Надо Знать

Звонок в дверь раздался ровно в тот момент, когда Анна наконец-то присела за чашку чая после долгого рабочего дня. Она даже не взглянула в глазок — по характерному настойчивому трезвону уже поняла, кто пришёл.

— Привет, сестрёнка! — Валерий ворвался в прихожую, как всегда, с широкой улыбкой и пакетом из магазина в руках. — Я тут подумал, что давно не виделись. Решил заглянуть.

Анна машинально приняла его куртку, мысленно подсчитывая — третий раз за неделю.

— Что там у тебя? — кивнула она на пакет.

 

 

— Да так, мелочь. Хлеб, молоко. Думаю, раз брат в гости пришёл, надо же стол накрыть, семейный праздник всё-таки.

Анна про себя усмехнулась. Семейный праздник — это когда Валерий объявляется без предупреждения, а она должна из воздуха соорудить ужин на троих, а то и на семерых, если подтянется его жена Светлана с детьми.

— Проходи, — сказала она, направляясь на кухню. — Николай ещё на работе, минут через сорок будет.

Валера уже расположился за кухонным столом, разглядывая её приготовления к ужину. На столе стояли нарезанные помидоры с огурцами, кусок сыра, яблоки и виноград.

— А что основное будет? — деловито осведомился он.

— Курица в духовке, минут двадцать ещё. — Анна открыла дверцу духовки, проверяя румянец. — Чай будешь?

— Буду. А колбаса есть? Или там мясная нарезка какая-нибудь?

— Нет, Валер. Что есть — на столе.

Он недовольно покачал головой:

— Овощи, фрукты… Это всё, конечно, полезно, но мужику-то мяса хочется.

Анна промолчала, наливая чай. За месяц она уже привыкла к его комментариям по поводу еды. Валерий был убеждён, что приличный стол — это непременно несколько видов мяса, колбасы, рыба и салаты с майонезом. Её скромные ужины явно не соответствовали его представлениям о гостеприимстве.

— Как дела с работой? — спросила она, больше для поддержания разговора.

— Да потихоньку. Собеседование на прошлой неделе прошёл, жду ответа. А вообще не спешу особо — может, оно и к лучшему, что с этого завода ушёл. Начальство там совсем озверело, условия никакие.

Анна кивнула, хотя про себя подумала, что за месяц Валерий прошёл от силы три собеседования, а остальное время либо «мониторил рынок», либо сидел у них на кухне, рассуждая о том, как плохо устроен мир.

Ровно в семь пришёл Николай. Он поздоровался с братом, умылся и сел за стол. Анна достала курицу — золотистую, ароматную, с хрустящей корочкой.

— Вот это другое дело! — оживился Валерий. — А то всё салатики да фрукты.

— Нормальная еда, — спокойно заметил Николай. — Дома же не ресторан.

— А почему должно быть хуже? — засмеялся Валерий. — Помнишь, как в молодости к родителям приходили? Мама такие столы накрывала — глаз не оторвать.

— Мама готовила раз в неделю, когда мы приезжали по воскресеньям, — напомнил Николай. — И мы всегда знали, что едем в гости.

— Да ладно, что тут такого? Брат пришёл — повод для радости.

В дверь снова позвонили. Валерий довольно усмехнулся:

— А вот и мои подтягиваются.

Светлана вошла с двумя детьми — семилетним Артёмом и четырёхлетней Машей. Она выглядела уставшей после рабочего дня, но улыбалась.

— Привет, Аня. Извини, что без предупреждения. Валера сказал, что вы тут семейный ужин устроили.

— Проходите, конечно. — Анна принялась доставать дополнительные тарелки. Курицы на всех не хватит — придётся что-то ещё готовить.

Дети уселись за стол, с интересом разглядывая угощение. Машка потянулась к винограду, а Артём принялся строить башню из кусочков сыра.

— Только осторожнее с едой, — предупредила Светлана. — Не разбрасывайте.

— Да ладно, пусть едят, — махнул рукой Валерий. — Дети как дети.

Анна нарезала хлеб, достала масло, открыла банку с вареньем. Курицы действительно было мало, но что-то ещё готовить не хотелось. Она устала, а впереди ещё мытьё посуды и уборка после гостей.

— Анечка, а можно воды? — попросила Светлана.

— Конечно. — Анна налила воду в кувшин, расставила стаканы.

— Вот видишь, — сказал Валерий жене, — какие у меня родственники гостеприимные. Всегда накормят, напоят.

Николай бросил на брата долгий взгляд, но промолчал.

 

 

Ужин прошёл в обычном режиме. Валерий рассказывал о своих планах на будущее, Светлана — о работе, дети то и дело что-то роняли или проливали. Анна периодически вскакивала, чтобы принести салфетки или подлить чай.

Ближе к девяти гости стали собираться домой. Валерий, натягивая куртку, обернулся к Анне:

— Слушай, а мы в субботу приедем, да? Давно всей семьёй не собирались.

— Мм, — неопределённо протянула Анна.

— Только давай мяса побольше, а не как в прошлый раз, — потребовал брат. — А то дети растут, им белок нужен.

Анна машинально кивнула:

— Хорошо.

— Вот и отлично! — Валерий чмокнул её в щёку. — До встречи, сестрёнка.

Дверь закрылась. Анна прислонилась к ней спиной и тяжело вздохнула.

— Устала? — спросил Николай, собирая со стола посуду.

— Знаешь, — сказала она, — я работаю весь день, прихожу домой, готовлю, а потом ещё и для неожиданных гостей стол накрываю. И при этом мне ещё указывают, что готовить.

— Валерка совсем обнаглел, — согласился Николай. — Раньше хоть звонил иногда.

— Он уже третий раз за неделю приходит. И каждый раз с претензиями к еде.

— А что ты хочешь сделать?

Анна задумалась, стирая со стола крошки:

— Знаешь, может, пора прикрывать эту лавочку? Я понимаю, что у него трудности, но он же не понимает, что я тоже устаю. Приходит, как к себе домой, требует, чтобы его накормили, да ещё и недоволен тем, что я готовлю.

— Что предлагаешь?

— Надо его проучить. Может, тогда он поймёт, что гостеприимство не безгранично.

Николай усмехнулся:

— И как же ты его проучишь?

— Увидишь, — загадочно сказала Анна.

В субботу в половине седьмого раздался знакомый звонок. Анна открыла дверь — на пороге стоял Валерий с пакетом и широкой улыбкой.

— Привет! Я пораньше решил приехать, помочь с приготовлениями.

— Проходи, — сказала она. — Куда в ботинках пошел? Тапки надень, я только полы помыла.

Валерий прошёл на кухню и остановился как вкопанный. На столе стояли: тарелка с варёными вкрутую яйцами, миска с овсянкой, нарезанные яблоки и кувшин с компотом.

— Это что? — недоумённо спросил он.

— Ужин, — спокойно ответила Анна. — Садись, пожалуйста.

— Анечка, я не понял. Где мясо? Где нормальная еда?

— Валер, я на диете. Решила серьёзно заняться здоровьем. Поэтому в доме больше не держу вредных продуктов — чтобы не соблазняться.

— А Николай что ест?

— Николай питается в столовой на работе, а по выходным мы ходим в кафе на первом этаже. Там и дёшево, и вкусно.

— Ты что, издеваешься? — Валерий покраснел. — Мы же договаривались!

— О чём договаривались? — Анна подняла брови. — Ты сказал, что придёшь в гости, я сказала «хорошо». Я тебе ничего не обещала.

— Да что за чушь! — Валерий стукнул кулаком по столу. — Ты же прекрасно понимаешь, что я имел в виду!

— Понимаю, — кивнула Анна. — Ты имел в виду, что я должна бежать в магазин, тратить деньги, полдня стоять у плиты, а потом ещё и выслушивать претензии к качеству угощения.

 

 

— Да мы же родственники!

— Именно поэтому я и говорю тебе честно. — Анна села напротив брата. — Валер, ты надоел. Своими набегами, своими требованиями. Я работаю, устаю, у меня есть свои дела. А ты приходишь, как к себе домой, и ещё указываешь, что готовить.

— Значит, вы решили меня сбагрить таким образом?

— Да, — просто ответила Анна. — Моя диета продлится ровно столько, сколько ты будешь безработным и будешь считать, что родственники обязаны тебя кормить три раза в неделю.

В дверь позвонили. Это была Светлана с детьми.

— Привет, — сказала она, входя в кухню. — А что это у вас… такой скромный стол?

— Аня на диете, — мрачно объяснил Валерий. — И всю семью решила посадить на овсянку.

Светлана посмотрела на стол, потом на Анну, потом на мужа.

— Понятно, — сказала она. — Дети, собираемся домой.

— Как домой? — возмутился Валерий. — Мы же только пришли!

— Валер, — тихо, но твёрдо сказала Светлана, — идём домой. Нам нужно поговорить.

— Да о чём говорить? Они нас просто выгоняют!

— Именно поэтому и нужно говорить. — Светлана взяла детей за руки. — Аня, извини за беспокойство.

— Света, — сказала Анна, — ты всегда желанная гостья. Просто давайте договариваться заранее, хорошо?

— Конечно. — Светлана кивнула. — Валер, пошли.

Валерий медленно поднялся из-за стола:

— Значит, так дела обстоят…

— Именно так, — подтвердила Анна. — Устраивайся на работу, и всё будет как раньше — семейные встречи по праздникам, в складчину, и обязательно по договорённости.

Валерий хотел что-то сказать, но Светлана взяла его под руку:

— Валер, пойдём.

После их ухода Анна убрала со стола яйца и овсянку, достала из холодильника мясо, которое с утра мариновалось, и поставила его в духовку. Николай, который всё это время молчал, усмехнулся:

— Жёстко.

— Зато честно, — ответила Анна. — Я устала притворяться, что мне в радость каждый день накрывать стол для нежданных гостей.

— Думаешь, он поймёт?

— Светлана поймёт. А уж она ему объяснит.

Николай обнял жену:

— Знаешь, а мне понравилось. Прямо и без обиняков.

— Я просто устала быть удобной, — сказала Анна. — Родственники — это не повод садиться на шею.

— А если он обидится?

— Тогда обидится. Но я же не просила его уволиться с работы и сделать нашу кухню своим вторым домом.

В воскресенье утром позвонила Светлана:

— Аня, можно поговорить?

— Конечно.

— Извини за вчерашнее. Я с Валерой весь вечер проговорила. Он понял, что переборщил. Просто у него сейчас трудный период, он растерялся.

— Света, я его понимаю. Но пойми и меня — я тоже работаю, тоже устаю. И когда кто-то приходит без предупреждения и ещё указывает, что готовить, это неприятно.

— Я понимаю. Мы всё обсудили. Он завтра идет идёт на одно собеседование, а вечером — на другое. Больше он не будет приходить без звонка.

— Спасибо, Света. Я не против встреч, просто давайте цивилизованно.

— Обязательно. И ещё… он хочет с тобой поговорить.

— Давай его к телефону.

 

 

— Аня, — голос Валерия звучал непривычно тихо. — Извини меня. Я… ну, это.. правда не понимал, что злоупотребляю твоим гостеприимством.

— Валер, всё нормально. Просто давайте договариваться заранее, хорошо?

— Хорошо. И спасибо за урок. Светка права — я совсем обнаглел.

— Найдёшь работу — приходи в гости. Накрою стол с мясом, — улыбнулась Анна.

— Обязательно найду. Пока, сестрёнка.

Анна положила трубку и подумала, что иногда честность действительно лучше вежливости. Особенно когда дело касается семейных границ.

Через две недели Валерий устроился на новую работу. А в следующую субботу он позвонил и спросил:

— Аня, можно мы завтра к вам приедем? Светка салат приготовит, а я мясо для шашлыка куплю.

— Конечно, — сказала Анна. — Будем рады.

И впервые за долгое время она действительно обрадовалась предстоящей встрече с родственниками.

— Предупреждаю — оскорблять себя не позволю! Я девушка простая, могу и ответить.

Мой голос эхом разнесся по огромной столовой. Гости за столом моментально замолчали.

Маргарита Львовна, моя свекровь, только что закончившая свой унизительный публичный монолог о моем «деревенском» происхождении, так и застыла с микрофоном в руках.

Над длинным дубовым столом повисла тяжелая, гнетущая пауза. Было слышно лишь, как кто-то из дальних родственников нервно звякнул серебряным ножом о край фарфоровой тарелки.

 

 

Сегодня семья отмечала юбилей свекра. Маргарита Львовна обожала масштабные торжества и собрала в загородном особняке десятки гостей.

Накрахмаленные салфетки. Массивный старинный хрусталь, извлеченный из глубоких коробок ради демонстрации былого величия. Тяжелый винтажный парфюм дам и бесконечные разговоры о высоком искусстве.

Я сидела на самом краю стола, чувствуя себя абсолютно чужеродным элементом.

Мой муж, Роман, увлеченно обсуждал со своим дядей особенности итальянской оперы. Он даже не пытался вовлечь меня в беседу. Для них всех я всегда оставалась чужой.

Никого за этим столом не волновало, что мои скромные начинания за последние восемь лет каторжного труда превратились в крупнейший в области агрокомплекс.

Для потомственной интеллигенции мой бизнес казался чем-то неблагородным. Он словно был пропитан запахом перегноя и машинного масла.

Вечер развивался по привычному тоскливому сценарию, пока свекровь не решила взять слово.

Воспользовавшись микрофоном, установленным для поздравительных тостов, она сначала бархатным тоном порассуждала о важности традиций. А затем перевела фокус внимания на меня.

С приторной улыбкой она на весь зал заявила, что моя стихия — это навоз, теплицы и резиновые сапоги. И что семья милостиво принимает меня. Ведь кому-то же нужно заниматься черной работой, пока другие мыслят высокими категориями и развивают культуру.

По просторному залу прокатился издевательский, шелестящий смешок. Тетушки в дорогих платьях многозначительно переглядывались.

В этот самый момент в моем сознании наступила пугающая ясность. Я медленно повернула голову к мужу, ожидая хоть какой-то поддержки.

Роман судорожно расстегнул верхнюю пуговицу дорогой сорочки, отвел глаза и сделал вид, что крайне заинтересован сложным узором на своей тарелке.

Он снова оставил меня одну на этом поле боя.

Я долгие годы закрывала их огромные долги. Оплачивала эту фальшивую, насквозь искусственную жизнь, искренне полагая, что нужно мириться с их странностями ради сохранения брака.

Но им совершенно не нужна была моя забота. Им требовалась лишь безотказная финансовая подушка, о которую можно безнаказанно вытирать ноги в перерывах между чтением стихов.

Я решительно отодвинула стул. Тяжелые дубовые ножки с громким скрипом проехались по наборному паркету.

Выпрямившись, я не спеша подошла к свекрови. Она растерянно моргнула, когда я мягким, но непреклонным движением забрала у нее микрофон. И произнесла те самые слова.

— Огромное спасибо за столь живописное описание моей персоны, — продолжила я свою речь, глядя в растерянные лица родственников. — Вы абсолютно правы. Я не умею цитировать французских философов.

Мои руки действительно знают, что такое тяжелый физический труд. А мой разум привык ежедневно выплачивать зарплаты сотням людей и формировать бюджеты, а не рассуждать о высоких материях за чужой счет.

Я сделала намеренную паузу.

— И раз уж у нас сегодня выдался такой чудесный вечер откровенности, давайте уточним одну важнейшую деталь для всех присутствующих.

Я обвела взглядом притихший зал.

— Это великолепное родовое гнездо. Роскошные хрустальные люстры над вашими головами. Отопление, которое согревает вас сегодня. И даже та черная икра, которую вы сейчас с таким аппетитом едите… Абсолютно все это щедро оплачено из того самого грязного навоза, который вы так искренне презираете.

Лицо свекрови стремительно приобрело землистый оттенок. Черты ее лица заострились, а руки нервно вцепились в спинку стула.

Роман дернулся со своего места, жалко вытягивая ладонь в мою сторону:

— Аня, ну зачем ты так… Мама просто неудачно пошутила…

— Сядь на место, — бросила я, и муж послушно рухнул обратно.

— Я уточню для тех гостей, кто не посвящен в истинное положение финансов. Три года назад это монументальное здание находилось на стадии изъятия банком за многомиллионные долги. И именно мой простой агробизнес полностью погасил эти гигантские задолженности.

 

 

Гости сидели, боясь пошевелиться.

— Именно мои регулярные финансовые вложения позволили вам всем сохранить крышу над головой и продолжать играть в обеспеченных аристократов. Вы смеетесь над моими сапогами? Это ваше законное право.

Я подошла чуть ближе к столу.

— Только зарубите себе на носу: именно увязая в грязи на полях, я заработала те деньги, на которые вы купили себе это эксклюзивное дизайнерское платье, Маргарита Львовна.

Свекровь жадно глотала воздух, но ее хваленое красноречие испарилось без следа.

— Раз моя каждодневная работа вызывает у вас такое стойкое отвращение, я не смею больше пачкать своими деньгами ваши благородные руки. Я немедленно отзываю все инвестиции.

Я чеканила каждое слово.

— С завтрашнего дня коммунальные счета, услуги клининга, зарплата садовника и охраны оплачиваются вами лично. Уверена, вы найдете способ монетизировать любовь к балету для оплаты огромных счетов за газ грядущей зимой.

Я аккуратно положила микрофон на край стола. Роман снова вскочил:

— Аня, подожди, ты же не серьезно! Ты не можешь нас вот так бросить!

— Я вполне серьезна.

Я посмотрела на него. С приятным удивлением понимая, что в душе больше нет ни обиды, ни сожаления. Лишь абсолютная, кристально чистая свобода.

— А ты можешь оставаться здесь и продолжать весело смеяться над удачными шутками своей мамы.

Я развернулась и твердым шагом направилась к выходу.

Выйдя на высокое каменное крыльцо, я с глубоким наслаждением вдохнула прохладный ночной воздух, пахнущий влажным лесом.

Достав телефон, я набрала номер своего финансового директора. Гудки шли довольно долго.

— Виктор, добрый вечер. Извини за поздний звонок, — произнесла я, спускаясь по ступеням в сад. — Завтра с утра подними наши договоры по семье Романа. Заблокируй все автоматические переводы на их счета. И прекрати оплату абсолютно всех договоров по обслуживанию этого загородного дома. Больше ни копейки туда не переводим.

В трубке послышался шелест страниц блокнота. Виктор, как всегда, работал допоздна.

— Анна, я, конечно, подготовлю распоряжения, — раздался его рассудительный голос. — Но боюсь, мы не можем просто так взять и бросить этот объект на произвол судьбы.

Я остановилась.

— Вы, видимо, не придавали значения юридическим тонкостям, когда мы спасали их от банкротства, — продолжал директор. — Три года назад банк требовал жестких гарантий. Мы не просто закрыли их кредиты, мы выкупили их залоговое имущество. Юридически этот особняк и земля находятся на балансе нашего агрокомплекса. Это ваша личная коммерческая недвижимость. Если мы сейчас отключим отопление и снимем охрану, здание пострадает, и наш актив серьезно потеряет в рыночной цене.

В памяти внезапно всплыли кипы бумаг, которые Виктор привозил мне на подпись прямо на строительные площадки новых теплиц.

Я тогда настолько выматывалась, что подписывала многие документы, пробегая лишь глазами по суммам. Я полностью доверяла своему надежному финансисту. Для меня это были просто очередные бессмысленные расходы на содержание родственников мужа.

Оказалось, они не были владельцами этого исторического особняка. Все это время они были моими гостями. Бесплатными, капризными постояльцами на моей территории.

Я простояла в саду минут десять, обдумывая услышанное.

Сквозь огромные панорамные окна столовой было отлично видно, как гости постепенно приходят в себя. Роман уже наливал матери коньяк, а та возмущенно размахивала руками, явно жалуясь на мою дерзость.

Они были абсолютно уверены, что я уехала глотать слезы.

Медленно опустив телефон в карман, я решительно направилась обратно к дверям. Шаги давались на удивление легко.

Я снова вошла в столовую в тот самый момент, когда Маргарита Львовна вещала о том, что я обязательно приползу извиняться.

Увидев меня, она победно вскинула подбородок.

— Небольшое уточнение к моим предыдущим словам, — громко и предельно отчетливо произнесла я, уверенно подходя к столу.

Родственники настороженно перевели на меня взгляды.

— Я только что общалась со своим финансистом. И выяснилась одна весьма любопытная деталь, о которой я в силу своей занятости совершенно забыла.

 

 

Я выдержала паузу, наслаждаясь моментом.

— Три года назад я не давала вам денег в долг. Моя компания официально забрала эту недвижимость за долги.

Я с нескрываемым удовольствием наблюдала за тем, как вытягиваются лица высокомерных родственников. Роман поперхнулся водой и зашелся в глухом кашле.

— Это мой дом. Моя законная собственность. И раз уж мое происхождение так сильно оскорбляет ваши утонченные эстетические чувства… Я даю вам ровно одну неделю, чтобы собрать вещи и навсегда освободить мою территорию.

— Ты не посмеешь! — сипло выдохнула свекровь, вцепившись пальцами в край белоснежной скатерти. — Это наше родовое гнездо!

— Оно было вашим. Ровно до тех пор, пока вы не промотали его на бесконечных светских раутах, не желая работать, — ледяным тоном отрезала я. — А теперь этот дом принадлежит мне.

 

 

Я смотрела прямо в ее растерянные глаза.

— Одна неделя, Маргарита Львовна. И очень советую не забыть прихватить коробки с хрусталем. Они вам непременно пригодятся, чтобы украсить скромную съемную квартиру.

Я развернулась и окончательно покинула зал.

За моей спиной не раздалось ни звука. Слышен был только звон упавшей вилки, которую кто-то из гостей выронил из ослабевших рук.

Выйдя к своей машине, я запрокинула голову и посмотрела на звездное небо. Воздух пах свежестью. Тем самым честным запахом свободы, который наконец-то выветрил из моей жизни чужую, насквозь фальшивую спесь.

Марина услышала настойчивый звонок в дверь и уже знала, кто это. Сердце неприятно сжалось — Валентина Петровна приехала без предупреждения, как всегда. Открыв дверь, она увидела свекровь с объёмной сумкой через плечо и довольной улыбкой на лице.

— Здравствуй, дорогая! — пропела Валентина Петровна, проходя в квартиру без приглашения. — Решила навестить вас с Олежкой. Надеюсь, не против?

Марина сглотнула. Конечно, была против, но сказать этого не могла.

— Проходите, — выдавила она из себя. — Олег на работе, но скоро придёт.

 

 

— Прекрасно! — Валентина Петровна осмотрелась по сторонам, словно оценивая чистоту. — А я пока приготовлю ужин. Хочу порадовать сына домашней едой, а не этим… — она многозначительно посмотрела на Марину, — полуфабрикатным питанием.

Марина стиснула зубы. Она прекрасно готовила, и Олег это знал. Но свекровь, казалось, была полна решимости испортить ей настроение с самого порога.

Пока Валентина Петровна возилась на кухне, Марина пыталась заниматься своими делами, но напряжение росло. Через полчаса до неё донёсся возмущённый голос свекрови:

— Марина! Иди сюда немедленно!

Марина поспешила на кухню и застыла в дверях. Валентина Петровна стояла у плиты с ложкой в руке, а её лицо выражало крайнее возмущение.

— Попробуй это! — она протянула ложку с супом.

Марина осторожно попробовала и поморщилась — суп, который она приготовила накануне, был пересолен.

— Как ты могла допустить такое? — всплеснула руками Валентина Петровна. — Совершенно несъедобно! Бедный Олежка, как он это терпит…

— Но я соли добавила немного, — растерянно проговорила Марина. — Я пробовала суп, он не был пересолен…

— Не знаю, как ты там пробовала, но суп пересолен. Ты же только что сама в этом убедилась!

Марина молча наблюдала, как свекровь демонстративно выливает суп в раковину, бормоча что-то о безответственности молодых жён. Внутри всё клокотало, но она держалась.

На следующее утро новый сюрприз ждал её в ванной. Марина намылила волосы и потянулась за шампунем, но вместо привычной густой консистенции на ладонь попала жидкая субстанция. Она открыла глаза — в бутылке из-под шампуня был кондиционер, а в бутылке кондиционера — шампунь.

— Валентина Петровна, — позвала она, выходя из душа с мокрыми волосами, — вы случайно не перепутали содержимое бутылок в ванной?

— Какие бутылки? — невинно переспросила свекровь, появляясь в прихожей. — Ах, эти… Да я ничего не трогала! Наверное, ты сама вчера в спешке перепутала. Нужно быть внимательнее к таким мелочам. Хорошая хозяйка всегда помнит, где что лежит.

Марина чувствовала, как терпение покидает её по каплям. Валентина Петровна явно развлекалась, наблюдая за её реакцией. В её глазах мелькала плохо скрываемая насмешка.

Третий день пребывания свекрови начался с исчезновения Марининых туфель. Она опаздывала на работу и лихорадочно искала их по всей квартире.

— Не видели мои чёрные туфли? — спросила она у Валентины Петровны.

— А разве ты их не в шкаф убрала? — удивилась та. — Странно… Может, плохо искала?

Туфли нашлись в кладовке, аккуратно поставленные за ведром для мусора. Когда Марина спросила, как они там оказались, свекровь лишь пожала плечами:

— Понятия не имею. Наверное, кот перетащил.

У них не было кота.

Олег, приходя с работы, видел напряжённое лицо жены, но списывал всё на усталость и стресс от присутствия матери в доме. Валентина Петровна при сыне превращалась в образец заботливости и тактичности.

— Олежка, дорогой, — ворковала она, накладывая ему ужин, — я так рада тебя видеть! А твоя Марина такая милая, мы прекрасно ладим, правда, дорогая?

Марина молча кивала, стараясь не показать своё раздражение. Олег улыбался, радуясь, что «его женщины» нашли общий язык.

К концу недели нервы Марины были натянуты до предела. Каждое утро приносило новую пакость: то исчезал крем для лица (оказывался в холодильнике), то внезапно кончалась зубная паста (выдавленная в раковину), то пропадали ключи от машины (лежали в морозилке).

Валентина Петровна при этом изображала полное недоумение и каждый раз находила объяснение, которое делало виноватой Марину — то она невнимательная, то рассеянная, то плохая хозяйка.

— Не понимаю, как Олежка с тобой живёт, — вздыхала свекровь, качая головой. — У меня в доме всегда идеальный порядок, и каждая вещь на своём месте.

Олег, уставший после рабочего дня, не вникал в детали и просто просил жену проявлять больше терпения.

— Мама уже немолодая, — говорил он, — может, что-то путает. Не обращай внимания.

Но Марина видела: свекровь ничего не путала. Каждая её выходка была тщательно спланирована и исполнена с хирургической точностью.

Кульминация наступила в субботу утром. Марина решила постирать постельное бельё — красивый шёлковый комплект кремового цвета, подарок мамы на свадьбу. Это бельё было особенным, почти священным для неё — символом новой жизни, материнской любви и благословения.

 

 

Она аккуратно загрузила бельё в машину, добавила специальное средство для деликатной стирки и запустила программу. Валентина Петровна в это время возилась на кухне, изображая хлопотливую домохозяйку.

Через час Марина вернулась к машинке, чтобы развесить бельё. Открыв дверцу, она ахнула и почувствовала, как земля уходит из-под ног.

Всё бельё было испорчено безвозвратно. Кремовый шёлк окрасился в нежно-розовый цвет, а среди белья красовался ярко-алый женский носок. У Марины таких носков не было.

— Что это такое?! — закричала Марина, вытаскивая носок из барабана.

На крик прибежала Валентина Петровна с невинным выражением лица.

— Ой, что случилось? — она посмотрела на испорченное бельё и всплеснула руками. — Ах ты, боже мой! Как же так получилось?

— Откуда здесь этот носок? — Марина трясла алым носком перед лицом свекрови.

— Понятия не имею! — Валентина Петровна изобразила крайнее удивление. — Может, ты сама забыла его в машинке? Или Олежка вчера что-то стирал?

— Это ваш носок! — Марина чувствовала, как внутри всё кипит от ярости. — Вы специально его туда кинули!

— Ты что, с ума сошла? — возмутилась свекровь. — Зачем мне портить чужие вещи? Это же нелепо!

Но в её глазах плясали довольные искорки. Она наслаждалась зрелищем Марининого отчаяния.

— Это бельё мне мама на свадьбу дарила, — голос Марины дрожал от слёз и гнева. — Оно стоило целое состояние!

— Ну и что? — пожала плечами Валентина Петровна. — Подумаешь, постельное бельё! Купите новое. А вообще, если бы ты была более внимательной хозяйкой, таких казусов не случалось бы.

Это было уже слишком. Марина чувствовала, как что-то обрывается внутри неё. Вся накопившаяся за неделю злость, все унижения и издевательства вылились наружу.

— Хватит! — заорала она так, что Валентина Петровна отшатнулась. — Я больше не намерена это терпеть! Собирай свои сумки и вон из моей квартиры!

Валентина Петровна сделала вид, что ничего не понимает:

— Марина, ты что, больная? О чём ты говоришь? Я же ничего не делала!

— Не делала?! — Марина была вне себя. — Ты неделю издеваешься надо мной! Солишь мой суп, переставляешь мои вещи, переливаешь шампунь с кондиционером, а теперь ещё и бельё испортила! Думаешь, я дура и ничего не понимаю?

— Какие глупости ты несёшь! — попыталась перейти в наступление свекровь. — У тебя просто нервы расшатались, нужно к врачу обратиться!

— Вон! — Марина показала на дверь. — Немедленно убирайся из моего дома! И больше не смей сюда приезжать без предупреждения!

На шум прибежал проснувшийся Олег. Увидев разъярённую жену и растерянную мать, он попытался разобраться в ситуации.

— Что здесь происходит? — спросил он, переводя взгляд с одной женщины на другую.

— Твоя мать издевается надо мной! — выпалила Марина, показывая испорченное бельё. — Смотри, что она сделала с маминым подарком!

Олег взял в руки розовое бельё и нахмурился:

— Мам, откуда в машинке твой носок?

— Я не знаю, сынок, — Валентина Петровна попыталась изобразить невинность. — Наверное, случайно упал. Марина так кричит на меня, будто я специально…

— Специально! — не унималась Марина. — Она всю неделю вытворяет всякую дрянь! То соль в суп насыпет, то шампуни поменяет местами, то мои вещи прячет! А теперь вот это!

Олег посмотрел на мать внимательнее. В её глазах он увидел то, что не замечал раньше — плохо скрываемое торжество.

— Мам, — осторожно спросил он, — ты правда ничего не делала?

Валентина Петровна поняла, что игра раскрыта. Её лицо изменилось — исчезла показная невинность, появилось раздражение.

— Ну и что, если делала? — огрызнулась она. — Я проверяла, какая из неё жена! А она сразу в крик! Характер никудышный!

— Как ты могла? — Олег был потрясён. — Зачем ты это делала?

— Затем, что хочу для сына нормальную жену, а не эту истеричку! — Валентина Петровна окончательно сбросила маску. — Посмотри, как она орёт на человека, который вдвое старше её! Где уважение? Где воспитание?

— Уважение нужно заслужить! — не сдавалась Марина. — А вы ведёте себя как вредная старуха!

— Всё, хватит! — Олег поднял руку. — Мама, собирайся. Я вызываю такси.

— Что?! — не поверила Валентина Петровна. — Ты выгоняешь родную мать из-за этой… этой…

— Из-за моей жены, — твёрдо сказал Олег. — Которую ты довела до истерики своими выходками.

Пока Валентина Петровна с возмущением собирала вещи, Олег вызвал такси. Марина стояла на кухне, всё ещё держа в руках испорченное бельё, и тихо плакала.

— Прости, — подошёл к ней Олег. — Я не знал, что она так себя ведёт.

— Твоя мать ненавидит меня, — всхлипнула Марина. — И будет делать всё, чтобы разрушить наш брак.

 

 

— Не будет, — обнял её Олег. — Больше она сюда без предупреждения не приедет. И если ещё раз попытается тебя обидеть — пусть забудет дорогу к нам.

Когда приехало такси, Валентина Петровна всё ещё пыталась изображать невинную жертву:

— Олежка, опомнись! Эта женщина настраивает тебя против родной матери!

— Мама, ты сама во всём виновата, — устало сказал Олег, помогая ей донести сумку. — Зачем было издеваться над Мариной?

— Я хотела проверить её характер!

— Проверила. Теперь знаешь — у неё есть характер, и она не позволит собой помыкать.

Посадив мать в такси, Олег наклонился к окну:

— В следующий раз предупреждай о визите заранее. И перестань устраивать эти… фокусы. Если ещё раз обидишь Марину — не жди, что тебя здесь будут рады видеть.

Валентина Петровна что-то буркнула в ответ, но Олег уже отходил от машины.

Вернувшись домой, он нашёл жену на кухне. Она всё ещё держала в руках испорченное бельё. Дорогой шёлк безвозвратно изменил цвет.

— Мне так жаль, — сказал Олег. — Я куплю тебе новое.

 

 

— Дело не в деньгах, — тихо ответила Марина. — Это мама мне дарила. Говорила, что это на счастье…

— Счастье не в белье, — обнял её Олег. — А в том, что мы вместе. И никто не будет нас разлучать. Даже моя мать.

Марина прижалась к мужу, чувствуя, как наконец-то уходит напряжение последних дней. Она знала — это только начало долгой войны со свекровью. Но теперь она была уверена: Олег на её стороне.

А Валентина Петровна, трясясь в такси по дороге на дачу, строила планы реванша. Она не собиралась так легко сдаваться. Эта наглая девчонка ещё пожалеет, что связалась с ней.

Но это уже другая история.