Марина стояла у открытого шкафа и смотрела на рабочую куртку мужа. Из кармана торчал угол бумаги. Она вытащила листок, развернула. Распечатка с фотографией кирпичного дома. Два этажа, новый забор, аккуратные дорожки. Внизу — телефон риелтора и приписка шариковой ручкой: “Зинаиде Петровне. Смотр в субботу, 11:00”.
Свекрови.
Марина медленно сложила бумагу, положила обратно. Прошла на кухню. Сергей сидел за столом, жевал бутерброд.
— Поздно сегодня будешь?
— Ага. Объект закрываем, — он даже не поднял глаз.
— Опять объект. В субботу тоже занят?
Он замер на секунду. Потом продолжил жевать.
— Не знаю ещё. Может, свободен.
Марина кивнула. Налила себе воды, сделала глоток. Холодная, обжигающая. Сергей допил, встал, поцеловал ее.
— Вечером созвонимся.
Дверь хлопнула. Марина поставила стакан в мойку. Вытерла руки. Прошла в комнату, достала из ящика папку с банковскими выписками. Двадцать два года. Каждый её перевод — по датам, аккуратно. Она всегда вела учёт. Всегда.
Шептаться по телефону он начал месяца три назад. Выходил в коридор, прикрывал дверь, говорил вполголоса. Марина спросила один раз: “Всё нормально?” Он ответил: “Мама звонила”. Зинаида Петровна звонила всегда. Но раньше Сергей не прятался.
Позавчера вечером он забыл телефон на диване. Пошёл в душ. Марина взяла трубку — искала номер сантехника, свой сел. Открыла переписку с матерью. Последнее сообщение от Зинаиды Петровны: “Сыночек, я так жду! Наконец-то у меня будет настоящий дом. Ты у меня самый лучший, самый заботливый”. Сергей ответил: “Скоро, мам. Всё почти готово”.
Марина положила телефон обратно. Вышла до того, как он закончил. Села на диван. Включила телевизор. Внутри что-то сжалось, как пружина, но лицо оставалось спокойным. Двадцать два года на кассе научили.
А сегодня — эта распечатка.
Марина открыла ноутбук. Зашла в банк. Посмотрела на общий счёт. Посмотрела на свой личный — тот, что открыла перед свадьбой, но ни разу не использовала. Курсор завис над кнопкой “Перевести всё”.
Она закрыла глаза. Представила, как Сергей стоит в этом доме с матерью. Как Зинаида Петровна ходит по комнатам, трогает стены, говорит: “Наконец-то!”. Как он улыбается ей. Как они даже не вспомнят, что эти деньги — не только его.
Марина открыла глаза. Нажала кнопку.
“Операция выполнена успешно”.
Она закрыла ноутбук. Встала, прошла на кухню. Налила воды, выпила залпом. Руки не дрожали.
Сергей пришёл поздно. Весёлый, возбуждённый. Обнял её, поцеловал в щёку.
— Завтра едем к нотариусу. Нужно кое-что оформить. Поедешь со мной?
— Что оформлять?
— Документы по сделке. Техническое, тебе будет неинтересно. Но мне нужно, чтобы ты была.
Марина молча кивнула.
— Хорошо.
Сергей улыбнулся, ушёл в ванную. Она слышала, как он напевает себе под нос. Довольный. Уверенный, что всё под контролем.
Утром они поехали молча. Сергей вёл машину, насвистывал. У подъезда нотариальной конторы их ждала Зинаида Петровна. Светлая блузка, юбка, туфли на каблуке. Лицо сияло.
— Сынок! Ну наконец-то!
Она обняла его, потом скользнула взглядом по Марине. Кивнула сухо. Марина кивнула в ответ.
Они поднялись в кабинет. Нотариус — женщина лет пятидесяти, в очках, строгая — пригласила сесть.
— Итак. Сделка по приобретению объекта недвижимости. Покупатель — Зинаида Петровна, средства вносит сын. Всё верно?
— Верно, — Сергей достал телефон. — Сейчас переведу.
Он ткнул в экран. Зашёл в приложение банка. Нашёл общий счёт. Замер.
Марина видела, как побледнело его лицо. Как он ткнул пальцем ещё раз. И ещё. Обновил страницу.
— Что такое? — нотариус подняла взгляд.
Сергей молчал. Смотрел в экран, не моргая.
— Сынок, что случилось? — Зинаида Петровна наклонилась к нему.
— Счёт пустой.
— Как пустой?!
— Она сняла все деньги и обнулила счёт, — он поднял глаза на Марину. В них было такое непонимание, такое детское недоумение, что ей стало почти смешно. — Марина, ты что натворила?
Марина сидела ровно. Руки сложены на коленях.
— Перевела на свой счёт. Вчера.
— Ты совсем?! — Зинаида Петровна вскочила. — Это семейные деньги! Ты не имела права!
— Наши с Сергеем. Не ваши.
— Да как ты смеешь мне так отвечать?! Сынок, ты слышишь, что она себе позволяет?!
Сергей молчал. Он всё ещё смотрел на Марину, будто видел её впервые.
— Ты понимаешь, что я потерял задаток? Понимаешь?!
— Откуда у тебя был задаток, если все деньги на общем счету? — Марина спросила тихо, но отчётливо.
Он дёрнулся.
— Я… занял. У ребят с работы. Думал, сразу верну, как сделку закроем.
— И не спросил меня.
— При чём тут ты?!
— При том, что это мои деньги тоже.
Зинаида Петровна схватилась за сердце.
— Я не переживу этого… Сынок, мы же так ждали… Ты же обещал мне…
— Мам, подожди, — Сергей потер лицо руками. — Марина, давай поговорим нормально. Переведи деньги обратно, мы всё обсудим дома, хорошо?
— Нет.
— Что — нет?!
— Я не переведу. Хочешь обсуждать — через суд.
Нотариус откашлялась.
— Я так понимаю, сделка не состоится?
Марина встала.
— Извините за потраченное время, — она вышла из кабинета, не оглядываясь.
За спиной взорвался крик свекрови: “Остановите её! Немедленно! Это воровство!”.
Марина шла по коридору. Спина ровная. Шаги чёткие.
Домой добралась на такси. Заперла дверь спальни. Открыла ноутбук, зашла на сайт юридической консультации — нашла её ещё неделю назад. Заполнила заявку на раздел имущества. Прикрепила все выписки — каждый свой перевод за двадцать два года. Отправила.
Достала диктофон из ящика. Проверила заряд. Включила запись. Положила на тумбочку. Папку с документами — рядом. Ноутбук открыт — черновик иска уже готов, прислали из консультации полчаса назад.
Села на кровать. Ждала.
Сергей ворвался через сорок минут. Входная дверь грохнула так, что задрожали стены. Он прошёл по коридору, дёрнул ручку спальни.
— Открой!
Марина молчала.
— Марина, открой сейчас же!
Она смотрела на дверь. Ручка дёргалась. Потом он начал бить плечом. Раз. Два. Три. Замок не выдержал. Дверь распахнулась.
Сергей влетел в комнату. Лицо красное. Кулаки сжаты.
— Ты понимаешь, что сделала?! Из-за тебя я остался должен ребятам! Мать осталась ни с чем! Ты вообще…
Он замахнулся. Кулак завис в воздухе.
Марина не шевельнулась. Смотрела ему в глаза. Спокойно. Холодно.
— Ударишь — пойду в полицию. Диктофон пишет, — она кивнула на тумбочку. — Заявление на раздел готово. Вот все мои взносы. За двадцать два года. По датам. Хочешь посмотреть?
Сергей опустил руку. Стоял, тяжело дышал.
— Ты спятила.
— Нет. Я просто не дам тебе купить матери дом на мои деньги.
— На наши!
— И на мои. Ты не спросил. Даже не сказал. Просто решил сам.
Марина встала. Прошла мимо него. Обернулась у двери.
— Ты думал, я не узнаю? Или не посмею ничего сделать?
Он стоял посреди комнаты. Руки повисли. Впервые за двадцать два года она видела его растерянным. Совсем.
— Марина… мама так ждала… я обещал ей…
— Твоя мама — не моя ответственность.
Она вышла. Прошла на кухню. Налила воды. Руки слегка дрожали. Но это не было слабостью.
Вечером Зинаида Петровна названивала без остановки. Марина слышала, как Сергей оправдывается, обещает, заискивает. Голос жалкий, виноватый. Она сидела у окна и думала: двадцать два года она молчала. Соглашалась. Терпела. Говорила себе — ничего, устал, работа, мать у него одна.
А он даже не спросил.
Через неделю пришёл ответ юриста. Её доля — больше половины. Каждый перевод подтверждён. Марина положила письмо на стол перед Сергеем.
Он прочитал. Скомкал. Швырнул в угол.
— Ты рушишь семью.
— Это ты разрушил. Когда решил за меня.
Он съехал к матери. Зинаида Петровна встретила его слезами и упрёками. Она ждала дом. Она мечтала. Он обещал. Теперь он должен денег, сделка сорвалась, а она — осталась в старой двушке. Сергей слушал её причитания каждый вечер. Пытался объяснить, оправдаться. Она не слушала. Только повторяла: “Ты обещал”. Он начал избегать её звонков.
Суд длился три месяца. Марина получила свою долю. Деньги остались на её счету. Сергей переехал в съёмную квартиру — к матери вернуться не смог, она не прощала. Зинаида Петровна так и осталась в своей двушке, потеряв и дом, и сына.
Марина сидела в пустой квартире.
Она не купила себе ничего. Не поехала никуда. Просто жила. Ходила на работу. Возвращалась. Готовила ужин на одну. Ела молча, глядя в окно.
Однажды вечером зазвонил телефон. Незнакомый номер.
— Алло?
— Марина Викторовна? Это Зинаида Петровна.
Пауза. Марина молчала.
— Я хотела… я звоню попросить… — голос свекрови дрожал. — Верните хоть часть. Ну хоть немного. Сынок так мучается, долги, ему тяжело…
— Нет.
— Но вы же понимаете…
— Я понимаю, что он не спросил меня. Я понимаю, что вы считали меня никем. Двадцать два года я была удобной. Тихой. А теперь вы хотите, чтобы я осталась удобной. Нет.
Марина положила трубку. Заблокировала номер.
Села обратно к окну. За стеклом темнело. Город зажигал огни. Где-то там жил Сергей. Съёмная однушка, долги, мать, которая не отвечает на звонки. Где-то там сидела Зинаида Петровна в своей старой двушке и смотрела на фотографию того дома, который так и не стал её.
Марина обхватила руками колени. Внутри было пустынно. Но не больно.
Она отпустила.
Деньги лежали на счету. Нетронутые. Марина знала: когда-нибудь она решит, что с ними делать. Но не сейчас. Сейчас достаточно того, что они её. И никто больше не решит за неё.
Двадцать два года она молчала.
Теперь — нет.
Если понравилось, поставьте лайк, напишите коммент и подпишитесь!