Надо Знать

— Маш, не забудь дверь запереть,- устало сказала мама, вставая из-за стола.

— Мам, ну сколько можно? Теперь ты всю жизнь будешь напоминать? – обиженно ответила пятнадцатилетняя Маша.

— Не всю жизнь, а пока у нас живёт бабушка. Если она выйдет на улицу, то заблудится и…

— И умрёт под забором, а мы будем жить с чувством вины… Мам, а может, и пусть? – с вызовом спросила Маша.

— Что пусть? – не поняла мама.

— Пусть уйдёт и заблудится. Ты сама говорила, что тебе надоело с ней возиться.

— Как ты можешь? Она мне свекровь, не родной человек, но для тебя родная бабушка.

 

— Бабушка? – Маша сощурила глаза, как делала всегда, когда начинала злиться. – А где она была, когда её сынок бросил нас? Когда она отказывалась со мной сидеть? Со своей родной внучкой? Она тебя не жалела, когда ты бралась за всё, чтобы заработать лишнюю копейку… Тебя же и обвиняла, что муж ушёл…

— Прекрати немедленно! – взвизгнула мама. – Зря я тебе всё это рассказала. – Мама вздохнула. – Я плохо тебя воспитала, раз в тебе нет жалости к ближнему, к родному человеку. Мне страшно. Когда я состарюсь, ты ко мне тоже будешь так относиться? Что с тобой? Ты же всегда доброй девочкой была. Ты не могла пройти мимо брошенного котёнка или щенка, домой тащила. А бабушка не щенок… – Мама устало покачала головой. — Она и так наказана. Твой отец не только от нас, он и от неё отказался.

— Мам, иди на работу, опоздаешь. Я обещаю, что дверь запру. – Маша виновато посмотрела на маму.

— Ладно, а то наговорим друг другу лишнего… — но мама не двинулась с места.

— Мам, прости, но смотреть на тебя больно. Кожа да кости. Тебе всего сорок, а ходишь, сгорбившись, как старуха, еле ноги передвигаешь. Вечно усталая. Что ты так смотришь на меня? Кто тебе правду скажет, как не родная дочь? – Маша не заметила, как снова повысила голос.

— Спасибо. Проследи, чтобы она газ не включала и воду в ванной.

— Вот-вот, я и говорю, сидим с ней, как привязанные. Никакой жизни. Мам, давай её в дом престарелых сдадим. Там под постоянным наблюдением будет. Она же не понимает ничего…

— Ты опять? – оборвала Машу мама.

— Всем лучше будет, и ей в первую очередь, — не замечая закипающего раздражения матери, продолжила Маша.

— Не хочу больше слушать тебя. Никуда я её сдавать не собираюсь. Сколько ей осталось? Пусть дома…

— Да она нас тобой переживёт. Иди не работу. Я никуда не уйду, дверь запру, обещаю, — зло повторила Маша.

— Прости. Я взвалила на тебя… Все гуляют, а ты сторожишь бабушку.

Они разговаривали, не обращая внимания на открытую дверь в бабушкину комнату. Она, конечно, всё слышала, но вряд ли понимала, да и забудет всё через минуту.

Мама ушла на работу, а Маша зашла в бывшую свою комнату, в которой теперь жила бабушка.

— Ба, ты чего-нибудь хочешь?- спросила она.

Бабушкин взгляд не выражал никакого желания.

— Пойдём, я дам тебе конфету, — Маша помогла бабушке встать и повела на кухню.

— А ты кто? – бабушка уставилась на Машу пустым взглядом.

— Пей чай. – Маша вздохнула и положила перед бабушкой конфету.

Бабушка очень любила сладкое. Они с мамой прятали от неё конфеты, выдавали по одной штуке к чаю. Маша смотрела, как бабушка разворачивала яркий фантик. Через поредевшие седые волосы проглядывала бледная кожа головы. Маша отвернулась.

Раньше бабушка красила и начёсывала волосы, укладывала их в пышную причёску. Яркой помадой красила губы, рисовала брови дугой. Маша помнила сладковатый запах её духов. На бабушку всегда обращали внимание мужчины, пока она не стала терять разум.

Маша не могла разобраться, что испытывает к бабушке: жалость, сожаление, неприязнь? Короткий звонок в дверь отвлёк её от размышлений.

— Мама, наверное, забыла что-нибудь.- Маша пошла открывать.

Но в дверях стоял её друг, старшеклассник Сергей. Мама не одобряла их дружбы, поэтому он старался приходить, когда её не было дома.

— Привет. Ты чего так рано? Мама только что ушла, — шёпотом сказала Маша.

— Знаю. Она меня не заметила.

— Мила! — послышался из кухни голос бабушки.

— А кто такая Мила? – спросил Сергей.

— Это она маму так зовёт и дочерью своей считает. Сейчас я отведу её в комнату. Иди в ванную и сиди тихо. У неё сегодня просветление. – Маша подтолкнула Сергея к двери в ванную комнату.

— Там никого нет. – Маша вошла на кухню и увидела пустую чашку и фантик на столе.

— Я чаю хочу, — сказала бабушка.

— Но… — Маша поняла тщетность своих объяснений.

Бабушка быстро всё забывала, особенно то, что произошло совсем недавно. Зато хорошо помнила своё далёкое прошлое. Часто всё путала, не узнавала их с мамой. Но у неё бывали и моменты просветления, правда короткие и редкие.

Маша не могла понять, то ли сейчас бабушка хитрила ради ещё одной конфеты, то ли действительно забыла, что только что пила чай. Кто разберёт? Маша вздохнула, снова поставила перед ней чашку с чаем и положила на стол ещё одну конфету.

 

Бабушка долго разворачивала её непослушными пальцами. Когда чашка опустела, Маша повела бабушку в свою комнату, усадила на кровать.

— Теперь спи, — сказала она и закрыла за собой дверь.

Из ванной уже выглядывал Сергей.

— Можно выходить?

— Да. Иди на кухню. — Маша бросила взгляд на дверь, закрыта ли, и пошла следом за Сергеем.

Они сидели на кухне голова к голове и слушали музыку в телефоне — у каждого по наушнику в ухе. Маша прикрыла глаза, покачивала головой в такт музыки. Она не заметила, как в прихожую проскользнула бабушка…

Когда Маша вышла в прихожую проводить Сергея, увидела открытую дверь. Она бросилась в комнату, но бабушки там не оказалось.

— Дверь… Я не заперла дверь. Она ушла. Мама подумает, что я специально, — чуть не плача запричитала Маша.

— Да почему она так подумает? — спросил Сергей.

— Ты не понимаешь. Я сегодня как раз говорила, что лучше бы она ушла, заблудилась. Мама подумает, что я специально дверь не заперла, назло ей.

— Ладно, одевайся, пойдём искать. Она не могла уйти далеко, — сказал Сергей.

Маша бросила взгляд на вешалку — бабушкино стёганое пальто было на месте. Сапоги тоже.

— Она что, в тапках и халате ушла? – Маша растерянно смотрела на Сергея.

— Может, она у соседей? Вышла на лестницу, не узнала свою деверь… Я во двор, а ты пройдись по квартирам, — сказал Сергей и побежал вниз по лестнице.

 

Но на этаже на звонки никто не ответил. Маша не стала больше ходить по соседям, выбежала на улицу. Сергей бегал по двору, заглядывая под кусты, под детскую горку на площадке…

— Нет нигде. Давай в соседних дворах посмотрим. Ты беги направо, а я не лево. Кто найдёт её первым, зовёт другого. Встречаемся здесь, — скомандовал Сергей и побежал со двора.

Маша сбегала даже на автобусную остановку. Бабушки нигде не было. Сколько прошло времени, как она ушла? Полчаса? Сорок минут? Куда за это время можно в тапках и халате уйти?

— Нужно звонить в полицию, — сказала она.

— Погоди. Вспомни, о чём она чаще всего рассказывала, где любила бывать? – спросил Сергей, запыхавшись.

Маша задумалась, но ничего такого вспомнить не могла. Она пожала плечами.

— Так, расширим круг поиска. Ты беги в сторону школы, а я туда, — он махнул рукой в противоположную сторону.

Горели не все уличные фонари. Тёмные неосвещённые участки улицы Маша старалась пройти поскорее. Ей казалось, что за кустами кто-то прячется. Подходя к школе, она вдруг вспомнила рассказ бабушки. Однажды она забыла тетрадку в классе и вернулась за ней, а сторож запер входную дверь. Бабушка выпрыгнула из окна на первом этаже и чуть не сломала ногу.

Хоть бабушка училась не в этой школе, но проходя мимо неё, всегда рассказывала эту историю. Маша толкнула ворота в заборе – не заперто. Здание школы типовое, построено буквой «п». Она обошла одно крыло и увидела группу парней. Они над кем-то смеялись. «Бабушка!» — поняла Маша и побежала к ним.

Бабушка стояла посреди двора в своём серо-голубом халате. Один из парней протягивал ей пустой фантик. Когда бабушка тянулась за ним, думая, что это конфета, парень отдёргивал руку, и парни дружно гоготали.

— Она же не понимает ничего. Ты из какой психушки сбежала? Хочешь конфетку? – снова протягивал парень фантик.

— Отстаньте от неё! – громко крикнула Маша.

Пани разом оглянулись на неё.

— Смори, ещё одна!

— Ты кто? Внучка?..

— Вместе с бабушкой из психушки сбежала?..

— А внучка ничего. Хочешь конфетку? — Парень с фантиком пошёл к Маше.

 

Остальные двинулись за ним.

Маша попятилась. Парни стеной наступали на неё, заслонив собой бабушку. Они уже не смеялись, смотрели нагло, чувствуя её страх и свою силу. Маша спиной упёрлась в прутья забора. Ворота остались в стороне. Как по команде парни бросились на неё.

Маша забила в воздухе руками, стараясь не подпустить их близко, но их трое. Один из парней схватил её за руки, другие навались на Машу, прижали её к забору — не шевельнуться. Они ощупывали её, решая, кто из них будет первым…

— А ну, отошли все от неё! – крикнул совсем рядом Сергей.

Двое парней отошли от неё, но третий продолжал удерживать её за руки. Теперь парни дрались с Сергеем. Маша ударила ногой парня, удерживающего её. Он взвыл и отпустил её. Она увидела на земле кусок доски, подняла его, подбежала к дерущимся и хотела ударить одного из парней по голове, но не хватило роста, удар пришёл на спину.

Парень выругался и бросился на Машу. Она побежала к воротам ограды.

— Девушка, к нам бегите. Мы полицию вызвали… — Маша увидела мужчину и женщину по ту сторону ограды.– Хулиганье, совсем от них житья нет…

Упоминание о полиции заставило парней убежать. Маша вернулась к Сергею.

— Вот и помогай после этого. Никакой благодарности, — проворчал ей в спину мужчина.

— Брось, главное, что всё обошлось, — сказала женщина.

Маша помогла подняться с земли Сергею. Они подошли к испуганной бабушке. Она сжалась, думая, что это основа хулиганы.

— Ба. Это я, Маша. Пойдём домой. – Маша обняла бабушку.

— Какая Маша? Я Борю жду. У него сейчас уроки закончатся…

— Ба, Боря давно окончил школу. Пойдём.

— Я всё слышала, — сказала вдруг бабушка.

— Что слышала? – испуганно спросила Маша, хотя сразу поняла, о чём она говорит.

Может, и правда, она понимает больше, чем они думают?

— Мила хочет сдать меня в дом престарелых. Не отдавай меня, — бабушка всхлипнула.

— Хорошо, пойдём, холодно, а ты в одном халате. Заболеешь, тебя положат в больницу…

— Не хочу в больницу, – захныкала бабушка.

Они с Сергеем привели бабушку домой. Маша переодела её, напоила горячим чаем с конфетой и уложили спать.

— Как ты домой пойдёшь? Весь грязный, в крови. – Маша с Сергеем стояли в дверях квартиры.

— Ничего, главное – бабушку нашли. А ты молодец, не испугалась, — Сергей улыбнулся.

— Ещё как испугалась. Если бы ты не успел…

— Всё хорошо. Прости. Это я виноват, дверь не запер…

Маша заперла за Сергеем дверь и села за стол на кухне. Её уже не трясло, но она никак не могла успокоиться. Она думала, что если бы не нашла бабушку, пришлось бы всю жизнь жить с чувством вины, как говорила мама. Хорошо, что обошлось…

Ей было стыдно за ссору с мамой. Ей гораздо тяжелее приходится. Только за одной бабушкой ухаживала, за своей мамой. Та два года болела раком. Теперь мама бывшего мужа попросила о помощи… Маше всего пятнадцать, вся жизнь впереди, успеет нагуляться. А сколько осталось бабушке? Пусть живёт счастливо в своём неведении, детстве, беспамятстве.

Она не могла представить, что мама с возрастом может стать такой же, не будет узнавать Машу. Ей даже подумалось, что лучше потерять физическое здоровье, чем разум. Нет, лучше, чтобы вообще не было никаких заболеваний, особенно неизлечимых. Пусть люди умирают просто от старости.

 

Маша размышляла о несправедливости жизни. Допустим, бабушка наказана за что-то, но страдают они с мамой, а бабушка не понимает ничего. Разве они с мамой заслужили всего этого? Может, это нужно, чтобы научить Машу сочувствию и жалости? Испытать на прочность? Подготовить к жизни? Удержать от необдуманных слов и поступков?

Маша впервые размышляла над вещами, которые её сверстникам вряд ли приходят в голову. Ей казалось, что за эту ночь она повзрослела на целую жизнь. Когда пришла мама, Маша ещё не ложилась спать.

— Ты уже встала? Всё в порядке? – Мама устало села на соседний с Машей стул.

— Всё хорошо. Будешь чай? — спросила Маша

— Буду.

Маша поставила на стол две чашки и положила две конфеты. Они с мамой переглянулись и рассмеялись. И долго не могли остановиться…

«Может быть, старческое слабоумие даётся как милость тем, кто не в силах посмотреть в лицо своему прошлому»

Колин Маккалоу

«Все люди хотят жить долго, но никто не хочет быть старым»

Николай брел по лесу, тяжело дыша. Позади него остались десятки километров, которые он с большим трудом преодолел. Как же хотелось сейчас есть и пить, а еще хотелось забыть про эту боль в ступнях. Вчера он споткнулся о какую-то корягу в сумерках и поцарапал себе ноги. Теперь они опухли. Приходилось терпеть невыносимую боль и идти дальше. Иначе его скоро найдут. Тогда он точно никогда не сможет доказать свою невиновность и будет прозябать до самой старости за решеткой!

Вот это озеро, вот эта поляна, значит, скоро покажется и родной лес. В ушах звенело, голова гудела, не переставая. Коля хотел упасть на траву, но пересилил себя.

– Нельзя сдаваться трудностям, – тихо сказал себе он. – Надо бороться за свободу!

 

С этими словами мужчина побрел дальше, осторожно шагая по земле, усыпанной мхом и ветками.
Озеро становилось все ближе. Вскоре начала вырисовываться та избушка, куда намеревался сейчас прийти Коля. Показываться в городе было нельзя, потому что, наверняка, его фоторобот расклеили по всем видимым местам.

– Господи, неужели я пришел? – едва не плача, прошептал он, приблизившись к избе. Мужчина упал на колени, поблагодарил Бога за свое спасение и вошел в домик, где было очень темно. Зажечь лампу или свет он не мог, потому что здесь отсутствовал керосин и спички. Николай прислушался к странным звукам и замер. В избе кто-то находился. За окном стояла ночь, и рассмотреть, кто именно был тут, не предоставлялось возможным. Коля еще постоял с минуту и прислушался к шуму. «Женщина!», – мелькнуло в мыслях мужчины. В тот самый момент на небе показалась луна, и ее свет хлынул в лачугу. Николай увидел, кто сидел на кровати. Это была действительно женщина. Она склонилась над ребенком и что-то ему шептала.

– Здравствуйте! – наконец промолвил Коля. Незнакомка вздрогнула. – Простите, а Вы кто? Как оказались в этом месте?
– Я… я ничего плохого Вам не сделаю, – начала она. – Меня зовут Таисия, а со мной – Настя. Мы прячемся от моего мужа. Только у

Настеньки температура, и я просто не знаю, как быть…
– А жаропонижающие у Вас имеются? – задал ей вопрос мужчина.
– Да, было пару таблеток где-то. Нужно поискать в сумочке.
– Значит, дайте ребенку сейчас половину таблетки, а завтра…

Коля задумался. Он, конечно, хотел помочь этой несчастной женщине, но как, если ему нельзя показываться на глаза людям?
– Что завтра? – переспросила она. – Завтра утром отправимся в город.

Николай был рад, что добрался до этой хижины. Всю ночь он вертелся, поджав под себя ноги. Боль постепенно стихла в ступнях. На деревянных досках спать не так холодно, как на самой земле, значит, все страшное осталось позади. Он то засыпал, то просыпался, думая о маленькой Насте, думая о себе, о том, как он достанет ту видеокамеру, а потом его оправдают перед судом…

Температура у ребенка снова поднялась с утра.
– Осталось очень мало лекарства, – поведала встревоженная Таисия Николаю.

Только сейчас он увидел на шее этой женщины большие ссадины и синяки.

– Кто Вас бил? – ошарашенно глядел он на нее.
– Муж, – ответила она. – Я же вчера Вам говорила: мы сбежали от него.
– Он ненормальный что ли? Разве можно на женщину поднимать руку?
– По его мнению, можно все, – вздохнула Тая.
– Так. Мы не должны терять ни минуты, иначе Насте станет только хуже, – забеспокоился Николай. – До трассы идти долго, но только оттуда мы доберемся в больницу!

Женщине тоже было любопытно, почему на нем тюремная роба, а не обычная одежда. Она попыталась у него об этом разузнать, но Коля быстро кинул:

– Потом, потом, Тая! Собираемся, и побыстрей!

Ребенка он нес на руках, потому что девочка не могла идти сама. Хорошо, что ноги у него уже не так болели, и можно было легко передвигаться. Таисия шла рядом и молила Бога про себя, чтобы они поскорее вышли на трассу. Временами она вытаскивала из сумочки куски хлеба и делилась ими с Николаем. Он жадно их проглатывал, ведь уже не помнил, когда нормально ел в последний раз.

– Значит, ты из тюрьмы сбежал, – поняла Таисия, выслушав рассказ беглого зэка.
– Понимаешь, если я найду эту видеокамеру, меня отпустят, – поделился мужчина. – Главное, не упустить время сейчас.

Он рассказал путнице, как из-за ошибки следователя угодил на нары. У двора Николая произошло преступление. Человека лишил жизни какой-то проходимец, а сидеть срок выпало Коле. Жаль, что ту видеокамеру, которую мужчина установил в тайном месте, он не смог найти. Лишь только в тюрьме он вспомнил, между какими именно кирпичами она находилась.

 

– Долго еще идти? – поинтересовалась Тая, осторожно ступая по кочкам.
– Да, километров пять, не больше. Где-то час по времени, – ответил Коля. – Уже половину пути прошли. Нужно немного отдохнуть, а то ноги начинают болеть.
– А что с ногами? Давайте посмотрю.

Она присела рядом, вытащила из сумочки пузырек и обработала царапины на ступнях мужчины.
– Хорошо бы лист алоэ приложить, – вздохнула она. – Но такого цветка у нас нет.
– Спасибо и на этом, – поблагодарил мужчина. – Вы же не выдадите меня?
– Нет, что Вы! – возразила она. – Вы нам помогаете. Зачем мне предавать Вас?
– А моей жене было все равно. Не знаю, зачем она заявила полиции, что это я виновен в том преступлении… Может, таким способом она от меня хотела избавиться?
– Об этом только ей известно, видимо, – произнесла Тая. Потом она потрогала дочери лоб и ахнула: температура поднималась все больше.
– Идем скорее! – скомандовал Николай, схватив ребенка на руки. – Иначе мы можем не успеть.

Выйдя на трассу, они затормозили первую попавшуюся машину, и спустя некоторое время очутились в городе. Женщина отправилась в больницу, а Коля побрел к своему дому, нацепив капюшон на лицо пониже, чтобы никто его не узнал.

К его сожалению, полицейские уже ождали его возле дома.
– Отлично! Он сам к нам идет! – услышал мужчина, подходя ближе.

Николай объяснил им причину своего побега, и вскоре сумел вытащить видеокамеру, из просмотра которой всем стало ясно, кто на самом деле замешан в преступлении. Этим человеком оказался любовник жены Коли.

– Так вот, почему, она так рьяно обвиняла меня! – догадался беглый зэк.
Его оправдали на суде спустя несколько месяцев. Эти дни для Николая прошли особенно долго. Его отпустили, а у входа ждали Таисия с Настей.

– Я тут подумала: Вы столько сделали для меня, поэтому решила поблагодарить Вас.

 

Женщина прекрасно шила вещи, и в качестве подарка преподнесла Николаю элегантный пиджак.
– Вам очень идет! – воскликнула она. Он любовался своим отражением в зеркале и сказал:
– Только подумать, Вы еще и искусная мастерица!

Потом он посмотрел на лицо Таи, опустил взгляд на ее шею.
– Прошли синяки? – спросил он.
– Прошли, – вздохнула она.

Муж Таисии, Эдик долгое время пытался ее «поставить на место», считая, что над женой он должен держать строгий контроль. Иначе мало ли что, вдруг она захочет от него сбежать или изменить ему. Так что не помешает иногда свою супругу поколотить для профилактики. Эдика совершенно не заботило душевное состояние Таи.

– Раньше всегда жен били, и ничего, жили до старости вместе, – приговаривал часто он, если она начинала вдруг плакать. – И вообще, родила, значит, сиди и не рыпайся никуда. Слушайся мужа, и будет тебе счастье!

Тая была для него некой отбивной грушей, на которой Эдик мог выразить все эмоции. Дочь он тоже иногда колотил и запугивал.
… – Неужели ты вернулась к нему? – поинтересовался у женщины Николай.

Она махнула головой.
– Нет, мы квартиру сняли. Я работаю, – призналась она. – Правда, на развод боюсь подавать. Знаю, что это станет почвой для преследований. Даже не знаю, как нам жить дальше.

Коля задумался.
– Слушай, а у меня есть предложение: хочешь не платить деньги за квартиру и находиться под защитой? – спросил он у нее.

Она вопросительно взглянула в его глаза, а он продолжил:
– Если переедешь ко мне, то у тебя и у дочки будет отдельная комната. Оплата сдельная: готовить мне еду. Ну и вам с ребенком будет перепадать, конечно.

Тая улыбнулась.
– А можно мне своих кукол взять, дядя Коля? – прощебетала Настя.
– Можно не только кукол, но и все свои игрушки! – ответил ей мужчина.

 

Через полгода Таю и Эдика развели…

Николай возвращался домой в приподнятом настроении. Он давно хотел это сделать, но никак не решался. Может, просто Тая была не разведена официально до этого момента. Зато теперь он точно знал, что скажет ей в этот вечер.

Сняв верхнюю одежду, Николай с сияющим взглядом зашагал на кухню, где его ждал вкусный ужин. За столом ждали жена и дочь.
– Моя дорогая Таечка, – начал он. Немного замешкавшись, он продолжил:
– Подожди, забыл все, что хотел сказать. В общем, буду краток. Выходи за меня замуж!

С этими словами он встал на колено и преподнес женщине раскрытую маленькую коробочку, где лежало красивое золотое колечко.

— Ваня, ты что, серьёзно? — Валентина Юрьевна в растерянности повернулась к мужу. — Кирилл, ты слышал это?

Кирилл Константинович вздохнул, сложил газету:

— Сын, тебе нужно хорошенько подумать. Всё, я устал, пошёл спать.

Он быстро скрылся из комнаты, а Валентина Юрьевна проводила его злым взглядом.

— Тебе что, плевать на будущее сына? С ней же даже нигде показаться нельзя! Она, скорее всего, и вилку-то от ложки отличить не сможет.

Кирилл Константинович обернулся:

 

— Мне не плевать на будущее моего сына, но участвовать в этих бабских разборках я не буду.

Он хлопнул дверью. Ваня посмотрел на мать:

— Мам, ну что ты такое говоришь про Таню? Как будто она ископаемая какая-нибудь!

— А ты что, сынок, думаешь, она не ископаемая? Думаешь, что у тебя с ней что-то хорошее впереди будет?

— Ну, конечно, будет! Я люблю Таню, она меня…

— Ну что, она тебя — это понятно. А ты не думал, что, увидев её немного со стороны, сразу поймёшь, что она тебе не пара?

Ваня упорно мотнул головой:

— Мам, у тебя о Тане какое-то ошибочное мнение! Она современная, хорошая девушка.

— Ваня, кто она? Ну скажи.

— В смысле, кто? Человек.

— Нет, по профессии?

— Портниха.

— Вот! А ты — наследник винной империи!

Ваня рассмеялся:

— Мам, ты преувеличиваешь! Мы всего лишь поставляем вино, а империя — это когда его производят.

— Глупости! Империя — это когда зарабатываешь на этом очень хорошие деньги, а твоя Таня только во сне видела хорошую жизнь, поэтому и полюбила тебя сразу со всеми деньгами.

Ваня развернулся и выскочил на улицу. Мама всегда была очень настойчивым человеком, но отец говорил, что не стоит на неё обижаться, потому что она женщина, а женщины — рациональные. Поэтому и пытаются везде установить свои порядки. Нужно просто делать вид, что всё именно так, как она говорит. В принципе, Ваня так и поступал.

Легче сделать вид, что согласен, а сделать по-своему. Но не в этой ситуации. Вчера он представил Таню родителям, но утром, когда мама устроила Тане настоящий допрос с пристрастием, Ваня понял, что легко в этот раз она точно не будет сдавать позиции. Однако он не собирался уступать. Они поженятся, даже если мама будет против.

 

Ему 28, и он уже давно работает и зарабатывает сам. Хотя очень хотелось бы, чтобы в семье не было скрытой вражды, а всё-таки мир.

Таня встретила его тревожным взглядом.

— Ваня, я им не понравилась…

Он обнял невесту:

— Да не переживай. Понравилась, не понравилась — главное, что ты мне нравишься.

Таня вздохнула:

— Почему ты мне не сказал, что у тебя такая семья? Может, тебе и правда не нужно связывать со мной свою жизнь? Посмотреть на кого-то из своего круга.

Ваня отстранил её от себя и удивлённо протянул:

— Я вот сейчас не понял, тебя мама заразила, что ли?

***

Прошла всего неделя.

— Танечка, добрый день! Не отвлекаю?

Таня чуть трубку не выронила — она как раз обмеряла клиентку, которая решила у неё сшить платье.

— Нет, конечно, Валентина Юрьевна!

— Танечка, ты же скоро станешь членом нашей семьи, поэтому приглашаю тебя на свой день рождения.

Валентина Юрьевна назвала самый дорогой ресторан города, и Таня тут же успокоилась. Ну, теперь понятно, хочет выставить её в неприглядном свете. Она почувствовала, как на глаза набежали слёзы, и сказала:

— Хорошо, Валентина Юрьевна. Спасибо за приглашение!

 

Положив телефон на стол, она заплакала. Клиентка по имени Анастасия Кондратьевна удивлённо смотрела на неё:

— Танечка, у тебя что-то случилось?

Анастасия была у Тани не в первый раз и приводила, кстати, ещё подруг. Таня много не знала о ней и не расспрашивала. Видела только, что приезжает немолодая женщина на крутой машине. Таня не выдержала и рассказала ей всё, что сейчас происходило в её жизни.

— Ох, чудит Валентина. — Анастасия Кондратьевна недовольно поморщилась. — Она вообще-то баба неплохая, но когда дело касается денег, полностью меняется. Не реви, придумаем что-нибудь.

Таня вытерла слёзы.

— А что тут можно придумать? Не нравлюсь я ей, и тут уж ничего не поделаешь.

— Нет, ты не права. Сейчас она решила, что ты её опозоришь. Успокойся и сделай так, чтобы не опозориться, а наоборот, чтобы все были в шоке.

— Как же я так сделаю?

— Ох, Таня, слишком рано опускаешь ручки.

***

Когда Ваня узнал, что мама вдруг решила отметить день рождения, он удивился. Валентина Юрьевна не любила пускать деньги на ветер, и вдруг это.

— Ну в нашей семье скоро свадьба, — сказала мать с лёгким налётом торжественности. — Я же должна представить невесту гостям.

— Мам, мне кажется, я всё понял, — начал Ваня. — Ты специально хочешь Таню опозорить. Так вот, она не придёт, я тоже не приду.

Глаза Валентины Юрьевны стали холодными.

— Не горячись, сынок, а поразмышляй здраво. Я же не запрещаю тебе её привести, чтобы ты посмотрел, как твоя жена будет выглядеть в приличном обществе. Если ты очень сильно её любишь, тебе должно быть плевать на всё, не так ли?

Ваня долго думал над словами матери. Конечно, в чём-то она права. Он не ребёнок и прекрасно понимал, что сначала в человеке не замечаешь никаких недостатков, а потом, когда горячая влюблённость немного проходит… Но он должен помочь Тане.

 

Она удивлённо смотрела на него:

— Зачем мне деньги?

— Тань, ну ты же понимаешь, что мама хочет… опозорить нас. Ну не то чтобы опозорить…

— А ты считаешь, что я такая, как есть, и правда опозорю вас? Но ты же полюбил меня такой, а не упакованной в модные тряпки. Значит, тебе сейчас за меня стыдно?

— Нет, Тань.

Ваня растерялся. Сейчас он понимал, как выглядит в её глазах, но она ведь не собирается пойти в том, что у неё есть.

Таня денег не взяла. Ваня чувствовал, что этот день рождения не кончится добром. Но что он мог сделать? Только ждать. Если предложить Тане «заболеть», она вообще на него обидится.

День икс приближался.

Ваня и Таня почти не встречались, потому что Таня постоянно была чем-то занята. А ей действительно было некогда: после работы она бежала к своей клиентке Анастасии Кондратьевне. Та, владеющая несколькими магазинами, недостатка в деньгах не знала, но никогда не выпячивала гордость.

Когда-то давно она получила от судьбы один щелчок по носу, потом второй, а потом разозлилась на всех — на город, на мужчин, которые её обманывали, на саму жизнь. Не родила, потому что всё время была в гонке за деньгами. А потом остановилась, оглянулась. А ведь ничего, кроме денег, у неё не осталось. Отдохнув, она успокоилась и стала просто жить, по возможности помогая тем, кто нуждался в помощи. И вот теперь помогала Тане.

Она так напомнила Анастасии её саму. И женщина подумала, что нельзя дать ещё одной душе страдать от чужой озлобленности.

— Танечка, садись! Я всё приготовила. А Костя, мой помощник, скоро привезёт платье на примерку.

Таня с улыбкой посмотрела на стол, на котором лежали столовые приборы.

— Ой, мне кажется, этого я никогда не выучу.

 

— Это не так и сложно, тем более ты у нас сообразительная, — улыбнулась Анастасия.

Через час, когда Таня уже без заминки брала правильные приборы, приехал и помощник Костя. Он оказался весёлым молодым человеком. Узнав, что к чему, сразу же спросил:

— Я не понял, а ваш жених что, спокойно относится к этому?

Татьяна вздохнула.

— Предложил денег.

— Понятно… Это, конечно, не моё дело. — Костя посмотрел на Анастасию, а она грозно смотрела на своего помощника, который поднял руки: — Молчу, молчу! Но можно хотя бы остаться, оценить, так сказать, мужским взглядом ваш модный показ?

Таня рассмеялась, а Анастасия махнула рукой:

— Оставайся! Только чай-кофе сам себе делай!

Показ получился по-настоящему весёлым.

— Таня, вы очаровательны! Хотя, как по мне, вы и в джинсах были сногсшибательны, — заметил Костя.

Таня смущённо улыбнулась. Анастасия Кондратьевна хлопнула в ладоши:

— Так, всё, молодёжь, по домам! Завтра у несравненной Валентины Юрьевны должен быть шок! Таня, не бойся никого, я и Костя там будем, нас тоже пригласили.

 

***

Ваня настороженно выглядывал, всматриваясь в каждого, кто входил в ресторан. Валентина Юрьевна принимала поздравления, немного разговаривала с теми, кто её одаривал, и не забывала упомянуть, что Ванечка собирается жениться, невеста скоро будет. Она была уверена, что если у Тани есть хоть капля разума, она сегодня не придёт. Гости уже были в сборе. Валентина Юрьевна повернулась к сыну:

— Ванюша, ну где же Танечка?

Ваня пожал плечами:

— Я звонил, она трубку не берёт.

— Неужели хватило ума сбежать? — произнесла она, и тут все повернулись к двери.

В ресторан вошла Таня. Челюсть у Вани отвисла. То же самое произошло и с челюстью Валентины Юрьевны. Глава семейства внимательно посмотрел на девушку, удовлетворённо хмыкнул и налил себе бокал. Валентина сейчас была в шоке, и следить за его здоровьем ей просто было некогда.

В элегантном платье цвета индиго, изящных туфлях и со стильно уложенными волосами Таню было не узнать.

— Милая! — произнёс Ваня, нерешительно остановившись возле неё.

— Ты что, не узнал меня?

— Узнал! Конечно, узнал! Ты такая… такая…

— А я думала, ты меня встретишь на улице!

Ваня страшно покраснел. Вообще, у него была мысль подождать Таню снаружи: она же здесь ничего не знает, да и поддержать её нужно было. Но и потом… он просто испугался, представив, как Таня в трикотажном платьице в цветочек бросается к нему на шею, а все смотрят. Почему именно такое платье? Да не видел он другой одежды у Тани.

— Ладно, Вань, мне нужно вручить подарок, — сказала она, улыбаясь.

Таня потратила все свои сбережения на этот подарок, подарочный купон в салон красоты. Анастасия ей подсказала. Та переживала, что Таня в последний момент решит всё отменить. Девушка только улыбалась:

— Будет повод побольше с вами поработать, чтобы отложить ещё.

Анастасия подсказала:

 

— Знаешь, деньги в той семье зарабатывают мужчины, но право голоса есть только у Валентины.

Таня видела, что мама Вани никак не может собраться с силами. Женщина не улыбалась. Рассматривала её так, будто Таня вообще инопланетянка. За столом она, хитро улыбаясь, посоветовала Тане необычное блюдо с устрицами, будучи уверенной, что та обязательно что-нибудь сделает не так. Но Таня с честью выдержала испытание.

Чуть позже, когда Таня и Ваня танцевали медленный танец, девушка услышала, как кто-то рядом сказал:

— Ничего не понимаю. Валя говорила, что когда явится невеста, можно будет посмеяться, а над чем смеяться — не пойму. Эффектная девчонка, у Ваньки есть вкус.

Другой голос ответил:

— Да уж, привели в дом чуть ли не с улицы, а ведёт себя так, будто из высшего света!

Таня решила, что с неё хватит, развернулась и пошла к выходу. Ваня догнал её уже на улице.

— Танюш, ты куда?

Она резко остановилась.

— Вань, скажи, почему ты не остановил свою маму? Ты же прекрасно знал, что она хочет опозорить меня!

— Таня, я… Нет, я… Ну, всё же хорошо.

— А сейчас, когда эти люди так говорили обо мне, почему ты молчал?

Ваня удивлённо поднял брови:

— Ты что, хотела, чтобы я Кудрявцеву лицо разбил? Ты вообще знаешь, кто он такой?

Таня пожала плечами:

— Нет, не знаю. Да честно говоря, и знать мне не надо. Надеюсь, что в такую компанию я в таком качестве больше не попаду.

— В каком смысле? Когда ты выйдешь за меня замуж, нам обязательно нужно будет общаться с этими людьми.

Таня прямо посмотрела ему в глаза:

— Я не выйду за тебя замуж! То есть за тебя, может быть, и вышла бы, но за твою маму — нет, прости, Вань. Найди себе кого-то более подходящего для своей матери.

Она развернулась и пошла. Ваня даже не сделал попытки остановить её; он просто стоял и смотрел ей вслед. Она только завернула за угол, как рядом остановилась машина.

— Не могу позволить, чтобы такая безумно красивая девушка разгуливала по городу одна. Таня, садитесь, могу напоить вас кофе.

— Лучше накормите шаурмой! — с радостью воскликнула Таня. — Здравствуйте, Костя!

— Здравствуйте, Таня! Почему-то я знал, что мы сегодня увидимся. Прямо был уверен, что вы не станете всего этого терпеть. Поэтому ждал вас здесь.

Она стянула с шеи украшение, которое одолжила Анастасия Кондратьевна: не потерять бы.

— Знаете, я сейчас испытываю настоящее облегчение, — сказала Таня. — Хорошо, что она пригласила меня на этот праздник, сразу стало понятно, кто есть кто.

С того самого вечера с Костей они не расставались.