Надо Знать

В столовой лицея №6 всегда витал запах подгоревшего горохового супа и зачерствевших корочек хлеба, словно воздух здесь пропитывался тем же, чем и котлеты. За длинными столами гремели подносы, кто-то стучал ложкой по стакану, ворчливо утверждая, что компот сегодня кислее обычного. Аня Звонарёва держалась чуть в стороне. Пока её одноклассники оживлённо спорили о задаче по геометрии, она сосредоточенно откусывала половину котлеты, а вторую аккуратно заворачивала в салфетку и прятала в угловой карман своего старого рюкзака. Там уже лежали три ломтика хлеба, суфле из печени со вчерашнего дня и яблоко, которое она прихватила на перемене.

Первым это заметил одноклассник Женька Кутузов. Он придвинул стул ближе, ухмыльнулся и спросил:

 

— Что, дома еды не хватает?

Аня вздохнула и, глядя поверх очков, ответила:

— Это мой запас выживания.

— Ты что, в «Сталкера» играешь? Или это новый флешмоб — «спрячь котлету от санитарки»?

— Отстань, Кутуз.

Даша Лепёхина, сидевшая через стол, обернулась и с поднятой бровью добавила:

— Вы бы видели! Она и вчера макароны прятала. Весь рюкзак потом в соусе был.

Смех разлетелся по столовой, как мяч по коридору. Аня опустила взгляд — объяснять было бессмысленно, ведь это давно стало её повседневной рутиной. Прозвенел звонок. Тридцать учеников высыпали в коридор, а она застегнула молнию рюкзака и тихо вышла через заднюю дверь во двор.

Семья Звонарёвых жила на окраине рабочего посёлка, рядом с депо. Две комнаты, крошечная кухня площадью шесть квадратных метров, никакой шумоизоляции. Отец работал слесарем на вагонном участке, мать — санитаркой на «скорой». Денег едва хватало, но в доме всегда были мешок картошки и банка солёных огурцов. Только вот Аня собирала школьные обеды не для себя. Неделю назад она случайно услышала, как в соседнем подъезде плакала женщина: уголь кончился, нога сломана, работы нет. У неё был сын — Макс, первоклассник с огромными глазами. В тот вечер Аня принесла им свою порцию плова. Макс ел тушёную морковку так, будто это был настоящий пир.

Она поняла, что один раз не решит их проблем, но в школе каждый день остаётся много еды. Значит, можно помогать. В пятницу она принесла тёплую котлету, хлеб и кусок запеканки. Макс и его мама, Люба Алексеевна, смущённо благодарили, обещая «как только нога срастётся и библиотеку вернут», всё возместить. Аня лишь пожала плечами:

— У нас всё равно горячее отправляется в мусор.

С тех пор она ежедневно собирала «паёк» и относила его соседям. По пути из школы она старалась идти так, чтобы никто не заметил её рюкзак.

В лицее слухи распространялись быстро, как тесто на дрожжах. Сначала шептались, что Звонарёва прячет еду «для собаки», затем — что «её мать не кормит», а потом и вовсе, что она «продаёт котлеты на вокзале». Особенно активно эти истории распускала Даша, которая обожала сенсации.

На уроке литературы, пока Ольга Николаевна выводила на доске план сочинения, Даша наклонилась вперёд и тихо произнесла:

— Слушай, попроси помощи у соцзащиты, раздают же наборы для малообеспеченных. Зачем так себя позорить?

Аня молча терпела, но когда услышала слово «малообеспеченных», встала:

— Откуда ты взяла, что я из таких?

— А кто ещё будет собирать еду и прятать её?

Учительница обернулась, заметив их перешёптывания:

— Лепёхина, Звонарёва, к доске.

Класс замер. Даша вскочила:

— Она прячет котлеты в рюкзак! Все видели!

По аудитории пробежал тихий смешок, липкий и неловкий. Ольга Николаевна устало потерла виски.

— Аня, это правда?

— Да, я кладу еду. Но не ворую, — спокойно ответила она.

— Зачем тогда?

— Чтобы помочь тем, кому хуже, чем нам, — голос Ани звучал ровно, хотя внутри всё дрожало.

Учительница закрыла журнал:

— После уроков подойди ко мне.

Вечером Аня шагала по соседней улице, освещённая жёлтым светом фонаря. Рюкзак давил на плечо. Внутри лежали чуть тёплый макаронный «ёжик», два ломтика белого хлеба и мандарин — новогодние запасы ещё не закончились. Она поднялась на третий этаж и постучала. Дверь открыл Макс.

 

— Привет! — радостно прошептал он.

Аня протянула контейнер:

— Сегодня с мандарином. У вас праздник.

— Он сладкий?

— Самый сладкий.

Из комнаты вышла Люба Алексеевна, опираясь на палку из швабры.

— Как же нам стыдно… Директор библиотеки сказал, что пока нет вакансий.

— Скоро появятся, — улыбнулась Аня. — Ну, я пошла.

На следующее утро её ожидал сюрприз: Ольга Николаевна попросила зайти к директору. В кабинете пахло кофе и бумагами. Дмитрий Сергеевич кивнул:

— Учительница всё рассказала. Объясни прямо, что происходит.

Аня честно передала историю: травма ноги, отсутствие зарплаты, голодный ребёнок, выброшенные котлеты.

Директор вздохнул:

— Ты понимаешь, что вынос еды нарушает правила?

— Понимаю. Но лучше отдать, чем выбросить.

Ольга Николаевна добавила:

— Предлагаю легализовать это. У нас есть программа «Фуд-шеринг»: столовая может официально передавать остатки еды.

Директор кивнул:

— Свяжусь с соцзащитой. Пока прекрати тайком носить. Сделаем всё по правилам.

Через два дня по школе распространилось объявление: «Стартует волонтёрский проект “Лишнего не бывает”. Остатки школьных обедов будут упаковываться и передаваться нуждающимся. Руководитель — Звонарёва А.» Одноклассники читали стенгазету и переглядывались.

Женька подошёл к Ане:

— Слушай, я помогу. У дяди в магазине остаются недопроданные батоны.

Даша нервно крутила прядь волос:

— А у папы мясной павильон. Я могу… ну… приносить обрезки. Только свежие.

Аня удивлённо улыбнулась:

— Договорились.

Тем же вечером двое мальчишек из параллельного класса помогли Любе расколоть дрова. Учительница труда принесла Максу новые тетради.

К весне, когда снег растаял и воздух наполнился запахом сырой земли, директор организовал школьную ярмарку под названием «День добросердечных». Каждый класс принёс что-то своё: домашнюю выпечку, украшения, поделки — всё продавалось за символическую цену. Вырученные деньги шли на создание «подушки безопасности» для лучших учеников-волонтёров и покупку продуктовых наборов. Анина команда торговала пряниками в форме лап котёнка — их пекла мама, которая в детстве мечтала стать кондитером.

На ярмарку пришли журналисты районной газеты. Они сделали фотографию, где Аня передаёт Максу цветной рюкзак. На заднем плане видно, как Даша разговаривает с Любой о книгах, Женька таскает ящик с яблоками, а директор подписывает чек для соцслужбы.

В статье писали: «Всё началось с одной котлеты в рюкзаке. Теперь лицей №6 кормит не только знаниями, но и человечностью».

Даша, листая газету, тихо сказала Ане:

— Ты сделала нас лучше, знаешь?

Аня пожала плечами:

— Я просто не хотела, чтобы еду выбрасывали.

— Иногда этого достаточно, — признала Даша.

 

Летом Люба вернулась на работу в библиотеку. Макс, вооружившись новым портфелем и запасом тетрадей, отправился в лагерь. Соцзащита больше не требовалась, но проект «Лишнего не бывает» продолжил работать: теперь от школы доставляли обеды двум одиноким пенсионерам и одной многодетной семье.

Однажды Женька, присев на корточки возле склада столовой, сказал:

— Представляешь, если бы тогда мы вместо насмешек просто спросили нормально, всё могло бы начаться раньше.

Аня рассмеялась:

— Главное, что сейчас всё нормально.

В сентябре директор повесил у входа диплом областного конкурса «Лучшая школьная инициатива года». Рядом появилась табличка: «Если у вас остался лишний хлеб — оставьте волонтёрам». Там же стоял прозрачный контейнер. Никто больше не смеялся, когда Аня складывала туда очередной пакет. Теперь это делали все по очереди.

Почти каждую пятницу из столовой доносился голос Женьки:

— Аня, ты сегодня дежуришь? Помочь разложить макароны?

Она отвечала:

— Да, позволь Даше помочь, у нас много яблок, нужно аккуратно упаковать.

Одноклассников теперь интересовало, кому достанется «везение» из их остатков. Считалось почётным попасть в список развозки.

Аня иногда вспоминала первый смешок: «Тебе дома еды не хватает?» — и вздыхала. Но не от обиды, а от облегчения: хорошо, что одна котлета смогла научить тридцать подростков делиться. И ещё она подарила Максу рюкзак, маме — возможность воплотить старую мечту, тёте Любе — веру в то, что помощь может быть незаметной, и никому не обязательно знать, как всё начиналось.

Главное — теперь в лицее никто не стеснялся сказать:

— У меня есть лишнее. Кому передать?

И под вечер, когда на кухне гасили свет, в углу шуршали новые пакеты, где котлеты уже не пахли мусором. Эти котлеты пахли добрым делом.

«Ты вся красная, Катюша! Что случилось?» — Лариса с беспокойством посмотрела на подругу, но, проследив за её взглядом, понимающе усмехнулась. «Не может быть! Ты что, всерьёз влюбилась в нашего шефа? В Виктора Павловича? Да ты спятила! Он же такой… такой… словно надутый индюк!»

Катя еле сдерживала слёзы.

«И где ты видела надутых индюков?»

 

«Да брось! Сама понимаешь, о чём я. Это всё равно что влюбиться в кинозвезду. Посмотри на него и на себя!»

«Я ни в кого не влюблена!» — слишком поспешно возразила Катя.

«Ну конечно! Господи, тебе скоро двадцать пять, а ты всё мечтаешь как школьница!»

Катя отвернулась, обидевшись. Она не думала, что Лариса догадается о тех чувствах, которые она испытывала при виде Виктора Павловича.

На самом деле история была гораздо сложнее…

Когда-то они жили по соседству. В тринадцать лет Катя впервые почувствовала, что Витя стал центром её мира. Но для двадцатилетнего спортсмена она была просто «мелкой из соседнего дома».

После переезда Вити жизнь Кати резко изменилась: умер отец, мама запила, пришлось продать квартиру. Теперь больная мать почти не вставала с постели, а Катя работала санитаркой в морге, выбирая между лучшей оплатой и тяжёлой психологической нагрузкой.

Увидев нового главврача, она узнала в нём своего давнего знакомого. Все забытые чувства вспыхнули с новой силой.

Лариса убежала по делам, а Катя осталась одна с тяжёлыми мыслями. Она знала болтливость подруги и теперь опасалась сплетен.

Перед Новым годом в морге стояла необычная тишина. Катя вышла подышать воздухом и случайно услышала разговор Виктора Павловича по телефону.

«Что значит ‘не смогу’?! Не ты ли настаивала на парах для корпоратива?.. Ах, вот оно что! Значит, ты просто ‘устала’ от меня!.. Больше ты от меня ни копейки не получишь!»

Громкий хлопок дверью машины оборвал разговор.

Катя вздохнула с облегчением. При их редких встречах в больнице он даже не узнавал её, а её сердце готово было выпрыгнуть из груди.

Сам Виктор был вне себя от злости. Кристина, его влиятельная пассия, бросила его накануне важного мероприятия. После безуспешных попыток найти замену среди своих знакомых, он принял решение обратиться к секретарше Елене.

«Леночка, зайдите ко мне!» — решительно произнёс он в интерком.

— Лена, что вы стоите как на параде? Присаживайтесь, разговор у нас будет неформальный.

Елена удивленно посмотрела на шефа, но все же опустилась на краешек стула.

— Леночка, у меня возникла проблема… серьезная. Я сам придумал это правило, что все должны прийти парами на юбилей клиники, а теперь оказалось, что мне идти не с кем. Мои знакомые дамы не горят желанием присоединиться к нашему коллективу. Вы всегда так помогаете мне… Не могли бы вы составить компанию?

— Извините, Виктор Павлович, но я не могу, — смущенно ответила Елена. — Через две недели моя свадьба, и мы с женихом, который работает в соседнем отделении, идем вместе.

Виктор разочарованно вздохнул. Быстрое решение проблемы откладывалось.

— Жаль… Приглашать кого-то со стороны — лишние разговоры…

Лена загадочно улыбнулась и наклонилась к нему через стол.

— Знаете, Виктор Павлович, мне кажется, я могу помочь вам.

— Да? И как же? Найдете мне спутницу на вечер? Но она мне потом не понадобится. Кто согласится на такую роль?

— А ей не придется играть, — тихо улыбнулась Елена. — Она будет искренне верить, что это настоящее романтическое приключение.

— Лена, не томите!

Елена начала объяснять свой план. По мере того как она говорила, Виктор слушал всё более изумленно, а затем расхохотался.

— Вы серьезно? Та самая скромница из морга?! Ну что ж, идея забавная… Коллектив точно оценит.

Елена кивнула, ничуть не смущаясь.

— Какая разница, что она там подумает? Главное — проблема решена.

Виктор задумчиво постучал пальцами по столу.

«Не очень красиво получается, — мелькнуло в голове. — Но зато весело! Давно не было таких простых дурочек. Если окажется ничего так — можно и продолжить вечер после праздника».

Елена, заметив, что шеф уже ушел в свои мысли, тихонько покинула кабинет.

Чем больше Виктор обдумывал идею, тем больше она ему нравилась. Он хотел развлечься, отыграться за свое унижение — пусть кто-то другой почувствует себя униженным. На следующий день он направился к корпусу морга.

— Кать, смотри! — прошептала Лариса, толкнув подругу локтем.

Катя вздрогнула и выронила швабру, торопливо поднимая её.

— Это не мой! Перестань, Лариса, ты что такое говоришь?!

Дверь распахнулась, и вошел Виктор Павлович.

— Здравствуйте, девушки! — бодро поприветствовал он.

Лариса ответила уверенно, а Катя лишь кивнула, чувствуя, как краска заливает лицо.

— Расскажите, как у вас тут дела? Может, нужна помощь?

После нескольких незначительных фраз он уже собирался уходить, но внезапно обернулся.

— Кстати, вы собираетесь на юбилей клиники?

 

Лариса вздохнула:

— У меня дежурство, Виктор Павлович.

Он перевел взгляд на Катю.

— А вы, девушка?

Она пожала плечами, не поднимая глаз.

— Нет, не собираюсь. Да и пойти не с кем, ведь только парами.

Виктор шагнул обратно.

— Как так? Такая приятная девушка и одна?

Катя покраснела ещё сильнее.

Он сделал вид, что задумался, а затем прямо посмотрел ей в глаза.

— А может, составите компанию мне? Я тоже оказался один.

У Ларисы отвисла челюсть. Катя растерянно подняла глаза на главврача.

— Со… со мной? Вы шутите?

— Почему же шучу? Совсем нет. Мы отлично проведём время. Такая девушка заслуживает чего-то большего, чем просто работа.

Катя растерянно посмотрела на подругу. Лариса принялась энергично кивать и махать руками:

— Соглашайся, глупенькая! Когда ещё такой шанс выпадет?

За два дня до корпоратива Катя сидела в своей комнате, уткнувшись лицом в подушку. Сегодня она случайно услышала разговор Виктора Павловича у дверей его кабинета. Его слова о «наивной дурочке», «серой мыши» и «забитой санитарке» эхом отдавались в её голове. Она слышала, как он собирался «позабавиться», выставив её на посмешище перед всеми, а потом, возможно, даже использовать ситуацию для интимной близости.

Катя выбежала из клиники, задыхаясь от слёз и обиды.

Едва она немного успокоилась, как раздался звонок в дверь. На пороге стоял сам Виктор Павлович, довольный и самоуверенный.

— Катюша, мы так и не договорились, во сколько мне заехать за вами завтра.

Она подняла на него заплаканные, но спокойные глаза.

— Не нужно беспокоиться. Я приеду сама.

— Ну, как знаете… Мне совсем несложно…

Катя снова зарылась лицом в подушку.

«Какая же я дура! Настолько наивная и слепая!»

Позже Лариса рассказала ей, что вся клиника уже гудит в предвкушении «интересного зрелища».

— Катя, доченька, почему ты сидишь в темноте? — послышался голос матери.

Свет вспыхнул, и Катя поняла, что скрыть слёзы не удастся.

— Ты плакала? Что случилось?

Мама медленно подошла к кровати, тяжело опираясь на палочку, и обняла дочь. Катя не выдержала и разрыдалась, рассказывая обо всём.

— Вот оно как… — тихо произнесла мама, когда Катя немного успокоилась.

Катя удивленно посмотрела на неё. Она давно не слышала в голосе матери таких твёрдых, решительных ноток — пожалуй, впервые после смерти отца.

— Значит, какой-то наглец решил посмеяться над моей дочерью… Над моей единственной девочкой…

— Мама, это не просто наглец. Это Витя… тот самый…

«Да пусть хоть сам президент! Говоришь, все ждут моего позора и хотят посмеяться? Что ж… Пусть насладятся зрелищем. Пойдем ко мне в комнату, Катюша.»

Катя с удивлением наблюдала, как мать достает из старого шкафа потертую шкатулку, которую она раньше никогда не видела.

«Это, дочка, мой особый запас. Даже в самые трудные времена я его не тронула. Собирала на приданое… Но сейчас эти деньги нужнее для другого.»

Открыв шкатулку, мать продемонстрировала содержимое — аккуратно уложенные пачки долларов и евро.

«А теперь давай подумаем, как превратить мою девочку в настоящую королеву бала.»

Перед входом в ресторан собралась почти вся клиника, ожидая главного события вечера — появления главврача с загадочной санитаркой. Многие даже не видели её, но слухи сделали своё дело.

«Как она посмела согласиться? Ей не место в таком обществе,» — перешептывались коллеги. «Наверняка придет в простеньком платьице и стоптанных туфлях.»

«Да она же ничего не поймет!» — громко заявил один из врачей. «Примет наши насмешки за восхищение!»

Виктор Павлович, окружённый толпой, самодовольно улыбался, предвкушая триумф. Этот вечер должен был укрепить его авторитет.

Когда к входу подъехал роскошный внедорожник и из него вышла элегантная незнакомка, Виктор невольно залюбовался ею. «Вот это стиль! Жаль, что мне приходится тратить время на серых мышек…»

Толпа на крыльце оживилась, но быстро разочаровалась — это была не та гостья. Хотя мужчины всё же продолжали коситься на элегантную незнакомку.

Женщина грациозно подошла к группе медработников и обратилась к главврачу: «Я не опоздала? Надеюсь, вы меня ждали?»

Виктор судорожно сглотнул. Тишина повисла над крыльцом. «Ка… Катя?»

«Не узнали?» — в её голосе прозвучала легкая насмешка. «Мне это знакомо — когда человек видит только себя. Хотя мы ведь были соседями, Витя. Я тогда, глупышка, боготворила тебя.»

Память услужливо подсказала Виктору образ худенькой девочки с большими глазами, которую он любил высмеивать перед друзьями.

«Катя… Прости… Я и представить не мог… Ты такая…»

«Какая, Виктор?»

Вечер удался на славу. Только позорился не тот, кого ожидали.

Виктор весь вечер следовал за Катей как тень. Морщился при виде её танцев с другими мужчинами. Чуть не подрался из-за комплимента в её адрес. А в конце вечера попытался пригласить её продолжить свидание наедине.

 

«Конечно, Виктор. Только каждый по отдельности.»

«Но… Я думал…»

«Знаешь, Витя,» — её голос стал холодным как сталь, — «спасибо тебе за этот вечер. Твоя ‘шутка’ помогла мне наконец-то избавиться от детской влюблённости. Теперь я вижу тебя настоящего — мелкого, тщеславного и подлого. Я свободна. За это спасибо.»

Она величественно удалилась, а Виктор так и остался стоять, словно изваяние. Ни один коллега не подошел его поддержать.

После того как Варвара узнала итоги последнего экзамена, её начала охватывать тревога: шансы на бюджетное место таяли с каждым днём. Несмотря на достаточно высокие баллы, для заветной специальности их явно не хватало.

С родителями у Вари существовало чёткое соглашение: если она поступает на бюджет, то накопленные для её обучения деньги в будущем пойдут на покупку однокомнатной квартиры в областном центре. Родители планировали приобрести жильё к моменту окончания университета. Однако если придётся оплачивать учёбу дочери, то мечты о квартире можно будет забыть. В этом случае Варваре предстояло решать свои жилищные проблемы самостоятельно, ведь трёхкомнатную семейную квартиру собирались оставить старшему сыну.

 

Варвара восприняла условия как справедливые и согласилась. Родители выполнили своё обещание, оплатив её обучение. Девушка покинула родной город, поселилась в общежитии и успешно завершила первый курс. Но когда она вернулась домой на каникулы после сессии, родители сразу заявили, что хотят поговорить о важном.

«Дорогая Варя, нам нужно обсудить твою учёбу», — начал отец.

«Что случилось?» — удивилась девушка.

«К сожалению, мы больше не сможем финансировать твоё обучение в университете».

«Как так? Почему?» — спросила Варя.

«Дело в том, что ситуация изменилась. Твой брат Антон решил жениться, и нам нужны средства на свадьбу и покупку ему жилья», — объяснил отец.

Антон, старший брат Вари, был на два года её старше. Он с трудом закончил девятый класс, затем колледж, а диплом получил только в прошлом году.

«Папа, Антону всего двадцать! Почему такая спешка?» — недоумевала Варвара.

«Его девушка Алла ждёт ребёнка. Так что скоро ты станешь тётей», — ответила мама.

«Почему я должна страдать из-за его ошибок? Антон даже не знает, где ближайшая аптека, а вы из-за этого лишаете меня образования!» — возмутилась Варвара.

«Ты сама виновата», — резко произнёс отец. «Если бы ты поступила на бюджет, то сейчас не было бы таких проблем».

«Но если бы я поступила на бюджет, то не получила бы обещанную квартиру! Ведь её теперь отдадут Антону. Если я не оплачу второй курс до десятого сентября, меня просто отчислят. Вы это понимаете?» — взорвалась Варя.

«Мы прекрасно понимаем ситуацию», — холодно сказала мама. «И у нас есть решение. Ты можешь забрать документы и подать их на другой факультет, где твоих баллов хватит. С сентября начнёшь учиться заново, но уже бесплатно. Да, потеряешь год, но это не так страшно. Всё равно высшее образование ты получишь».

«Прекрасно! То есть вы за меня всё решили, словно у меня нет своего мнения!»

«Разве это не удивительно?» — с горечью воскликнула Варвара. «Слушай,» — отец повысил голос, явно раздражённый, — «хватит устраивать сцены. Эти деньги наши, и мы вправе решать, как ими распорядиться. Для нас сейчас важнее помочь Антону с рождением ребёнка, чем следовать твоим планам. Мы дали тебе альтернативу, и другого выбора не будет. На этом всё.»

После разговора с родителями Варвара не смогла сдержать слёз. Весь вечер она ломала голову, пытаясь понять, как поступить.

Утром она приняла решение: всё лето работать, чтобы заработать деньги на обучение.

Несколько дней ушло на поиски работы, но в итоге Варя устроилась в фастфуд. Чтобы увеличить доход, она брала максимум смен, иногда возвращаясь домой только для короткого сна перед новой рабочей сменой.

Варвара решила не ехать на свадьбу брата, несмотря на уговоры родителей, которые требовали её присутствия и достойного подарка для молодожёнов.

«Как же так? Твой брат женится, а ты даже не хочешь его поздравить? Что я скажу родственникам?» — спросила мама.

«Расскажи правду. Вы потратили деньги, предназначенные на мою учёбу, на свадьбу Антона. А меня нет на торжестве, потому что я работаю, чтобы оплатить своё образование.»

Несмотря на все усилия, к середине лета Варя поняла, что собрать нужную сумму не получится. Она решила переехать в областной центр и перевестись на заочное отделение.

Двадцать пятого августа она собрала вещи и отправилась в путь. За оставшиеся до начала учебного года дни Варвара нашла жильё.

Она сняла небольшую комнату в коммуналке, которую делила с другой девушкой, тоже вынужденной самостоятельно справляться с жизненными трудностями. С работой повезло: график был гибким, а зарплата зависела от количества смен. Варя трудилась усердно и справлялась с любыми вызовами.

Она решила не рассказывать родителям о своей жизни. Не звонила первой и не интересовалась их делами. Мать звонила примерно дважды в месяц. Когда спрашивала, как у дочери дела, Варвара отвечала: «Всё в порядке,» — но без подробностей.

Мать часто выражала недовольство тем, что дочь не приезжает домой на праздники или каникулы. Варя прямо не отказывалась, но за три года ни разу не посетила родной дом.

На четвёртом курсе мать позвонила с предложением: «Варя, Оля Кочеткова рассказала, что ты учишься заочно. Мы с папой подумали: зачем платить за съёмное жильё, если ты могла бы жить дома и приезжать на учёбу два раза в год?»

 

«Странное предложение. Откуда такой интерес?» — спросила Варвара.

«Дело в том, что Алле скоро рожать второго ребёнка, а с первым ей уже тяжело одной. Ей нужна помощь,» — объяснила мама.

«Почему бы тебе самой не помочь ей? Разве ты сейчас не работаешь?» — удивилась Варя.

«Я работаю. Платим ипотеку за квартиру Антона. После свадьбы денег хватило только на половину стоимости квартиры, остальное пришлось брать в кредит. Поэтому я уже два года работаю,» — ответила мать.

«То есть ты предлагаешь мне вернуться и помогать Алле? А кто тогда будет оплачивать моё обучение, если я не смогу работать?»

«Неужели заочное обучение тоже требует оплаты?» — удивилась мама. Варя уже совмещала учёбу с работой по специальности.

У неё было столько дел, что на личную жизнь времени просто не оставалось.

В её группе учился парень по имени Михаил. Он был немного старше: сначала окончил колледж, затем отслужил в армии и только потом поступил в университет. Михаил вырос в детском доме и никогда не знал родителей.

После выпуска из детского дома он получил однокомнатную квартиру, где жил один.

Варвара давно привлекала его внимание, но её серьёзность и постоянная занятость долгое время мешали ему подойти к ней.

Однако их объединили для работы над учебным проектом. Теперь они проводили много времени вместе, и вскоре Михаил решился пригласить её на свидание.

 

Примерно год они встречались, а за полгода до окончания учёбы решили пожениться. Грандиозного торжества не планировалось: у Михаила не было родственников, а Варя не хотела приглашать своих. Они просто зарегистрировали брак и отметили это событие в кафе с несколькими друзьями.

Как только Варвара завершила учёбу и получила диплом, мать снова позвонила ей. «Ну вот, ты закончила университет, пора возвращаться домой. Нужно, наконец, помочь своей семье. Антон и Алла всё ещё не справляются с детьми, а я совсем выбилась из сил.

Днём работаю, а вечера и выходные провожу с малышами. Приезжай хотя бы на время, чтобы меня подменить. Работу найдёшь без проблем, а с жильём разберёмся.»

«Мама, прошло пять лет с тех пор, как я была дома. Ты действительно думаешь, что за это время в моей жизни ничего не изменилось?

Почему ты считаешь, что после того, как вы отказались мне помогать, я вдруг забуду об этом и приеду заботиться о детях Антона?

За эти годы я получила высшее образование, вышла замуж, и через полгода у нас с мужем будет свой ребёнок.

Вы должны понять, что у меня теперь своя жизнь, и я не собираюсь выполнять ваши требования.»