Надо Знать

— Кто ужин готовить будет? Мы вообще-то с работы! — недовольно заявил Олег, плюхнувшись на диван в гостиной прямо в уличных джинсах.

В дверях кухни тут же нарисовалась его младшая сестра Ирина в пушистом халате.

— Оль, время восемь, а на плите пусто. Мои пацаны обычную гречку есть не будут, напеки им сырников, — добавила она капризным тоном.

Из детской комнаты доносился дикий грохот. Трое сыновей Ирины с разбегу прыгали с двухъярусной кровати, методично добивая ламинат. На шум взрослых они не реагировали — сидели в планшетах на полной громкости.

Ольге было сорок пять. Она только что вернулась после сложнейших отчетов в офисе. Гудели ноги, но внутри вместо привычной усталости была лишь ледяная, математическая ясность.

Они находились в просторной четырехкомнатной квартире, которую Ольга арендовала. Ее зарплаты старшего финансового аналитика с лихвой хватало на комфортную жизнь. А вот Олег зарабатывал втрое меньше, гордо называя себя «добытчиком» и спуская свои копейки на личные развлечения.

Ровно месяц назад Ирина заявилась к ним с выводком детей и чемоданами, уверенно сообщив, что у нее затянулся ремонт.

— Сырники прекрасно продаются в пекарне на первом этаже, — спокойно ответила Ольга. — Спустись и купи.

Олег тут же подскочил с дивана.

— Оль, ну что ты опять начинаешь? Ирке и так тяжело, ремонт стоит. Ты обязана входить в положение, мы одна семья!

Ольга усмехнулась.

— Ремонт? — она посмотрела мужу прямо в глаза. — Я еще месяц назад видела объявление. Квартира твоей сестры сдана за сорок пять тысяч.

Ирина мгновенно осеклась и отвела взгляд. Олег на секунду растерялся, но его сестра вдруг пошла в наступление, сбросив маску бедной родственницы.

— Ну сдала и сдала! — нагло ответила золовка. — Олег сам мне предложил! Сказал, что ты хорошо зарабатываешь, продукты качественные покупаешь, а я за год смогу свой автокредит закрыть! Тебе жалко, что ли, для семьи брата?

Пазл сложился идеально. Это был циничный, продуманный до мелочей план двух инфантильных родственников по выкачиванию чужих ресурсов.

— Ах, вот как, — кивнула Ольга.

Олег, почувствовав поддержку сестры, снова расправил плечи.

— Да, я предложил! И что? Твое дело — уют создавать. Не нравится — собирай вещи и вали в свою студию. А за эту квартиру я сам аренду платить буду!

Ольга ждала именно этих слов. Она достала из сумки документ с синей печатью и положила на кухонный стол.

— Платить ты не будешь, Олег.

Она сделала паузу, глядя на вытянувшееся лицо мужа.

— Вы, наверное, думали, почему я целый месяц молча готовила вам ужины и обслуживала этот табор? Объясняю. Я внесла за эту квартиру крупный депозит — двести тысяч рублей. По договору, если я съеду без предупреждения, хозяин имеет полное право удержать всю сумму. Я отправила официальное уведомление о выезде ровно в тот день, когда увидела твое объявление, Ира.

Спесь с Олега слетела моментально.

— Завтра ровно в девять утра истекает срок аренды, — ровно продолжила Ольга. — Хозяин приедет принимать ключи. А я съезжаю к себе в студию, которая, слава богу, давно в моей собственности и не требует никаких ипотек.

— Как расторгнут?! — голос Ирины сорвался на хрип. — Нам куда идти на ночь глядя?! У меня там квартиранты на год вперед оплатили!

— Снимем гостиницу! — рявкнул Олег, доставая из кармана банковскую карту. — Я сейчас оплачу люкс, а ты, Оля, еще приползешь просить прощения!

Ольга посмотрела на пластик в его руках и улыбнулась.

— Это моя дополнительная карта, Олег. Я заблокировала её час назад. Удобный ресурс закрыт. На выход. У вас пятнадцать минут.

Олег потерял дар речи и лихорадочно уткнулся в телефон. На его личной зарплатной карте оставалось триста сорок рублей.

Когда они, толкаясь и сыпля ругательствами, вытаскивали свои баулы на лестничную клетку, Олег в панике позвонил матери, умоляя забрать их к себе.

Ольга не стала закрывать за ними дверь сразу. Она подошла к окну в гостиной.

Через двадцать минут к подъезду подъехала машина. Из нее выскочила свекровь, Нина Алексеевна. Она бросилась к сыну и дочери, которые стояли на улице, окруженные узлами и тремя орущими детьми.

— Мама, она нас вышвырнула! Оставила без копейки! — заныл Олег, пытаясь запихнуть чемодан в багажник.

Но Нина Алексеевна, вместо того чтобы пожалеть своего драгоценного мальчика, вдруг отвесила ему звонкую оплеуху.

— Идиот! — разнесся по двору ее визгливый голос. — Такую бабу упустил! Кто тебя теперь кормить будет?! Я на свою пенсию вас с Иркой не потяну!

Ольга смотрела сверху, как бывшие родственники сцепились прямо у подъезда, обвиняя друг друга в глупости и жадности.

В её сумочке, рядом с документами о расторжении аренды, лежало готовое заявление на развод. Ольга подаст его завтра утром с той же ледяной улыбкой.

Она тихо закрыла окно, отсекая уличный шум.

Вечером того же дня Ольга сидела на своей маленькой, но такой родной кухне в добрачной студии. Здесь царила абсолютная тишина. Она достала из шкафчика старую медную турку с чуть погнутой ручкой — ту самую, которую Олег вечно требовал выбросить.

Ольга сварила крепкий, ароматный кофе, налила его в любимую кружку и сделала первый глоток. Внутри было невероятно легко. Ей не нужно было платить чужие счета, не нужно было тащить на себе наглых нахлебников. Она больше никогда не будет «входить в положение». С этого дня у неё было только своё положение. У нее остались ее деньги, ее личное пространство и абсолютно новая, свободная жизнь.

А как бы вы поступили на месте Ольги: выгнали бы наглую родню сразу, потеряв свои двести тысяч, или тоже хладнокровно выждали бы месяц? Делитесь своим мнением в коммент

— Светочка, я тут прикинула: если твой велотренажер выкинуть на балкон, то моя швейная машинка идеально встанет вот здесь, у окна, — раздался с моей собственной кухни покровительственный голос свекрови.

Я замерла в коридоре, так и не сняв правую туфлю. За три года брака я привыкла к разному, но перспектива обнаружить в своей трехкомнатной квартире филиал швейной фабрики стала для меня новостью.

На кухне, уютно устроившись за дубовым столом, купленным с моей последней квартальной премии, сидели двое. Маргарита Андреевна, женщина шестидесяти пяти лет с монументальной укладкой, методично уничтожала бутерброды с моей любимой слабосоленой форелью. Напротив восседал Василий — мой законный муж. Вася был человеком тонкой душевной организации. Точнее, он всю жизнь мечтал о славе, и судьба наконец улыбнулась ему: мужа стали регулярно звать в массовки ток-шоу. Вчера, например, он три часа самозабвенно изображал возмущенного соседа в передаче про тайные тесты ДНК, за что получил восемьсот рублей и незыблемое чувство собственной исключительности.

— Мам, ну гениально же! — поддакивал Василий, не отрываясь от смартфона. — Светик все равно в своей клинике сутками пропадает, зачем ей тренажер? А тебе у окна строчить светлее будет.

Я сняла вторую туфлю, аккуратно поставила обувь на полку и вошла на кухню.

— Добрый вечер, — я прислонилась к дверному косяку, скрестив руки на груди. — Маргарита Андреевна, а зачем вам швейная машинка у моего окна? Вы же приезжаете к нам исключительно на выходные. И только из-за того, что у вас, цитирую, «давление скачет от гнетущего одиночества».

Свекровь промокнула губы бумажной салфеткой с таким достоинством, будто сидела на приеме у британского посла.

— Так я, Светочка, решила пойти вам навстречу. Я же педагог с большой буквы, тридцать лет в детском саду нянечкой отработала. Я насквозь вижу, как вы тут без крепкой женской руки дичаете. Перееду к вам насовсем. Мою «однушку» сдадим, деньги Васе на продвижение телевизионной карьеры пустим. Ему пиар-менеджер нужен! А вы с мужем меня будете обеспечивать. По закону совести!

Я перевела взгляд на мужа. Василий старательно делал вид, что невероятно увлечен изучением состава на банке с оливками. Защищать меня в его планы явно не входило: жить за чужой счет давно стало его базовой потребностью.

— Кстати, о совести и обеспечении, — свекровь гордо выпрямила спину, поправив кружевной воротничок. — Светочка, переведи мне завтра двадцать тысяч на японские капсулы «Долголетие Императора». Мои сосуды похожи на ржавые трубы, мне срочно требуется нано-клеточное обновление! Это секретная разработка тибетских монахов!

Я тихо вздохнула, подошла к чайнику и нажала кнопку. Работа старшей медсестрой в дорогой частной клинике научила меня феноменальной выдержке.

— Маргарита Андреевна, — спокойно начала я, доставая с полки свою чашку. — В этих «императорских» капсулах содержится обычный флавоноид диосмин и экстракт сушеного чеснока. Как медицинский работник, я открою вам страшную тайну: препараты с недоказанной эффективностью, красиво названные БАДами, продаются за сумасшедшие деньги только из-за упаковки с золотыми иероглифами. Диосмин действительно повышает тонус вен, но в аптеке за углом тот же самый препарат, только отечественного производства, стоит ровно двести сорок рублей. Разница лишь в том, что наш прошел реальные клинические испытания, а ваш «Император» — это просто очень дорогой способ сделать вашу мочу слегка витаминизированной.

Маргарита Андреевна возмущенно поперхнулась воздухом. Кусочек дорогой форели предательски соскользнул с ее бутерброда прямо на кружевную блузку, оставив жирный след.

— Вася! — взвизгнула она, театрально хватаясь за сердце, которое анатомически находилось совсем с другой стороны. — Твоя жена издевается над заслуженным педагогом! Она хочет, чтобы я лечилась копеечной химической отравой!

Она раздула ноздри и затрясла подбородком, словно оскорбленная индюшка, которой вместо отборного зерна вдруг предложили почитать Канта.

Василий закатил глаза, всем своим видом демонстрируя усталость гения от бытовой суеты.

— Света, ну что ты опять начинаешь? У мамы невероятно тонкая душевная организация. Могла бы и дать денег, ты же в своей элитной клинике гребешь миллионы лопатой. Мы — семья, мы обязаны помогать друг другу!

Я ничего не ответила. Спорить с ними было так же продуктивно, как делать искусственное дыхание манекену. Они давно превратились в слаженный механизм по выкачиванию из меня комфорта и ресурсов. Я молча взяла чай и ушла в спальню.

Переломный момент наступил в четверг. Я забыла дома важные сертификаты для грядущей аккредитации клиники и вернулась с работы в разгар дня. Открывая дверь своим ключом, я услышала из гостиной бодрый, невероятно энергичный голос моей «тяжелобольной» свекрови.

— Да, Любаша! Конечно, сдадим! — вещала Маргарита Андреевна по телефону, прихлебывая чай. — Мою пенсию я уже второй год на депозит кладу, под хороший процент. А зачем мне свои-то тратить? Светочка у нас лошадь ломовая, у нее зарплата дай бог каждому мужику. За коммуналку она платит, деликатесы покупает. Я им сказала, что больная насквозь — так она мне и лекарства сумками таскает. К ноябрю перееду к ним окончательно. Свою квартирку сдам. А Света пусть в гостиной на диване спит, ей на работу все равно в шесть утра вставать, чтоб не будила нас с Васенькой. Он же звезда, ему высыпаться надо, лицо беречь!

Я тихо прикрыла за собой входную дверь. Внутри не было ни слез, ни подступающей к горлу обиды. Лишь холодное, абсолютно кристальное понимание: мной не просто нагло пользуются, меня планомерно выживают из моего же дома. Как опытная операционная сестра, я знала главное правило хирургии: если началась гангрена, мазать пораженный участок зеленкой бесполезно. Нужно резать к чертовой матери.

Вечером, когда Василий вернулся с очередных съемок ток-шоу «ДНК-скандалы», я сидела на диване в абсолютной темноте.

— Светик, ты чего свет экономишь? — бодро спросил муж, бросая куртку мимо вешалки. — Я сегодня в первом ряду сидел, меня камера три раза крупным планом взяла! Завтра эфир, скажи своим девкам на работе, пусть смотрят!

Я медленно подняла на него глаза. Мое лицо было бледным и искаженным от ужаса — годы наблюдения за сложными пациентами научили меня идеально владеть мимикой.

— Вася… Катастрофа, — прошептала я дрожащим, срывающимся голосом. — Меня уволили по статье.

Василий замер на полуслове, так и не сняв левый ботинок.

— В смысле уволили? А на что мы будем жить? Мои гонорары пока в пути!

— Это не самое страшное, — я закрыла лицо руками, изображая крайнюю степень отчаяния. — Я случайно нарушила контур охлаждения на новом аппарате МРТ. Произошла утечка жидкого гелия, полетел сверхпроводящий магнит. Клиника подала на меня регрессный иск на возмещение ущерба. Шесть миллионов рублей. Суд сегодня наложил арест на мою квартиру, завтра утром ее опечатывают судебные приставы. Нам нужно съезжать. Немедленно. Иначе полиция придет.

В прихожей повисла наступила осязаемая тишина, что было слышно, как на кухне монотонно гудит холодильник. Лицо Василия в одну секунду потеряло весь свой телевизионный лоск.

— Съезжать? Куда? — тоненько пискнул он, отступая к двери.

— Как куда? К маме твоей, конечно! — я вскочила, нервно схватив его за руки. — Звони Маргарите Андреевне! Скажи, что мы прямо сейчас собираем чемоданы и едем к ней. У нее же просторная однушка, мы отлично поместимся! Она же сама говорила, что мы — семья, что должны помогать друг другу по закону совести! Звони немедленно, ставь на громкую связь!

Трясущимися руками, путаясь в иконках на экране, Василий достал смартфон и набрал номер матери.

— Алло, мамуль? — голос мужа дрожал. — Мам, тут такое дело… Света работу потеряла. Она миллионы должна. У нее квартиру забирают за долги прямо завтра. Нам на улицу идти. Мы сейчас вещи побросаем в сумки и к тебе приедем. Жить пока будем у тебя.

На том конце провода раздался странный, булькающий звук.

— Васенька… — голос Маргариты Андреевны вдруг стал слабым, надтреснутым, умирающим. — Ох, как кольнуло под левой лопаткой… Сыночек, куда же ко мне? У меня же однушечка крохотная. У меня рассада на всех подоконниках, суставы крутит так, что плачу. Я же педагог, мне покой нужен абсолютный, иначе инсульт!

— Мам, ну нам на лавочке в парке ночевать, что ли?! — взвыл Василий, окончательно теряя лицо.

— Ну зачем на лавочке? Вы же взрослые люди! — сварливо и на удивление бодро отрезала свекровь, мгновенно исцелившись от угрозы инсульта. — Пусть Светочка в общежитие при больнице какой-нибудь устроится, санитаркам всегда койку дают. Или к подругам своим идет, она же им помогала. А ты… ну, Васенька, ты сними себе комнатку в коммуналке где-нибудь на окраине. Я тебя к себе пустить никак не могу, ты по ночам храпишь громко, у меня аура в квартире портится, чакры закрываются. Всё, сыночек, не волнуй старую больную мать, мне еще давление мерить и корвалол пить!

Раздались короткие, безжалостные гудки.

Василий так и остался стоять в коридоре с потухшим телефоном в руке, растерянно хлопая глазами.

Я медленно распрямила спину. С моего лица разом исчезло выражение паники. Я сделала два шага, щелкнула выключателем, заливая прихожую ярким светом, и посмотрела прямо в глаза мужу.

— А как же швейная машинка у моего окна? — ледяным тоном спросила я.

— Света… мама просто растерялась, испугалась неожиданности, — начал жалко лепетать Василий, инстинктивно вжимаясь спиной в входную дверь.

— Я не потеряла работу, Василий. Никакого разбитого МРТ и иска на шесть миллионов нет. Квартира моя, и никто, никогда ее у меня не заберет, — я говорила ровно, четко, физически наслаждаясь каждым произнесенным словом. — Я просто хотела провести небольшой клинический тест на вашу знаменитую семейную совесть. И вы оба, ты и твоя матушка, его с невероятным треском провалили.

— Светик, ты что, просто пошутила так? Господи, ну слава богу! — Василий попытался выдавить из себя облегченную улыбку, потянувшись ко мне. — А то я уж реально испугался! Думал, всё, конец карьере!

Я брезгливо отстранилась от его руки.

— Я не шутила. Я ставила окончательный диагноз, — я уверенно указала рукой на дверь. — А теперь слушай меня внимательно, звезда массовки. Иди в спальню. В нижнем ящике шкафа я заботливо приготовила для тебя отличные черные мусорные пакеты. На сто двадцать литров, особо прочные, с завязочками. Специально, чтобы твоя необъятная телевизионная аура туда целиком поместилась. Даю тебе ровно сорок минут. И чтобы через час духу твоего в моей квартире не было. Заявление на развод я подам завтра утром через Госуслуги.

Справедливость наступила тихо, без итальянских страстей, скандалов и битья моей любимой посуды. Вася, бормоча что-то про женское коварство, позорно ретировался в ночь с двумя раздутыми пакетами.

Я закрыла за ним дверь на два оборота, налила себе бокал хорошего сухого вина и подошла к окну в гостиной. Там, где свекровь так мечтала поставить свою швейную машинку, гордо и непоколебимо стоял мой любимый велотренажер. И убирать его оттуда я совершенно не собиралась.

Даша была девушкой не просто умной, а обладала тем редким, кристально чистым типом характера, который позволял ей выходить победительницей из самых безнадежных житейских баталий.

Она много читала, обладала феноменальной памятью и свято верила в то, что улыбка — это легальный вид самообороны. В обиду она себя не давала, но делала это с такой грацией, что оппонент понимал, что его поставили на место, только на следующий день.

Единственным стихийным бедствием в ее размеренной жизни была свекровь, Лариса Максимовна. Эта дама обитала в доме напротив, что Даша считала архитектурной насмешкой судьбы.

Лариса Максимовна обладала талантом перекладывать свои проблемы на чужие плечи, прикрываясь материнской заботой.

Обычно ее визиты начинались со слов: «Дашенька, у меня так скачет давление, я не могу готовить! Давайте поужинаем у вас, я принесу тортик». Тортик всегда оказывался крошечным, купленным по акции, а вот съедала Лариса Максимовна Дашиных деликатесов на роту солдат.

Но в этот вторник случилось чудо. Лариса Максимовна заскочила «на минуточку», сияя, как медный пятак.

— Дашенька, радость-то какая! — возвестила она, драматично прижимая руки к пышной груди.

— Ко мне родня из деревни едет! Троюродная сестра Зинаида с мужем Колей, их сыновья, да еще тетя Люба. Год их не видела!

— Я так счастлива, так хочу всех повидать, устроить им настоящий праздник!

Даша искренне улыбнулась. Наконец-то! Свекровь сама принимает гостей, на своей территории.

— Это прекрасные новости, Лариса Максимовна, — тепло ответила Даша.

— Я уверена, они будут в восторге.

— Ох, да… — свекровь вдруг сделала страдальческое лицо.

— Только вот, Дашунь, ты же знаешь, какая у меня духовка. Одно название! А Зина так любит пироги.

— Не сочти за труд, испеки свои фирменные, с мясом? Пару больших противней. Ты же у нас кудесница!

Даша, окрыленная тем, что нашествие родственников минует ее территорию, великодушно согласилась.

В среду вечером кухня Даши напоминала филиал пекарни. Она убила четыре часа после работы: месила тесто, крутила фарш, жарила лук. К восьми часам вечера на столе возвышалась гора идеальных, румяных, источающих божественный аромат пирожков.

Даша отмыла кухню до блеска, стерла муку со лба и с наслаждением предвкушала, как сейчас аккуратно сложит их в коробки, отнесет в дом напротив, а потом заляжет в ванну с книгой. Муж Антон был в командировке, так что вечер обещал быть восхитительно тихим.

В дверь позвонили.

«Наверное, Лариса Максимовна не утерпела, сама за пирогами пришла», — подумала Даша, открывая замок.

Распахнув дверь, она застыла. На лестничной клетке стояла не только свекровь. Там стоял табор.

Дюжий мужчина в клетчатой рубашке (очевидно, дядя Коля) держал необъятную сумку. Рядом переминалась с ноги на ногу плотная женщина с перманентной завивкой (Зинаида), трое парней подросткового возраста шумно делили пачку чипсов, а сухонькая старушка (тетя Люба) уже опиралась на Дашин косяк.

В центре этой композиции возвышалась Лариса Максимовна.

— А вот и мы! — радостно гаркнула свекровь, бесцеремонно отодвигая Дашу и впуская толпу в прихожую.

— Сюрприз! Дашенька, мы решили, что у вас квартира попросторнее, да и аура посветлее. Проходите, дорогие, разувайтесь! Дашка у нас хозяйка золотая, сейчас всех накормит!

Даша почувствовала, как дернулся левый глаз. Лариса Максимовна, проходя мимо невестки, быстро и тихо зашипела ей в ухо:

— Не смотри на меня так. У меня только вчера белый ковер из химчистки привезли, и новый диван светлый. Куда я эту ораву пущу?

— Они мне все заляпают. Обслужишь, не переломишься.

Даша, сохраняя на лице маску вежливого оцепенения, отступила на шаг. Родня уже начала расчехлять баулы, дядя Коля громко осведомился, где тут можно сходить сортир и чего покрепче выпить», а подростки рванули в гостиную, снося на пути кошачью когтеточку.

— Я на секунду в ванную, — лучезарно улыбнулась Даша гостям.

— Нужно помыть руки перед тем, как подавать на стол.

Закрывшись в ванной, она судорожно набрала номер Антона. «Абонент временно недоступен». Отлично. Командировка в тайге. Помощи ждать неоткуда.

Даша посмотрела на свое отражение в зеркале. Терпеть это унижение и работать бесплатной официанткой на празднике хитроумия своей свекрови она не собиралась.

Тем более, гости ни в чем не виноваты, они действительно приехали с дороги и хотят есть. Наказывать их было бы подлостью, а вот Ларису Максимовну… В глазах Даши зажегся опасный, холодный огонек.

Она достала телефон, открыла приложение любимого и очень недешевого ресторана грузинской кухни. Пальцы летали по экрану: пять порций шашлыка из телятины, люля-кебабы, три огромных хачапури по-аджарски, рулетики с баклажанами, запеченная форель и, гулять так гулять, три бутылки отличного французского шампанского.

В графе «Адрес» она заботливо вбила квартиру Ларисы Максимовны.

В графе «Оплата» уверенно нажала: «Картой или наличными курьеру при получении». Сумма заказа вышла такой, что у свекрови должен был дернуться глаз, но статус обязывает!

«Ну что ж, Лариса Максимовна, — подумала Даша, поправляя прическу. — Как вы любите говорить? Давайте поужинаем у вас, а я принесу тортик? Играем по вашим правилам».

Даша вышла в коридор. Гости уже толпились у входа в кухню, потирая руки от запаха выпечки. Свекровь по-хозяйски открывала шкафчики, доставая Дашины лучшие тарелки.

— Минуточку внимания! — громко, торжественно и невероятно радостно произнесла Даша. Гости затихли.

Даша подошла к Ларисе Максимовне и нежно, но крепко взяла ее под локоть.

— Дорогие гости! — голос Даши звенел от восторга.

— Вы стали жертвами невероятной, просто грандиозной заботы нашей Ларисы Максимовны! Она так боялась, что вы устали с дороги, что решила устроить вам сюрприз в два этапа!

Свекровь настороженно покосилась на невестку, пытаясь вырвать руку, но Даша держала мертвой хваткой.

— Она ведь вам не сказала, да? — Даша всплеснула свободной рукой, обращаясь к Зинаиде.

— Ох, Лариса Максимовна, ну нельзя же так до конца держать интригу!

— Какую интригу? — басом поинтересовался дядя Коля.

— Лариса Максимовна знала, что мои пирожки — это только разминка! — вдохновенно начала вещать Даша.

— Она специально попросила меня собрать их вам с собой, чтобы вы перекусили, пока к ней домой едет роскошный ресторанный банкет!

— Да ты что, Лорка? — ахнула Зинаида. — Ресторанный?!

— Что вы, Зинаида! — перебила Даша.

— Лариса Максимовна сказала мне: «Даша, для моей любимой родни — ничего не жалко! Я хочу накрыть им царский стол прямо у себя в гостиной!».

Лариса Максимовна побледнела и попыталась что-то пискнуть, но Даша перекрыла ее голос своим звонким сопрано.

— Да-да! Лариса Максимовна поручила мне заказать для вас доставку: шашлыки, хачапури, запеченную рыбу и лучшее французское шампанское! И курьер будет у ее подъезда буквально через пятнадцать минут!

В коридоре повисла благоговейная тишина. Дядя Коля сглотнул слюну. Подростки перестали галдеть и восторженно переглянулись.

— Д-даша, что ты несешь… — прохрипела свекровь, чувствуя, как у нее подкашиваются ноги от предчувствия чека. — Какой курьер…

— Опять скромничает! — Даша рассмеялась заливистым смехом.

— Хотела, чтобы это был сюрприз прямо на пороге! Но, простите, мамочка, мне пришлось раскрыть карты. Причина серьезная.

Даша резко сделала печальное и тревожное лицо.

— Я не хотела пугать вас с порога, но полчаса назад звонили из управляющей компании: в нашем стояке прорвало канализационную трубу. Через десять минут придут сантехники — будут внепланово вскрывать всё по нашей линии и срочно менять трубы.

Отключат воду до завтрашнего утра. Будет грязь, шум и… специфический запах. Как же хорошо, Лариса Максимовна, что вы организовали основной праздник у себя!

Даша незаметно нажала кнопку на брелоке умного дома, который лежал у нее в кармане, и свет в прихожей и на кухне разом погас.

— Ой, мамочки! — взвизгнула тетя Люба в полутьме. — Уже началось, даже свет отключили!

— Скорее! — скомандовала Даша с интонацией генерала.

— Хватайте сумки! Дядя Коля, берите коробки с пирогами, они на столе! Там отборное фермерское мясо, я пекла их специально для вас!

— Бегите через дорогу, пока не пошла вода и пока курьер с шашлыками не уехал! Лариса Максимовна, ведите своих гостей к накрытому столу!

Родственники, подгоняемые страхом перед канализационным потопом и манящим запахом воображаемых шашлыков, засуетились с удвоенной силой.

Они мигом натянули обувь, подхватили свои сумки, бережно взяли коробки с восхитительными Дашиными пирогами и утащили за собой опешившую, потерявшую дар речи свекровь.

Лариса Максимовна обернулась на пороге. В ее глазах читался первобытный ужас перед грядущей оплатой чека. Отказаться при родне она не сможет — засмеют и назовут жадиной на всю деревню.

— Ты… ты… — только и смогла выдавить она, глядя на невестку.

— Приятного аппетита, Лариса Максимовна! — ласково проворковала Даша. А потом с улыбкой добавила… я чуть позже приду, принесу тортик!

Дверь захлопнулась. Даша щелкнула брелоком, и свет снова загорелся. Она подошла к окну и с улыбкой наблюдала, как шумная толпа переходит дорогу и скрывается в подъезде свекрови.

Ровно через десять минут к этому же подъезду лихо подкатил желтый автомобиль службы доставки, из которого вышел курьер с тремя огромными термосумками.

Даша живо представила, как Лариса Максимовна сейчас дрожащими руками прикладывает карточку к терминалу под восхищенные вздохи дяди Коли и Зинаиды.

Даша прошла на кухню. Гости забрали с собой великолепные, сделанные на совесть пироги — они это заслужили. Но для себя Даша предусмотрительно оставила небольшую тарелочку самых румяных.

Она заварила себе зеленого чая, взяла горячий пирожок, открыла книгу и уютно устроилась в кресле. Тишина в квартире была просто восхитительной. Расплата удалась, а карма, как известно, бьет без промаха. Особенно, если ей немного помочь через приложение доставки.