Игорь начал ныть по поводу телефона ещё зимой. Нет, даже раньше — осенью, когда Славка с работы купил новый iPhone. Славка был коллегой Игоря, тоже механиком.
Дело в том, что жена Славки не работала. Она сидела дома с двумя детьми, но он каким-то образом менял телефоны и даже купил машину в кредит. Как — загадка. Но Игорь смотрел на телефон Славки, как голодная собака на колбасу.
«Лена, — говорил он мне по вечерам, показывая треснутый экран, — посмотри на это. Стыдно. У всех нормальные телефоны, а у меня вот это.»
Я работаю в аптеке. Фармацевтом. Чистая зарплата — сорок две тысячи. Двадцать восемь уходит на нашу съёмную двушку, остальное — на коммуналку, еду и одежду для сына Максима. Игорь зарабатывает тридцать тысяч, когда есть заказы. Когда нет — сидит дома, листает вакансии, вздыхает. В общем, живём как обычные люди — от зарплаты до зарплаты, иногда даже в минусе.
«Игорь, — говорила я, — моему телефону шесть лет. Но он работает. Звонит, пишет сообщения. Что ещё нужно?» — «Зато у тебя экран целый, — ныл он. — У меня треснутый, аккумулятор дохлый, всё тормозит.»
«Терпи, — отвечала я. — Телефоны сейчас не в приоритете.»
И по правде говоря, так оно и было. В ноябре мы повели Максима к стоматологу. Ему тринадцать, и зубы росли куда попало — один вбок, другой вперёд, третий куда-то назад. Врач посмотрела, покачала головой и сказала:
«Ему нужны брекеты. Срочно. Иначе прикус испортится, и потом исправлять будет в три раза дороже. И займёт больше времени.»
Я спросила, сколько это стоит. Она назвала цену — восемьдесят тысяч. Я чуть не задохнулась. Восемьдесят тысяч. Это две моих зарплаты. Откуда взять такие деньги?
Мы с Игорем всю неделю сидели, считали и думали. Я ждала квартальную премию — обещали тридцать тысяч. Думала, получу её — это будет первый платёж. Остальное — частями, как-нибудь справимся.
Игорь вроде согласился. Кивал, когда я рассказывала про план. Но лицо было такое… недовольное. Губы сжаты, брови нахмурены. Как будто я говорю не про зубы сына, а про покупку яхты для соседа.
«Что случилось?» — спросила я.
«Ничего, — пробурчал он. — Надо ребёнку — значит, сделаем.»
Но я это видела. Он был недоволен. Очень недоволен.
А потом понеслось. Каждый вечер Игорь сидел с телефоном, листал сайты с ценами на новые модели. Сохранял их в закладки, сравнивал характеристики. Я проходила мимо — видел, как он смотрит обзоры на YouTube: «Лучший смартфон 2025 до 30 000». Я молчала. Думала: ну, посмотрит и забудет.
Однажды он сам завёл об этом разговор.
«Лена, может, сначала мне телефон купить? А брекеты позже, через пару месяцев?»
Я остановилась посреди кухни, с поварёшкой в руке.
«Игорь, ты серьёзно?»
«Ну подумай, — стал быстро объяснять он, как школьник, который придумывает оправдание за двойку. — Мне нужен телефон для работы. Клиенты звонят — не слышу их, потому что звук плохой. Я из-за этого теряю заказы!»
«Игорь, — медленно сказала я, — три заказа в прошлом месяце ты потерял не из-за телефона, а потому что был пья…н и не пошёл.»
Он покраснел.
«Это было один раз!»
«Три, — поправила я. — Я считала.»
Он замолчал и надулся. Но тем же вечером вернулся к той же теме.
«Лена, честно. Телефон — инструмент. Для работы. Брекеты — это для красоты. Максим и так нормально выглядит. Он мальчик — зачем ему красоваться?»
Я долго на него смотрела. Потом сказала:
«Игорь, брекеты — это не косметика. Это здоровье. Зубы. Прикус. Врач сказал, что если не исправить, потом начнёт болеть челюсть, будут проблемы. А твой телефон до сих пор звонит и пишет сообщения. Что тебе ещё нужно?»
— Но он старый! — чуть не закричал он. — Мне стыдно доставать его при людях!
Вот оно. Телефон ему для работы не нужен был. Он хотел его, чтобы не стыдиться перед Славкой и остальными парнями.
— Игорь, — сказала я устало, — я пользуюсь своим телефоном уже шесть лет. Экран целый, работает. Мне не стыдно. Тебе стыдно, потому что ты сравниваешь себя с людьми, которые живут в кредит. Твой Славка, например, взял машину в кредит на семь лет. Телефон у него тоже в кредит на два года. Семь лет будет банку платить. Этого ты хочешь?
Он не ответил. Встал и ушёл в комнату, хлопнув дверью. Я стояла на кухне и думала: Господи, почему я должна объяснять элементарные вещи взрослому мужчине?
Премию я получила в середине мая. СМС пришла вечером, пока я готовила ужин. Зачисление — тридцать тысяч рублей. Я чуть не подпрыгнула от радости. Показала Игорю.
— Смотри! Пришло! Завтра переведу на отдельный счёт, а послезавтра пойдём к стоматологу делать первый платёж!
Игорь кивнул. Лицо было непроницаемым, как у игрока в покер. Но я видела — челюсть сжата, глаза бегают. Ему это совсем не нравилось. Совсем.
— Ты против? — спросила я.
— Нет, — коротко ответил он. — Делай.
Я была ужасно уставшая. Суббота в аптеке — это ад. Бабушки с давлением, мамы с детьми, все кричат, требуют, спрашивают. Я пришла домой, поела и легла спать около десяти. Игорь всё ещё сидел на кухне и пялился в телефон. Я подумала, что он играет в свои танки. Ладно, как хочешь.
Утром я проснулась рано, около половины восьмого. Собралась, открыла банковское приложение — хотела перевести деньги на отдельный счёт, который специально завела. Открыла — баланс: ноль.
Я уставилась в экран. Подумала, что это сбой какой-то. Перезапустила приложение. Снова ноль. Открыла историю операций.
Вчера. 23:35. Перевод на карту И. С. Петрова. Тридцать тысяч рублей.
Я села на кровать. Прочитала ещё раз. И ещё. И ещё.
Игорь забрал мою премию. Ночью, пока я спала. Тридцать тысяч рублей. Просто взял и перевёл на свою карту.
Я встала и вышла из спальни. Игоря не было дома. Максим ещё спал — было воскресенье, его выходной. Я пошла на кухню, на столе лежала записка. Я узнала его кривой почерк:
«Ушёл к маме. Надо подумать. Не ищи меня.»
Я взяла записку и перечитала. Потом ещё раз. Потом положила на стол и рассмеялась. Честно. Стоя одна посреди кухни, я засмеялась вслух. Он ушёл к маме. Надо подумать. Не искать его. Господи, через месяц ему сорок пять! А ведёт себя как подросток из плохого сериала. Украл деньги и убежал к мамочке. С запиской.
Я взяла телефон и написала ему:
Средства связи
«Ты взял мои деньги?»
Ответ пришёл минут через пять:
«Да. Купил телефон. Мне тоже нужны вещи. Ты всё равно меня не слушаешь. Хочу побыть один.»
Я посмотрела на это сообщение и подумала — он сейчас серьёзно? Значит, он взял мою премию, которую я заработала, предназначенную на лечение его собственного сына, купил себе телефон и ушёл. И ещё обижен, что я его «не слушала».
Я позвонила ему. Он сбросил звонок. Конечно. Герой. Страдает.
Я снова написала:
«Игорь, эти деньги были на брекеты Максима.»
Он ответил:
«Всё для ребёнка, всё для дома, всё для еды. А я? Я не человек? Мне тоже что-то нужно. Я устал от этого.»
Ох, бедняжка. Устал. Устал, потому что в семье есть ребёнок, которого нужно кормить, одевать и лечить. Устал, потому что жена работает и зарабатывает деньги не на новый телефон мужа, а на нужды семьи. Как же тяжела его жизнь.
Я хотела написать что-то едкое. Потом подумала — зачем? Если он хочет сидеть у мамочки и дуться, пусть сидит. Может, проветрит мозги.
Хотя откуда возьмётся мозг, если его никогда и не было?
Максим проснулся около одиннадцати. Он зашел на кухню, зевая.
— Мам, а где папа?
— Ушел к бабушке, — ответила я, наливая ему чай. — Побудет там немного.
— Надолго?
— Не знаю, сынок. Пока не вернётся.
— А когда он вернётся?
— Когда найдет мозги, — сказала я. — Ой, то есть когда захочет.
Максим странно на меня посмотрел, но ничего не спросил. Он становится умным мальчиком. Он знает, когда лучше не вмешиваться.
Весь день я провела на автопилоте. Уборка квартиры, готовка обеда, глажка белья. И всё время думала: невероятно. Мужчине сорок пять. Сорок пять. А ведёт себя как избалованный мальчишка. Украл у жены деньги, купил себе игрушку и сбежал. Даже не попытался поговорить, объясниться, договориться. Просто взял и сделал. Потом оставил записку. «Надо подумать.» О чём там можно было думать? О том, какой он молодец?
Вечером позвонила свекровь. Голос у неё был тревожный и дрожащий.
— Лена, что между вами случилось? Игорь пришёл, сидит хмурый, молчит. Вы не развелись?
— Нет, Нина Павловна, — спокойно ответила я. — Мы не развелись. Он просто решил пожить у вас. Отдохнуть.
— Но он говорит, что у вас был конфликт…
— Нина Павловна, всё хорошо. Не переживайте. Пусть отдохнёт, наберётся сил.
— Лена, ну может, ты…
— Нина Павловна, извините, у меня еда на плите. Потом поговорим.
Я повесила трубку. Могла представить, как он там сидит. Бедный страдалец. Плачет в мамину жилетку, рассказывает, какая у него злая жена. Телефон не купила. Всё тратит на ребёнка. Не ценит его. Вот он и ушёл.
А мамочка, конечно, его жалеет. Гладит по головке. «Бедный мой мальчик, как же тебе тяжело с этой женщиной.» Классика.
Игорь не звонил. Иногда присылал короткие сообщения:
— Как дела?
— Прекрасно, — отвечала я.
— Как Максим?
— Отлично.
Прошло два дня. Три. Четыре. Я жила своей обычной жизнью — работа, дом, Максим, ужин, уроки, сериал перед сном. Всё как всегда. Только без Игоря и его бесконечного нытья.
А знаешь что? Стало даже легче. Правда. Мне больше не нужно было слушать его жалобы на жизнь, на телефон, на то, что у Славки всё есть, а у него ничего. Не приходилось готовить ему отдельно — он не ест лук, не ест морковь, не ест половину нормальной еды. Не нужно было подбирать его носки, которые он бросает, где попало. Тишина, покой, блаженство.
Однажды Максим спросил:
— Мам, а папа вернётся?
— Наверное, — ответила я. — Когда-нибудь.
— А ты хочешь, чтобы он вернулся?
Я посмотрела на сына. Он смотрел на меня серьёзно. Серьёзно, совсем не по-детски.
— Не знаю, Макс, — призналась я. — Честно, не знаю.
Он кивнул и ушёл в свою комнату.
А я осталась сидеть на кухне и думать: и правда не знаю. Раньше казалось — семья, муж, надо беречь, защищать. А теперь сижу и думаю — зачем? Зачем мне взрослый, инфантильный мужчина, который ворует у меня деньги на свои прихоти?
Прошла неделя. Ровно семь дней. В субботу вечером, около восьми, позвонили в дверь. Я открыла. На пороге стоял Игорь. С сумкой. Лицо виноватое, глаза бегают.
— Привет, — сказал он тихо.
— О, — протянула я, — герой вернулся. Заходи, не стой в проходе.
Он зашёл и снял пальто. Максим выглянул из своей комнаты.
— Папа! Ты вернулся!
— Вернулся, сынок, — Игорь обнял его. — Я соскучился.
Они вошли в комнату. Я слышала, как они разговаривали, Максим рассказывал ему что-то о школе. Примерно через десять минут Игорь вошёл на кухню. Я мыла посуду. Он стоял рядом, нервно ёрзал.
«Лена, — начал он, — прости меня. Я поступил неправильно.»
Я продолжала мыть тарелки. Молча.
«Я просто…» — он почесал затылок, — «я устал. Ты понимаешь? Всё время одно и то же. Деньги на квартиру, еду, ребёнка. Коммуналка, одежда. И никогда ничего для меня. Как будто меня не существует. Как будто меня нет.»
Я вытерла руки полотенцем и повернулась к нему.
«Игорь, ты существуешь. Ты ешь еду, которую я покупаю и готовлю. Живёшь в квартире, за которую я плачу большую часть. Носишь одежду, которую я стираю и глажу. Ты очень даже существуешь. Просто у нашей семьи есть приоритеты. Здоровье зубов нашего ребёнка важнее твоего нового телефона.»
«Я понимаю, но я тоже хочу…»
«Что?» — перебила я его. «Ты хочешь новый телефон, как у Славки? Игорь, Славке тридцать два года, у него двое детей, жена не работает, а он по уши в долгах. Машину взял в кредит на семь лет. Телефон тоже в кредит. Квартиру снимает за двадцать пять тысяч, наш — за двадцать восемь, потому что его в такой дыре, что и ночью страшно выходить. Так ты хочешь жить?»
Он промолчал.
«Все твои коллеги, которые ходят с новыми телефонами, куртками, планшетами — либо в долгах, либо их жёны зарабатывают в три раза больше нас. А ты зарабатываешь тридцать тысяч, когда есть заказы. Когда нет — сидишь дома и смотришь вакансии. Хочешь новый телефон? Иди заработай денег. Найди вторую работу. Или учись на что-то, что лучше оплачивается. Но не воруй у меня деньги, которые я откладываю на лечение твоему сыну.»
Он стоял, уставившись в пол.
«Лена, я верну», — сказал он тихо. «Вот.» Он полез в карман и вынул телефон. Совершенно новый, ещё в плёнке, блестящий. «Я его продам. Я верну тебе деньги. Клянусь.»
Я посмотрела на телефон. Потом на Игоря. И что-то во мне лопнуло.
«Господи, Игорь, тебе через месяц сорок пять, а ведёшь себя как семилетний ребёнок, который украл деньги из маминого кошелька на конфеты.»
Он вздрогнул.
«Что?»
«Ты у меня украл деньги. Тридцать тысяч рублей. Купил себе телефон. Потом убежал к маме. Оставил записку: ‘Надо подумать.’ Просидел там неделю, наверное ждал, что я тебя буду искать, звонить, плакать и умолять вернуться ради ребёнка. Ты сыграл обиженного. Потом понял, что я не звоню, решил вернуться. Принёс этот телефон, предложил его продать, чтобы выглядеть благородной жертвой. Ты думал, меня это тронет? Я скажу: ‘О, Игорь дорогой, нет, не продавай, оставь себе этот телефончик’?»
Он ничего не сказал. Стоял как школьник у доски, пойманный на списывании.
«Не рассчитывай на это», — резко сказала я. «Пора взрослеть, Игорь. У тебя есть жена, ребёнок, семья. Хочешь новый телефон? Заработай. Найди вторую работу. Учись на электрика, сантехника, кого-нибудь, кому платят хорошо. Заработай столько, чтобы всем хватило. Потом купи себе хоть десять телефонов, если хочешь. Но не за мой счёт. И не в ущерб здоровью собственного ребёнка.»
Игорь продолжал стоять, сжимая телефон в руке. Потом тихо сказал:
«Я понял, Лена. Прости меня. Я действительно понял. Всё, такого больше не будет.»
Конечно. Разумеется.
Прошёл месяц. Игорь не продал телефон. Конечно нет. Ходит с ним, хвастается. По вечерам играет на нём в стрелялки. Говорит, что нужно расслабиться после работы, снять стресс.
Вторую работу он не нашёл. Говорит, что искал. Говорит, что звонил. Но везде либо график не подходил, либо зарплата маленькая, либо ехать далеко.
И новой профессии он тоже не учился. Говорит, времени нет. Да и не факт, что после этого найдёт работу.
Короче, ничего не изменилось. Вообще ничего.
Однажды вечером он сидел за компьютером, что-то смотрел. Я проходила мимо и случайно взглянула на экран. Он смотрел новые ноутбуки. Сравнивал цены.
Я остановилась.
«Игорь, что ты смотришь?»
Он вздрогнул и быстро закрыл вкладку.
«О, ничего. Просто смотрел.»
«Ты смотрел ноутбуки», — сказала я. «Я видела.»
«Ну да», — он почесал затылок. «Наш старый. Тормозит. Я думал, может, нам стоит купить новый?»
Я долго смотрела на него. Молча. Просто стояла и смотрела на него.
Он увидел мое выражение лица и начал быстро оправдываться.
«Ну, я просто подумал… вдруг понадобится для новой профессии. Может, я стану программистом…»
Я продолжала смотреть.
«Ладно, ладно», — поднял он руки. «Забудь. В другой раз. Когда у нас будут деньги.»
Когда у нас будут деньги. На моей карте. И он снова возьмет их без спроса. Купит себе ноутбук. Или что-то еще. А потом опять сбежит к маме, оставив записку: «Нужно подумать.»
Я пошла на кухню и села за стол. Налила себе чаю. Сидела, пила и смотрела в окно.
Ничего не изменилось. Абсолютно ничего. Он остался тем же инфантильным мужчиной, который думает, что мир ему что-то должен. Что если он чего-то хочет, то он это должен получить. Сразу же. И неважно за чей счет, неважно, что у семьи другие приоритеты.
Он не изменится. Никогда. Потому что он не видит проблемы. Он думает, что виновата я. Что я должна была купить ему телефон. Что я неправильно расставила приоритеты. Что я его не ценю.
И то, что он украл у меня деньги — это мелочь. Ерунда. Мы семья, все общее, да? Значит, он имеет право брать когда угодно, сколько угодно и на что угодно.
Я не знаю, что будет в следующий раз. Когда у меня будет еще одна премия. Или отпускные. Или когда я что-то накоплю.
Он снова возьмет? Или уже научился?
Наверное, возьмет. Потому что ничего не изменилось. Он все такой же.
А я? Я устала. Устала быть взрослой за нас двоих. Устала объяснять элементарные вещи. Устала жалеть, прощать, терпеть.
Но что я могу сделать? Уйти? С ребенком, без денег, в съемной квартире? Куда идти? К родителям? У них однушка, и места едва хватает самим.
Снимать отдельно? На какие деньги?
Так что я сижу. Терплю. Живу. И знаю только одно: мне больше нельзя его жалеть. Иначе он совсем устроится у меня на шее и будет болтать ногами всю мою жизнь.