Надо Знать

Выбор ресторана для нашей второй годовщины дался мне непросто. Хотелось не просто уютного места с хорошей кухней — я мечтала о пространстве, где каждая деталь будет создавать особую атмосферу праздника, где мы сможем почувствовать себя по-настоящему особенными.

Окончательно я остановилась на «Жар-птице» — новом заведении, расположенном в старинном особняке с витражами, лепниной и хрустальными люстрами. Всё это обещало быть красиво и запоминающе.

Но Антон сразу отреагировал скептически. Когда я показывала ему фотографии интерьера, он поморщился:

— Зачем так размахиваться? Можно же просто отметить вдвоём где-нибудь. Не понимаю, зачем тебе этот дешёвый блеск?

Я настояла. Решила сделать вечер большим: пригласила шестьдесят гостей, заказала живую музыку и профессионального ведущего. После той аварии полгода назад мне хотелось чего-то яркого, жизнеутверждающего — настоящего, большого праздника.

Подготовка заняла несколько недель. Я лично контролировала всё: оформление зала, меню, программу вечера, даже маленькие подарки для гостей. Мне нужно было, чтобы всё было идеально. Возможно, потому что это был мой первый выход в свет после больницы. А может, просто потому, что эту годовщину я хотела запомнить навсегда — во всех подробностях, вплоть до дизайна помещения.

Перед самым началом вечера я поправила складки своего темно-фиолетового платья и бросила взгляд на часы. Гости должны были подъезжать с минуты на минуту. Антон стоял у окна, задумчиво глядя на улицу. Его лицо в отражении стекла казалось напряжённым.

— О чём ты думаешь? — спросила я, подходя ближе.

— Да так… — он пожал плечами. — Не люблю эти мероприятия. Суета, формальности… И ради чего? Чтобы показать всем своё счастье?

Я промолчала. За два года брака научилась проходить мимо его резкостей. Особенно сегодня — день, к которому я готовилась столько месяцев.

Первыми приехали мои родители. Папа был элегантен, как всегда, а мама надела новое платье нежно-розового цвета, которое ей очень шло. Она сразу заключила меня в объятия:

— Доченька, я так рада, что ты с нами! После всего, что случилось, я боялась потерять тебя…

— Мам, давай сегодня только о хорошем, — мягко остановила я её. — Мы же договорились.

Постепенно стали собираться другие гости: коллеги, друзья, родственники. Я встречала каждого с улыбкой, но изредка поглядывала на мужа. Он держался в стороне, то и дело прикладываясь к бокалу с виски — необычное поведение для него.

Когда ко мне подошла Ирина Владимировна, наш главный бухгалтер, я заметила, как она невольно побледнела, глядя на меня.

— Карина, ты просто сияешь! Такая преображённая!

— Спасибо, — ответила я, хотя в её голосе проскользнуло что-то странное.

Может быть, воспоминания о больнице. Я лежала тогда вся в трубках, врачи предупреждали, что шансы невелики…

Праздник набирал обороты. Тосты, смех, музыка. Казалось бы, всё идёт как надо. Но внутри меня росло тревожное напряжение.

Антон продолжал держаться особняком, вяло отвечая на вопросы гостей. Я неоднократно замечала, как он бросает какие-то странные взгляды на Ирину Владимировну, которая делала вид, что ничего не замечает.

— Может, потанцуем? — подошла я к мужу. — Всё-таки наш праздник.

— Не сейчас, — отрезал он. — Голова кружится.

— Ты весь вечер какой-то странный.

— Просто устал. Большие компании меня выматывают. Не придумывай лишнего.

Тамада — молодой человек в стиле модного стендап-комика — уверенно вёл вечер. Гости смеялись, танцевали, веселились. Только я знала, что впереди ещё один сюрприз. Нужно было немного подождать.

Антон снова исчез в коридоре. Туда же направилась Ирина Владимировна. Выждав пару секунд, я последовала за ними.

Они стояли там, тихо переговариваясь. При моём появлении оба резко замолчали.

— Что происходит? — спросила я спокойно.

— Рабочие дела, — ответила женщина, пытаясь улыбнуться.

— На годовщине свадьбы?

— Карина, прекрати, — процедил Антон.

— Это ты прекрати! — повысила я голос. — Ты весь вечер не в себе. Объясни, что происходит!

Мы вернулись в зал. Музыка играла, папа произносил тост. Ирина Владимировна держала бокал так, что руки у неё дрожали.

— Антон, давай поговорим, — снова обратилась я к мужу. — Объясни, почему ты такой?

— Не хочу! Хватит уже! — он повысил голос. — Перестань лезть!

— Но я хочу понять…

— Отстань! — рявкнул он и резко отвернулся.

И в этот момент музыка внезапно смолкла. Воцарилась гробовая тишина. И в этой тишине его слова ударили, словно удар:

— Меня тошнит от тебя с самой первой ночи! Ты мне противна! Уйди с глаз долой!

Его слова вонзились, будто лезвие. Мир замер, голова закружилась, в ушах зазвенело. Все вокруг будто застыли в немом кино: поражённые гости, побледневшая Ирина Владимировна, и Антон — холодный, уверенный в себе. Как будто он давно ждал этого момента.

Я медленно вдохнула и так же размеренно выдохнула. Вот он — тот самый момент. Тот самый кадр, ради которого мы с отцом терпели столько месяцев. Странное дело — вместо боли я ощутила облегчение. Как будто тяжёлый камень, который я носила внутри, наконец-то начал сползать с плеч.

На губах самой себя появилась лёгкая усмешка. Я едва заметно кивнула тамаде.

Свет в зале погас. Все взгляды обратились к большому экрану, установленному для праздничного видеоролика. И вот на нём — не анимационная заставка и не наша совместная свадебная история, а кадры больничной палаты.

Чёрно-белое изображение. Тусклый свет от медицинских приборов. Я — без сознания, опутанная проводами и трубками. Дата в углу: три месяца назад.

Папа показал мне это видео через неделю после того, как я вернулась домой. Он долго не решался его включить, будто боялся, что я снова развалюсь на части.

— Прости, дочка… Мне нужно было знать, что с тобой всё в порядке, даже если ты не могла ответить, — сказал он тогда.

Теперь вся эта правда была перед глазами гостей. На экране открывается дверь. Входят двое. Антон и Ирина Владимировна. Они двигаются осторожно, почти шёпотом переговариваются.

— Тише… Вдруг она услышит? – шепчет женщина.

— Не услышит, — холодно отвечает муж. — Шансов у неё почти нет. Она уже мертва. Остаётся только дождаться конца.

Они подходят ближе. Он притягивает её к себе. Целует жадно, страстно. Рядом с моим полуживым телом, будто ничего страшного в этом нет. Будто любовь может цвести среди боли и предательства.

— Теперь мы сможем быть вместе, — говорит он между поцелуями. — Нужно просто подождать немного.

— А если она выживет?

— Не выживет. Я всегда всё просчитываю наперёд.

Запись продолжается. Они говорят о планах. О том, как распорядятся долей компании. О романе, который начался задолго до нашей свадьбы. Об играх, которые они вели все эти годы. Об уверенности в своей безнаказанности.

Каждый кадр — словно удар. Каждое слово — как гвоздь в крышку их будущего.

Я нажала кнопку на пульте. Экран застыл на особенно красноречивом кадре: они в объятиях, а на заднем фоне — мои жизненные показатели.

Молчание в зале было таким плотным, что казалось — воздух застыл.

Первым его нарушила мама. Её крик резко разрезал тишину:

— Господи… Как ты мог?! Ты хотел её смерти?!

Она бросилась к Антону, но отец удержал её. Пальцы сжались в кулаки, голос дрожал от гнева.

Ирина Владимировна попыталась незаметно скользнуть к выходу, но охрана, предусмотрительно расставленная ещё отцом, перекрыла путь.

Гости начали вставать со своих мест. Кто-то судорожно щупал телефон. Кто-то, побледнев, просто смотрел на экран.

Антон попытался взять себя в руки:

— Это не то, что вы думаете! Карина, ты всё неправильно поняла…

— Что именно? — я медленно подошла к нему. — То, как вы обсуждали моё наследство, пока я боролась за жизнь? Или как целовались возле моей койки, уверенные, что я больше не очнусь?

По залу прокатился ропот. Кто-то записывал происходящее. Кто-то шептал соседу. Кто-то просто сидел, поражённый.

— Ты всё подстроила! — выплюнул Антон. — Этот вечер — фарс, чтобы устроить показуху!

— Да, подстроила. По вашим же правилам. Как вы подстроили нашу свадьбу, когда уже были любовниками. Как ты женился на мне ради компании. Как подстроили аварию, чтобы я исчезла.

Я замолчала. Его лицо исказилось от ярости. Он резко встал и направился к выходу. За ним — Ирина, спотыкаясь на высоких каблуках.

— Вы пожалеете об этом! — бросил он через плечо.

— Нет, — ответила я спокойно. — Это вы будете жалеть. О многом.

Когда дверь закрылась за ними, в зале повисло глубокое молчание. Мама плакала, уткнувшись в плечо отцу. Гости не знали, что делать: остаться или уйти. Улыбнуться или осудить.

Я подняла свой бокал и тихо произнесла:

— Прошу прощения за испорченный праздник. Но я должна была это сделать. Показать правду. А теперь пусть этим занимаются те, кто должен.

Прошло три месяца.

Я сидела в кабинете следователя, слушая однообразный голос, повторяющий одно и то же: «Отказ в возбуждении уголовного дела». Формулировки разные, суть одна — недостаточно доказательств.

— Мы проверили всё, что могли, — вздохнул мужчина, снимая очки. — Автосервис, механиков, записи с камер. Но времени прошло слишком много. Экспертиза не может однозначно установить умысел.

Я кивнула. Такого развития я ожидала. Но не ошиблась ли я, затевая этот вечер? Нет. Ни на секунду.

Другие последствия оказались куда серьёзнее.

На следующий день после банкета отец собрал внеочередное заседание совета директоров. Антон и Ирина Владимировна потеряли работу. Более того — отец использовал свои связи, чтобы двери других компаний для них тоже оказались закрыты.

Неделей позже Антон явился ко мне домой. Пытался говорить мягко, почти просил:

— Карина, давай поговорим. Мы можем всё обсудить, договориться…

— Можешь обсудить с адвокатом. Документы на развод уже оформлены.

— Но как же… Мы столько лет…

— Именно. Столько лет ты играл роль идеального мужа. Но спектакль окончен. Занавес.

Хлопнула дверью. И почувствовала не боль, а свободу.

Ирина уехала первой — в Новосибирск, к родне. Антон держался чуть дольше, но, когда стало ясно, что ни одна компания не примет человека с такой репутацией, тоже исчез.

Я не интересовалась, куда.

— Доченька, — папа обнял меня, когда я вернулась из прокуратуры, — главное — мы знаем правду. И они получили по заслугам.

— Знаешь, пап, — я улыбнулась, — я совсем не жалею о том вечере. Да, было страшно. Больно. Но лучше горькая правда, чем сладкая ложь.

Мама накрыла на стол. Мы сидели втроём, как раньше. Мир медленно возвращался ко мне.

Через несколько дней должно было начаться судебное разбирательство по нашему разводу. Антон звонил, предлагал договориться мирно. Но я хотела, чтобы всё было официально. Чтобы каждый шаг был чётким, документальным. Чтобы точка была поставлена не просто в отношениях — в целой эпохе.

А вчера я впервые за долгое время посмотрела в зеркало и увидела в своих глазах не боль, не страх, не усталость — а надежду.

Надежду на новую главу.
Надежду на новое начало.

Татьяна Николаевна сидела в пустой квартире, глядя на чашку остывшего чая. Три месяца прошло с того дня, как Игорь собрал свои вещи и ушёл к двадцатипятилетней Кристине. Двадцать три года брака рухнули в один момент, когда он заявил, что «хочет почувствовать себя живым». В свои пятьдесят два года Татьяна вдруг оказалась никому не нужной.

Звонок телефона прервал её мрачные размышления. Незнакомый мужской голос представился:

— Татьяна Николаевна? Это нотариус Петров. У меня для вас важная информация. Вас разыскивает ваш отец.

Сердце пропустило удар. Отец? Но она никогда не знала отца. Мать всегда говорила, что он умер, когда Тане было два года.

 

— Простите, но вы, наверное, ошиблись, — растерянно проговорила она. — Мой отец давно умер.

— Нет, Татьяна Николаевна. Я звоню по поручению Николая Сергеевича Волкова. Он жив, но тяжело болен. Он долго вас искал и очень хочет встретиться. Времени у него немного.

Голова кружилась. Всю жизнь она думала, что осталась без отца в раннем детстве, а теперь оказывается, что он жив и ищет её. Зачем? Почему сейчас?

— Он просил передать, что понимает ваше возможное негодование, но умоляет дать ему шанс всё объяснить, — продолжал нотариус. — Могу я передать ему ваш ответ?

Татьяна молчала, пытаясь переварить услышанное. Внутри всё перевернулось. Сначала муж бросил её, теперь вдруг объявился отец, которого никогда не было. Жизнь явно решила преподнести ей ещё один сюрприз.

— Хорошо, — наконец выдавила она. — Я встречусь с ним.

Через два дня Татьяна стояла перед дверью дорогого частного санатория в Подмосковье. Руки дрожали, когда она нажимала на звонок. Медсестра проводила её по коридору к палате номер семь.

Мужчина в палате был худым, изможденным болезнью, но в его глазах она сразу узнала свои собственные — те же серо-голубые, с тёмными ресницами. Николай Сергеевич Волков протянул к ней руки, и она увидела, как они дрожат.

— Танечка, — прошептал он. — Как ты выросла, как похожа на мать…

Она села на стул рядом с кроватью, не зная, что сказать. Этот человек был её отцом, но для неё он оставался незнакомцем.

— Почему? — только и смогла спросить она. — Почему вы бросили нас?

Николай Сергеевич закрыл глаза, и по его лицу потекли слёзы.

— Я был молодым дураком, — начал он. — Мне было двадцать три, когда я познакомился с твоей матерью. Она была самой красивой девушкой, которую я когда-либо видел. Продавщица в магазине, из простой семьи, но с таким добрым сердцем… Я влюбился без памяти.

Он остановился, тяжело дыша.

— Мои родители были в ярости. Волковы — известная семья, у нас был большой бизнес, деньги. Они не могли позволить наследнику жениться на «простушке». Устроили скандал, угрожали лишить наследства, выгнать из дома. А я… я был трусом. Испугался остаться ни с чем.

Татьяна слушала, чувствуя, как внутри нарастает не злость, а жалость. К этому измученному болезнью человеку, к молодому парню, который не смог отстоять свою любовь, к матери, которая всю жизнь хранила эту боль в себе.

— Родители пообещали, что если я уйду от Лены, они обеспечат её и ребёнка. Но это была ложь. Когда я пытался узнать о вас, они говорили, что вы переехали, что Лена вышла замуж. Только после их смерти я узнал правду.

— Мама никогда ничего не рассказывала, — тихо сказала Татьяна. — Только то, что отец умер.

— Наверное, для неё я действительно умер в тот день, когда я её оставил. Прости меня, Танечка. Я знаю, что не имею права просить прощения, но…

— Я не злюсь на вас, — неожиданно для себя сказала она. — ВЫ были очень молодым. И мама… мама была счастлива. Она нашла хорошего мужчину, который стал мне отцом. Она меня любила, мы не нуждались.

Николай Сергеевич заплакал открыто, как ребёнок.

— Спасибо, — прошептал он. — Спасибо за эти слова.

Следующие несколько недель Татьяна регулярно навещала отца. Они говорили о жизни, о прошлом, о том, как по-разному сложились их судьбы. Она рассказала ему о своём недавнем разводе, о том, как больно было остаться одной в пятьдесят лет.

— Я понимаю эту боль, — сказал Николай Сергеевич. — Всю жизнь я был один. Женился дважды, но это были браки по расчёту. Любил только твою мать, и больше никого. Детей у меня не было… кроме тебя.

Однажды он попросил нотариуса прийти в санаторий.

— Танечка, — сказал отец, — у меня есть квартиры в Москве, дом в Подмосковье, ещё один в Сочи. Строительная компания, которую я развивал всю жизнь. Я хочу, чтобы всё это досталось тебе.

Татьяна онемела. Она не ожидала этого разговора.

— Но я ничего не понимаю в бизнесе…

— Научишься. У меня есть надёжные помощники, они всё покажут. Времени немного, но мы успеем ввести тебя в курс дел.

Действительно, врачи говорили, что у Николая Сергеевича максимум полгода. Рак печени не давал шансов.

 

— Я не хочу твоих денег, — честно сказала Татьяна. — Мне нужно просто знать, что у меня есть отец.

— А мне нужно знать, что моя дочь будет в безопасности, — твёрдо ответил он. — Это единственное, что я могу для тебя сделать.

Татьяна не стала спорить. В глубине души она понимала, что для умирающего человека важно чувствовать, что он может хоть что-то исправить в своей жизни.

В следующие месяцы её жизнь кардинально изменилась. Она изучала документы, встречалась с управляющими компании, пыталась разобраться в финансовых отчётах. Оказалось, что отец действительно был очень богат — его состояние оценивалось в несколько миллионов долларов.

Конечно, она не могла скрыть эти изменения от подруг. Людмила, с которой они дружили ещё со школы, была в шоке:

— Тань, ты серьёзно? Твой отец оказался миллионером?

— Представляешь, я сама не верю, — призналась Татьяна. — Всю жизнь думала, что я сирота, а теперь…

— Игорь-то знает? — с хитрым прищуром спросила подруга.

— Зачем ему знать? Мы разведены, у нас нет общих детей. Его это не касается.

Но Людмила была известная сплетница, и Татьяна понимала, что новость долго не продержится в секрете. Она не ошиблась.

Через неделю её мобильный зазвонил в одиннадцать вечера. На дисплее высветилось имя Игоря.

— Привет, Танечка, — знакомый голос звучал необычно мягко. — Как дела?

— Нормально, — сухо ответила она. — Что тебе нужно?

— Я хотел поговорить с тобой. Можно увидимся?

— О чём говорить? Мне казалось, мы всё уже обсудили три месяца назад.

— Пожалуйста, Таня. Это важно.

Она согласилась встретиться в кафе рядом с домом. Игорь пришёл с букетом белых роз — её любимых цветов, которые он не дарил ей последние лет пять.

— Ты прекрасно выглядишь, — сказал он, садясь напротив.

— Спасибо. Говори, зачем звонил.

Игорь нервно теребил салфетку.

— Я понял, что совершил ужасную ошибку. Всё это время я думал о тебе, о нашем браке. Кристина… это было помрачение рассудка. Я хочу вернуться.

Татьяна внимательно посмотрела на него. Тот же мужчина, с которым она прожила двадцать три года, но теперь он казался ей совершенно чужим.

— Понятно, — спокойно сказала она. — И что случилось с твоей Кристиной?

— Мы расстались. Она… она оказалась совсем не той, за кого себя выдавала. Корыстная, эгоистичная. А я наконец понял, что настоящая любовь была у меня дома, с тобой.

— Как трогательно, — с иронией заметила Татьяна. — И когда именно к тебе пришло это прозрение?

— Я серьёзно, Таня. Давай попробуем заново. Я изменился, я всё понял.

— Какое совпадение! Ты решил вернуться, когда узнал, что мой отец миллионер, — удивилась бывшая супруга.

Игорь побледнел.

— Что? Какой отец? Я ничего не знаю ни о каком отце!

— Конечно, ничего не знаешь, — усмехнулась Татьяна. — Людмила, видимо, забыла тебе рассказать подробности.

— Таня, я клянусь, я понятия не имею, о чём ты говоришь. Людмила только сказала, что у тебя всё хорошо, что ты нашла работу получше…

— Работу получше? — рассмеялась Татьяна. — Это она так назвала многомиллионное наследство?

Игорь смотрел на неё с открытым ртом.

 

— Я не понимаю…

— Мой отец, которого я считала умершим, оказался жив. И оказался очень богатым бизнесменом. Теперь всё его состояние переходит ко мне. Вот такая у меня «работа получше».

— Таня, я правда ничего не знал, — лихорадочно говорил Игорь. — Да, может быть, время совпало неудачно, но я действительно понял, что совершил ошибку. Давай поговорим спокойно…

— Нет, Игорь. Давай не будем. Знаешь, эти месяцы одиночества многому меня научили. Я поняла, что не хочу быть с человеком, который бросил меня в труднейший период жизни ради молодой девки. И уж точно не хочу быть с тем, кто вернулся только из-за денег.

— Но я не из-за денег! — воскликнул он.

— Возможно. Но это уже не важно. Важно то, что я тебя больше не люблю. Совсем. И знаешь, что удивительно? Я больше не страдаю. Я даже благодарна тебе за то, что ты ушёл.

Игорь попытался взять её за руку, но она отстранилась.

— Таня, пожалуйста…

— Нет, Игорь. Поезд ушёл. Я сейчас прохожу через очень важный период в жизни. Я знакомлюсь с отцом, которого никогда не знала. Он умирает, и у нас есть всего несколько месяцев, чтобы наверстать упущенное время. Вот это действительно важно. А не твои попытки вернуться в мою жизнь.

Она встала из-за стола.

— Не звони мне больше. Желаю тебе найти счастье, но не со мной.

Игорь сидел с букетом белых роз, который так и не вручил, и смотрел ей вслед.

Татьяна шла по вечернему городу и чувствовала удивительную лёгкость. Впервые за много месяцев она была абсолютно спокойна. Деньги оказались не главным подарком, который дал ей отец. Главным было то, что она наконец почувствовала себя самодостаточной, сильной, независимой.

На следующий день она поехала в санаторий. Николай Сергеевич лежал, подключенный к капельнице, но улыбнулся, увидев дочь.

— Как дела, Танечка?

— Хорошо, пап. Вчера встречалась с бывшим мужем. Он хотел вернуться.

— И что ты ему сказала?

— То, что он опоздал. Не на три месяца, а на всю жизнь. Я больше не та женщина, которой он изменил.

Николай Сергеевич гордо посмотрел на дочь.

— Правильно. Ты достойна большего. Гораздо большего.

Они сидели в тишине, держась за руки. Татьяна думала о том, как странно устроена жизнь. Когда она лишилась мужа, ей показалось, что мир рухнул. А оказалось, что это был не конец, а начало. Начало знакомства с отцом, начало нового понимания себя, начало жизни, в которой она никому ничего не должна.

— Знаешь, — сказала она, — я думала, что в пятьдесят лет начинать новую жизнь поздно. А оказалось, что самое время.

— Мне было шестьдесят восемь, когда я начал тебя искать, — улыбнулся отец. — И это было самое правильное решение в моей жизни.

Татьяна крепче сжала его руку. Времени у них действительно было немного, но она знала, что проведёт каждую минуту рядом с этим человеком, который подарил ей не только материальную независимость, но и нечто гораздо более ценное — веру в себя и понимание того, что любовь не всегда приходит в ожидаемом виде.

Иногда она приходит в виде отца, который всю жизнь жалел о своей ошибке. Иногда — в виде собственной силы, которую ты находишь в самый тёмный момент жизни. А иногда — в виде возможности сказать «нет» тому, кто не ценил тебя тогда, когда это было важно.

И это было прекрасно.

— Артур, я беременна! — она едва не сбила мужа с ног, бросившись ему на шею. Так хотелось поскорее поделиться этой радостной новостью.

Он поймал её, но тут же отстранил. И уже тогда она заметила этот странный взгляд, который промелькнул в его глазах.

— Это точно? — спросил он сухо.

 

— Да, я была сегодня у врача. Представляешь, мы с тобой скоро станем родителями!

Она ожидала восторга, поздравлений, может быть, даже слёз радости. Но точно не того, что сделал Артур.

— Алиса, как же всё это не вовремя, — бросил он устало и прошёл в ванную.

Её одолевали гормоны, и она расплакалась, как ребёнок. Зашла в плач с тихими всхлипываниями, руки и ноги стали странно тяжёлыми. Она едва дошла до стула, чтобы присесть. Стало вдруг так обидно и горько, что хотелось лезть на стены от тоски.

— Алиса, ты чего? — Артур тут же оказался рядом. Обнял её и прижал к себе покрепче, но она ещё сильнее заплакала.

— Боже мой, да рожай ты этого ребёнка! Я же ничего такого не хотел сказать, — бросил он в сердцах и оттолкнул жену.

Дальше больше. Артур даже не заикался о ребёнке, просто игнорируя беременность супруги. А она этого почти не замечала, отдавшись прекрасному ощущению, когда в тебе растёт новая жизнь.

Мама Артура сухо поздравила её, и потому даже с ней Алиса не могла поделиться радостью. Эта женщина внушала ей необъяснимый ужас.

Зато Матвей…

— А можно я потрогаю? — спросил друг Артура, когда она рассказала ему о том, как развивается беременность.

Алиса кивнула и застыла, смущённая чужой рукой на своём ещё незаметном животе.

— А ведь и правда толкается! — удивился Матвей.

Алиса рассмеялась. Ей стало приятно, что хоть кому-то не безразлично. Матвей стал покупать ей всякие вкусности, привозил детские вещички, игрушки и живо обсуждал с ней имя для будущего малыша. Алиса принимала его заботы, наверное, потому что мужу до неё не было дела.

Тот роковой день

Осенний ветер играл жёлтыми листьями, когда Алиса пошла выбирать конверт на выписку. Ей уже сказали, что будет девочка. Хотелось купить что-то очень милое, розовое, с морем пышных кружев.

Почему она пошла именно туда? Почему не повернула в другую сторону? Кто знает. Но Алиса оказалась у дорогого бутика. Рядом была отличная кофейня, и она хотела там перекусить.

Артур вышел первый. Сперва она даже не подумала ничего плохого, даже сделала шаг ему навстречу. А потом застыла. Он обернулся, и она увидела на его лице улыбку, которой он давно не делился с ней.

А там, немного позади, шла красивая брюнетка — высокая, стройная, элегантно одетая. Алиса, как завороженная, наблюдала за ними и едва не вскрикнула, когда рука её мужа легла на талию этой женщины, а его губы впились в её губы.

Она отпрянула, спряталась за большую кадку с цветком, стояла там, молясь только о том, чтобы он её не заметил. Они прошли мимо настолько близко, что Алиса уловила аромат их парфюма.

А потом у неё в глазах потемнело. Кажется, она упала кому-то под ноги. Началась суета, кто-то вызвал скорую, а она только и смогла, что набрать Матвея и сообщить, что ей плохо.

 

Ребёнка не стало в тот же день.

Время после

Врачи говорили, что это была патология, что ничего страшного в этом нет, успокаивали, что у неё ещё будут дети. Приезжал Артур, изображал заботу и беспокойство и даже не догадывался, что её отрешённый взгляд относится только к нему.

Домой она вернулась молчаливой, совершенно другим человеком. В голове уже сформировался план, как уйти от него, но сначала она решила восстановиться.

Лишний вес никак не хотел уходить. Артур всё чаще раздражался и делал ей замечания. А в один прекрасный день объявил:

— У нас на днях состоится банкет в честь слияния компании. Матвей наконец-то созрел.

— Хорошая новость, — ответила Алиса.

— Отличная. Там все будут парами.

— Тогда мне нужно купить новое платье.

Он повернулся и бросил на жену презрительный взгляд:

— Какое платье, Алиса? Ты себя видела? Ты думаешь, я сказал тебе это, чтобы ты пошла со мной? Спустись на землю. Я не собираюсь позориться. Я пойду с одной знакомой, скажу, что ты всё ещё плохо себя чувствуешь.

Она промолчала, и это, кажется, разозлило мужа ещё больше.

— Ты ведь понимаешь, что я прав? Мама правильно сказала — ты клуша, Алиса. И раньше была, а теперь совсем опустилась. Потеряла ребёнка — так что ж теперь, разжиреть до размеров коровы?

— Это идея твоей мамы? — как в трансе спросила Алиса.

— Да, я считаю, это отличная идея. По крайней мере, никто не будет надо мной посмеиваться, и я хоть отдохну от твоей кислой мины.

Артур схватил пиджак и выскочил из дома. Странным было то, что она ничего не почувствовала.

А вот у Матвея, кажется, была чуйка на её настроение. Едва за Артуром закрылась дверь, зазвонил телефон.

— Я тут возле вас. Ты дома?

— Да, дома. Приезжай, если хочешь. Только Артур ушёл.

Он принёс цветы — всегда привозил. Но сегодня Алиса почему-то смутилась.

— Ты знаешь? — спросила она с порога.

Не дождавшись ответа на его недоумение, она расплакалась на плече его друга и рассказала ему всё. Он долго молчал, поджимая губы, а потом решительно встал.

— Мне жаль, что тебе пришлось всё это пережить. Правда. Я не одобряю такое. И вообще — дурак твой Артур.

Вечер банкета

На следующий день он сам приехал за ней. Сперва отвёз в магазин, где купил платье и туфли, потом в салон, где её превратили в куколку. Пышные формы нисколько не портили образ, и даже Алиса это увидела.

Артур чувствовал себя королём бала. Ему улыбались, его поздравляли, ему делали комплименты. С его спутницы не сводили глаз.

Матвей опаздывал, и Артур уже начинал нервничать. Его взгляд блуждал по банкетному залу в поисках партнёра. А когда нашёл — глазам своим не поверил.

Рядом со своим деловым партнёром стояла его жена. Но эта женщина совершенно не была похожа на ту «клушу», которую он оставил дома. Вокруг неё толпились люди, она живо общалась со всеми, изящно держа бокал шампанского. Её рука покоилась на сгибе локтя Матвея.

— Матвей, а почему это я не в курсе, что вы с моей женой вместе собрались посетить сегодняшний вечер? — наигранно беззаботно поинтересовался Артур у друга, когда подошёл к ним.

Он ожидал, что Алиса тут же начнёт лепетать оправдания. Вместо этого она гордо вздёрнула подбородок:

— Дорогой, я как раз хотела тебе сообщить в торжественной обстановке, что ухожу от тебя.

Он не успел ответить, поскольку Матвей тут же заговорил:

— И да, кстати, ты прости, друг, но ведь ты знаешь, как я отношусь ко всякого рода адюльтеру. Я всё взвесил, подумал и решил, что не хочу слияния.

Тут удивилась даже Алиса, но вовремя спохватилась и успела убрать с лица удивление.

 

Матвей чокнулся с несостоявшимся партнёром, развернулся и увлёк её в сторону выхода.

— А теперь уйдём красиво, — шепнул он ей на ухо и тихонько рассмеялся.

После

Уже в машине она спросила:

— Зачем ты это сделал?

— А это было справедливо. И честно говоря, не так уж мне выгодно это партнёрство. В нём скорее выигрывал Артур, а не я. Так что я ничего не теряю.

— И вообще, ты объявила о своём уходе. Ты уже решила, куда пойдёшь?

Алиса покачала головой:

— Нет, не решила. Наверное, к родителям.

— Не исключено. Ты поживёшь пока в моей квартире. Я там бываю очень редко. Поехали, заберём твои вещи.

Алиса смутилась:

— Матвей, если ты думаешь, что…

— Ничего я не думаю, тем более ничего от тебя не жду. Я просто хочу помочь.

— Хорошо, не отказываюсь.

Вещи перевезли быстро, а вот развод занял время. Но и тут Матвей помог — нанял очень хорошего адвоката, который справедливо поделил совместно нажитое.

А потом… потом он просто был рядом. А Алиса жила, восстанавливалась и размышляла, что же ей делать дальше.

Но кто знает, может, пройдёт время, и она оттает достаточно, чтобы увидеть то, чего она пока не замечает, но уже давно чувствует своим сердцем. Возможно, между ними зародилось нечто большее, чем просто дружба. Возможно, в её сердце уже давно живёт чувство, которое она боится назвать. Возможно, это и есть начало настоящей любви — той, что приходит не сразу, но зато остаётся навсегда.