Надо Знать

Июньское солнце заливало светом просторную кухню, где Анна неторопливо готовила утренний кофе. Пенка поднималась в турке, а по квартире разносился насыщенный аромат свежесваренного напитка.

Игорь появился на пороге, небрежно застегивая рубашку.

— Утро доброе! Как же замечательно пахнет!

 

Анна разлила кофе по чашкам, зная, что её способность варить идеальный кофе — одна из тех вещей, которые Игорь всегда особенно ценил.

— Как спалось? — Она поставила перед мужем чашку и присела рядом.

— Превосходно. Кстати, мама вчера звонила, когда тебя не было.

Анна сделала глоток, стараясь сохранять спокойствие. Звонки свекрови редко сулили что-то приятное.

— Что-то случилось?

— Да ничего особенного. Просто она просила узнать, сможешь ли ты завтра отвезти её в поликлинику. У неё запись к врачу на девять утра.

Анна застыла с чашкой в руках. На следующий день ей предстояла важная презентация для клиентов, над которой она трудилась две недели.

— Игорь, но завтра это невозможно. Ты же знаешь про презентацию.

— Ань, ну это же мама, — голос Игоря приобрел укоризненные нотки. — Она ведь не часто обращается с такими просьбами. Неужели нельзя помочь?

— А вариант с такси? Или Лена? Она же свободна.

— Лена занята с детьми, а такси… Ну зачем лишние расходы, если есть возможность попросить родных?

Анна глубоко вздохнула. Подобные диалоги становились всё более частыми. Сначала это были мелкие просьбы — купить лекарства, помочь с уборкой, съездить на дачу. Потом они начали расти как снежный ком.

— Хорошо, попробую перенести встречу, — выдавила она, хотя внутри всё сопротивлялось такому решению.

— Вот и отлично! — обрадовался Игорь. — Я так рад, что у меня такая понимающая жена. Ты всегда знаешь, как важна семья.

Слово «семья» он произносил с особенной теплотой. С самого начала их отношений он постоянно подчеркивал, как важно быть рядом с близкими людьми, поддерживать их в трудные моменты.

В тот же вечер позвонила Лена, сестра Игоря.

— Анечка, дорогая, не могла бы ты помочь с детьми в субботу? Мы с мужем давно хотели сходить в театр, билеты уже куплены.

Анна как раз собиралась проведать своих родителей. Мама давно приглашала их на обед.

— Лен, извини, но мы планировали навестить моих…

— Да ладно тебе, свои родители подождут! — в голосе Лены появились капризные интонации. — Разве я часто обращаюсь с такими просьбами? Дети тебя просто обожают.

 

Анна невольно посмотрела на календарь. Встречи с родителями не было уже месяц.

— Хорошо, — снова уступила она.

Когда вечером вернулся Игорь, Анна рассказала ему о разговоре с сестрой.

— Молодец, что согласилась, — одобрил муж. — Лене действительно нужен отдых, она целыми днями с детьми.

— А мне разве не нужно? — тихо спросила Анна.

— Да ладно, ты же весь день проводишь в офисе. Это совсем другое.

Анна промолчала. Спорить было бесполезно.

Через неделю звонок раздался от свекра, Виктора Михайловича.

— Аннушка, вот какое дело… Машина сломалась, а ездить надо. Может, ты позволишь воспользоваться своей пару недель?

Анна опешила. Без машины её жизнь становилась практически невозможной — работа в разных концах города, встречи с клиентами.

— Виктор Михайлович, без машины я не справлюсь. У меня график плотный…

— Да ладно тебе, молоденькая, на метро пару раз проехать не проблема! — добродушно ответил свекор. — Мы же одна семья, должны помогать друг другу.

Позднее состоялся ещё один разговор с Игорем.

— Игорь, но как же я буду работать без машины? У меня встречи, презентации…

— Ань, это же временно. Папе правда необходимо. И потом, он прав — можно потерпеть ради семьи.

Анна всё чаще замечала, что её жизнь превращается в бесконечную череду уступок. Каждый раз, когда она пыталась сказать «нет», ей напоминали: «Мы же семья».

Настоящим испытанием стало повышение на работе. Анна долго шла к этой должности, много училась, трудилась. Наконец её усилия принесли плоды — её повысили до руководителя отдела.

Радостно сообщая об этом мужу, она добавила:

— Представляешь, теперь мы сможем осуществить нашу давнюю мечту! Помнишь, хотели поехать в Европу?

Игорь странно улыбнулся.

— Знаешь, тут такое дело… Мама с папой решили сделать ремонт на кухне. И у Кати скоро свадьба…

Анна застыла. Опять родственники важнее их совместных планов.

— И что? — осторожно спросила она.

— Ну, им нужна финансовая помощь. Теперь, когда твоя зарплата увеличилась…

Анна не могла поверить своим ушам:

— То есть ты предлагаешь, чтобы я отдала свои деньги на ремонт и свадьбу?

Игорь лишь пожал плечами:

— Почему бы и нет? Мы же все свои.

Анна смотрела на мужа, словно видела его впервые. Когда же его семья стала важнее их собственной?

Весь вечер она металась между мыслями о том, как они когда-то мечтали вместе путешествовать, строить будущее. Все эти планы растворялись среди бесконечных просьб его родных.

— Нам нужно серьёзно поговорить, — Анна решительно вошла в комнату, где Игорь был поглощен просмотром телепередач.

 

— О чем? — он даже не потрудился оторваться от экрана.

— О наших отношениях. О деньгах, о планах.

Игорь нехотя выключил телевизор.

— Чего ты расстроилась? Обычная ситуация. Родным нужна поддержка.

— Нет, это не обычная ситуация, — Анна присела на край кресла. — Это мои деньги, Игорь. Заработанные мной. Я столько работала, стремилась к этому повышению.

— И что теперь? Будешь единолично распоряжаться всеми доходами? — Игорь резко поднялся. — Ты изменилась, Аня. Раньше ты была другой. Теперь думаешь только о себе.

Эти слова больно ударили по самому сердцу. Анна сжала пальцы в кулаки.

— Я думаю о нас, — её голос прозвучал твёрже, чем она ожидала. — О тех планах, которые мы строили вместе. О путешествии, которое обещали друг другу.

— Когда же ты найдёшь время для мечтаний? — Игорь отмахнулся. — У сестры свадьба на носу. Родители затеяли ремонт.

— А где же наша семья? Наши совместные мечты?

— Хватит! — Игорь повысил голос. — В нормальной семье жена помогает родственникам мужа. Это естественно и правильно.

Дни после этого разговора превратились в бесконечную «молчаливую войну». Анна уходила на работу задолго до рассвета и возвращалась поздно вечером, когда дом уже погружался во тьму. Игорь демонстративно игнорировал её существование.

Свекровь, Нина Павловна, тоже не оставалась в стороне. Каждый день она звонила сыну, громко выговаривая невестку через телефон.

— Совсем распустилась твоя жена, — причитала она. — В мои годы такого поведения никто себе не позволял. Мы знали своё место.

Анна делала вид, что не замечает этих разговоров. Она всё глубже погружалась в работу. Новые проекты требовали полной самоотдачи, но в офисе её ценили за профессионализм, а не попрекали эгоизмом.

Приближалась их пятая годовщина свадьбы. Анна надеялась, что этот день станет переломным. Может быть, Игорь вспомнит, как они были счастливы вместе. Как поддерживали друг друга.

Но вечером, вернувшись домой, она застала мужа за кухонным столом. Он сидел, скрестив руки на груди, с напряженным выражением лица.

— Я кое-что обдумал, — начал он, тяжело вздохнув.

Анна замерла у порога. По интонации было ясно: предстоящий разговор будет сложным.

— Конечно, у тебя есть право на собственное мнение, — продолжил Игорь, — но ты должна понять одну простую вещь. В семье все поддерживают друг друга.

Он сделал паузу, словно давая ей возможность возразить. Но Анна молчала, ожидая продолжения.

— Мама всю жизнь отдала мне, — его голос становился громче, наполненный эмоциями. — Бессонные ночи, когда я болел. Три работы ради моего образования. Что я могу сделать для неё сейчас, если не обеспечить помощь?

 

Игорь говорил всё быстрее, будто старался убедить не только жену, но и самого себя.

— А Катя? Ей двадцать лет. Свадьба — это важный этап жизни. Как мы можем не помочь? А нам с тобой хватает. Живём в достатке.

Каждое его слово будто било по ней. Анна чувствовала, как внутри растёт буря непонимания.

— Ты же моя жена, а не чужая! — закончил он, хлопнув ладонью по столу. — Значит, обязана помогать моей семье!

В этот момент что-то окончательно оборвалось внутри. Она смотрела на мужа и не узнавала того человека, с которым когда-то строила планы на будущее. Где тот Игорь, который говорил, что они вдвоём — это полноценная семья?

Перед ней сидел другой человек. Для него она была не партнёром, не любимой, а лишь источником ресурсов для его родственников.

В памяти всплыли картины прошлого: отменённые встречи с родителями, выходные, проведённые в помощи свекрови, деньги, одолженные без надежды на возврат. Бесконечные уступки и компромиссы, которые, казалось, никогда не кончаются.

Анна медленно опустилась на стул. Смотрела на мужа и пыталась осознать — когда же всё изменилось? В какой момент она позволила себе стать удобным элементом его жизни?

Глубоко вдохнув, она подняла взгляд.

— Я твоя жена, но не бесплатный источник финансов для твоих родных, — её голос звучал холодно и уверенно.

Игорь закатил глаза.

— Опять за старое. Только о деньгах и думаешь. В них весь смысл твоей жизни, — презрение в его голосе было очевидным.

Той ночью Анна не сомкнула глаз. Лежала, глядя в потолок, и вспоминала всё: первые свидания, предложение руки и сердца, свадебные торжества. Все эти воспоминания теперь горчили.

Как теплое чувство превратилось в постоянное чувство долга? Каждый день — новые требования. Время, усилия, финансы — всё утекало между пальцев, а вместо благодарности приходили упрёки.

Утром Анна встала раньше обычного. Достала большой чемодан. Начала складывать вещи, документы. Игорь наблюдал за её действиями с насмешливой улыбкой.

— Что за спектакль? — спросил он, прислонившись к косяку. — Решила показать характер?

— Я уезжаю, — спокойно ответила она, защёлкивая замки чемодана.

Муж рассмеялся.

— Опять капризничаешь? Думаешь, я поверю в серьёзность?

Анна молча подняла чемодан и прошла мимо него к входной двери. В глазах Игоря промелькнуло удивление.

— Ты действительно это делаешь? — его голос дрогнул.

Через час она открывала дверь своей старой квартиры — маленькой однушки, которую когда-то купила для сдачи. Теперь это место казалось ей настоящим убежищем. Здесь никто не будет требовать, осуждать или попрекать.

Впервые за долгое время она ощутила свободу. Больше не нужно отчитываться за каждую копейку. Не придётся жертвовать своим временем ради чужих нужд. Можно просто жить.

Дни сливались в недели, недели — в месяцы. Анна полностью погрузилась в работу, встретилась с друзьями, начала заниматься спортом. Жизнь снова окрасилась новыми красками.

Игорь появился через три месяца. Звонок раздался поздним вечером.

— Давай встретимся, поговорим, — его голос был мягким, почти умоляющим. — Я всё понял. Обещаю измениться.

Анна улыбнулась, глядя на телефон.

— Слишком поздно, — тихо произнесла она. — Очень поздно.

Муж не понимал главного: не отказ от помощи родственникам разрушил их отношения. Проблема была в том, что в его глазах она давно перестала быть полноценной личностью. Она стала лишь функцией, частью его жизни.

Даже пятая годовщина их свадьбы прошла незамеченной. Игорь забыл дату, а для Анны это стало ещё одним знаком. Она провела этот день на работе, а вечером прогулялась по набережной. Ветер трепал волосы, солнце медленно опускалось за горизонт.

Странно, но вместо грусти появилось чувство освобождения. Будто с плеч свалился тяжёлый рюкзак. Теперь эта жизнь принадлежала только ей. Не нужно быть удобной — достаточно быть счастливой.

Анна достала телефон и открыла сайт авиакомпании. Через неделю начинался отпуск. Пришло время осуществить свою давнюю мечту о путешествии по Европе. Даже в одиночку — зато по своим правилам.

Борис приезжал к маме раз в год, на её День рождения. Жил он в нескольких тысячах километров от неё, чаще не получалось. Жену Лилю он не брал с собой, мама не ладила с ней из-за того, что Лиля сказала, что Борис бесплоден. Мама отказалась в это верить, и обвиняла во всём Лилю.
Прожив 7 лет в браке, у них никак не получалось зачать ребёнка. Пройдя проверку, выяснилось, что у Бориса не может быть детей. Оба расстроились, но решили, что значит такая судьба у них , жить без детей.

Приехав к маме, Борис сразу пошёл в магазин за продуктами. Возле прилавка стоял мальчик, лет 6, и грязными ручонками считал монетки на ладони. Одет он тоже был неопрятно, в грязных шортах и майке. У Бориса почему-то дрогнуло сердце при виде этого пацанёнка.
Он был похож на него в детстве. Такой же светлый, кучерявый чуб, голубые глаза.
– Мальчик, сколько тебе не хватает, давай добавлю?
– Мне много не хватает, 45 рублей, я мороженое хотел купить..
– А как звать – то тебя?
– Сашенька

– На вот тебе, Сашенька, 50 рублей, покупай мороженое и беги домой, мамка небось ищет тебя
– А у меня нет мамки, померла недавно. Отца у меня и не было никогда, мамка говорила, хороший человек был, да умер вроде ещё до моего рождения. Я с бабушкой остался, а она того.. Пьёт.
Борис дал ему денег, и тот, радостно купив мороженое, убежал. Купив продуктов, Борис шёл домой, думая о Сашеньке, что его ждёт в жизни. Придя домой, он решил спросить у матери о нём
– Ма, а ты случайно не знаешь мальчика Сашу, лет шести. В магазине встретил его, денег на мороженое не хватало. Весь грязный и неухоженный, что там с его матерью приключилось?
– Ох, Боря, знаю я Сашку. Несчастливая жизнь у него. А мать его ты знал, твоя одноклассница Светка. Смолоду ещё девка выпивать начала, да это и не удивительно, мать её и отец всю жизнь пьющие.
Когда Светка с пузом начала ходить, никто так и не понял, кто отец ребёнка, она даже матери не говорила, нагуляла где-то. Ох, любила ж она Сашку, пить бросила, работать пошла, чтобы денег хватало. Сашка всегда чистенький да ухоженный был.
А Светку током убило на работе, несчастный случай. Мать её с горя совсем с катушек слетела, в запой уходит. Пацанёнка вроде в детдом оформляют, чтобы он там в школу пошёл. Жалко мне его, такой хорошенький, тебя напоминает в детстве.
Борис, естественно, помнил одноклассницу Свету. Она была его первой женщиной, школьной любовью. После школы разошлись их пути – дорожки, Света вышла замуж, развелась, и осталась жить с родителями.

Последний раз Борис её видел 7 лет назад, когда он приезжал к маме. Он только начал встречаться с Лилей. Со Светой случайно встретился на улице, пошли в кафе, поговорить о жизни. Утром он очнулся у Светы дома.
Борис смутно помнил, как прошёл тот вечер. Они выпили в кафе, долго разговаривали. Он сказал ей, что встречается с девушкой, она поведала, что никак не встретит никого, похожего на него. Сожалела, что не сложилось у них с Борисом.
Тут Бориса осенила догадка. Сашеньке 6 лет, он встречался со Светой 7 лет назад, мальчик может быть его сыном. Но тут же Борис вспомнил, что бесплоден, так, по крайней мере говорил ему врач.

Борис целый день думал об этом. Сашенька копия он в детстве, сроки совпадают, а вдруг врач ошибся, и Борис может иметь детей? Он решил проверить это, сдав анализ на ДНК. Для этого ему нужны были, например, волосы Саши.
Купив конфет, фруктов, Борис пошёл домой к Светлане. Дверь открыла её пьяная мать. Она не узнала Бориса, пришлось ему представиться
– Здравствуйте, Мария Егоровна. Я Борис Поздняков, одноклассник вашей дочери, не помните меня? Зашёл вот узнать про Свету, говорят, у неё сынишка есть?
– Борька, ты что-ли, пострел? Не узнала тебя, возмужал как, раздобрел. Проходи.
Светка моя померла, несчастный случай на работе. Оставила мне Сашку, а что я одна могу, дед наш помер, вот и маемся тут вдвоём. Кто отец пацана, я не знаю, Светка не хотела никому говорить, боялась, что отец заберёт у неё сына.
Я крепко выпивать начала с горя, Сашку жалко, конечно, растёт, как бурьян. Приходили службы всякие с проверками, хотят его в детский дом отправить, а я и не против. Там он хоть ухоженный будет, да накормленный.
Тут из комнаты вышел Саша.

– О, дядя, это Вы? Вы за деньгами пришли? А я их потратил тогда, извините..
– Да нет, Сашенька, я же тебе от чистого сердца помог тогда. Слушай, а пойдём погуляем, я тебе сладостей куплю, подстрижём тебя.
Саша обрадовался такому предложению. Бабушка отпустила спокойно. Борис купил Саше новую, красивую одежду, футбольный мяч, пакет со сладостями. Мальчик никогда не видел такого количества конфет и шоколадок.
У Бориса щемило сердце от жалости к этому мальчику. Он отвёл его в парикмахерскую, и незаметно поднял с пола клочок Сашиных волос. Глаза Саши сияли счастьем, он радовался такому вниманию, подаркам. Попрощавшись с мальчиком, он обещал навестить его ещё.
Приехав домой, Борис отнёс волосы для проверки на ДНК. Ему хотелось верить, что Саша его сын, так он прикипел к этому мальчику. Через неделю Борис приехал за результатом.
Трясущимися руками он открыл конверт….
Продолжение рассказа в комментарии под постом

Почему Герман Павлович назвал свой ломбард «Алмаз»? Многие думали, что причина в том, что ломбард специализируется на приёме ювелирных изделий. Герман не считал нужным объяснять, что всё обстоит иначе. Настоящая причина была глубоко личной и гораздо более трагичной.

Пять лет назад у Германа была дочь. Его единственная принцесса — Машенька. Её он любил больше жизни, как и его жена Вера. Когда Маше исполнилось шесть лет, врачи обнаружили у неё заболевание, которое не поддаётся лечению даже в наше время.

Всё началось, когда девочка стала посещать репетитора. Герман с самого начала был против этой идеи.

 

— Она и так прекрасно читает и считает, зачем ей это?

— Маше скоро в школу, пусть хотя бы усидчивости научится. Даже если нового ничего не освоит, это всё равно полезно.

Герман, поколебавшись, уступил.

— Хорошо, делай как знаешь. Тебе, наверное, виднее.

Прошло две недели, и однажды репетитор задержала Веру после занятий.

— Простите, что вмешиваюсь. Но я заметила, что после занятий у Маши начинает болеть голова. Боль, конечно, проходит, если она немного отдохнёт, но это повторяется слишком часто. На вашем месте я бы показала ребёнка врачу. Возможно, там ничего страшного, но лучше перестраховаться.

Вера немедленно записала Машу на приём. В больнице семья провела больше трёх часов, пока сдавали анализы. Наконец доктор сказал:

— Приезжайте завтра, когда результаты будут готовы.

На следующий день они вернулись. Врач встретил их с серьёзным выражением лица, и ни намёка на улыбку.

— Мне нечем вас порадовать. У вашей дочери обнаружена опухоль мозга.

Вера побледнела, Герман застыл на месте.

***

Маша угасала буквально на глазах. Её состояние стремительно ухудшалось. Герман продал свой бизнес, чтобы повезти её на лечение за границу. Они объехали множество стран в поисках помощи, но ничего не помогло.

Когда Маша уже почти не могла ходить, она обратилась к отцу:

— Пап, ты обещал мне друга на день рождения. Ты и мама оба обещали. Но теперь ты не успеешь. Я уже не смогу с ним играть.

Вера выбежала из комнаты, чтобы скрыть слёзы.

— Машенька, не говори ерунды. Конечно, мы отпразднуем твой день рождения. Как же без этого? Но если ты так сильно хочешь собачку, мы не будем ждать.

Утром Маша ещё крепко спала. Ночь была беспокойной: все смогли уснуть только под утро. Вера тихо плакала почти всю ночь, Маша лежала в постели после укола, а Герман сидел у окна, глядя в непроглядную тьму за стеклом, и шептал:

— Почему? Почему она? Забери меня, тебе ведь всё равно, кого забирать…

Когда на улице стало светать, Герман тихо вошёл в дом. Под курткой он бережно держал что-то маленькое и тёплое, что слабо шевелилось. Он улыбнулся, представляя, как обрадуется дочь, и осторожно приоткрыл дверь её комнаты. Подойдя к кровати, Герман аккуратно вытащил из-за пазухи белоснежного щенка.

Щенку явно не терпелось изучить новое место. Он не стал сидеть на месте и осторожно начал передвигаться по одеялу, нюхая и исследуя территорию. Маша пошевелилась во сне, и пёсик замер, будто прислушиваясь. Через мгновение девочка открыла глаза, и щенок радостно тявкнул.

— Папа! — закричала она звонким, радостным голосом.

Её крик был настолько громким, что в комнату тут же вбежала Вера.

— Что случилось, Машенька? — спросила она встревоженно, оглядывая дочь.

Но тут её взгляд упал на щенка, который продолжал исследовать Машину кровать. Вера остановилась, словно окаменев, и повернулась к Герману. В её глазах он увидел слёзы.

 

— Сначала завтрак, а потом будем придумывать имя для этого маленького непоседы, — поспешил сказать Герман, стараясь отвлечь жену.

В тот день впервые за долгое время Маша поела нормально. Они всей семьёй спорили, как лучше назвать щенка. Щенок же вёл себя, как будто был главным героем их разговора: он то и дело пытался забраться с Машиных коленей на стол, махал хвостиком и забавно поскуливал.

С тех пор Маша не расставалась со своим новым другом, которого она назвала Алмазом. Они были вместе всегда: спали рядом, ели вместе. Щенок был её верным спутником. Врачи говорили, что девочке осталось всего пять месяцев, но Маша прожила восемь.

Состояние Маши резко ухудшилось, и она уже почти не могла вставать с кровати. Герман однажды услышал, как она тихо шепчет.

— Меня скоро не будет, а ты обо мне забудешь… Давай я оставлю тебе что-то на память, чтобы ты всегда знал, что я была с тобой.

Она обвела комнату взглядом, будто искала что-то подходящее. Герман хотел предложить свою помощь, но Маша вдруг подняла руку и посмотрела на своё кольцо. Это было небольшое золотое колечко, которое Вера подарила ей год назад.

Сняв кольцо, Маша попыталась повесить его на ошейник Алмаза. Но её слабые руки дрожали, и у неё никак не получалось разогнуть петельку. Щенок тем временем пытался лизнуть её руку, словно чувствовал, что что-то идёт не так.

— Папа, помоги мне, пожалуйста, — попросила она тихо.

Герман наклонился, аккуратно подцепил кольцо и повесил его на ошейник.

Маша улыбнулась и погладила Алмаза.

— Теперь ты всегда будешь обо мне помнить, — прошептала она.

Герман отвернулся, чтобы скрыть подступившие слёзы.

Через несколько недель Маши не стало. Вера была безутешна, она долго не могла прийти в себя. Щенок всё это время лежал на постели девочки, отказывался от еды и почти не двигался. Но однажды он исчез. Вера и Герман обыскали весь город, расклеили объявления, заглянули в каждый подвал, но найти Алмаза так и не удалось. Они винили себя за то, что не уследили.

— Алмаз был Машиным другом. Он был частью её, — часто повторяла Вера, тихо плача.

***

Прошёл год. Герман открыл сначала ювелирную мастерскую, а потом ломбард. Он назвал их «Алмаз», чтобы сохранить память о своей дочери и её верном друге.

Однажды в мастерскую зашла женщина, чьё поведение показалось странным. Девушка из приёмной, Лидочка, которая работала у Германа уже несколько месяцев, подошла к нему.

— Герман Павлович, к нам пришла девочка, она сильно плачет. Мы пытались её успокоить, но не смогли. Может быть, вы поговорите с ней?

Герман тут же поднялся со стула. Раз уж Лида не смогла решить проблему, значит, вопрос действительно серьёзный.

— Ладно, пойдём посмотрим, что там у вас случилось.

Когда он вошёл, то резко остановился, словно его пронзил ледяной ветер. У небольшого стола сидела девочка лет восьми. Рядом с ней на корточках сидел Миша, второй приёмщик, пытался успокоить её.

— Не плачь. Сейчас придёт Герман Павлович, он точно что-нибудь придумает, — говорил он, пытаясь приободрить девочку.

 

Герман подошёл ближе.

— Что случилось? Почему ты плачешь? Чем мы можем тебе помочь?

Девочка снова разрыдалась. Герман понял, что разговор не будет лёгким. Он присел на стул рядом с ней.

— Ну, давай по порядку. Как тебя зовут?

— Маша…

— А меня зовут Герман Павлович. Расскажи, что случилось.

— Когда я была совсем маленькой, ко мне пришёл Персик. Он был такой худой, грязный… Я решила, что никогда его не брошу. Я воровала еду из дома и носила ему. Тётка ругала меня за это, даже била. Но я всё равно убегала к нему. Мы с ним ночевали в подвале, он согревал меня. Мы купались вместе в реке, он всегда защищал меня от мальчишек.

— У тебя замечательный друг.

— Да, он самый лучший. Он очень умный. Я думаю, что он даже может разговаривать, просто не хочет.

— А где сейчас твой Персик?

— Его отравили мальчишки. Теперь он болеет. Ему очень плохо… Его нужно срочно везти к ветеринару, но это дорого. Вот… — она протянула руку, на которой лежало маленькое кольцо. — Это было на его шее, наверное, от прежней хозяйки. Если вы мне за него заплатите, я смогу ему помочь.

Герман посмотрел на знакомое кольцо, и у него сжалось сердце. Лида и Миша стояли неподалёку, наблюдая за происходящим и не зная, что сказать. Герман поднялся, а потом снова сел, бережно взяв Машину руку.

— Маша, надень это кольцо обратно. Его маленькая хозяйка была бы счастлива, если бы знала, что оно у того, кто любит её собачку. А теперь пойдём. Мы найдём Персика и отвезём его к ветеринару. Ему обязательно помогут.

— А деньги?

— А с деньгами мы что-нибудь решим. Лида, вы справитесь тут без меня?

— Конечно, Герман Павлович. Всё будет в порядке.

Ехали минут десять.

— Показывай, куда дальше ехать.

— Вон тот заброшенный дом, видите? — указала она в окно.

— Вижу.

— Мы живём в подвале. Там тепло, хоть он и старый… Только дом старый, его могут снести в любой момент. Но больше нам идти некуда.

Они подъехали к дому. Маша выскочила из машины и побежала вперёд, показывая дорогу. Герман последовал за ней. Спустившись в сырой, плохо освещённый подвал, он сразу заметил собаку.

Это был взрослый пёс, сильно исхудавший, с тусклой, взъерошенной шерстью. Герман подошёл к нему и опустился на колени. Его глаза наполнились слезами, но он постарался не поддаваться эмоциям.

— Алмаз… Алмаз, мой хороший.

Пёс приоткрыл глаза, чуть вильнул хвостом и слабо лизнул его руку.

— Не бойся, дружище. Мы отвезём тебя к врачу, и ты поправишься.

Алмаз вскоре оказался на заднем сидении машины, а Герман, сжимая руль, мчался в ветеринарную клинику. Маша сидела рядом, поглядывая на него.

— Вы точно спасёте его?

 

— Мы вместе спасем.

— Вы знакомы с Персиком?

— Да, знаком. Но я расскажу тебе всё позже. Сейчас главное — скорее везти его к ветеринару.

Когда они подъехали к ветеринарной клинике, на крыльцо вышла молодая девушка в белом халате. Она бросила взгляд на собаку, нахмурилась:

— Почему он такой грязный? Его нужно было сначала помыть!

— Вы в своём уме? Если бы это была собака после аварии или драки, вы бы тоже предложили её сначала помыть? Я сейчас сам всех вас здесь отмою!

Девушка растерялась, явно не ожидая такой реакции, и замолчала. В этот момент из кабинета вышел пожилой мужчина, ветеринар. Он быстро оценил обстановку и сразу увидел пса:

— Что у вас тут? Что с собакой?

Маша поспешила объяснить:

— Его отравили. Мальчишки подсыпали ему что-то, и теперь ему очень плохо.

— Несите его сюда, быстрее! — скомандовал ветеринар, указывая на стол.

Герман бережно положил Алмаза на стол и, глядя врачу в глаза, твёрдо произнёс:

— Вы должны его спасти. Любые деньги, любые лекарства. Всё, что нужно, я оплачу.

— Я вас понял. Ждите в коридоре.

Герман вышел в коридор, где услышал, как врач отдаёт указания ассистентке. В этот момент у него в кармане завибрировал телефон. Он достал его и ответил:

— Герман, ты где? Я заехала на работу, а Лида говорит, что ты уехал спасать какую-то собаку. Что происходит? — раздался встревоженный голос Веры.

— Мы нашли Алмаза. Он в тяжёлом состоянии, но я его отвёз в клинику на Ленина. Приезжай.

Вера ничего не ответила, но Герман знал, что она скоро будет на месте. Он вернулся на скамейку и сел рядом с Машей.

— Скажи, а у Персика была хозяйка? — тихо спросила девочка.

— Да. Её тоже звали Маша. Она была чуть младше тебя. Ей было почти семь.

— А почему он не с ней?

— Маша умерла. Алмаз очень скучал по ней, а потом убежал. Мы долго его искали, но так и не нашли. Маша повесила ему на ошейник это колечко. Она знала, что скоро умрёт, и хотела, чтобы у её собаки осталось что-то на память.

— Почему она умерла?

— Она сильно заболела. Врачи не смогли её вылечить.

— А вы заберёте Алмаза к себе? Это значит, что я больше не смогу его видеть?

В этот момент раздался голос Веры, которая уже подошла к ним:

— Конечно, сможешь. Ты можешь приходить к нам, когда захочешь. Играть с ним, гулять.

Девочка повернулась и внимательно посмотрела на женщину.

— Вы… вы мама Маши? — спросила она неуверенно.

Вера кивнула, с трудом сдерживая слёзы.

Через несколько часов доктор вышел из кабинета и сказал, что можно забирать Алмаза домой.

— Давать только лёгкую еду. Сегодня — только питьё, — строго предупредил он, глядя на Германа и Машу.

На следующий день Маша пришла к ним. Она играла с Алмазом, гуляла с ним, а Герман и Вера купили ей новую одежду, обувь, а ещё подарили красивые бантики.

Но на следующий день Маша не пришла. Алмаз начал метаться по двору, ходил кругами, тревожно поскуливал и внимательно смотрел на дверь, ожидая её возвращения. Герман Павлович не находил себе места. Он был уверен, что с Машей что-то произошло, но никто не знал, где её искать. Единственной надеждой оставался Алмаз.

— У меня нехорошее предчувствие, — тихо сказала Вера, с тревогой глядя на Германа.

— Мы даже не представляем, где она может быть. Но, может, Алмаз знает, куда нам нужно ехать.

Герман открыл ворота, и собака, не раздумывая, сорвалась с места, побежала вперёд, но вскоре остановилась и оглянулась на них.

— Быстрее за ним! — Они поспешили сесть в машину.

Алмаз уверенно побежал по улице, словно чувствовал, куда надо направляться. Его путь привёл их к старому трёхэтажному дому, который выглядел заброшенным. Герман остановил машину у обочины, и Вера открыла дверь, чтобы выпустить собаку. Алмаз тут же бросился в подъезд, нюхая воздух, и поднялся на второй этаж. Там он остановился у одной из дверей и громко залаял, показывая, что они пришли по адресу.

Герман не стал медлить. Он сразу нажал на звонок. Дверь открылась почти мгновенно, и Алмаз рванул внутрь, чуть не сбив с ног пожилую женщину. Она выглядела неряшливо, а в её взгляде читались раздражение и злоба.

— Убирайтесь отсюда! — закричала она, замахнувшись на Алмаза.

Но пёс ловко увернулся и побежал дальше, направляясь к комнате.

Герман и Вера поспешили следом за собакой. Квартира была в ужасном состоянии. Повсюду валялся мусор, стоял тяжёлый запах пыли и сырости. Алмаз добрался до закрытой двери и начал скрестись лапами. Герман толкнул её, и дверь распахнулась.

На старой продавленной кровати лежала Маша. Её лицо и руки были покрыты синяками, взгляд был угасшим, она едва заметно дышала.

— Это… это Маша? — прошептала Вера, боясь подойти ближе.

— А вам-то какое дело? Эта мерзавка притащила в мой дом ворованные шмотки, а я её отучу чужое брать, будьте уверены!

Герман схватился за голову, пытаясь сдержать ярость. Затем он обернулся к женщине, и его голос прозвучал угрожающе:

— Я добьюсь, чтобы вас посадили в тюрьму!

Не теряя времени, он аккуратно поднял Машу на руки. Алмаз шёл рядом, не отрывая взгляда от своей хозяйки. Все вместе они поспешили к машине.

Когда Машу осмотрели врачи, стало ясно, что она больше не вернётся в тот дом. Вера, подключив всех своих знакомых и знакомых знакомых, добилась того, чтобы опекунства над девочкой её тётка была лишена.

Вскоре Маша переехала к Герману и Вере. Они окружили её теплом и заботой, которых она никогда раньше не знала.

— Ты теперь наша дочь и мы никогда тебя не оставим.

Маша не могла поверить своему счастью. Впервые в своей жизни она чувствовала, что её действительно любят, просто так, без условий, и что ей рады. Это ощущение было для неё новым, но таким настоящим. Алмаз лежал у её ног, смотря на неё преданными глазами, словно подтверждая: теперь у неё всё будет хорошо.