тут, жрёте икру и смеётесь над честными людьми. Тьфу на вас!
Мы вышли втроём. Мама всё ещё всхлипывала, папа молчал. У выхода я обернулась — в зале стояла мёртвая тишина. Валентина Сергеевна побагровела как свёкла. Игорь сидел с открытым ртом.
— Доченька, что же ты наделала? — мама схватила меня за руку. — Вернись, попроси прощения! Где ты теперь жить будешь?
— С вами поеду, мам. Домой. В нашу Козловку, — я обняла их обоих. — Простите меня. Простите, что стыдилась вас. Что не защитила сразу.
— Дурёха ты наша, — папа первый раз за вечер улыбнулся. — Нечего тебе прощать. Мы всегда знали, что ты вернёшься.
Мы сели в папин старенький “Жигуль” — оказывается, приехали на нём, чтобы сюрприз мне сделать. Мама достала из сумки термос с чаем и бутерброды с домашней колбасой.
— Я так и знала, что в этом вашем ресторане нормально не накормят, — она протянула мне бутерброд. — Ешь, доченька. До дома далеко.
Я откусила кусок, и слёзы покатились по щекам. Вкуснее этого простого бутерброда не было ничего на свете.
Через месяц Игорь приехал в Козловку. Стоял у калитки, мялся. Мама хотела позвать меня, но папа остановил:
— Пусть катится. Не нужен нам тут столичный павлин.
Игорь уехал ни с чем. А ещё через полгода я узнала, что Валентина Сергеевна попала в больницу с инфарктом после того, как муж подал на развод — нашёл себе молоденькую секретаршу. Игорь остался без папиных денег, устроился менеджером в автосалон.
А я? Я открыла в Козловке маленькую кондитерскую. Мама помогает с выпечкой, папа сделал ремонт. По выходным полгорода приходит к нам на чай с пирогами. И знаете что? Я счастлива как никогда.
Вчера мама сказала:
— Хорошо, что всё так вышло, доча. А то смотрю я на тебя тогда в этом ресторане — не наша ты стала. А сейчас — опять наша Катюша.
И я обняла её, вдыхая запах домашнего хлеба и детства. Настоящая жизнь оказалась не в элитных ресторанах, а здесь — где тебя любят не за статус, а просто за то, что ты есть.