Надо Знать

Иваныч терпеть не мог деревенских баб. Вечно толпятся возле сельского магазина, как будто ни у кого ни огородов, ни других дел нет. Когда ему предложили стать егерем и в лесной избушке поселиться, то он рад был, очень рад. А что ему.. Один ведь. Это и не давало бабам покоя.
***
А когда-то все было по-другому. Еще не был он Иванычем, а был Серегой. Наташку свою любил страшно, на руках носил. Но решил, что только после армии будет говорить с ней о свадьбе. Наташа провожала его, ждала, письма писала. Домой после дембеля летел, как на крыльях — сразу же заявление подали, свадьбу сыграли.
У Сергея нрав крутой был. Все это знали, и лишнего при нем никогда не говорили. А вот Наташка не боялась его нисколько, наверное, это и подкупило Сергея. Когда родила жена ему сына в семь месяцев, то были всякие мысли у него, но он гнал их прочь — не могла Наташка, никак не могла ему изменить.

Однако добрые люди рассказали-подсказали, как ждала его любимая. И он поверил — ведь лучший друг глаза ему открыл, а лучший друг врать не будет.
Сидели они тогда в гараже. Жену с сыном выписали — уже неделю как дома. Сергей фундамент под новую баньку положил сегодня, вот и решил с устатку выпить, а тут и Коля заявился. А жена почему-то его на дух не переносила. Сергей знал об этом, поэтому захватил со стола бутылку, да подались оба в гараж. Места там много, вот и расположились. Выпили по одной, по другой, тут Колька и говорит.
— Ну, и как тебе в роли отца?
— А не понял пока. Маленький он такой, ничего еще не понимает.
— Ну, да, маленькие они все хорошие, хоть свои, хоть чужие…
Сергей вроде как и не заметил намека, еще по одной налил. Коля выпил, посмотрел на друга.
— И что, на свою фамилию записывать будешь?
Сергей поднял на друга тяжелый взгляд.
— Ты, Николай, не юли. Есть что сказать — говори, а так просто если воздух сотрясать будешь, я ведь и двинуть могу.
Коля отодвинулся на всякий случай.
— А чего говорить… И так все знают, только ты один и не в курсе. Гуляла твоя Наташка.
— С кем гуляла?
Глаза Сергея наливались кровью. Коля встал, на всякий случай к двери отошел.
— А я свечку не держал. И сам не видел, а все в деревне говорят, что гуляла. И видели ее не раз, как домой под утро возвращалась. А ты, если дурак, то расти чужого!
Коля выскочил за дверь и пропал в ночи.

А Сергей налил себе еще.
Они с Натальей въехали сюда, в дом Сергея, сразу после свадьбы. Родители его умерли еще до того, как он в армию ушел, дом ему остался. А Наташка вообще сироткой была, у тетки жила, в соседнем селе, сколько себя помнила. Сделали они тут ремонт, красоту навели, Наташка цветов насажала. Сергей думал, что теперь все хорошо у них будет… дочку чуть погодя родят… А вышло вон как.
Он пил до утра. А когда рассвело, услышал, как бабы коров гонят, встал. Открыл сундук в углу гаража, ружье достал. Проверил — заряжено ли, пошел в дом, покачиваясь. А как раз Никитична проходила, самая большая болтушка и сплетница — и уже через пять минут у дома начал народ собираться.
Сергей вошел, Наташа еще спала. Он ткнул ее ружьем.
— Вставай.
Она глаза открыла, на него посмотрела, встала спокойно, прикрыла собой люльку сына.
— Сергей… Ложись спать, на ногах не держишься.
Но он знал, что нельзя дать себя заговорить.
— Одевайся быстро и выродка своего собирай.
— Выродка? Это ты так сына называешь?

— Он мне не сын! Спасибо, люди глаза открыли.
Наташа посмотрела ему в глаза. Видит, говорит серьезно.
— Это Колька твой, что ли, люди? Ну, тогда все понятно…
Но Сергей не дал ей договорить.
— Я сказал быстро, а то голая пойдешь.
Наташа быстро закутала сына, взяла в сумку соски, пеленки, подняла ребенка на руки.
— Выходи.

Она пошла к выходу. Открыла дверь, а за калиткой толпа, хотела было шагнуть обратно, но сзади в спину ствол ружья уперся. Она вскинула голову и пошла. Вышла за калитку, Сергей следом. Пошла по дорожке к концу деревни, люди следом. Кто-то из толпы сказал:
— Сергей, одумайся, что творишь!
А он развернулся и выстрелил под ноги людям. Толпа шарахнулась, ребенок на руках у Наташи заплакал. Она прибавила шагу. Когда дошла вся процессия до края деревни, Сергей сказал:
— Чтобы никогда тебя тут не видел. Появишься — убью.
И пошел, покачиваясь к дому. Вошел, упал поперек дивана и сразу уснул.
***
Пил Сергей очень редко, поэтому встать наутро у него никак не получалось.
— Наташ, дай водички…
Иваныч терпеть не мог деревенских баб.

В ответ тишина. Он с трудом разлепил глаза — никого. Потом увидел ружье и все вспомнил.
А потом… Неделя прошла, тоскливо ему стало. Ни есть, ни пить не может… Перебирал что-то на полке и наткнулся на какую-то книжечку. А, это карта сына, Наташкиного сына. Хотел уже выбросить, но открыл. И там, на первой же странице — «ребенок недоношенный, родился на сроке…»
То есть как недоношенный? Колька же говорил, что нагулянный… Сергей бросился вон из дома. Люди с удивлением смотрели, как он бегом через деревню бежал. Опять, что ли, напился? А он подбежал к дому, где Николай жил, смотрит, во дворе мать его.
— Колька где? — выдохнул.
— Дома твой Колька! Вторую неделю не просыхает, а ты чего?
Но Сергей уже не слушал, рванул дверь на себя. Колька сидит за столом, перед ним бутылка. Поднял тяжелый взгляд на Сергея, усмехнулся. Тот сжал кулаки.
— Коль, ну-ка расскажи мне еще раз, с кем моя Наташка гуляла?
В дом вошла мать. Колька молчал.
— Ответь мне! С кем гуляла, от кого нагуляла?
Тут вмешалась мать Коли.
— Ни с кем она не гуляла! — и повернулась к сыну. — Что ты молчишь, ирод! Расскажи, как ты за невестой друга ухлестывал! Расскажи, как она тебя кочергой отходила! А ты наговорил на девку напраслину! Где она теперь с ребенком мучается?
Сергей почувствовал, как земля из-под ног уходит. А Колька закричал тонким голоском:
— Я всегда Наташку любил, я бы ее счастливой сделал! А она только на тебя, зверя, смотрела! Ты не заслуживал ее!
Сергей уже не слышал последних слов. Он бежал, бежал в соседнее село, туда, где жила тетка Натальи. Он на колени упадет, он будет вымаливать прощенья, никогда больше стопки не выпьет, ружье выбросит.

Но Натальи там не было. Тетка зло на него посмотрела и сказала:
— Уехала она, вроде в город, а может и дальше куда… Мне не сказала, только и услышала я — прощай, больше, наверное, не свидимся.
Голос тетки сорвался, и она захлопнула дверь перед его носом.
***
Сергей искал, всех на ноги поднял, сам в город много раз ездил, но никаких следов. А в деревне на него смотрели, как на прокаженного — вот и ухватился он за возможность переехать в лес.
Но за продуктами все равно надо приходить, куда деваться. Когда он в магазин входил, тишина наступала. Все ждали, пока он выйдет, чтоб потом шумно вспоминать то, что было двадцать лет назад.
Сегодня в магазин ему пришлось идти внеурочно — завтра из города помощника прислать должны, припасов надо бы побольше. Помощник только после училища, на летнюю практику. Но ему бы хоть на лето: зимой-то работы мало. Молодой, конечно, но это неважно, лишь бы ходил быстро — не успевает Иваныч один все обойти. А браконьеров много развелось.
Следующим утром к его дому подкатил козелок. Из него вышел Григорий Степанович, потянулся.
— Ох, хорошо у тебя тут, Иваныч…
— Ты мне зубы не заговаривай. Где помощь обещанная?
— Так он вышел в начале леса, сказал, что дальше пешком, осмотреться хочет, прогуляться.
— Не заплутал бы…
— Да не. Этот дойдет, настырный. Всю дорогу меня вопросами мучил. Ну, корми, что ли…
Иваныч накрыл на улице стол. Только собрались садиться, как показался молодой человек. Иванычу он сразу понравился — высокий, здоровый, взгляд серьезный. Представился — Андрей. Поздоровался, руки помыл, как будто всегда здесь жил. От обеда не отказался, поел с аппетитом, разговорились. Заметил он многое, пока по лесу шел. Иваныч слушал его и хмыкал. Было видно, что лес парень любит. А это самое главное.
Начальник уехал, и остались они вдвоем. Андрей совершенно не мешал Сергею ни в доме, ни на улице. Наоборот, вроде как даже веселее стало, хоть и разговаривали только по делу. Уже спустя месяц Иваныч, кроме как «сынок», Андрея никак не называл. Сдружились, все обходы вместе. Знал Иваныч уже, что у Андрея девушка есть, и мать тоже. Что живут они за 500 километров отсюда. Иваныч тоже многое рассказал о себе, но про личную историю свою помалкивал.
***

А потом случилось несчастье.
На обходе они были и наткнулись на браконьеров. Андрей сразу потребовал оружие сдать, на что мужики, похоже пьяные, ответили хохотом. Тогда Андрей ружье с плеча снял. Иваныч тоже. От браконьеров мужик отделился, подошел к ним ближе.
— Вы свои стволы опустите, у нас их больше, вас и не найдет тут никто.
— А ты нас не пугай, мы пуганые! Найдут вас да посадят.
Андрей шагнул вперед.
— Ружья на землю, вам же лучше будет, не такая тяжелая статья…
Один из браконьеров вскинул ружье, Иваныч заметил и прыгнул вперед, прикрывая Андрея. Раздался выстрел, и Сергей упал. Старший заорал:
— Придурок! Ты чего натворил?
Но мужик и сам не понял, что случилось, — таращился на него испуганно. Думал попугать, а вон что получилось. Андрей склонился над Сергеем. Он пытался перевязать, помочь, потом поднял голову и закричал:
— Что стоите? Где ваша машина? Понесли, в больницу нужно скорее.
Все забегали, расстелили куртки, палки, осторожно переложили Сергея и понесли. Всю дорогу он не отпускал руку Андрея, а в машине, когда они уже неслись по трассе в сторону города, попросил его нагнуться.
— Рассказать тебе хочу, чтобы если помру, душе легче было.
В глазах Андрея стояли слезы. Он нагнулся и стал слушать Иваныча, а тот рассказывал почти шепотом. Про Наташу, про сына, про себя.
— Никогда не переставал любить ее, и сына люблю, только сказать им не могу. Прощения попросить не могу, понимаешь… Обещай мне, что ты попробуешь найти их, что передашь мои слова. Обещай…
По щеке Андрея скатилась слеза.
— Обещаю…
Но Иваныч уже не слышал — потерял сознание. Андрей повернулся к водителю:
— Гони! Что ты ползешь, как черепаха?
***
Сергей Иванович с трудом открыл глаза. Наташа, перед ним стояла Наташа. Ясно, умер, и попал на тот свет, иначе откуда Наташа. Он снова закрыл глаза. Значит, Наташа тоже умерла? Эх, жаль… А все он виноват…

Но кто-то вдруг начал его трясти.
— Просыпаемся, просыпаемся!
Сергей снова открыл глаза. Мужчина в белом халате. Значит, он жив? Просто сон видел… Доктор спросил:
— Как вы себя чувствуете?
— Нормально.
— Ну, вот и хорошо. Все как надо идет. Отдыхайте.
И пошел к выходу из палаты. Сергей попытался повернуть голову… получилось. Наташа. Опять Наташа… Немного другая, чем он помнил, но она. И тут он понял, что это не сон! Он рванулся с кровати, хотел встать, схватить ее, чтоб не пропала, чтоб объяснить, чтобы прощения попросить, но боль прорезала все тело. Он застонал. Наташа взяла его за руку.
— Лежи спокойно, я не убегу.
— Наташа…
— Здравствуй, Сергей.
— Наташа, откуда ты? Мне так много нужно тебе сказать. Я так виноват, я столько натворил. Я искал тебя, Наташа, я вас искал.
— Я знаю.
Наташа серьезно смотрела на него.
— Знаешь? Откуда?
— Сын рассказал. Все рассказал, и про друга твоего, и про то, какой ты хороший…
— Сын? Не понимаю.
Наташа куда-то повернулась.
— Андрей!
К кровати Сергея подошел Андрей.
— Привет, Иваныч… отец.
Сергей сразу все понял. Он ничего не сказал. Он просто заплакал. Здоровый мужик, чуть больше сорока лет, которого боялись не только браконьеры, но даже медведи в лесу, лежал и плакал.
Андрей вскоре ушел — дела-то не ждут, — а Наташа осталась. Всю ночь она просидела у его постели, а Сергей держал ее за руку. Они разговаривали. Им так много нужно было сказать друг другу, что ночи было мало.
***
А через месяц Иваныч, прихрамывая, опять шел в магазин за продуктами. В одной руке у него была трость, а второй рукой он бережно придерживал Наташу. Им не нужно было жениться: ведь развода-то не было!
Автор: Ирина Мер

Роман осознавал, что ему с этой Марией выпала удача, хоть и временная. Женский голос в трубке телефона обещал неплохие деньги за простую работу. Этой возможности должно было хватить, чтобы подыскать новую должность.

Конечно, ему удобно было работать санитаром в больнице, но мириться с поведением заведующего отделением он больше не хотел. Оставалось загадкой, почему остальные терпят его выходки. Как будто зарплата была столь высокой, что всем стоило это терпеть. Премии, между прочим, за всё время его работы так и не начислили, хотя они явно должны были быть, но, видимо, оседали где-то по пути.

Последней каплей стало предложение заведующего экономить бинты и использовать их повторно. Это окончательно вывело Романа из равновесия, и он не сдержался. Он высказал завотделению всё и подал жалобу.

Конечно, жалоба не продвинулась дальше главврача, и в тот же день жалобщик был уволен. Это произошло очень некстати, ведь Роман устроился всего полгода назад, когда отчим заявил, что ему мешают жить. Тогда Роман снял себе жильё и старался приходить домой только в отсутствие нового мужа матери.

Зазвонил телефон.

— Алло, это Роман? Простите за беспокойство, снова я.

— Да, Мария, слушаю вас.

— Хотела вас предупредить, что у моего отца, кроме меня, родных нет. Но иногда ему чудится, что у него то сын появится, то жена умершая откуда-то возникнет. Это редко случается, но всё же.

— Понял, Мария, не буду принимать всё близко к сердцу.

— Хорошо, приятно, что мы находим общий язык. Завтра вы будете с папой, да?

— Да, конечно. Если появятся какие-то вопросы, звоните, я постараюсь забегать.

— Принял к сведению.

Роман задумался. Странно всё это. Почему Мария уже в третий раз за день звонит и повторяет о том, что её отец будет говорить о выдуманной родне? И её нервозность заметна. Хотя, конечно, можно понять, ведь её больной отец вот-вот умрёт, а сделать ничего не удаётся.

Отбросив мысли, Роман решил приготовить еду на несколько дней вперёд, ведь работать надо было со следующих суток.

***

Сначала Роману казалось, что Алексей Иванович невменяем. Он только вращал глазами и моргал. Медицинский диагноз его не был известен — по словам Марии, это был просто износ организма после тяжёлой жизни. На второй день пациенту, казалось, стало немного легче. А на третий он заговорил.

— Так, приставили тебя ко мне? — начал Алексей Иванович, пристально глядя на Романа. — Значит, Маша тебя подослала! Придёшь и отравишь меня?

Роман усмехнулся.

— Не собираюсь травить. Лекарства только те, что прописаны: в основном витамины.

Старик тихо засмеялся.

— Иногда Машка удивляла своими способностями, которые даже вызывали гордость. Её умение виртуозно манипулировать людьми было настоящим талантом, — говорил старик.

Каждый разговор полностью истощал его силы. На третий день их обсуждение затянулось, но Алексей Иванович больше не упоминал Машу и, кажется, погрузился в глубокую грусть. Они даже обсудили поэзию, и Роману показалось, что на безумного Алексей не похож.

Это вдохновило его почитать о симптомах подобных старческих болезней на выходных. Сам Роман рано заинтересовался медициной, готовился к поступлению в университет, чтобы стать хирургом, однако никому об этом не рассказывал, даже матери, которая была погружена в собственные дела.

***

Выходные пролетели быстро, и Роман снова торопился на работу. Он прочёл всё, что мог найти, но не обнаружил ничего похожего на симптомы Алексея Ивановича. Он решил, что нужно напрямую спросить у него. Почему-то нежелание обращаться к Маше не прошло.

Удивительно, но Алексей Иванович снова пребывал в полусознательном состоянии, едва фокусируя взгляд. На время отсутствия Романа его самочувствие резко ухудшилось, и Роман был вынужден постоянно присматривать за ним. Ближе к вечеру Алексей слегка отошёл и с улыбкой произнёс:

— Ну что, я всё ещё жив и здоров. Машке это не совсем по душе.

Роман не спешил делать выводы, опираясь на слова безумного старика.

Всё повторилось в очередной его выходной. Роман не понимал, почему, когда он уходит, оставляет Алексея в нормальном состоянии, а при возвращении старика не узнать. На третий раз, когда это повторилось, он решил поговорить напрямую.

— Алексей Иванович, не могу понять, почему вам иногда становится так плохо. Можете рассказать, какой у вас диагноз? Мне очень интересно, ведь я собираюсь поступать в медицинский, но ничего похожего не нашёл, — спросил он.

Алексей Иванович, слегка грустно улыбнувшись, ответил:

— Если и расскажу, то поверишь ли? Раз мы уж начали разговор, слушай. Маша — не моя родная дочь, а приёмная дочь второй жены. С её матерью, Леной, всё вышло некрасиво. Я оставил свою первую семью — жену и сына. Лена запретила общение с ними. Я осознал свою ошибку, пытался их найти, но не успел. Сейчас в документах говорится, что я невменяемый. Маша знает обо всём, но так искажает факты, что каждый поверит, что я псих.

Роман был поражён услышанным. Алексей Иванович продолжил:

— Лена добавляла что-то в мой чай. Возможно, именно это подорвало моё здоровье. Я был так близок к тому, чтобы вернуть первую семью, но болезнь разрушила все планы… Лена отдыхает где-то на морском побережье, а Маша медленно травит меня, — с горечью произнёс Алексей Иванович. — Звучит неправдоподобно, но всё именно так и есть.

Для Романа это казалось слишком фантастичным, но кто мог знать наверняка? В жизни порой происходит самое невероятное, особенно если это что-то плохое.

— До какого момента вы продвинулись в поисках? Что вам известно о семье? — спросил Роман с искренним любопытством.

Глаза Алексея Ивановича запылали надеждой.

— Если ты сможешь их отыскать, я буду тебе очень благодарен, даже если это произойдёт после моей кончины. Главное, чтобы всё, что я оставлю, попало к ним. Открой тот ящик, ключ под ковром, там все документы и завещание, о котором Машка не знает.

Роман действительно обнаружил какие-то бумаги.

— Я заберу это с собой домой, — сказал он.

— Забирай, это наш шанс. Можно, конечно, просто выбросить, но вдруг ты не станешь этого делать, — ответил Алексей Иванович и добавил: — Если всё это попадёт в руки Маши, шанса не будет.

После этого Роман, не говоря ни слова, установил в комнате Алексея небольшую камеру, которая давно лежала без надобности. Он и сам не знал точно, почему это сделал, но внутренний голос подсказывал, что так он сможет найти ответы на многие свои вопросы.

***

Когда Роман вернулся после очередного выходного, его встретила привычная картина: Алексей Иванович беспокойно ворочался на кровати и стонал. Подключив камеру к телефону, Роман увидел на записи Машу. К ней подошёл мужчина и мастерски сделал укол Алексею, который тут же успокоился, хотя до этого размахивал руками и что-то пытался сказать.

После его ухода Маша достала шприц и лекарство, и сделала ещё один укол, снова стабилизировав состояние больного. Затем скрылась в ванной.

Заподозрив неладное, Роман оставил телефон и поспешил в ванную, решив проверить свою догадку. Включив фонарик, он стал внимательно изучать сантиметр за сантиметром обстановки. Наконец, нашёл в углу словно отошедшую плитку, что с первого взгляда невозможно было увидеть. За плиткой оказалась крошечная ниша, а в ней — пакетик с ампулами.

Это оказалось средство для лечения нервнобольных. Компоненты препарата вызывали постепенную парализацию нервных окончаний при продолжительном применении. Поскольку вещество не накапливалось и выводилось из тела, при вскрытии ничего не смогли бы обнаружить.

Ситуация явно требовала вмешательства полиции, но кто послушает его?

Роман провёл за чтением документов весь день, связывался, с кем только мог…

***

Алексей Иванович грустным взглядом провожал Машу, осознавая, что времени остаётся немного. Руки почти не подчинялись ему, ноги он не чувствовал вовсе. Раздался звук хлопнувшей двери — пришёл, вероятно, её парень, который помогал, когда Алексей сопротивлялся.

— Слушай, папочка, если бы ты молчал, прожил бы на недельку или две дольше. Но мама устала ждать, у неё появился новый ухажёр, и она мечтает о свободе, чтобы выйти за него замуж. А ей для этого нужно стать вдовой, — произнесла Маша с ледяной усмешкой.

Маша обернулась к своему парню. Для Алексея время словно остановилось: вскоре опять наступит то состояние, когда мир кажется бессмысленным и хочется покончить с этим. Обычно в такие моменты он думал о Насте, своей первой жене, и о сыне, которого оставил в семилетнем возрасте. Как давно это было, сколько лет пролетело, пока он собирал деньги, которые теперь, казалось, обернулись против него!

Укола не последовало, но в комнате раздался неясный шум и голос Романа. Этот звук был неожиданным.

— Алексей Иванович, вы спите? Или они уже что-то сделали? — голос Романа был полон беспокойства.

— Рома? Рома, ты откуда здесь? Они опасны, ты можешь пострадать… — Алексей растерянно оглядел комнату.

— Спокойно, всё под контролем. Больше никто вас не обидит, — с улыбкой успокоил его Роман.

Взгляд Алексея скользил по комнате: полицейские, Маша с красным лицом в наручниках, незнакомый молодой мужчина и…

…и Настя — его первая жена.

Женщина приблизилась. Годы никак не повлияли на её добрые глаза и мягкую улыбку.

— Привет, Лёш, — сказала она тихо.

— Настя. Настенька, — прошептал Алексей, чувствуя, как слёзы наворачиваются на глаза. — Прости меня, всё это время я не находил себе места. Я осознаю…

— Потом, это потом обсудим. Хочешь поговорить с сыном? — она указала на молодого мужчину.

Алексей посмотрел на него, и тот слегка улыбнулся.

— Привет, отец.

Слёзы снова потекли по лицу Алексея. Он заплакал, держа руку сына и глядя на Настю. Потом его осторожно положили на носилки.

— Куда мы направляемся? — тихо спросил он.

— Сначала в мою клинику, обследование провести. А потом по результатам решим, что делать дальше, — пояснил его сын Михаил. — Постарайся не обижаться, но с тобой будет работать психиатр. Нужно снять с тебя статус недееспособного.

— Спасибо. Это всё неважно. Главное, что я вас увидел снова, — улыбнулся Алексей. — Теперь мне не страшно. У Романа все важные документы, всё вам оставлено.

Но Михаил лишь покачал головой, улыбнувшись:

— Нам ничего не надо, мы весьма обеспечены. Я работал и учился, чтобы доказать — мы успешно справляемся и без тебя.

Когда Алексея укладывали в машину, Михаил обернулся к Роману:

— Огромное спасибо. Столько лет мечтал об этой встрече с отцом. Я думал, что если я когда-нибудь с ним встречусь, то к тому времени обязательно буду богатым и успешным. Докажу себе, а главное ему. Понял теперь, что это не главное, здоровье и счастье ценнее. Сделаю всё, чтобы он поправился. Если бы не ты, мы, возможно, никогда бы не пересеклись.

— Не стоит благодарности, — ответил Роман. — Обычно кажется, что такие истории только в кино случаются, а вот и в реальности тоже.

— Да, жизнь бывает со странными сюжетами. Ты работал в медицине, так ведь?

— Да, но сейчас нет. Не смог найти общий язык с начальством. Представляете, меня уволили, потому что я не соглашался на повторное использование бинтов. — Роман улыбнулся.

— Приходи ко мне в клинику завтра. Найдём тебе занятие. Думаю, у нас получится сработаться. Я ценю тех, кто готов стоять за правду и справедливость.

Михаил пожал ему руку, и машина отъехала.

Роман остался стоять с улыбкой. Ему повезло, что Мария пригласила его на эту работу. Он не только помог человеку, но и нашёл новую и достойную работу.

Анна, молодая девушка двадцати пяти лет, испытывала сильное отвращение к вечернему времени. В этот период ей приходилось подчиняться желаниям мужчины в возрасте пятидесяти пяти лет. Обстоятельства сложились так, что у неё не оставалось иного выбора. Сначала Аня, наивная новичок среди заключённых, полагала, что может ему отказать, но опытные сокамерницы рассказали ей о царящем здесь произволе. Они объяснили, что противостоять врачу бессмысленно – его влияние было огромным, и он мог сделать жизнь невыносимой по своему усмотрению. Тогда она решила принять меньшее из двух зол – выполнять его требования.

Павел служил врачом в тюрьме уже много лет. Это место полностью устраивало его, ведь здесь он имел практически неограниченный доступ к женщинам для своих личных удовольствий. Он обратил внимание на Аню сразу после её прибытия. Девушка выделялась своей красотой.

Первый раз она оказалась в тюремной больнице после инцидента, когда другие заключённые попытались напасть на неё. Позже она поняла, что всё было спланировано заранее. Аню доставили в лазарет для осмотра, где её уже ожидал Павел. Он сообщил ей, что каждую ночь её будут приводить к нему в кабинет. Зловеще расписав возможные последствия непослушания, он подробно объяснил, что ждёт её в случае сопротивления. Убедительные аргументы заставили её согласиться. Как и обещал, Павел обеспечил ей относительно комфортные условия: остальные женщины проявляли к ней вынужденное уважение, а охранники не трогали её. Единственным светлым моментом для неё было то, что Павел работал не каждый день. При этом доктор был близким другом начальника тюрьмы, чьё влияние практически не уступало влиянию самого начальника. Его авторитет внушал страх всем окружающим.

Так продолжалось какое-то время. Охрана регулярно доставляла девушку к доктору, и она вынуждена была терпеть происходящее. Никто не вмешивался, никто не боролся за справедливость. Однако судьба решила поиграть с Павлом – однажды Аню внезапно перевели в другое учреждение. Врач оказался бессилен перед этим решением. Даже начальник тюрьмы был в неведении относительно причин её перевода.

Доктор цеплялся за своё место изо всех сил, планируя работать до последнего дня в системе исполнения наказаний. Когда же произошла смена руководства, он сразу начал усердно демонстрировать свою лояльность новому начальнику колонии. Однако, наблюдая за тем, как тот энергично взялся за реформы, Павел предпочёл проявить осторожность и временно приостановил свои действия. Сначала следовало заручиться поддержкой нового начальника, чтобы сохранить комфортные условия работы. Он старался избегать конфликтов, опасаясь, что новый руководитель может осудить его превышение полномочий. Несколько конвоиров уже были уволены, а процесс наведения порядка продолжался. Было очевидно, что начальник настроен серьёзно. Хитроумный доктор даже начал помогать в этих реформах, доносить на других сотрудников и демонстрировать свою преданность. Кажется, это принесло свои плоды: Геннадий Борисович, новый начальник, стал прислушиваться к мнению доктора, часто вызывал его для консультаций и интересовался состоянием здоровья заключённых женщин. Павел торжествовал – всё шло по плану. Со временем он так сблизился с начальником, что фактически стал его правой рукой.

Однажды, после решения текущих вопросов, Геннадий Борисович предложил доктору отправиться на охоту. Для Павла это стало настоящей победой. Он решил использовать эту возможность, чтобы узнать слабые места начальника. Они договорились, что утром Геннадий Борисович заедет за ним. Вернувшись домой, Павел мечтал о том, как проведёт этот отдых в компании высшего начальства.

На следующее утро, как и обещал, Геннадий Борисович подъехал. Доктор сел на переднее сиденье, и только когда машина тронулась, он заметил, что они не одни. Обернувшись, чтобы поздороваться, Павел окаменел.

Сзади сидела его бывшая фаворитка – Анна. После нескольких минут напряжённого молчания, Геннадий Борисович представил пассажирку. Оказалось, что девушка – дочь самого начальника. Павел почувствовал, как холод пробежал по его спине. Его губы задрожали, а колени стали ватными. Наконец он решился спросить, как могло случиться, что дочь начальника тюрьмы оказалась за решёткой.

Геннадий Борисович невозмутимо продолжал вести машину, пока они не подъехали поближе к лесу. Там он рассказал свою историю: как он поссорился с дочерью, которая вместе со своим молодым человеком покинула город. Молодость часто ошибается, и Аня не стала исключением. Она не послушала отца насчёт своего возлюбленного – была слишком влюблена. За розовыми очками она не замечала реальности. Уверенная, что знает жизнь лучше отца, она поплатилась за это. Её молодой человек торговал запрещёнными веществами. Когда полиция вышла на него, он использовал Аню как козла отпущения, а сам отделался лёгким испугом. Благодаря сотрудничеству со следствием он избежал наказания. Ане было стыдно обращаться к отцу за помощью, и она решила отбыть свой срок, надеясь, что он узнает о её проблеме лишь после её освобождения. Но судьба распорядилась иначе – отец нашёл её и не держал зла. Если бы она не была такой упрямой и независимой, возможно, история закончилась бы иначе. Закончил свой рассказ Геннадий Борисович словами о мерзком докторе, который служил в этой тюрьме, и зло посмотрел на Павла.

Загнав машину глубже в лес, они вышли наружу. Геннадий Борисович достал из багажника два ружья: одно передал дочери, второе оставил себе. Доктор всё ещё питал надежду на спасение. Из багажника появился костюм медведя, который был броско швырнут Павлу. На лице начальника проступила зловещая усмешка: «Ну что, отправимся на охоту? Медведем сегодня будешь ты». Геннадий Борисович объявил, что если врач сумеет убежать, то ему позволят жить. Эта возможность вскружила голову Павлу. Он с быстротой натянул на себя неудобный костюм, после чего его погнали вперёд. Убивать насильника Геннадий Борисович не планировал – он заранее продумал свой план. Впереди находилось болото, именно туда он намеревался направить своего «медведя». Но Павел так и не раскусил замысел.

Он бежал сломя голову, боясь даже остановиться или обернуться. Преследователи нарочно отстали, давая врачу преимущество. Иногда доносились выстрелы, но пули每次都 пролетали мимо. Наконец, когда вокруг стало тихо, Павел решился остановиться и перевести дух. Оглядываясь, он заметил, что ноги уже успели намокнуть. После недолгого размышления он решил, что лучше пробираться через болото самостоятельно, чем просить помощи у Геннадия Борисовича и Ани.

Тем временем отец, обнимая дочь за плечи, неторопливо направился обратно к машине. Солнце светило ярко, птицы напевали свои песни – такой прекрасный день они давно не проводили вместе. Они расставили раскладные стулья, столик, достали из сумки еду и налили чай из термоса. За чашкой горячего напитка Геннадий Борисович и Аня вспоминали старые времена, беседовали о жизни и мечтах. Через пару часов, не трогая вещи, они отправились дальше. Вызвав такси, Геннадий Борисович оставил дочь на ближайшей станции, а сам вернулся в лес. Он удобно устроился на стуле и взял телефон в руки. Звонок в службу спасения последовал сразу: «Мой товарищ пропал. Мы выехали на охоту, а его уже больше часа нет». Поиски доктора были организованы, но результат так и не был найден. Говорят, болота умеют хранить свои секреты.