Надо Знать

Татьяна, это возмутительно!” — визжала Галина Ивановна, её свекровь. “Посмотри на эту ванну! Как можно жить в таком бардаке?”
Таня вздрогнула, отвернувшись от плиты, где готовила завтрак. В семь утра в субботу визит свекрови был последним, чего она ожидала.
“Галина Ивановна,” — сказала она напряжённо. “Ванна чистая. Я мыла её вчера.”
“Чистая?” — свекровь прошла в ванную, громко цокая языком. “Здесь грязи на неделю! И из крана течёт желтая вода, и налёт… Что, даже убирать как следует не можешь?”
“Это съёмная квартира,” терпеливо объяснила Таня, следуя за ней. “Мы здесь временно живём. Сантехника старая. Сколько ни убирай, всё равно не заблестит.”

“Вот именно! Временно!” — повернулась Галина Ивановна к невестке. “И почему временно? Потому что ты всё учишься и учишься! Тебе почти тридцать, а ты всё студентка!”
Сергей вышел из спальни, растрёпанный и раздражённый тем, что его разбудили так рано.
“Мама, что случилось?”
“А случилось то, что твоя жена запустила дом!” — мать показала на ванную. “Вы живёте как свиньи, денег нет, а она всё бегает по институтам!”
Таня сжала кулаки. Её последний год заочного обучения был непростым. Между занятиями она подрабатывала помощником бухгалтера в небольшой фирме, но зарплата была символической. Платная учёба съедала половину их скромного бюджета.
“Галина Ивановна, через полгода я получу диплом,” — сказала она сдержанно. “Потом найду хорошую работу, и мы сможем…”

“Полгода!” — перебила свекровь. “А на что жить? Сергей один надрывается, а ты? Копейки в дом приносишь, ещё и тратишь на учёбу!”
“Мам, не надо,” попытался вмешаться Сергей, но Галина Ивановна не унималась.
“Нет, пусть слушает! Нормальные женщины семью поддерживают и дом ведут, а не учатся в таком возрасте! Вот у тебя соседка Клавдия. Троих детей вырастила, дом купила, а твоя всё мечтает о чём-то!”
Таня вернулась к плите, стараясь сдержать нарастающее раздражение. Каждые выходные одно и то же: жалобы на чистоту, упрёки за учёбу, намёки, что она плохая жена.
“Образование — это инвестиция в будущее,” — тихо сказала она, не оборачиваясь.
“Инвестиция!” — саркастически повторила свекровь. “Будешь инвестировать в сорок лет? Время теряешь, девочка!”
Татьяна молча помешивала яичницу на сковороде, мысленно считая дни до защиты диплома. Оставалось всего четыре месяца.

Через три года Галина Ивановна стояла в просторной гостиной трёхкомнатной квартиры, разглядывая новую мебель с выражением крайнего недовольства.
“Опять что-то купили,” — проворчала она, проводя пальцем по полированной поверхности комода. “И наверно дорогое?”
“Качественные вещи не могут быть дешёвыми,” спокойно ответила Таня, вешая новые шторы.
За окном стояли аккуратные ряды новых домов. Они взяли ипотеку год назад, после того как Татьяна получила третье повышение за два года. Теперь она возглавляла финансовый отдел крупной компании, и её зарплата была втрое больше дохода Сергея.
“Знаешь,” — сказала Галина Ивановна, присев на край дивана, “мне не нравится, как всё складывается.”
“Что именно?” — обернулась Таня с крючками в руках.
“Что теперь ты глава семьи,” — прямо сказала свекровь. “Мой сын зарабатывает меньше, чем его жена. Это неправильно.”
Сергей, который собирал новый стеллаж, застыл с отвёрткой в руке.
“Мама, при чём тут правильно или неправильно? Татьяна молодец, что получила образование и нашла хорошую работу.”
“Молодец!” — фыркнула Галина Ивановна. “А ты? Ты хуже неё? Почему тебе не дают премии и повышения?”
Таня вздохнула. Опять то же самое.

«У Сергея стабильная работа и хороший коллектив», — дипломатично сказала Таня.
«Стабильная!» — свекровь встала и принялась расхаживать по комнате. «А у тебя что? Нестабильная? Тогда почему ты получаешь премии и повышения каждый месяц? Что такого особенного ты делаешь?»
В голосе Галины Ивановны прозвучали неприятные нотки. Татьяна поняла: свекровь злилась не на сам успех, а на то, что этот успех изменил баланс в семье. Теперь именно Таня принимала большинство финансовых решений. Именно её доход позволял им жить в достатке.
«Я просто выполняю свою работу», — тихо ответила она.
«Просто свою работу!» — Галина Ивановна остановилась у окна. «А мой сын что делает, развлечения ищет? Он работает на заводе с утра до ночи, руки в мозолях, а зарабатывает копейки!»

Прошло ещё два года. Ремонт в квартире, наконец, был завершён. Стены покрывали дорогие обои, полы сверкали паркетом, а на кухне гордо стоял новый гарнитур. Татьяна с удовлетворением осматривала результат. Больше крупных расходов не ожидалось.
«Ну вот, всё», — сказала она Сергею, пролистывая банковскую выписку. «Теперь можем начинать копить деньги. Я открыла вклад с хорошим процентом.»
Сергей кивнул, не отрываясь от телевизора. В последнее время он стал молчаливее, особенно когда речь заходила о финансах.
Галина Ивановна стала навещать их всё чаще. Татьяна заметила, что свекровь долго разговаривает с сыном на кухне вполголоса. Однажды, проходя мимо, она уловила обрывки фразы:
«Лене опять срочно нужно…»
Позже выяснилось, что Сергей регулярно переводил деньги то матери, то сестре Елене. Татьяна ничего не сказала. Это были его деньги, его родственники. Но внутри у неё нарастало раздражение.
«Таня?» — Галина Ивановна появилась в гостиной с довольным видом. «Вчера ты получила премию? Говорят, совсем немаленькую.»
«Годовую», — отрезала Татьяна, складывая чистое бельё.

«И на что ты её потратишь? Хоть теперь на что-то нужное?»
«Пока никуда. Коплю.» — Татьяна не подняла головы. «Планирую купить машину или поехать в отпуск. Может быть, по Европе немного попутешествовать.»
«Машина! Отпуск!» — голос Галины Ивановны прозвучал с возмущением. «А ты знаешь, что моя Лена уже третий месяц не может выплатить кредит? Ей отключили горячую воду из-за долгов!»
«Галина Ивановна», — осторожно начала Татьяна, — «это проблемы семьи Елены. Если Сергей хочет помочь своей сестре…»
«Сергей!» — махнула рукой свекровь. «Разве его заработок можно сравнить с твоим? Ты всё время получаешь премии, а моя дочь тонет в долгах!» — выпалила она, будто это было обвинение.
Татьяна выпрямилась и посмотрела на свекровь. В комнате повисла тишина, нарушаемая только тиканьем настенных часов.
«И что вы предлагаете?» — медленно спросила она.
«Поделись!» — Галина Ивановна подошла ближе. «Вы же семья! Лена тебе золовка, а ты ведёшь себя, будто она чужая!»

«Чужая?» — Татьяна аккуратно сложила последнюю рубашку. «Интересно, когда Лена в последний раз даже поздоровалась со мной? На дне рождения Сергея она даже не посмотрела в мою сторону.»
«И что?» — свекровь отмахнулась. «Девочка стеснительная. А ты взрослая, должна понять.»
«Что понять?» — голос Татьяны стал жёстче. «Что я обязана содержать вашу дочь? За какие заслуги?»
«Потому что ты моя невестка!» — повысила голос Галина Ивановна. «Потому что ты живёшь в достатке, а она страдает!»
«А почему она страдает?» — Татьяна встала, скрестив руки на груди. «Может, потому что живёт не по средствам? На что она брала кредиты? На новую одежду? На дорогую косметику?»
«Это не твоё дело!» — резко ответила свекровь. «Ты должна помогать, а не осуждать!»
«Галина Ивановна, — медленно сказала Татьяна, — я слушала ваши упреки восемь лет. Когда мы были бедны, я была виновата, потому что училась. Когда я стала хорошо зарабатывать, я была виновата, потому что зарабатывала больше вашего сына. Теперь я виновата, потому что не хочу давать деньги вашей дочери, которая терпеть меня не может.»
«Ты жадная!» — закричала Галина Ивановна. «Сидишь на деньгах, как…»

«Мама!» — Сергей вошел в гостиную, лицо угрюмое. «Что здесь происходит?»
«Твоя жена отказывается помогать твоей сестре!» — пожаловалась Галина Ивановна. «Она получила большую премию и не хочет делиться!»
Сергей посмотрел на мать, затем на жену. Татьяна увидела, как в его глазах что-то изменилось.
«Мама, — тихо сказал он, — ты постоянно мучила мою жену, когда мы были бедны. Ты винила её за то, что она недостаточно зарабатывала. Теперь, когда мы чего-то добились, ты требуешь деньги у неё.»
«Я не требую! Я прошу её помочь семье!»
«Это ненормально!» — голос Сергея стал громче. «Я не позволю тебе так обращаться с Таней! Она моя жена, а не корова для твоих прихотей!»
Галина Ивановна в изумлении раскрыла рот.
«Сергей! Как ты смеешь…»
«Мама, — перебил её сын, — уходи из нашего дома. И если собираешься дальше выпрашивать у нас деньги, не приходи больше.»
Галина Ивановна схватилась за сердце, делая вид, что глубоко потрясена.

«Серёжа! Как ты можешь! Я же твоя мать!»
«Именно поэтому мне больно смотреть, во что ты превратилась», — твёрдо ответил он. «Собирайся.»
Свекровь сердито натянула пальто, бросая на Татьяну взгляды, полные ненависти.
«Не думай, что это конец», — прошипела она сквозь сжатые зубы. «Я ещё с тобой поговорю.»
Дверь захлопнулась. Сергей опустился на диван, закрыв лицо руками.
В последующие недели телефон не переставал звонить. Звонила тётя Клара, звонили двоюродные братья и сёстры, даже далёкие родственники из другого города. Все одновременно пытались урезонить Сергея.
«Серёжа», — причитала тётя по телефону, — «как ты мог так обидеть свою мать? Женщина попросила помочь дочери, а ты её выгнал!»
«Серёжа», — назидал его двоюродный брат Анатолий, — «тебе жалко, что ли? У твоей жены денег — девать некуда. Поделись с Леной!»
Даже соседка Галины Ивановны умудрилась позвонить:

«Молодой человек, ваша мама уже три дня плачет! Вам не стыдно? Вы променяли собственную мать на какую-то жену!»
Сергей терпел первую неделю, спокойно отвечая и объясняя. На второй неделе начал резко заканчивать разговоры. К третьей неделе просто вешал трубку, услышав знакомый голос.
«Хватит», — сказал он однажды вечером Татьяне. — «Я заблокирую все их номера.»
Он достал телефон и методично начал добавлять контакты в чёрный список. Он нажимал на экран с каким-то остервенением, словно разрывая невидимые цепи.
«Мама, тётя Клара, Анатолий», — пробормотал он. «Заблокированы. Все заблокированы.»
Когда список был готов, Сергей отложил телефон и повернулся к жене.

«Извини», — тихо сказал он, — «что тебе пришлось столько пережить из-за меня, из-за моей семьи. Мне следовало защитить тебя раньше.»
Татьяна подошла к нему и села рядом. Её рука легла ему на голову, пальцы запутались в его волосах.
«Всё хорошо», — прошептала она, прижав его к себе. — «Родственников не выбирают. Главное, что ты меня любишь, и я люблю тебя.»
Сергей обнял жену крепче. За окном сияли огни вечернего города, а в их квартире было тепло и тихо.
Наконец-то, по-настоящему тихо.

«Повтори.»
«Ты меня прощаешь — живём вместе. Не прощаешь — собирай вещи и иди к матери. Я устал от этих допросов.»
«С кем?»
«Катя из отдела. Это было ничто. Просто так вышло. Ты всё равно всё время в отчётах.»
«Игорь.»

«Что?»
«Убери за собой. И давай уточним: либо я тебя прощаю и остаюсь, либо не прощаю и ухожу. Так?»
«Так.»
«А третий вариант?»
«Какой третий вариант?»
«Уходишь ты.»
«О чём ты говоришь? Это моя семья, моя…» Он резко замолчал.

«Чья квартира?»
«Наша… ну, твоя. Но это не по-человечески.»
«По-человечески — не изменять», — сказала я, беря салфетку. «Ты пролил кофе на стол.»
«Давай нормально поговорим вечером. Эмоции зашкаливают…» Он взял ключи. «Я дал тебе ультиматум. Подумай.»
Он аккуратно закрыл за собой дверь.
Я сразу открыла заметки и написала:
«1) Слесарь — сменить личинку.
2) Коробки.
3) ТСЖ — сменить код.
4) Позвонить Оле.»
Кому именно тут надо было съезжать?
«Он так и сказал?» — прошипела Оля в трубку. «‘Ты меня прощаешь — живём вместе, не прощаешь — ты уходишь’? Он чем вообще думает?»
«Он был спокоен. Как будто утверждал расписание.»
«Ты как?»

«Пусто. Я не плачу. Просто составляю список дел.»
«Отлично. Тогда по практике. Слесарь? Коробки? Документы? Фото для инвентаря? Отключить Смарт-ТВ?»
«Да. И ещё: он не прописан у меня. Прописан у матери в Балашихе. Квартира моя, подарили до свадьбы. Коммуналка оформлена на меня.»
«Значит, не ты съезжаешь. Успевай до вечера. Я приеду.»
«Не надо меня уговаривать.»
«Я не уговаривать, я с сумками.»
Я взяла ноутбук и написала в рабочий чат: «Сегодня работаю из дома.» Заказала слесаря и коробки, потом позвонила в ТСЖ по поводу кода на домофон.
«Алло, слесарь? Да, сегодня, желательно к двум. Курьер? Четыре коробки. Лёгкие. Да, доставка на этаж. ТСЖ? Код можно сменить завтра? Приду с паспортом.»
Игорь написал: «Зайду в шесть. Поговорим. Не истери.»
Я включила авиарежим.
Когда слова дешевле коробок
Слесарь приехал в половине третьего: ящик с инструментами, аккуратные движения.

«Ставим нормальную личинку, не китайскую?»
«Нормальную.»
Пять минут — и всё готово. Я подписала квитанцию и проверила дверь.
Коробки привезли через сорок минут. Я уложила свитера, джинсы, рубашки «для встреч», кроссовки, электронику в отдельную сумку. Отфотографировала содержимое каждой коробки и подписала маркером: «Игорь. Личные вещи.»
Я заранее позвонила его матери.
«Алла Ивановна, добрый день. Это Даша. Игорь заберёт кое-что из вещей сегодня, остальное завтра. Я могу привезти вам, если так удобнее.»
«Даша, вы что, ссоритесь? Семью строить надо…»
«Я это обсуждать не буду. Можете принять коробки до шести?»
«Ладно, везите.»
В этот момент приехала Оля с сумками, конфетами и рулоном мусорных пакетов.
«Что мне говорить, когда он придёт?»
«Коротко. Без рассказов, почему и как. Двадцать минут на самое нужное. Остальное — завтра с перевозкой.»
«Он будет давить.»
«Я готова.»
В шесть я включила телефон. Несколько сообщений от Игоря и один пропущенный от его матери. Я не перезвонила.
Он пришёл без десяти семь, дёрнул ручку двери как обычно — она не открылась.
«Ты замок поменяла?» — повысил голос. «Открывай.»

«Открываю.»
Он вошёл и увидел коробки.
«Это что?»
«Твои вещи.»
«Даша, серьёзно? Я же говорил — вечером поговорим.»
«Говорим. Ключей от подъезда не будет. Сегодня ночевать тут не будешь. Ты хотел определённости — вот она. Уходишь ты.»
«Я не уйду.»
«Это ты. Квартира моя. Квитанции и коммунальные услуги оформлены на меня. Я перекрыла твой доступ к моим переводам. Если тебе нужно жильё, сними комнату или иди к маме. Или к Кате.»
«Это шантаж? Я честно признался!»
«Это последствия.»
«Даша, подожди», он поднял ладони. «Я сорвался сегодня утром. Ультиматум был чепухой. Но ты тоже не ангел. Ты всегда занята. А Катя — тёплая, понимающая…»
«Стоп. Остальное меня не интересует. У тебя двадцать минут на вещи первой необходимости. Завтра в одиннадцать приедут грузчики. Остальное отвезут к твоей матери — я всё устроила.»
«Это жестоко.»
«Это конкретно.»

«А если я останусь в гостиной до завтра?»
«Нет.»
«Значит, ты выгоняешь меня на улицу?»
«У тебя есть варианты. Я никого не выгоняю. Ты уйдёшь сам.»
«Оля, почему ты молчишь?» он отвёл взгляд.
«Я здесь ради Даши. И ради покоя», спокойно сказала Оля.
Игорь молча начал собирать коробку: кроссовки, зарядки, документы. Ключи он не взял.
«Дашь мне новые?»
«Нет.»
«Посмотрим, кто кому позвонит», пробормотал он, взял коробку и ушёл.
Я закрыла дверь.
Будни без него
«Дыши», сказала Оля. «И что-нибудь поешь.»

«Я съела банан.»
«Банан — это не еда, но ладно. Я на связи. Ты справишься одна сегодня вечером?»
«Всё нормально.»
Когда она ушла, я отключила Смарт-ТВ от его аккаунта, упаковала банки с его добавками в отдельную сумку и убрала на балкон. Квартира была тихой, никто не бегал и не спрашивал: «Где мои носки?»
Утром: кофе, рабочий чат, согласование отчёта. В девять я позвонила в ТСЖ.
«Здравствуйте. Я хочу поменять код домофона. Завтра приду с паспортом.»
Игорь написал: «Я вчера перегнул палку. Давай поговорим.»
Я ответила: «Всё уже сказано.»
Он позвонил. Я не ответила.
Потом: «Мне негде спать. Не могу к Кате — у неё кошка, а у меня аллергия.»
Я отправила ему адрес дешёвого отеля и подборку комнат на Авито. Он ответил тремя вопросительными знаками. Я включила «Не беспокоить».
Грузчики пришли в одиннадцать. Я заполнила накладную: «Получатель — Игорь, адрес — мать». Я предупредила Аллу Ивановну: «Коробки привезут к шести».
Она вздохнула. «Хорошо.»
В обед — ТСЖ, код поменяли. Дома — полы, отмена автоплатежа на его номер. Всё по списку.
Вечером пришло сообщение от его матери: «Дашенька, надо быть мудрее. Мальчики — горячие.»
Я ответила: «У него нет ключей. Код изменён. Его вещи у вас.»
На этом разговор закончился.
«Не начинай» больше не работает

Через неделю он стоял у подъезда с пакетом из «Пятёрочки».
«Даша, хватит уже. Я снимаю комнату за двадцать восемь тысяч в Чертаново. Сосед — таксист, шумит по ночам. Давай попробуем сначала. Я всё понял. С Катей всё кончено.»
«Когда?»
«Вчера.»
«А до этого где спал?»
«У друзей. Не начинай…»
«Вот. Я не хочу жить в мире “не начинай”, “потом объясню” и “мне нужна поддержка”. Мне нужны уважение и нормальные правила. Я хочу утра без ультиматумов.»
«Это была ошибка. Я дурак!»
«Ты взрослый. Ошибка — это когда свернул не туда. А это — поступок.»
«Мне тяжело. КАСКО, я продал приставку, экономлю на еде. Ты понимаешь, сколько это всё стоит?»
«Я понимаю. Я тоже считаю. Я записалась на терапию — пять тысяч за сеанс. Абонемент в бассейн подорожал. Коммуналка на мне. Мы оба взрослые. Но я больше не твоя жена.»
«Давай без судов и всего такого? Просто поживём отдельно и посмотрим?»
«Нет. Подадим через МФЦ или ЗАГС. Без скандалов. Через месяц вернёмся и оформим.»
«Ладно. Могу ещё пару вещей забрать?»
«Напиши Оле. Всё у неё.»
«Оля тебя настроила против меня, да?»
«Игорь, твой утренний ультиматум настроил меня против тебя. Ты правда думал, что я съеду со своей собственной квартиры?»
«Я думал, ты поступишь мудро.»

«Мудрость не означает терпеть вечно. Всё. У меня есть дела.»
«Я верю, что ты вернёшься.»
«Нет.»
Он постоял немного, пожал плечами и ушёл. Я вынесла мусор и поднялась наверх.
Там, где начинается обычная жизнь
Прошёл месяц. Мы пошли в МФЦ/ЗАГС и подали заявление. Ещё через месяц, в назначенный день, снова пришли и получили свидетельство о разводе. Без сцен.
«Могу тебя обнять?» — спросил он в коридоре.
«Нет.»
«Ты изменилась.»
«Я там, где мне положено быть.»
Он попрощался и ушёл.
На работе меня позвал начальник.

«Дарья, сможешь взять блок бюджета на два месяца? Будет премия и гибкий график.»
«Могу.»
Я купила нормальный пылесос, расставила книги как мне нравится и вызвала мастера с Profi починить шкаф. Запрограммировала робот-пылесос по расписанию. Стало тише и проще: ничего лишнего, и больше никаких «малышка, где мои носки?»
Вечером пришло сообщение от Игоря: «С днём рождения.»
Я посмотрела в календарь. До моего дня рождения было два месяца.
«У кого?» — спросила я.
«У Кати, извини», — ответил он.
Я выключила телефон.

Через пару недель мы столкнулись в Пятёрочке. Он стоял у лапши быстрого приготовления, спорил сам с собой о вкусе.
«Привет. Как ты?» — спросил он.
«Нормально. Работаю. А ты?»
«Комната так себе, но живу. Сосед включает музыку в шесть утра. С Катей — ничего. Я… в общем, извини.»
«Принято. Удачи.»
«Спасибо.»
Я взяла творог, огурцы, макароны и пошла домой.
Дома я написала Оле: «Я всё правильно сделала.»

Она ответила: «Очень.»
«Как он?» — спросила она по видеосвязи.
«Как человек, который начал считать деньги.»
«Вот. Быт — лучший отклик.»
«А завтра у меня собеседование на старшего бухгалтера по проекту. Я ещё записалась в бассейн рядом с домом — по акции, шесть тысяч в месяц по утрам. Буду ходить до работы. И ещё переставлю постер в гостиной — он висит криво. Это не ремонт.»
«Только не ремонт,» — засмеялась Оля. «Постер можно. Иди спать.»
«Иду.»
Через месяц мы получили свидетельство. Я позвонила маме.
«Мам, всё.»

«Молодец. Приезжай на выходные. Испеку пирог.»
«Приеду.»
Перед подъездом парень и девушка спорили, кому нести пакеты. Обычная сцена. Я поднялась наверх. Постер висел ровно на стене, робот-пылесос работал, а в шкафу висела моя одежда — только моя.
Игорь не писал. Иногда появлялся в общих футбольных чатах. А у меня были бассейн, работа и выходные у мамы.
Он не учёл одну вещь: можно отказаться прощать и всё равно отказаться уходить. Можно поставить точку и дальше жить в своём доме.
Это нормальный, конкретный конец.
И мне это подходит.

Анатолий застыл посреди гостиной, держа в руках папку с документами. Его лицо побелело, потом налилось краской.
« Как это — ‘выселяешь из своей квартиры’? Мы же покупали её вместе!»
« НЕТ», — перебила его Елена, сжимая в руке свидетельство о собственности. «Это квартира моей бабушки Веры Павловны. Она подарила её мне пять лет назад. Ты просто здесь жил и пользовался моим гостеприимством.»
Анатолий опустил папку на журнальный столик. В его глазах мелькнуло замешательство, быстро сменившееся злостью.
« Елена, ты с ума сошла? Мы женаты уже восемь лет! У нас общий бизнес, счета…»
« Были женаты», — поправила она, доставая ещё один документ из сумочки. «Я подала на развод месяц назад. А что касается бизнеса… твоей компании, АнатолийСтрой, больше не существует.»
« Как это — больше не существует?!»
Елена села в кресло и скрестила ноги. Её голос звучал спокойно, даже холодно.

« Всё очень просто. Помнишь три года назад, когда ты просил меня что-то подписать? Ты сказал, что это для оптимизации налогов. Я доверилась тебе и подписала. Оказалось, что ты переоформил фирму на меня. Полностью. А теперь, как единственная владелица, я решила её ликвидировать.»
Анатолий схватился за спинку дивана.
«Ты не могла… Это мой бизнес! Я создал его с нуля!»
« С нуля?» — усмехнулась Елена. «На деньги моего отца, Виктора Семёновича. Помнишь, как ты клялся ему, что будешь обо мне заботиться? Что никогда меня не предашь?»
«Елена, послушай…»
« НЕТ, теперь слушай ты!» Она встала и подошла к окну. За стеклом внизу раскинулся вечерний город. «Знаешь, сколько раз твоя любовница Милослава звонила мне за этот месяц?»
Анатолий вздрогнул.

« Какая Милослава?»
«Твоя секретарша. Двадцатитрёхлетняя блондинка с накладными ресницами. Та, которой ты пообещал квартиру в новом жилом комплексе. Кстати, на деньги компании.»
«Откуда ты…»
« У меня есть все твои сообщения, Толя. ВСЕ. И фотографии из той поездки в Сочи, когда ты якобы был на строительной выставке. И выписки со счетов, где видно, сколько ты потратил на её подарки.»
В комнату вошёл высокий мужчина в деловом костюме. Анатолий узнал Святогора, адвоката Елены.
«Елена Викторовна, — сказал Святогор, — документы готовы. Господин Анатолий Петрович должен освободить помещение в течение двадцати четырёх часов.»
«Святогор, это незаконно!» — взорвался Анатолий. «У меня есть право…»
«Согласно брачному договору, который вы подписали восемь лет назад, — перебил его адвокат, — в случае измены виновная сторона теряет все права на совместно нажитое имущество. Однако, как выясняется, у вас нет совместной собственности. Всё оформлено на имя Елены Викторовны.»
Анатолий бросился к папке с документами, которые принёс с собой.

«У меня есть доказательства! Елена тоже мне изменила! Вот фотографии!»
Он выхватил несколько снимков и бросил их на стол. На фотографиях Елена была с незнакомым мужчиной в ресторане.
Елена подняла одну из фотографий и внимательно её рассмотрела.
«Это Добромысл Игоревич. Мой двоюродный брат из Новосибирска. Он приезжал на юбилей тёти Марины. Ты, кстати, отказался прийти на семейное торжество. Ты сказал, что у тебя важная встреча. С Милославой, я так понимаю.»
«Он тебе не кузен! Я проверял!»
«Проверял?» — подняла бровь Елена. «То есть ты следил за мной? Ты нанял детектива?»
«Я имел право знать!»
«ВОН ОТСЮДА!» — закричала она. «Забирай свои вещи и уходи! И не смей больше здесь появляться!»
В этот момент дверь открылась, и в квартиру вошла пожилая женщина — мать Анатолия, Зинаида Степановна. За ней шли его сестра Варсеника и муж сестры Ратибор.
«Что здесь происходит?» — властно спросила Зинаида Степановна. «Толя, почему твоя жена кричит?»
«Мам, она выгоняет меня из дома!»

Зинаида Степановна бросила на Елену презрительный взгляд.
«Правда? После всего, что мой сын для тебя сделал?»
«И что же он сделал для меня?» — спокойно спросила Елена.
«Он женился на тебе! На простой девушке из провинции!»
«Я москвичка в третьем поколении, Зинаида Степановна. Это ваш сын приехал из Саратова пятнадцать лет назад без копейки за душой.»
«Как ты смеешь!» — вмешалась Варсеника. «Мой брат — успешный предприниматель!»
«Был», — поправил её Святогор. «Компанию ликвидировали три дня назад.»
«Что?!» — выступил вперёд Ратибор. «Толя, что это значит? Ты обещал мне контракт на поставку!»
«Больше никаких контрактов», — резко сказала Елена. «Компании больше нет.»
«Ты погубила моего сына!» — взвизгнула Зинаида Степановна. «Ведьма!»
«Ваш сын сам себя погубил. Он снял три миллиона со счетов компании. Думал, я не узнаю. Деньги ушли на счёт некой Милославы Красновой.»
«Кто такая Милослава?» — резко спросила Варсеника, обернувшись к брату.
«Никто! Это клевета!»
В дверях появилась молодая женщина с ярко-рыжими волосами. В руках у неё были ключи.

«Толик, я пришла, как ты просил… О!» Она застыла, увидев всех собравшихся.
«Милослава», — холодно сказала Елена. «Как раз вовремя.»
«Я… Наверное, мне лучше уйти…»
«СТОЙ!» — приказала Зинаида Степановна. «Кто ты?»
«Я… Я Милослава. Я работаю… работала с Анатолием Петровичем.»
«А зачем ты здесь?» — прищурилась Варсеника.
«Толик… то есть, Анатолий Петрович сказал, что мы будем здесь жить. Что он развёлся и…»
«РАЗВЕДЁН?!» — взорвалась Зинаида Степановна. «Толя, что происходит?!»
Анатолий хранил молчание, уставившись в пол.
«Я БЕРЕМЕННА», — тихо сказала Милослава.
В комнате повисла гробовая тишина.
«Ты врёшь!» — закричала Варсеника. «Это всё ты подстроила!»
«У меня есть медицинские справки…» — Милослава полезла в сумку.
«УХОДИ!» — закричала ей Зинаида Степановна. «И не подходи к моему сыну!»
«Но он обещал жениться на мне!»
«Он женат!» — рявкнул Ратибор.
«Уже нет», — добавил Святогор. «Развод оформлен окончательно.»

Елена подошла к Милославе.
«Девочка, тебе лучше уйти. И подумай хорошенько, стоит ли связывать свою жизнь с мужчиной, который предаёт всех вокруг себя.»
«Он меня любит!»
«Он любит ТОЛЬКО СЕБЯ. Спроси, почему компания на самом деле закрылась.»
Милослава вопросительно посмотрела на Анатолия.
«Толик?»
«Это временные трудности», — пробормотал он.
«Временные?» — взяла планшет из сумки Елена. «Вот отчет налоговой проверки. Задолженность составляет пятнадцать миллионов рублей. Компания была зарегистрирована на меня, но всеми операциями управлял Анатолий. Он использовал поддельные документы и выводил деньги через подставные фирмы.»
«Это неправда!» — закричал Анатолий.
«Это правда. И налоговые органы уже начали расследование. Кстати, уголовное дело.»
Ратибор схватил Анатолия за плечо.

«Что ты наделал, идиот?! Я вложил все свои сбережения в твою компанию!»
«Отпусти!»
«Какие сбережения?» — удивлённо спросила Варсеника. «Ратибор, о чём ты говоришь?»
«Я… Я вложился в бизнес твоего брата. Он обещал удвоить инвестицию за шесть месяцев.»
«Сколько?» — ледяным тоном спросила Варсеника.
«Два миллиона.»
«ДВА МИЛЛИОНА?! Это были деньги на квартиру детям!»
«Он обещал три процента в месяц!»
«Классическая пирамида», — прокомментировал Святогор. «Госпожа Елена Викторовна, знайте, что ваш муж… извините, бывший муж, привлекал средства частных инвесторов, обещая нереальные проценты.»
«Сколько человек?» — спросила Елена.
«По нашим данным, около тридцати. Общая сумма — примерно пятьдесят миллионов.»
Милослава попятилась к двери.

«Я… Я должна идти…»
«Куда?!» — бросился к ней Анатолий. «Мила, подожди!»
«НЕТ! Ты мне лгал! Говорил, что у тебя успешный бизнес, что купишь мне квартиру!»
«Я куплю! Просто дай мне время!»
«На какие деньги?» — рассерженно спросила Варсеника. «Если ты даже обокрал моего мужа?»
«Я никого не обкрадывал! Это временные проблемы с ликвидностью!»
В дверях появился ещё один человек — мужчина лет пятидесяти.
«Анатолий Петрович?» — спросил он.
«Да… Кто вы?»
«Мстислав Аркадьевич Волконский. Я представляю группу инвесторов вашей компании. Мы подаем коллективный иск.»
«За что?!»
«Мошенничество в особо крупных размерах. У нас есть все документы, подписанные вами. Обещания гарантированной прибыли, не обеспеченные реальными активами.»
Зинаида Степановна схватилась за сердце.
«Толя… что происходит?»

«Мама, это недоразумение!»
«Боюсь, что нет», — вмешался Святогор. «Господин Волконский, думаю, у ваших клиентов есть все основания подать в суд.»
«Абсолютно верно. И мы намерены требовать не только возврата средств, но и компенсации морального вреда.»
«Но у него нет денег!» — воскликнула Милослава. «Он сказал, что вложил всё в новые проекты!»
«Какие проекты?» — спросил Мстислав Аркадьевич. «Насколько нам известно, компания не осуществляла никакой реальной деятельности последние полгода. Она лишь привлекала новые средства, чтобы выплатить проценты прежним инвесторам.»
«Это клевета!» — закричал Анатолий. «Я требую адвоката!»
«Требуйте», — кивнул Мстислав Аркадьевич. «Вам пригодится. Следственный комитет уже заинтересовался вашей деятельностью.»
Варсеника схватила брата.
«Верни деньги моего мужа! НЕМЕДЛЕННО!»
«У меня их нет!»
«Как это нет?! Куда ты их дел?!»
«Я… я их вложил…»

«Куда?!»
Анатолий промолчал.
«В криптовалюту», — тихо сказала Елена. «Я видела историю транзакций. Он купил токены новой криптовалюты, которая обещала тысячу процентов прибыли. Проект оказался мошенничеством. Создатели исчезли с деньгами.»
«ЧТО?!» — Ратибор схватил Анатолия за воротник. «Ты потратил деньги моих детей на какую-то криптовалюту?!»
«Отпусти! Это должно было сработать!»
«Должно было?!» — Варсеника расплакалась. «Мы копили эти деньги десять лет!»
Зинаида Степановна опустилась на диван.
«Толя… как ты мог… Люди тебе доверяли…»
«Всё будет хорошо, мама! Я найду выход!»
«Какой выход?» — покачал головой Мстислав Аркадьевич. «Молодой человек, вам грозит до десяти лет тюрьмы. И это если повезет.»
«Елена!» — Анатолий бросился к бывшей жене. «Помоги мне! Ты знаешь, я не хотел никого обманывать!»
«НЕ ХОТЕЛ?» — Она отошла от него. «Ты обманул ВСЕХ. Меня, инвесторов, даже свою любовницу.»

«Я изменюсь! Дай мне шанс!»
«Шанс? После того, как ты мне лгал годами? Изменял мне? Использовал деньги моего отца для своих махинаций?»
«Это был бизнес!»
«НЕТ, это было мошенничество. И теперь ты ответишь за это.»
Святогор подошел к Елене.
«Елена Викторовна, вам следует покинуть помещение. Эти люди явно агрессивны.»
«Мы уходим», — кивнула она. «Анатолий, у тебя есть два часа на сборы. Потом замки будут заменены.»
«Ты не можешь!»
«Могу и сделаю. Святогор, проследи, чтобы он не взял ничего, кроме личных вещей.»
«Конечно.»
Елена направилась к выходу. На пороге она обернулась.
«Кстати, Милослава. Этот ребенок, которого ты носишь… Надеюсь, ты понимаешь, что алиментов не будет. У твоего Толика скоро не останется ни копейки. И жить ему будет негде.»
«Но… но он сказал…»
«Он много чего говорил. Всем. Вот к чему это привело.»

Елена вышла из квартиры. Святогор пошёл за ней.
Анатолий, его родственники, Милослава и представитель обманутых инвесторов остались в гостиной.
«Так что с деньгами?» — Ратибор всё ещё не отпускал зятя.
«Я же сказал — их нет!»
«Тогда продай, что у тебя есть! Машину, например!»
«Машина в лизинге. И платежи просрочены на три месяца.»
«Часы! У тебя есть швейцарские часы за миллион!»
«Подделка», — устало признал Анатолий. «Я купил копию за тридцать тысяч.»
«Ты…»
Ратибор замахнулся, но Варсеника его удержала.
«НЕ НАДО! Из-за него не стоит садиться в тюрьму!»
Мстислав Аркадьевич достал телефон.
«Алло, Всеволод Игнатьевич? Да, я с ним. Нет, денег нет и не предвидится. Да, подавайте жалобу. Начинайте процедуру банкротства тоже.»
«Банкротство?!» — взвизгнул Анатолий.
«Чего ты ожидал? Долги сами по себе не исчезают. Кстати, у тебя есть еще кредиты?»
«Несколько… потребительских кредитов…»
«Сумма?»

«Около пяти миллионов.»
«Толя!» — всхлипнула Зинаида Степановна. «Зачем ты набрал столько кредитов?»
«Мне нужно было поддерживать имидж успешного бизнесмена…»
«Имидж?!» — взорвалась Варсеника. «Ты всех погубил ради имиджа?!»
Милослава тихо всхлипывала в углу.
«Я не знала… Он говорил, что он богат… Он показывал мне фотографии яхты…»
«Яхта была арендована на один день для фотосессии», — сухо отметил Мстислав Аркадьевич. «Мы проверили.»
«Как вы это узнали?»
«У нас хорошие юристы и детективы. Когда дело касается пятидесяти миллионов, люди готовы платить за расследование.»
Зинаида Степановна встала с дивана.
«Толя, где ты будешь жить?»
«Я… я не знаю…»
«Даже не думай идти к нам!» — рявкнула Варсеника. «Не после того, что ты нам сделал!»
«Но я же ваш брат!»

«Ты был им. Теперь ты для меня НИКТО.»
Варсеника взяла мужа под руку.
«Пойдем, Ратибор. Нам здесь больше нечего делать.»
Они ушли. Зинаида Степановна пошла за ними, шатаясь. На пороге она обернулась.
«Я тебя не узнаю, Толя. Ты стал МОНСТРОМ.»
«Мама!»
Но она уже ушла.
Милослава подошла к Анатолию.
«Что мне теперь делать? У меня будет ребенок!»
«Я что-нибудь придумаю…»
«Что ты придумаешь?! У тебя ничего нет! Ты всем лгал!»
Она дала ему пощечину и выбежала из квартиры, громко рыдая.
Мстислав Аркадьевич поправил галстук.
«Ну что ж, Анатолий Петрович, увидимся в суде. И советую вам найти хорошего адвоката. Очень хорошего. Хотя сомневаюсь, что это поможет.»
Он тоже ушел.
Анатолий остался один в квартире, которая больше ему не принадлежала. Он опустился на диван и закрыл голову руками.
Как все могло так закончиться? Еще вчера он был успешным предпринимателем, с красивой женой, любовницей, дорогой машиной… А сегодня у него ничего не осталось.
Зазвонил телефон. На экране появилось: «Банк».
«Алло…»
«Анатолий Петрович? Это служба безопасности банка. У нас есть решение суда о блокировке всех ваших счетов в связи с подозрением в мошенничестве. Ваши карты аннулированы.»
«Но… как же я…»
«Свяжитесь с вашим адвокатом. До свидания.»
Соединение прервалось.
Анатолий посмотрел на свой телефон. Дорогой смартфон последней модели. Конечно, купленный в кредит. Кредит, который он больше не сможет платить.
Прошел час. Анатолий машинально собрал вещи в спортивную сумку. Одежда, документы, зарядка для телефона… Вся его жизнь теперь помещалась в одной сумке.
В дверь постучали.
«Анатолий Петрович, ваше время истекло», — послышался голос Святогора. «Покиньте помещение.»
Анатолий взял сумку и вышел из квартиры. Святогор стоял в коридоре с ключником.
«Ключи, пожалуйста.»
Анатолий молча отдал связку ключей.
«И ключи от машины тоже. Машина записана на имя Елены Викторовны.»
«Но как же я…»
«Это не наша проблема. Машина будет передана лизинговой компании для погашения долга.»

Анатолий отдал ключи от машины.
«Куда мне идти?»
«Это ваш личный вопрос. Я могу лишь посоветовать вам найти адвоката. Завтра в десять утра вас ждут в Следственном комитете.»
Святогор кивнул ключнику, и тот начал менять замок.
Анатолий спустился во двор. Началась мелкая осенняя морось. Он достал телефон, чтобы вызвать такси, но потом вспомнил — его карты заблокированы. Наличных не было. Он давно привык платить только картой.
Он набрал номер старого друга, Германа.
«Герман? Это Толя. Слушай, тут такая ситуация…»
«Толя? Ты еще смеешь мне звонить после того, как обманул меня на полтора миллиона?!»
«Герман, я сейчас все объясню…»
«Объясни это в суде! И больше мне не звони!»
Линия оборвалась.
Анатолий набрал другой номер. Потом еще один. И еще. Все вешали трубку, как только слышали его имя.
Он стоял посреди двора с сумкой в руке. Человек, который еще утром считал себя хозяином жизни, теперь не знал, где проведет ночь.
Зазвонил телефон. Неизвестный номер.
«Алло?»
«Анатолий Петрович? Это Капитон Фёдорович Грозный, следователь по особо важным делам. Вас обвиняют в мошенничестве в особо крупном размере. Настоятельно рекомендую явиться завтра в десять утра. В противном случае вы будете объявлены в розыск.»
«Я приду…»
«И еще, Анатолий Петрович. Не пытайтесь покинуть город.»
Анатолий опустил телефон.
Дождь усилился. Он поднял воротник куртки и поплёлся прочь от дома, в котором прожил восемь лет. Дома, который никогда не был его.
Телефон завибрировал в его кармане. Сообщение из банка: «Уважаемый клиент, напоминаем вам о необходимости погасить просроченную задолженность в размере 5 247 358 рублей. Если оплата не поступит в течение 3 дней, будет начато принудительное взыскание.»
Появилось еще одно сообщение, с неизвестного номера: «Толя, это Милослава. Я сделала аборт. Не ищи меня.»
Анатолий остановился посреди улицы. Дождь стекал по его лицу, смешиваясь со слезами, которых он не замечал.
А в теплой квартире Елена сидела у камина с бокалом красного вина. Рядом лежали документы на новую фирму — агентство по организации мероприятий, которое она собиралась открыть. Ее собственный бизнес, честный и прозрачный.
«Елена Викторовна», — раздался в коридоре голос Святогора, — «замки заменены. Ваш бывший муж покинул помещение.»
«Спасибо, Святогор. Хочешь чаю?»
«С удовольствием.»
Адвокат вошел в гостиную и сел в кресло напротив нее.
«Тяжелый день», — заметил он.
«Тяжело, но необходимо. Знаешь, я терпела это три года. Думала, он изменится. Что перестанет лгать, манипулировать, изменять… Но когда я узнала об этой пирамиде, поняла — хватит.»
Через полгода Анатолий сидел за потертым столом в крошечном офисе микрофинансовой компании, обзванивал должников по мелким кредитам за двадцать тысяч рублей в месяц. Следствие тянулось, адвокат требовал деньги, которых у него не было, а по вечерам он возвращался в съемную комнатенку. Что касается Елены, когда ей случайно встречался он на улице, она смотрела сквозь него с равнодушием, будто он пустое место — и в этом взгляде было что-то страшнее любой проклятия.