Марина только уложила трёхлетнюю Алису спать, когда раздался звонок в дверь. На пороге стояла незнакомая девушка лет двадцати пяти в дорогом пальто и с ярко накрашенными губами. Гостья шагнула через порог, едва Марина успела открыть, и тут же принялась озираться по сторонам с выражением хозяйки, осматривающей новые владения.
— Извините, вы кто? — Марина отступила на шаг, пропуская незваную посетительницу.
— Кристина. Невеста Димы. Он разве не предупредил?
— О чём предупредил?
Кристина усмехнулась, достала телефон и сделала несколько снимков прихожей. Потом, не спрашивая разрешения, двинулась в сторону гостиной. Марина пошла следом, чувствуя нарастающую тревогу.
— Подождите, что вы делаете? Зачем фотографируете?
— Присматриваюсь. Хочу понять, что менять придётся, а что оставить.
Кристина провела пальцем по книжной полке, брезгливо посмотрела на пыль. Открыла дверь в детскую, где спала Алиса. Марина быстро загородила проход.
— Туда нельзя. Там ребёнок спит.
— Да, да, знаю. Девочка. Дима рассказывал. Милая детская, между прочим. Из неё выйдет отличный кабинет для меня.
— Кабинет? Вы о чём вообще говорите?
Кристина повернулась к Марине и улыбнулась так, словно объясняла очевидное маленькому ребёнку. В этой улыбке не было ни тепла, ни снисхождения — только самодовольство.
— Дима дарит мне эту квартиру. Свадебный подарок. Мы через месяц женимся.
— Эта квартира… Здесь живу я. И моя дочь. Наша дочь с Дмитрием.
— Ну, значит, жили. Две недели вам хватит на сборы?
Марина почувствовала, как холодеют руки. Она попыталась сохранить спокойствие, хотя внутри всё сжималось от непонимания.
— Послушайте, Кристина. Я не знаю, что вам наговорил Дмитрий. Но эта квартира — моё единственное жильё. Нам с дочерью некуда идти.
— Это не моя проблема.
— Это общая проблема. Потому что квартира записана на его маму. Он не может ею распоряжаться.
Кристина на секунду замерла, но быстро взяла себя в руки. Достала телефон, показала Марине переписку с Дмитрием.
— Вот, смотрите. «Квартиру перепишу на тебя, мама согласна». Чёрным по белому. Так что собирайте вещи, дорогуша.
— Я никуда не поеду.
— А это уже не вам решать. Две недели. Потом я приду с участковым. И будет неприятно.
Кристина направилась к выходу. У двери обернулась.
— Да, и обои эти жуткие. Первым делом сдеру.
Дверь захлопнулась. Марина осталась стоять посреди прихожей, глядя на то место, где только что стояла чужая женщина.
Автор: Вика Трель © 4955пд
Марина набрала номер Дмитрия только через час. Всё это время она сидела на кухне, пытаясь собрать мысли воедино. Телефон гудел долго. Наконец раздался знакомый голос.
— Да?
— Дима, это я. Ко мне приходила твоя… невеста.
— Знаю. Она написала. И что?
— Как — и что? Она сказала, что ты отдаёшь ей квартиру. Это правда?
— Правда. А что тебя удивляет?
Марина сжала телефон. Голос Дмитрия звучал равнодушно, словно они обсуждали погоду.
— Дима, мы договаривались. Ты обещал, что квартира останется до совершеннолетия Алисы. Ты дал слово.
— Обстоятельства изменились.
— Какие обстоятельства? У тебя новая женщина — и это обстоятельства? А твоя дочь — она куда денется?
— Снимешь что-нибудь. Алименты я плачу.
— Алиментов хватает на еду и садик. На аренду не хватит.
— Значит, найди работу получше.
Марина замолчала. Она ждала хоть чего-то — оправданий, извинений, даже злости. Но в голосе Дмитрия была только пустота.
— Дима, ты помнишь, как мы сюда въезжали? Ты сам сказал, что это дом для нашей семьи. Что здесь вырастет наш ребёнок.
— Это было давно.
— Три с половиной года назад.
— Люди меняются, Марин. Я изменился. У меня теперь другая жизнь. Кристина — это моё будущее. А ты — прошлое.
— А Алиса? Она тоже прошлое?
— Не искажай. Я плачу алименты. Свой долг выполняю.
— Долг? Это твой ребёнок, а не кредит!
— Не ори на меня. Я сказал — две недели. Потом мы придём и проведём оценку имущества. Если не съедешь добровольно, будем решать через другие каналы.
— Через какие каналы, Дима? Квартира на твоей маме!
— Мама уже дала согласие. Я всё согласовал.
Марина почувствовала, как что-то внутри начинает гореть — медленно, но неумолимо.
— Ты согласовал с мамой, что выкинешь её внучку на улицу? И она согласилась?
— Мама понимает, что у меня новая жизнь.
— Ты уверен, что правильно понял её слова?
— Марин, хватит. Разговор окончен. Две недели.
Гудки. Марина опустила телефон на стол. За стеной зашевелилась Алиса — видимо, проснулась от громкого разговора.
— Мам? — раздался сонный голосок. — Ты с кем говоришь?
— По телефону, солнышко. Спи.
Марина подошла к дочери, укрыла одеялом. Алиса уже закрыла глаза, снова проваливаясь в сон. Маленькая рука сжимала плюшевого медведя — подарок от бабушки на прошлый день рождения.
«Бабушка», — подумала Марина. Нина Сергеевна. Неужели она действительно могла согласиться на такое?
Решение пришло быстро. Утром она позвонит свекрови сама.
*
Нина Сергеевна появилась на пороге ещё до того, как Марина успела набрать её номер. Было восемь утра. Алиса ещё спала.
— Мариночка. — Пожилая женщина выглядела взволнованной. — Мне вчера Дима звонил. Что-то говорил про квартиру и какой-то подарок Кристине. Я не поняла половину. Объясни мне, что происходит.
Марина пропустила её в квартиру. Они сели на кухне. Нина Сергеевна слушала молча, пока невестка рассказывала о визите Кристины и разговоре с Дмитрием.
— Он сказал, что вы уже дали согласие.
— Какое согласие? Он спросил, не против ли я, если он перепишет квартиру на свою невесту. Я ответила: «Смотри сам, ты взрослый человек». Это было всё!
— Он понял это как разрешение.
— Господи. Я думала, он говорит о своей квартире! О той, что на Садовой!.. То есть, на другой улице. Не об этой!
Нина Сергеевна опустила голову. Её руки чуть дрожали.
— Мариночка, я не знала. Клянусь тебе. Если бы он сказал прямо, что собирается выселить тебя и Алису, я бы ни за что не согласилась.
— Я вам верю.
— Он что, совсем голову потерял? Тут живёт его дочь! Моя внучка!
— Он говорит, что у него новая жизнь. Что мы — прошлое. Две недели и за порог.
Нина Сергеевна резко выпрямилась. В её глазах появилось что-то жёсткое.
— Новая жизнь? Это он про ту размалёванную девицу, которую он мне показывал на фото? Которая младше него на пятнадцать лет?
— Видимо, да.
— И ради неё он готов выбросить собственного ребёнка?
— Он считает, что платит алименты, значит, свой долг выполняет.
— Долг? — свекровь подняла брови. — Какой долг? Алименты — это не долг. Это минимум. Это как дышать — делаешь и не ждёшь благодарности.
Она встала, прошлась по кухне. Остановилась у окна.
— Знаешь, Мариночка, когда мой муж погиб, Диме было четыре года. Почти как сейчас Алисе. Мы остались одни. Ни денег, ни жилья. Всё было на муже, а он не успел ничего переоформить.
— Я не знала.
— Меня спасла свекровь. Мать моего покойного мужа. Она отдала нам свою квартиру. Сама переехала в крохотную комнату в коммуналке. Сказала: «Внук важнее моего комфорта». И ни разу не попрекнула.
— Это очень сильный поступок.
— Это нормальный поступок. Так должны вести себя нормальные люди. А не как мой сын.
Нина Сергеевна повернулась к Марине. Её лицо изменилось — исчезла растерянность, появилась решимость.
— Вот что я тебе скажу. Обе квартиры — эта и та, что Дима называет «своей» — оформлены на меня. Юридически они мои. Он попросил так сделать несколько лет назад. Говорил, что так проще. Я не вникала, просто подписала что просили.
— И что это значит?
— Это значит, что я решаю, кому их отдать. Не Дима. Не его Кристина. Я.
Марина почувствовала, как в груди затеплилась надежда.
— Нина Сергеевна…
— Подожди. Я ещё не закончила. Я позвоню Диме и назначу встречу. Хочу посмотреть ему в глаза. И этой его невесте тоже.
— Вы думаете, он послушает?
— Он послушает. Потому что если не послушает, я перепишу всё на тебя и Алису. И ему не достанется ничего.
— Но он ваш сын…
— Он мой сын. Но Алиса — моя кровь. И я не позволю ему уничтожить её будущее ради очередной юбки.
*
Встреча состоялась через два дня в ресторане в центре города. Нина Сергеевна выбрала место сама — дорогое, с отдельными кабинетами. Сказала: «Не хочу, чтобы посторонние слышали, как я буду вправлять сыну мозги».
Марина осталась дома с Алисой. Нина Сергеевна настояла: «Тебе не нужно это слышать. Я справлюсь».
Дмитрий пришёл с Кристиной. Они уже сидели за столиком, когда Нина Сергеевна вошла. Кристина улыбалась — та же самодовольная улыбка, что и в квартире Марины.
— Здравствуйте, Нина Сергеевна! Так рада наконец познакомиться лично!
— Здравствуй. — Нина Сергеевна не улыбнулась. — Дима, отпусти её. Нам нужно поговорить.
— Мам, Кристина — моя невеста. Она имеет право присутствовать.
— Тогда пусть присутствует. Но молча.
Кристина вспыхнула, но Дмитрий положил руку ей на колено — успокаивающий жест.
— Мам, я знаю, зачем ты здесь. Марина тебе нажаловалась. Но пойми — я имею право на личную жизнь.
— Имеешь. Никто не спорит.
— Тогда в чём проблема?
— Проблема в том, что ты собираешься выбросить собственную дочь на улицу.
— Я не выбрасываю. Я предложил ей съехать. Две недели — достаточный срок.
— Куда ей съезжать, Дима? У неё нет другого жилья. Алиментов, которые ты платишь, хватает только на еду.
— Это не моя проблема. Пусть ищет работу получше.
— А пока она будет искать — где жить Алисе? В подъезде?
— Можно снять комнату.
Нина Сергеевна посмотрела на сына долгим взглядом. Потом перевела глаза на Кристину.
— Скажи мне, девочка. Ты знала, что в той квартире живёт трёхлетний ребёнок?
— Конечно знала. Но это же временно.
— Временно — что?
— Ну… ребёнок. Она подрастёт, пойдёт в школу. Дима будет платить. Всё будет нормально.
— Ты считаешь нормальным отнять дом у малыша?
— Я ничего не отнимаю. Это подарок от моего будущего мужа. Я имею право.
— Право? — Нина Сергеевна усмехнулась. — Какое право? Квартира принадлежит мне. Не Диме. Он не может ничего тебе подарить, потому что это не его собственность.
Дмитрий напрягся.
— Мам, мы же договаривались. Ты сказала, что я могу распоряжаться…
— Я сказала «смотри сам». Я не давала разрешения выселять внучку. Это разные вещи.
— Мам!
— Не перебивай. Я ещё не закончила.
Нина Сергеевна достала из сумочки папку с документами. Положила на стол.
— Вот свидетельство о собственности на квартиру. Моё имя. Вот документы на вторую квартиру — ту, где ты живёшь. Тоже моё имя.
— Я знаю, мам. Это же для удобства. Мы так решили.
— Мы решили, да. А теперь я решаю по-другому.
— В смысле?
— В смысле — я перепишу квартиру. Но не на твою Кристину. А на Марину и Алису.
Кристина дёрнулась вперёд.
— Вы не имеете права!
— Молчи. Имею. Это моя собственность. Я могу делать с ней что хочу.
— Дима! Сделай что-нибудь!
Дмитрий побледнел.
— Мам, ты не можешь так поступить. Это моя квартира! Я её покупал!
— На мои деньги, между прочим. И оформил на меня. Так что юридически — моя.
— Это шантаж!
— Где ты увидел шантаж? Это последствия твоих отвратительных решений. Ты сам выбрал такую схему. Ты сам подставил себя.
Дмитрий откинулся на спинку стула. Кристина рядом с ним выглядела растерянной — её самоуверенность исчезла.
— И что мне делать? — спросил Дмитрий глухо.
— У тебя два варианта. Первый — ты отказываешься от своей затеи, оставляешь квартиру Марине и Алисе, и увеличиваешь алименты. Вдвое.
— Вдвое?!
— Ты можешь себе это позволить. Я знаю твои доходы.
— А второй вариант?
— Второй — я переписываю обе квартиры на Марину. И ты остаёшься без всего.
— Ты издеваешься. Я твой сын.
— Ты мой сын. Но Алиса — моя внучка. И если мне придётся выбирать между сыном, который ведёт себя как… — она сделала паузу, подбирая слово, — как подонок, и невинным ребёнком, я выберу ребёнка.
— Это несправедливо!
— Несправедливо? Ну надо же как заговорил. Ты хотел выбросить трёхлетнюю девочку на улицу. И говоришь мне о справедливости?
Кристина вскочила.
— Дима, я не подписывалась на это! Ты говорил, что всё решено!
— Сядь.
— Нет! Ты обещал мне квартиру! Ты сказал, что это подарок!
— Я сказал — сядь!
Кристина медленно опустилась обратно. Её губы дрожали от злости.
Нина Сергеевна смотрела на них обоих с холодным спокойствием.
— Ну что, Дима? Какой вариант выбираешь?
Дмитрий молчал. Он смотрел в стол, избегая взгляда матери.
— Первый, — сказал он наконец. — Первый вариант.
— Хорошо. Завтра едем к нотариусу. Я оформлю дарственную на квартиру — в пользу Алисы. Марина будет опекуном до её совершеннолетия.
— На Алису? Почему не на Марину?
— Потому что Алиса — твоя дочь. Твоя кровь. И ты будешь помнить об этом каждый раз, когда захочешь снова совершить глупость.
— А алименты?
— Алименты — с первого числа следующего месяца. Вдвое больше. Я проверю.
Дмитрий кивнул. Он выглядел сломленным.
Кристина встала.
— Я ухожу. Дима, мы поговорим позже.
— Да, позже.
Она ушла, громко стуча каблуками.
Нина Сергеевна посмотрела на сына.
— Знаешь, Дима, я всегда тебя защищала. Когда ты делал глупости — я прикрывала. Когда ты ошибался — я исправляла. Но сегодня ты перегнул.
— Мам…
— Нет, послушай. Я не буду извиняться за то, что сделала. И я не буду делать вид, что всё в порядке. Ты разочаровал меня. Сильно.
— Я просто хотел…
— Я знаю, чего ты хотел. Ты хотел угодить новой женщине. Но ты забыл, что у тебя есть дочь. И это — непростительно.
— Я помню о дочери.
— Нет, не помнишь. Если бы помнил — не предлагал бы выкинуть её на улицу.
— Я не думал, что…
— Вот именно. Ты не думал. Ты думал о юбке. И это самое страшное.
Нина Сергеевна встала.
— Завтра в десять. У нотариуса на Ленина. В прочем ты там мне не нужен.
Она вышла, не оглядываясь.
Рекомендую к чтению: — С завтрашнего дня у нас раздельный бюджет, — радостно заявил муж.
Нина Сергеевна пришла к Марине в субботу. В руках у неё была та самая папка с документами — только теперь внутри лежали новые бумаги.
— Вот. — Она протянула папку Марине. — Дарственная на квартиру. Оформлена на Алису. Ты — законный представитель до её совершеннолетия.
Марина взяла папку. Открыла. Прочитала первую страницу. Потом вторую. На глазах выступили слёзы.
— Нина Сергеевна…
— Не благодари. Это должно было быть сделано давно. Я просто не понимала масштаба проблемы.
— Как он отреагировал?
— Плохо. Но согласился. У него не было выбора.
— А Кристина?
— Кристина, судя по всему, сбежала. Дима говорит, что она не отвечает на звонки. Думаю, её интересовала квартира, а не он.
Марина опустилась на стул. Слёзы текли по щекам, но она улыбалась.
— Я не знаю, как вас благодарить.
— Не нужно благодарить. Просто вырасти Алису хорошим человеком. Не таким, как её отец.
— Он не всегда был таким.
— Был. Я просто не хотела видеть. Закрывала глаза на его эгоизм, на его жадность. Думала — повзрослеет, изменится. Не изменился.
Из детской вышла Алиса. Она потёрла глаза и увидела бабушку.
— Баба Нина!
— Привет, солнышко. — Нина Сергеевна присела, обняла внучку. — Как дела?
— Хорошо. А ты зачем пришла?
— Принесла подарок.
— Подарок? Какой?
Нина Сергеевна улыбнулась.
— Дом. Этот дом теперь твой. Навсегда.
Алиса нахмурилась.
— Я не понимаю.
— Поймёшь потом. Когда вырастешь.
Марина подошла к ним. Она обняла Нину Сергеевну.
— Спасибо вам. За всё.
— Знаешь, — сказала Нина Сергеевна тихо, — когда-то мне помогла моя свекровь. Теперь я помогаю тебе. Может быть, когда-нибудь ты поможешь кому-то ещё.
— Обязательно помогу.
— Вот и хорошо. А теперь — хватит плакать. Давай лучше чай пить. У меня пирожные есть.
Алиса запрыгала.
— Пирожные! Я хочу пирожные!
Марина рассмеялась сквозь слёзы.
— Хорошо, хорошо. Сейчас поставлю чайник.
Они сидели втроём на кухне — бабушка, невестка и внучка. За окном светило солнце. Алиса ела пирожное, измазав щёки кремом. Нина Сергеевна смотрела на неё с нежностью.
— Знаешь, — сказала она Марине, — я рада, что всё так закончилось.
— Я тоже.
— Дима получил урок. Может быть, это научит его думать о других.
— Может быть.
— А если не научит — что ж. По крайней мере, вы с Алисой защищены.
Марина кивнула. Она посмотрела на дочь, потом на Нину Сергеевну.
— Вы знаете… — она запнулась. — Я никогда не говорила вам этого раньше. Но вы для меня — как настоящая семья. Больше, чем Дима когда-либо был.
Нина Сергеевна улыбнулась.
— И ты для меня. Ты и Алиса. Моя настоящая семья.
Алиса подняла голову от пирожного.
— А папа?
Женщины переглянулись.
— Папа тоже семья, — сказала Нина Сергеевна осторожно. — Но папа сейчас далеко. Он занят.
— А когда он придёт?
— Когда будет готов.
Алиса кивнула, словно это объяснение её удовлетворило, и вернулась к пирожному.
Марина посмотрела на Нину Сергеевну. Та покачала головой — не нужно объяснять ребёнку больше, чем она может понять.
— Спасибо, — прошептала Марина.
— Не за что, — ответила Нина Сергеевна. — Береги её. Это главное.
— Буду. Обязательно буду.
КОНЕЦ