Home Blog Page 367

Он не знал, что женщина, убиравшая офис, была его сестрой… А переговоры с партнёрами оказались тщательно спланированной ловушкой

0

Андрею снова приснился этот кошмар: отец выгоняет беременную мать из дома, крича ей в лицо:

— Хоть сдохни, Верка, но я не стану растить чужого ребёнка!

Маленький Андрей хватается за рукав папы, плачет, умоляет его остановиться. Мать зовёт его, протягивает руки, но метель заглушает её голос. Мальчик решительно вырывается вперёд:

 

— Я с мамой! — кричит он и пытается выбежать наружу. Но мощная рука хватает его за шиворот и бросает на пол, словно тряпичную куклу. И тут же — темнота…

Проснувшись, Андрей лежал в поту. Хуже всего было то, что это был не просто сон — всё действительно произошло. Его настоящий отец умер тем же летом, погиб во время купания в состоянии алкогольного опьянения. А страх и боль прошлого снова сжали ему горло. Никто в деревне так и не узнал, куда исчезла его мать. Возможно ли, что где-то живёт его родной брат или сестра? Может быть, даже сейчас?

Он любил своих приёмных родителей — добрых, простых людей. Они дали ему дом, заботу и образование. Андрей расширил их бизнес и стал успешным, но сердце его не давало ему покоя. Он хотел знать правду.

Когда он вернулся в родную деревню, старая соседка сказала:

— Соколик, твоя матушка ни в чём не виновата. Не изменяла она твоему глупому батьке. Родила тебе сестрёнку — Женькой назвала. Больше ничего не скажу — и так много наговорила. Вижу, душа твоя мучается, потому и возвращаешься сюда снова и снова.

Эти слова она выдала лишь после того, как он приезжал сюда раз тридцать. Потом женщина замкнулась, ни денег, ни просьбы не помогли. Андрей даже начал подозревать, что всё это выдумка, чтобы успокоить его. Но когда он приехал снова, Антоновны уже не было в живых. Последний след в прошлое оборвался.

С годами надежда найти правду таяла. Осталась только фотография матери. Хотя отец уничтожил все её вещи, наутро после той страшной ночи маленький Андрей обнаружил на яблоне медальон с портретом мамы. Он хотел верить — она оставила его специально.

Высокий брюнет с карими глазами не имел ничего общего с белокурой красавицей с печальными серыми глазами. Андрей пошёл в отца и ненавидел себя за это. Даже смотреть в зеркало было больно — в отражении видел человека, разрушившего жизнь ему и его матери.

— Сынок, ты рано сегодня проснулся, — сказал приёмный отец.

Теперь он был единственным родным человеком — его жена, воспитавшая Андрея, ушла два года назад, утонув во время поездки на юг. Андрей бы никогда не бросил того, кто дал ему тепло и семью. Для него «настоящий» отец — тот, кто его растил. А мужчина из кошмара — просто трагическая ошибка судьбы.

— Пап, мне снова приснился этот сон… Что-то тревожное, сам не могу понять.

И правда, сон приходил в те моменты, когда грозила опасность.

— Я тоже думаю, что слишком доверяешь новым партнёрам. Пусть заказывают много, но задумайся сам…

Отец давно подозревал Георгия, нового партнёра. Особенно странным казалось совпадение: его жена работала бухгалтером в фирме Андрея уже три года — именно с того момента, как они начали сотрудничество.

— Знаю, что ты хочешь, чтобы я её уволил. Но сердце говорит — она не опасна. А условия сделки действительно выгодные. Представь: наша продукция будет в крупнейших сетях. Можно поднять зарплаты, развивать производство.

— Подумай ещё раз. В бизнесе нельзя быть слишком добрым. Ты отвечаешь за тех, кто работает рядом с тобой.

Отец говорил это не раз. Увидев, что сын раздражён, добавил:

— Ладно, делай свои ошибки. Ты молод. Кстати… Возьми на работу одну девушку. Дочь моей знакомой. Евгения, кажется. Немая. Устроиться ей сложно — есть образование, финансовое. Они недавно вернулись в село.

— Пап, у нас нет вакансий, — вздохнул Андрей.

— Хоть уборщицей. А с жильём я помогу — до села ездить далеко.

— Хорошо, пусть приходит. Наш договор с фирмой заканчивается в этом месяце.

Он чувствовал, что отец прав насчёт Георгия и его жены, но предложения были слишком соблазнительными. Менять решение не хотелось.

Через пару дней секретарь сообщила:

— Андрей Павлович, к вам пришёл ваш отец и с ним молодая женщина. Пригласить?

— Папа здесь? — удивился Андрей.

После смерти матери отец ни разу не приходил в офис. Сам выбежал в приёмную. Перед ним стоял отец и миловидная блондинка с нежной кожей, кудрявой, хрупкой. Она молчала, но в её взгляде читалось что-то важное.

— Я говорил — временно не говорит, но умная и трудолюбивая. Будет работать у тебя.

— Конечно, проходите. У вас, как я понял, финансовое образование? Как освободится вакансия — обязательно поможем с карьерой. А пока — только место уборщицы.

Андрей был рад, что отец снова выходит в свет. Он согласился бы даже на большее. Фирма по уборке у них была, но он мог позволить себе сделать исключение.

Девушка кивнула. Андрей попросил секретаря показать ей инвентарь и предупредить всех сотрудников — новая коллега не говорит.

Но вскоре разразился скандал.

— Это Евгения рылась в моих документах! — заявила бухгалтерша, требуя увольнения.

— Марина, тебе показалось. Женя — свой человек, никакая она не шпионка, — заступился за девушку Андрей.

 

— Если эта деревенская немая важнее денег, то я прямо сейчас расскажу мужу, как ты нас ценишь! — закричала она.

И добавила с вызовом:

— Или ты нанял её, чтобы проверить меня?

При этих словах у Марины дернулся глаз — будто ей было чего бояться.

— Я не уволю Женю. А если ты ещё раз так её обзовёшь — можешь уходить. Кстати, давно хотел спросить: Георгий обеспеченный, почему ты вообще работаешь? Зарплата у нас невелика.

Андрей давно хотел задать этот вопрос, а теперь, разозлившись, решился.

— Так ты думаешь, я не способна на большее? Что я должна сидеть дома и обслуживать мужа? — начала истерику Марина. — Мне нравится коллектив, и я обижена, что меня подозревают из-за какой-то новенькой уборщицы.

— Хорошо, я тебя услышал. Только больше не оскорбляй Евгению, — сказал Андрей, поняв, что отец был прав.

Он решил через неделю подписать контракт с Георгием, а потом найти замену Марине. Слишком тесные связи у неё с партнёром.

Когда рабочий день закончился, Женя тихо вышла из хозяйственной комнаты. Сегодня она нашла важный след в бумагах бухгалтера. Несколько дней наблюдала за Мариной. С тех пор, как случайно услышала её разговор в женском туалете:

— Жорик, можно как-то ускорить контракт? Я пытаюсь представить условия выгодными, но если меня поймают — что тогда? — говорила женщина в серебристом костюме.

Ответа Женя не услышала, но Марина заверила мужа, что подделывает документы и уклоняется от налогов.

— Тогда мы сможем надавить на Андрея, если станет несговорчивым.

Остальное она не разобрала — кто-то вошёл в туалет. Женя благодарна была Богу, что в помещении был отдельный отсек для уборки — именно там она и пряталась.

Мама переживала, что Женя работает уборщицей. Но вот и пригодилось её финансовое образование. В жизни ничего не происходит просто так.

Евгения вспомнила, как потеряла голос несколько лет назад — в квартиру вломились грабители. Они с мамой жили на втором этаже, окна не были защищены решётками. Хитрецы подставили лестницу. Мама, приняв снотворное, крепко спала. Если бы Женя побежала будить её — было бы поздно. Поэтому первым делом она позвонила в полицию, а уже потом открыла окно и закричала во всё горло…

— Вон отсюда! У нас пожар! Нас поджигают! — закричала Женя.

Она знала: если крикнуть, что её грабят или убивают, никто не прибежит. Но предположение о поджоге жилья вызовет куда больше реакции — люди не останутся равнодушными.

Человек в маске разъярился. Он ударил её по голове так сильно, что Женя на мгновение потеряла сознание, а затем попытался вытащить за волосы из окна. После этого она навсегда распрощалась с длинными прическами и сделала короткую стрижку.

Медики диагностировали лёгкое сотрясение мозга, но голос к девушке так и не вернулся. Так в одну ночь грабители лишили её будущего и возможности вести нормальную жизнь.

Мать проснулась, когда всё уже закончилось — соседи скрутили злоумышленников. Она нашла дочь без сознания на полу и немедленно вызвала скорую помощь. С тех пор ни дня не проходило без того, чтобы женщина не обвиняла себя.

Квартиру продали. Тогда мама сказала:

— Женя, от прошлого не убежишь. Давай сменим городскую квартиру на дом в селе, сохраним немного денег, и я сделаю всё возможное, чтобы помочь тебе снова говорить.

Женя знала, что у матери много связей. Ранее та работала врачом в соседней деревне, поэтому все её уважали. И когда отец, в состоянии белой горячки, решил, что мама приехала к пациенту неспроста, именно там её и приютили — Павел Игнатьевич и его жена. Именно они усыновили брата Жени после того, как их отец утонул.

Более того, некоторое время рассматривался вариант и её усыновления. Но тогда, в ту роковую ночь, мать, плохо одетая, шла пешком до трассы, замёрзла и получила серьёзные обморожения ног. Никто из деревни не рискнул ей помочь — все боялись её мужа, который раньше был правой рукой опасного человека. Однако справедливость всё же наступила: того самого криминального авторитета летом наказали, а его сообщники загадочным образом исчезли.

— Мам, почему ты не забрала Андрея, когда смогла начать новую жизнь? — спросила Женя, повзрослев.

— Он уже называл другую женщину мамой, а меня испугался. Я поняла — ему лучше остаться там, где он был.

Сердце матери разрывалось от этой мысли. Но дело было не только в этом. Бывшие конкуренты банды её мужа искали крупную сумму денег, пропавшую много лет назад. Если бы она объявилась, это могло привести опасных людей к сыну.

Что касается случая с бандитами, которые каким-то образом нашли их с мамой — единственным человеком, знавшим их местонахождение, была старая Антоновна. А она бы точно их не выдала…

Женя однажды спросила, почему мать вообще связалась с таким мужчиной. Та вздохнула и ответила:

 

— Думаешь, он сразу стал таким? Я всегда верила, что вот-вот изменится.

После этого Женя больше ничего не спрашивала. Они общались через записки или компьютерный голосовой синтезатор — так было удобнее, чем язык жестов, хотя и этому тоже научились.

Так Евгения начала проверять документы. Часто ночевала на работе, установив в подсобке раскладушку, чтобы успеть всё сделать.

Ей было больно, что брат вырос у чужих людей, пусть и добрых. Она чувствовала вину, ведь сама росла рядом с матерью.

На самом деле, подделывать бумаги оказалось легко — Марина была самоуверенной и беспечной. Подменить отчёты не составило труда.

А причина злости Марины крылась в другом. Во время первой встречи Георгий, увидев Женю, сказал:

— Вот бы нам такую в офис!

Он не знал, что жена наблюдает за ним. А потом добавил:

— Да разве ты не сама очаровательность? Эта уборщица мне совсем не интересна.

Марина промолчала, но с тех пор ненавидела Женю.

Наступил день переговоров. Георгий пришёл в дорогом костюме, уверенный в успехе.

— Подпишем, — заявил он, не зная, что происходит.

Марина, присутствовавшая как «независимый эксперт», гордо заявила:

— Я подготовила доказательства выгодности сделки.

Она показала отчёты на экране. Все замерли. Цифры ясно демонстрировали: условия Георгия заведомо убыточны для Андрея. Мелкий шрифт раскрывал настоящие намерения партнёра.

— Что она творит?! Почему ей платили такие деньги? — недоумевали сотрудники.

Андрей не станет с ними сотрудничать!

Марина побледнела. Георгий встал:

— Ладно, есть ещё кое-что. Передай нам контрольный пакет акций, или всем станет известно о твоих проблемах с налогами!

Он кивнул жене, и та принесла красную папку с поддельными документами, якобы доказывающими, что Андрей скрывал доходы.

Но как только Георгий начал их просматривать, лицо его исказилось. Он схватил жену:

— Ты что творишь, дура?! Ты что, спишь с этим Андреем?

Он бросил бумаги на стол. Андрей внимательно их изучил и понял: доказательства направлены против самой Марины.

Именно в этот момент вошла Женя. В руках у неё были стопки документов. Рядом стояла женщина, удивительно похожая на ту, чья фотография хранилась в медальоне Андрея.

Только сейчас он понял, почему Женя казалась ему такой знакомой — она была точной копией его матери!

— Это то, что вы ищете? — спросила женщина. — Похоже, моя дочь не зря пришла сюда работать.

Вера подошла и обняла сына. Андрей не мог произнести ни слова — он просто опустился на диван, пока переговорная комната постепенно опустела.

— Жень, почему ты сразу не сказала? — наконец вымолвил он.

«Папа попросил меня помочь тебе. Его беспокоили Георгий и Марина. И это был хороший способ познакомиться», — написала сестра.

А мама лишь плакала, не переставая просить прощения.

За семейным ужином отец сказал:

— Я записал Женю к лучшему врачу. Голос к ней частично возвращается. Но главное — она покорила моё сердце. Теперь я сделаю всё возможное для её восстановления.

— Ну, обсуждать личную жизнь взрослой женщины как-то некрасиво, — сказала Женя с помощью компьютера, а затем, собрав силы, добавила своим голосом, с трудом, но искренне:
— Прости… меня…

— Раз уж пошла такая тема, расскажу: я решил жениться на Полине, правнучке Антоновны. Это она помогла мне, когда я остался один на один с чудовищем, которого не могу назвать отцом. Мы всегда поддерживали связь. Теперь полюбили друг друга.

— Ого! Это та самая Поля, которая запустила сыроварню в деревне? Не мог выбрать лучше! — обрадовался отец Андрея.

А тот добавил, что причиной свадьбы стало и то, что у Жени скоро будет племянник — у пары ожидается ребёнок.

— Нет, я не достойна прощения… Уеду, чтобы никому не мешать, — продолжала рыдать Вера.

— Мам, хватит! Я никогда не думал о тебе плохо. К тому же, Женя тебя очень любит. Вы даже внешне похожи, как две капли воды, — растрогался Андрей.

— Я тебя тоже люблю… Очень, — наконец произнесла Женя, не нуждаясь ни в записках, ни в компьютере.

Это были самые долгие слова, которые ей удалось сказать с тех пор, как началось лечение.

Овдовевшая хозяйка приютила пса, а тот разыскал в доме тайник, принадлежавший её мужу.

0

— Ты всё равно расскажешь нам, где эти проклятые документы! — процедил сквозь зубы мужик.

Ольга вся дрожала. Грязный тип, от которого разило потом и чем-то ещё более противным, держал её за горло. Два незнакомца прижали её к стене в тёмной подворотне.

— Чего с ней церемонишься?! — рявкнул второй. — Пару раз по рёбрам — и выложит всё, как миленькая!

 

— Я не знаю! — голос Ольги сорвался. — Правда не знаю! Витя… мой муж… никогда не приносил домой свои дела!

— Это ты так говоришь! — мужчина прищурился. — А на самом деле?

— Никогда! У нас был уговор: дома — ни слова о работе!

Наконец он ослабил хватку. Ольга медленно сползла по стене, оседая на мокрый асфальт.

— Ладно, допустим, — сказал второй. — Но тогда ты должна нам помочь. Напрягись! Подумай! Где он мог спрятать бумаги? Куда дел?

Слёзы катились по щекам Ольги без перерыва.

— Вы не понимаете! Если это были важные документы, он бы мне ни за что не сказал! Ни за что! Он знал — лучше умереть, чем подставить меня! Чтобы я даже не знала ничего! Поймите же!

— Слушай внимательно, — жестко произнёс первый. — Как только найдёшь что-нибудь похожее — сразу звони. Не открывай, не трогай — просто звони. Иначе мы тебя найдём. Сначала отдадим «на круг»… по рукам. А потом будем медленно убивать. Поняла?

Ольга едва заметно кивнула. Мужчина нагнулся и медленно, с издёвкой, сунул визитку под ворот платья.

— Запомни хорошенько.

Типы ушли. Сели в чёрную машину и исчезли. А Ольга осталась сидеть на холодном, мокром асфальте. Подняться сил не было. Ни капли.

— Опять пьяная валяется! Утро только началось, а она уже лежит! Вот молодёжь! Не стыдно?!

Шаркающие шаги приближались. Но через секунду голос из грубого стал заботливым:

— Ольга? Что с тобой? Почему ты тут?!

Она открыла глаза. Перед ней стояла соседка — Валентина Сергеевна.

Через полчаса Ольга уже сидела на кухне у женщины, пила чай с вареньем и, всхлипывая, рассказывала обо всём.

— Витя всегда любил писать про то, о чём другие боялись думать. Последние дни он был какой-то странный, напряжённый. Однажды обмолвился, что держит в руках материал, от которого головы полетят у самых верхов. Больше он ничего не сказал. А я его просила… умоляла не связываться с этим. Но он лишь отмахнулся.

А через пару недель его сбила машина прямо у дома. Теперь Ольга была уверена — это не случайность. И водителя так и не нашли.

Валентина тяжело вздохнула.

— Тебе нужно уехать, Оленька. Хоть на пару лет. Пока всё не утихнет.

— Они меня найдут везде, — прошептала Ольга. — Даже на другом конце света.

— Подумай, — соседка погладила её по руке. — Может, куда-то, где их мысли точно не забредут?

Ольга задумалась.

— Есть старый дом. Далеко. Ему достался от бабушки. Мы там всего раз были. Когда собирались продавать.

— Продали?

— Нет. Не пошёл. Потом забыли. Стоит пустой.

— Вот и поезжай туда! — решительно сказала Валентина. — А я тебе номер дам. У меня племянник работает в отделе, который за крупными бандитами следит. Он скоро приезжает. Расскажу ему всё. А ты, если что, позвони. Только не тяни. Эти люди ради денег на всё способны.

— Спасибо вам… Большое спасибо.

Ольга уволилась в тот же день. Быстро собрала вещи, съездила на могилу мужа, поплакала и попрощалась. А ночью поезд увёз её в сторону, противоположную деревне. Она решила ехать окольными путями — чтобы никто не догадался, куда направляется.

Деревня ещё спала, когда она сошла с автобуса. Утро было серым и сырым. Всё выглядело так же, как в последний раз, много лет назад. Будто время здесь замерло.

Дом встретил угрюмостью и запустением. Сухие дрова в сарае стали неожиданной находкой. А внутри — к её удивлению — он оказался крепким. За две недели уборки, покраски и ремонта Ольга превратила его в уютное убежище.

Работу нашла в местном кафе официанткой, но просилась к повару — чтобы меньше быть на виду. Хозяин пообещал перевести, как только освободится место. На зарплату хватало — жизнь стала простой, но спокойной.

За неделю до Нового года Ольга шла домой с работы. В деревне горел один фонарь, да и тот раскачивался на ветру. Снег мягко кружился в воздухе. Она улыбалась своим мыслям. Как в детстве — будто вот-вот из-за поворота вылетит Снежная Королева.

Сейчас ей стало легче. Кошмары отступили. Она почти поверила, что её не найдут. Почти.

И вдруг внимание привлекла странная кочка в сугробе. Прямо под фонарём. Всё вокруг было ровно занесено снегом, а тут — словно кто-то закопал что-то или просто упал…

Но одна странная кочка в сугробе привлекла внимание Ольги. Что-то в её очертаниях было неестественным, слишком правильным. Сердце резко сжалось, и женщина инстинктивно бросилась к ней.

Под фонарём она увидела… собаку. Крупную, измождённую. Пес лежал, свернувшись клубком, почти замёрзший. Его тело было покрыто грязью и снегом, а кости выпирали под кожей. Но больше всего поражали глаза — темные, печальные, полные безысходности.

— Ну что ты, родной? Решил здесь умереть, под светом фонаря? Нет уж! Вставай давай!

Она попыталась приподнять пса, но тот был слишком слаб. Лапы не держали. Тогда Ольга сама опустилась рядом, ухватила его за передние лапы, перекинула их себе на плечо и с трудом поднялась. Шаг за шагом, еле-еле, она дотащила животное домой. Даже худой, он оказался крупнее, чем казалось.

 

— Терпи немного, хороший мой. Сейчас я тебя согрею. И накормлю обязательно.

Она осторожно положила собаку рядом с печкой. Пёс попытался сесть, но лапы подкашивались. Ольга быстро принесла старое одеяло, расстелила его и уложила на него пса.

— Вот так. Отдыхай.

Пока она топила печь и готовила еду, то и дело бросала взгляд на нового гостя. У него всё ещё дрожало тело, с шерсти капала вода, стекая на пол. Лишь спустя час дрожь стала слабее.

Ольга поставила перед ним миску с тёплым супом.

— Не знаю, что ты любишь, но начнём с этого.

Собака лизнула её руку, как будто благодарно. Он съел чуть-чуть — пару ложек, потом закрыл глаза. Ольга аккуратно отодвинула миску.

— Ну ладно, отдыхай. Если что понадобится — разбуди, договорились?

Пёс глубоко вздохнул, словно в ответ.

Утром Ольга проснулась от чувства, что за ней кто-то наблюдает. Открыв глаза, немного испугалась, но вспомнила вчерашний вечер и расслабилась.

— Гулять хочешь?

Пес, который до этого сидел рядом, тихонько вильнул хвостом.

После прогулки Ольга поставила чайник, заметила, что миска пса пуста, и насыпала ему макарон с тушенкой.

— Прости, не знаю, что правильно тебе давать. Будешь есть, что и я. А теперь… как тебя звать-то?

Пёс ел медленно, с удовольствием, время от времени поглядывая на хозяйку.

— Назову тебя Джек. Подходит?

Тот коротко тявкнул.

— И голос у тебя есть! — засмеялась Ольга.

Она села пить чай, а Джек начал исследовать дом. Обнюхивал углы, следы времени на стенах, а женщина с улыбкой наблюдала за ним.

Внезапно пес остановился возле старого шкафа. Занюхал пол, задвигал носом. Затем ударил лапой по доскам и гавкнул. Ольга подошла.

— Что ты там нашёл? Пол ведь обычный.

Но Джек не унимался. Он снова понюхал, зарычал. Ольга присела рядом. И только сейчас заметила: в полу был аккуратный квадратный участок, будто встроенная крышка. Сантиметров тридцать на тридцать. Возможно, какой-то тайник?

Мысли метались. Может быть, там что-то страшное?.. Но любопытство пересилило страх. Ольга пошла на кухню, взяла большой нож и вернулась.

Аккуратно поддела одну доску — легко поддалась. Вторую тоже. И вот — внутри оказался небольшой деревянный ящик.

Она вытащила его. Руки дрожали. Сердце колотилось так, что казалось — вот-вот выпрыгнет. Ящик не был заперт. Ольга открыла крышку… и замерла.

Это была синяя папка. Та самая — с вензелем буквы «В», которую она покупала Вите. Слёзы потекли по щекам. Она сразу поняла: это те самые документы. То, ради чего он умер.

Рядом лежали деньги и флешка.

— Витя… — прошептала она сквозь слёзы. — Разве того стоило?

Она раскрыла папку, пробежала глазами первые строки. Через десять минут стало ясно: если эти бумаги станут достоянием общественности, городская элита рухнет как карточный домик. Мэр, бизнесмены, чиновники — все.

Ольга вскочила, схватила сумку и достала визитку — племянника соседки. Матвея. Теперь нужно действовать. И начинать надо именно с него.

 

Мужчина внимательно выслушал её, ни разу не перебив. Потом сказал:

— Мои соболезнования. Мы с Виктором были знакомы. Он должен был передать мне эти документы… но исчез. Я выезжаю прямо сейчас. Буду к вечеру.

Пауза. Голос стал серьёзным:

— Ольга, будьте осторожны. Очень. И лучше уйдите из дома. Прямо сейчас. Дождитесь меня где-нибудь в стороне.

Ольга не поняла. Почему? Ведь никто не знает, где она. Она же спряталась идеально…

И, успокоенная мыслью, медленно направилась обратно домой. Ждать.

Ольга и Джек вышли на вечернюю прогулку. Деревня спала под покровом зимней тишины. Вдруг Ольга заметила: у самой окраины, где дорога сворачивала в сторону леса, остановилась машина — чёрная, неприметная, но знакомая. Именно на такой приезжали те двое, кто когда-то запугивали её в подворотне.

Сердце замерло. Она бросилась домой, схватила папку с документами, телефон и выбежала обратно.

— Джек! За мной!

Бегом они устремились в лес. Может, это и был не самый разумный выбор, но так она хотя бы могла выиграть время.

Как только скрылись среди деревьев, Ольга набрала Матвея.

— Они здесь! Приехали! Что делать?!

На другом конце послышалось короткое ругательство.

— Еду к вам. Ещё час. Прячьтесь. Я что-нибудь придумаю.

Между тем машина медленно двигалась по заснеженной дороге. Ольга знала: жители деревни добрые, но слишком доверчивые. Наверняка указали гостям нужное направление.

Она металась между деревьями, не зная, куда деваться. Пёс с недоумением смотрел на хозяйку. В какой-то момент Ольга быстро спрятала папку с бумагами в дупло старого дерева и пошла прочь, уводя преследователей от тайника.

Через десять минут её нашли.

— Ну что, голубушка? Соскучилась? — насмешливо произнёс один из мужчин.

— Убирайтесь! Что вам нужно?!
— Что нам нужно?! — второй достал пистолет. — Отзови собаку. А то пристрелю. Он мне не нужен.

— При чём тут Джек?! Он не мой! Я его просто подобрала! Не трогайте его!

Ольга попыталась встать перед псом, но он, словно поняв опасность, встал перед ней, оскалив внушительные клыки. Бандиты пошли вперёд. В этот момент один из них вдруг замер.

— Погоди. Смотри!

Где-то в глубине леса послышались шум моторов и голоса.

— Да ну на фиг… ОМОН! — вырвалось у одного из бандитов.

И в этот момент Джек, как настоящий служебный пес, рванул вперёд. Он вцепился в руку того, у кого был пистолет. Оружие со звоном улетело в снег. Мужик закричал от боли, но пес не отпускал.

Прошла всего минута — и лес наполнился людьми в форме.

— Вы в порядке?

— В порядке… — прошептала Ольга, дрожа всем телом.

Она обнимала Джека, прижимаясь к нему, и плакала — от облегчения, от страха, от пережитого ужаса.

К ней подошёл молодой мужчина лет тридцати пяти. Ольга сразу поняла — это Матвей.

Прошёл целый год. Год, полный тревог, допросов, судебных процессов. Ольгу всё это время защищали — Матвей и Джек.

Когда последний фигурант дела оказался за решёткой, Матвей тепло улыбнулся и сказал:

— Вот и всё. Можно вздохнуть свободно.

Ольга еле сдерживала слёзы. Не от страха теперь — от облегчения и благодарности. Она начала собирать вещи. Матвей вошёл следом.

— Может, останешься? Хоть на сегодня. Посидим, отметим, поговорим…

Ольга опустилась на край кровати. Зачем ей уезжать? Они уже почти год жили рядом, бок о бок. За это время стали ближе, чем родные. И даже страхи, которые раньше казались непреодолимыми, теперь отступили.

Признаться друг другу было страшно. Но они справились. Перешагнули через боль, через одиночество. И три месяца спустя сыграли тихую, но очень тёплую свадьбу.

Так в сердце Ольги, помимо любви к мужу, нашлось место новой жизни — с человеком, который не дал ей утонуть, и с собакой, которая стала больше чем питомцем — хранителем её нового пути.

Бывшая врач устроилась на работу медсестрой после отсидки. Однажды она зашла в палату к богачу и заметила признаки болезни, которые ей были хорошо знакомы.

0

Тамара смотрела на Валентина Константиновича и снова убеждалась: её отношение к нему осталось прежним — ни на долю не изменилось. И он, как всегда, встречал её тем же пристальным, полным неприязни взглядом.

Когда-то, очень давно, ещё до того, как она глупо влипла в историю и попала за решётку, Тамара была его наставницей. Он только начинал свой путь в медицине, а она уже считалась опытным специалистом. Но молодой человек, как выяснилось, вовсе не стремился исправить своё скверное начало. Постоянно получал от неё замечания — и не просто так, а заслуженно. А теперь посмотри на него! Ещё не старый, но уже с животиком, еле помещается за столом. Заведующий отделением! Да что за времена такие!

 

— Тамара Николаевна… — протянул он, будто savouring каждый слог её имени. — Зачем ходить вокруг да около? Мы оба взрослые люди. Я взял вас на работу. Да, взял. Просто чтобы самоутвердиться.

Она сухо, чуть криво улыбнулась.

— Конечно. Вы ведь всегда были женщиной… э-э… умной. Более того — врачом. Понятно, что сейчас никто вас по специальности не примет. Даже медсестрой — это почти фантастика. А вот должность санитарки — могу предложить. Хоть завтра.

Валентин расплылся в самодовольной, противной ухмылке.

— Ну, ничего другого я и не ожидала.

— Как вы хотели? С вашим послужным списком! Вы должны быть благодарны даже за это, Тамара Николаевна.

— Благодарна… Когда приступать?

— Найдите старшую медсестру, она всё объяснит. Всего доброго, Тамара Николаевна.

Тома постаралась выйти ровно, со спокойной осанкой, не давая ему возможности насладиться её унижением. И ведь прав, чёрт побери! Её действительно нигде не брали. Ни по профессии, ни вообще. Все дело в тех проклятых семи годах тюрьмы. За то, что она… да, убила собственного мужа.

История банальная. До боли некрасивая. И такая старая, что уже давно стала для неё частью сердца, точнее — его раной. Она любила свою работу. Отдавала ей всё — время, силы, мысли. Мужу же этого было мало. Ему хотелось, чтобы вся её жизнь крутилась вокруг него. Сначала он унижал её словами — жестокими, режущими, хуже ударов. Потом начались побои. За каждое опоздание с работы — удар. И с каждым разом всё сильнее.

Постепенно Тома стала тревожной, дерганой, легко впадающей в истерику. Однажды, когда муж окончательно потерял контроль и казалось — вот-вот убьёт, она схватила первую попавшуюся вещь. Не глядя. И ударила его изо всех сил по голове. Это была чугунная сковорода. Тяжелая. Хорошая. Тома всегда ценила качественную посуду — парадокс, но именно эта любовь спасла ей жизнь.

Никто потом не поверил, что дома у неё творилось такое. Уважаемый человек был её муж: улыбался всем, помогал приютам… А вот о ней к концу их жизни судили иначе. О побоях Тома никому не рассказывала — слишком стыдно было. А вот её нервные срывы на работе остались не unnoticed.

Отсидела положенные семь лет. Полный срок. После освобождения — ни родного дома, ни денег, ни работы. Родственники мужа быстро забрали квартиру. Приютила тетка, но сразу предупредила: «Долго вместе не проживём». Прямо сказала. Объяснила просто: привыкла жить одна, любит порядок. Если немного передвинуть предмет — уже мучает дискомфорт. Они будут ссориться не из-за чего-то важного, а просто потому, что рядом.

— Ты пойми, Томочка… — говорила тетка, аккуратно поправляя статуэтку на полке. — Я тебя люблю, ты мне дорога. Но нам с тобой долго не ужиться. Мне нужен мой порядок. Мы будем ссориться.

Тамара понимала, что тетя права. И была ей благодарна за честность. Обещала найти себе жильё, устроиться, не сидеть на шее. Пока — хоть какую-нибудь работу. Потом — искать дальше. Надеяться. Найти. Непременно.

Из тех, кто работал раньше в больнице, почти никто не остался. Об этом ей, чуть ли не на ухо, поведала баба Нюра — санитарка с тридцатилетним стажем, которая все эти годы была просто бабой Нюрой.

— Из-за этого самодура и вора! — возмущённо плюнула женщина. — Из-за него все разбежались!

Тамара мягко улыбнулась:

— Баб Нюр, может, он просто немного глуп и высокого мнения о себе?

— Ничего подобного! Походишь здесь — сама всё поймёшь! Господи, что на свете творится! Врача не хватает, а хорошего врача — в санитарки?! Ужас, одно слово!

С этими словами баба Нюра схватила ведро и швабру и ушла мыть полы, причитая себе под нос и крестясь на каждом шагу.

Тамара Николаевна отработала немного, но очень скоро поняла, что баба Нюра не преувеличивала. В больнице царил настоящий хаос. Не просто бардак — полнейший развал. Люди сами приносили лекарства родным, лежащим в палатах. Пациенты приезжали в стационар со своим постельным бельём.

Что касается еды в столовой — лучше и не вспоминать. Только один вопрос не давал Томе покоя: так было везде, по всей стране? Или только здесь, в этой больнице?

Как-то разговорилась с одним из врачей. Тот устало махнул рукой:

— У нас — пик. Самый настоящий.

— Почему? Что нас отличает? Когда я здесь работала, такого беспредела не было!

— А потому что раньше было что воровать. А сейчас, когда не из чего, но хочется — вот и получается такой вот «порядок».

— Да уж… И почему все молчат? Я уже не первый слышу, кто говорит про воровство.

— Предлагаете заявление написать? — усмехнулся врач. — Это глупо. Нет доказательств. А бардак… он сейчас везде. Не удивлюсь, если наверху давно не знают, что и кому они там выделяют.

Тамара узнала много нового. Например, что теперь у больниц появились спонсоры — люди, которые перечисляют деньги на разные нужды. Еще она услышала, что один из таких «благодетелей» сейчас лежит в этой самой больнице, причем в лучшей палате. Для него готовят еду отдельно, за ним закреплена личная медсестра… В общем, всё как положено — только бы он не догадался, что в остальной части лечебницы царит настоящий упадок.

Хотя, если верить пожатиям плеч медсестёр, ему, возможно, уже всё равно, что тут происходит. Потому что он… умирал. Врачи пытались бороться, меняли препараты, подбирали новые схемы. Но улучшений не было. Как сказала баба Нюра:
— Жалко его… Добрый человек был. И Валентину нашему не раз задавал жару! А теперь вот и сам прилёг…

Тамара долго не могла понять:

— Если у него столько денег, почему он просто не поедет лечиться за границу?

— Алексей Григорьевич, этот самый спонсор, будто махнул рукой на всё. Ему ничего не нужно, Томочка Николаевна. Ни до чего ему нет дела. И возраст, говорят, не старый — пятидесяти, наверное, ещё нет.

 

Когда вечером после отбоя в отделении воцарилась тишина, Тамара решила зайти к нему в палату. Хотелось взглянуть на этого миллионера. Причём интерес её был не просто к умирающему человеку — здесь дело было совсем в другом.

Ещё в институте Тамара и её коллеги бились над созданием препарата именно от этой болезни. Со временем те, кто всерьёз занимался исследованием, стали отсеиваться. К тому моменту, когда все разъехались по своим больницам и поликлиникам, эта тема оставалась актуальной лишь для неё одной.

Понятно, что продвинуть такое средство в клинические испытания в одиночку — задача почти фантастическая. Но Тамара время от времени возвращалась к своим записям, пересматривала расчёты. Ведь там не было ничего невозможного — просто идеально точные пропорции обычных препаратов.

Из этих компонентов получалась своего рода гремучая смесь, действующая точно в нужном направлении. Только вот ни на ком её не проверяли. Поэтому про побочные эффекты можно было только гадать. Полная неопределённость.

— Можно?
Мужчина медленно повернул голову:

— Да.

Тамара тихо вошла, села рядом и внимательно посмотрела на пациента. Да, всё сходилось. Все симптомы совпадали с теми, что они изучали так много лет назад.

— Как вы себя чувствуете?

— А как, по-вашему? — Он окинул её взглядом, в котором не было привычной апатии. — Вы ведь не врач?

— Ну… не сейчас.

— Это как?

Тамара горько улыбнулась.

— Наверное, расскажу вам свою историю. Чтобы вы не думали обо мне хуже, чем есть.

В глазах мужчины проскользнуло любопытство.

— Слушаю. Интересно.

Она говорила минут двадцать, прежде чем замолчала, закончив рассказ. Мужчина глубоко вздохнул.

— Да уж… История. Достойная пера любого детективщика. И каково вам работать под началом Валентина Константиновича?

— А как вы думаете? — Тамара вздохнула. — По-хорошему, его давно пора выгонять!

— Но пусть этим занимаются другие? — в его голосе прозвучала лёгкая ирония.

— Почему не вы? Вы же видите, что творится вокруг?

— То, что я вижу, меня вполне устраивает. Хотя… мне было бы интересно знать: вы ведь пришли не просто так? Не за жалобами на начальство?

— Нет! Конечно, нет! Не для этого. Я даже не знаю, как объяснить… В общем…

Наверное, впервые за последние десять лет Тамара так много говорила. После рассказа она почувствовала, как устала. Язык словно шуршал во рту. Пациент кивнул на тумбочку:

— Там вода есть. Вообще… очень занятно. Сколько мне дают ваши врачи?

— Примерно месяц. Простите…

— Да бросьте! Я не ребёнок. Хочется жить. А через сколько я умру, если ваше лекарство не поможет?

— Не знаю… Оно может не сработать. Но одного мы были уверены — оно не причинит вреда. И сейчас тоже уверены.

— Значит, я ничего не теряю. Совсем ничего. Правда?

— Правда.

— У меня появился… маленький, почти невидимый шанс. Сколько раз принимать?

— Всего три раза, с интервалом в неделю.

— Я согласен. Что нужно?

— Деньги. Нужно купить препараты. Они недорогие, но… как вы понимаете, у меня сейчас ничего нет.

— Дайте телефон.

Он дрожащей рукой набирал номер. Минут через десять у Тамары в кармане запищал телефон.

— Тогда до завтра. Я снова в ночную.

Когда Тамара вечером пришла на работу, её уже ждали. Не только Алексей — этот умирающий «спонсор», но и ещё один человек. В кабинете заведующего её вызвали сразу.

— Ну и что ты себе позволяешь?! — Валентин Константинович буквально подскочил. — Я тебя взял на работу из жалости! А ты… Эх, я дурак! Наивный! Как можно было доверять человеку, который только что вышел из тюрьмы?! Я еле убедил наших благотворителей не отправлять тебя обратно за решётку! Благодари, что есть добрые люди! Да как ты могла — забирать лекарства, на которые нам выделяют средства?! Продавать их! Без лечения остались пациенты! Вон отсюда! Уволю по статье!

Он даже не дал ей сказать ни слова, просто вытолкал из кабинета. Лишь теперь Тамара, как от холодного душа, поняла: он же взял её именно для этого — чтобы списать на неё свои тёмные делишки. На бывшую заключённую.

Слёзы тут же навернулись на глаза. Она бросилась к своей подсобке — там висел её халат. Но вдруг остановилась. Алексей ведь ни в чём не виноват. Он ждал! А вдруг лекарство сработает? Тогда он сможет навести здесь порядок. Тамара буквально ворвалась в палату, достала из кармана свёрток.

— У нас всего несколько минут!

— Подождите… Что случилось? Вы плачете?

 

— Некогда объяснять! Ваши друзья-спонсоры взяли Валентина за горло, кто-то пожаловался — и он всё быстро списал на меня, будто я собралась выносить и продавать лекарства! Алексей, времени совсем нет! Если меня здесь застанут — просто выкинут на улицу! Давайте руку! Не бойтесь! Главное — не бояться!

Она осторожно начала вводить препарат, прося мысленно, чтобы никто не помешал. Самое первое время… должно было немного подействовать.

И как раз вовремя. Тамара уже подходила к своей каморке, когда из-за угла показалась целая делегация. Во главе — Валентин. Они направлялись прямо к палате Алексея. Надолго там не задержались. Похоже, пациенту стало хуже.

Вышли, и Валентин с явной злорадством бросил:

— Наш любимый пациент недолго протянет.

Мужчины вздохнули и разошлись по своим делам.

Утром Валентин первым делом направился в палату Алексея Григорьевича — нужно было всё подготовить. Собрать анализы, оформить бумаги. Ведь смерть не за горами, а значит, важно всё документально уладить, чтобы потом ни у кого не возникло лишних вопросов.

Он вошёл — и замер как вкопанный. Даже рот приоткрылся от изумления: Алексей сидел на кровати и… пил чай! Целый месяц, если не больше, он не мог даже сесть.

— Здравствуйте, Валентин Константинович!

— Здравствуйте… — врач машинально потер глаза, будто не верил своим словам.

— Не стоит так волноваться. Можете прислать санитарку? Или лучше санитара — мне бы хотелось принять душ, а самому пока не получается.

Валентин молча кивнул, ошеломлённый, и буквально выскользнул за дверь.

Тамара нервно ходила по комнате взад-вперёд. Сегодня ровно неделя прошла с того момента, как она сделала первый укол Алексею. А вдруг он не приедет? Значит, лечение не помогло? Или… просто потерял интерес?

Она то начинала одеваться, то снова раздевалась, не находя себе места. Нервы сдавали. Тетка, наконец, не выдержала:

— Томка! Сядь уже! Перестань метаться! Ты же не маленькая! Сама говорила — человек серьёзный, бизнесмен. Если забыл адрес — найдёт. Из больницы узнает. Так что сиди и жди! И помолись только, чтобы всё было хорошо. А то ведь в следующий раз тебя лет на двадцать засадят! Зачем вообще ввязалась?!

Едва тетка закончила свою тираду, как у подъезда резко затормозила машина. Из-за руля выпрыгнул мужчина, обошёл вокруг, открыл дверь с пассажирского места и помог кому-то выйти.

— Это он! Тетя, это он! Он сам идёт! Вы видите?!!

Тетка улыбнулась, хотя и старалась держаться строго, чтобы Тамара не решила остаться у неё навсегда. Но в душе ловила себя на мысли: как же ей стало легче с Томой рядом. Здесь всегда всё готово, уютно, чисто… и можно обнять, и выслушать, и просто поговорить.

— Вижу… — тихо сказала она. — Молодец, Томка…

После второго укола Алексей задержался у них почти на весь день. Пили чай, разговаривали. На третий укол он приехал рано утром и остался до самого вечера. Рассказал, как Валентина «усадили» на место, как в больнице потихоньку начали меняться правила.

Перед уходом он немного смутился и спросил:

— Тамара… можно я приглашу вас в ресторан?

Она посмотрела на него. Потом тихо произнесла:

— Вы ничего не забыли? Я ведь… отсидела.

Алексей улыбнулся:

— А я в детстве у одноклассников обеды из портфеля воровал.

Тома удивлённо посмотрела на него… и вдруг рассмеялась. По-настоящему, от души. Так давно она не смеялась.

— Ну… тогда, конечно, да.

А тетка, услышав это, отвела взгляд к окну.

— Спасибо… — шепнула она. — Хорошая девка Тамара… Она заслуживает счастья.