— Ты оглохла в своем декрете? Я кому говорю, убери это с плиты!
Илья недовольно кивнул в сторону кастрюльки, где варились овощи для ребенка. Он стоял посреди кухни, затягивая ремень, и смотрел на жену как на досадную помеху.
— К шести вечера всё должно блестеть. И нормальный ужин организуй. Сделай мясо в духовке, пару салатов нарежь. Людмила Марковна приедет, она твои диетические кабачки не жалует.
Наталья замерла с полотенцем в руках. В кухне сильно пахло его парфюмом. Восьмимесячный Матвей, который всю ночь капризничал из-за зубов, сейчас тихо возился в манеже, рискуя снова расплакаться.
— Илья, малыш приболел, — тихо, стараясь не сорваться, ответила она. — Мне было совсем хреново ночью, я на ногах с трех часов. Я физически не успею наготовить банкет и вылизать полы. Закажи еду из ресторана.
Муж резко шагнул вперед. Он весь покраснел от злости. С силой выхватил из ее рук полотенце, швырнул его на стол и замахнулся. Наталья инстинктивно вжала голову в плечи, зажмурившись. Он сдержался, но грубо схватил её за плечо, сминая домашнюю футболку.
— Мне всё равно, что ты там не успеваешь, — процедил он, нависая над ней. — Я в этот дом приношу деньги. Я вас содержу. Так что будь добра, работай. И лицо попроще сделай. Мои квадратные метры — мои правила. Не нравится — вещи в охапку и к папочке.
Хлопок входной двери прозвучал так громко, что Матвей вздрогнул. Щелкнул замок.
Наталья медленно опустилась на стул. Плечо неприятно ныло. Внутри всё просто перегорело. Ни слез, ни дрожи. Только четкое понимание: это конец.
«Содержу, значит… Мои метры…»
Эта квартира досталась Илье от бабушки. Когда они только поженились, тут было тоскливо: потолки в пятнах, старые полы и стойкий запах пыли и медикаментов. «Квартира моя, так что живи и радуйся», — эту фразу Илья бросил ей еще до рождения сына.
Его зарплаты хватало на оплату счетов, бензин и еду. А весь этот уют создали совершенно другие люди.
Наталья осмотрела кухню. Встроенная техника, мебель из массива. В гостиной стоял огромный диван. В ванной — современный ремонт. Всё это оплатил её отец, Григорий Иванович. Он просто перевел деньги, чтобы внуку было хорошо.
Илья обожал отдыхать на этом диване и отчитывать Наталью за каждую пылинку на экране. Он искренне верил, что весь этот комфорт — его личная заслуга. Ведь он пустил их на свои метры.
А сегодня утром он перешел все границы. Наталья поняла: если она сейчас промолчит, завтра всё закончится гораздо хуже.
Она взяла телефон.
— Пап, привет.
— Привет, Наташ. Как внук?
— Уснул. Пап… мне нужны твои ребята со стройки. И пара грузовиков.
— На дачу что-то везем?
— Нет. Мы возвращаем жилье Ильи к изначальному состоянию. Я забираю всё своё. И подаю на развод.
В трубке стало тихо. Григорий Иванович никогда не лез с советами, когда слышал такой решительный голос дочери.
— Понял. Через час будем.
Они приехали быстро. Григорий Иванович зашел в прихожую, молча посмотрел на бледную дочь и задержал взгляд на её руке, где остались покраснения. Он лишь кивнул крепкому мужчине в рабочем комбинезоне.
— Начинаем. Снимаем всё, что мы здесь делали. До самого бетона.
Рабочие действовали быстро и слаженно. Это был методичный демонтаж чужой самоуверенности.
Сначала вынесли личные вещи Натальи, посуду, детские игрушки. Потом принялись за мебель.
Когда рабочие убрали огромный шкаф в коридоре, открылись кривые стены с остатками старых обоев в цветочек. Наталья сидела у двери, прижимая к себе сына, и смотрела, как исчезает комфорт.
Рабочие снимали напольное покрытие. Доски с треском отрывались, поднимая пыль. Сняли межкомнатные двери, оставив пустые проемы. Убрали тяжелые гардины, из-за чего со стен посыпалась старая штукатурка.
Из ванной вынесли стиральную машину, сняли раковину.
— Григорий Иванович, а с кранами что делаем?
— Поставьте старый смеситель, он в машине лежал. А на кухне ставьте заглушки на трубы, раковину мы забираем.
Кухня сдавалась тяжело. Когда сняли шкафы и вынесли технику, помещение превратилось в гулкую коробку. Наталья лично выкрутила из люстр все лампочки, оставив только один слабый патрон в коридоре.
К пяти часам вечера в квартире пахло только строительной пылью и сыростью. Это была настоящая изнанка жизни Ильи.
Телефон в кармане зазвонил. Муж.
— Ну что, ужин готов? — голос звучал вальяжно.
— Да. Приготовила сюрприз.
— Смотри мне. Мы с мамой будем через двадцать минут.
Наталья молча нажала отбой. Она отдала ребенка отцу. Свои ключи аккуратно положила на покрытый слоем пыли подоконник.
Они вышли на лестничную клетку, но уходить не стали. Поднялись этажом выше. Нужно было дождаться финала.
Илья и Людмила Марковна пришли вовремя. Муж поднимался по ступеням, крутя на пальце брелок. Рядом тяжело дышала свекровь.
— Молодая она у тебя еще, — рассуждала свекровь на весь подъезд. — Воспитывать ее надо, Илюша. Жестче с ней будь.
— Да я ей утром всё объяснил, теперь как шелковая будет, — усмехнулся Илья.
Он навалился плечом на тяжелую дверь.
— Проходи, мама. Сейчас извинюсь для вида, и она побежит накрывать, — бросил он, пропуская Людмилу Марковну вперед.
Дверь распахнулась.
— Наташа, мы пришли! Где ужин?! — рявкнул Илья, шагая в темноту, и вдруг запнулся.
Свекровь с размаху врезалась ему в спину.
— Илюша, а чего темно так? Пусть свет включит.
Мужчина раздраженно похлопал ладонью по стене, ища выключатель. Пальцы наткнулись на шершавый бетон и моток изоленты.
Он достал телефон, включил фонарик и направил луч вперед.
Свет скользнул по ободранным до кирпича стенам. Выхватил пустоту на месте огромного шкафа. Метнулся в гостиную, отразившись от серого пола. Ни покрытия, ни дивана, ни штор. Голые стены и эхо.
— Что за… — выдохнул Илья. Он сделал неуверенный шаг и громко хрустнул ботинком по куску штукатурки.
Они ринулись в гостиную, потом на кухню. Луч фонарика метался по углам, выхватывая только пыль, обрывки старых обоев и торчащие трубы.
— Ограбили! Илюша, нас подчистую вынесли! — закричала Людмила Марковна. — Звони в полицию! Они даже раковину открутили!
Илья стоял посреди пустой кухни. Фонарик в его руке освещал подоконник. Там лежал листок бумаги. Мужчина рванулся к нему.
«Я забрала только свое. Твои драгоценные метры остались при тебе, наслаждайся. Заявление на развод подано. Ключи рядом. Приятного вечера».
— Неблагодарная, — прошипел он. — Мама, она всё вывезла. Ты понимаешь? Всё! Мебель, технику, даже покрытие с пола содрала!
Людмила Марковна испуганно прижалась к дверному косяку. По пустой квартире гулял холодный сквозняк.
— А на чем мы чай пить будем? — потерянно спросила свекровь. — Илюша, тут подвалом тянет… И холодно.
— Она не имела права! — заорал Илья. — Это моя территория! Я на нее заявление напишу!
— Не советую. Адвокаты нынче дорогие, а у тебя до аванса даже на бензин не хватит.
Спокойный голос Григория Ивановича раздался от входной двери. Илья вздрогнул.
Отец Натальи медленно зашел в квартиру. За его спиной стояла Наталья, укачивая спящего сына.
— Григорий Иванович… — Илья нервно сглотнул. Спесь слетела с него моментально. — Это что за цирк? Верните вещи на место. У нас семья, имущество совместное!
— Совместное? — отец достал из кармана увесистую папку и бросил ее прямо на пыльный пол к ногам зятя. — Здесь чеки. На каждое дверное полотно, на каждую банку краски и на всю мебель. Все оформлено на меня и оплачено с моего счета. Я просто приехал и забрал свои вещи. Вопросы есть?
Людмила Марковна попыталась подать голос:
— Но как же так можно? Вы родного внука на этих камнях оставили!
Наталья сделала шаг вперед.
— Моему сыну есть где спать. У него отличная детская в нашем загородном доме. А вот твой сын, Людмила Марковна, может располагаться прямо здесь. Это же его метры. Пусть распоряжается своими бетонными стенами. И да, Илья… я там смеситель в ванной сняла. Поставила обратно тот, что от бабушки твоей остался. Он протекает сильно, так что ты тряпку подложи, а то соседей снизу затопишь.
До Ильи только сейчас начал доходить весь ужас его положения. Дорогая машина в кредите, пустая, убитая квартира и растерянная мать посреди этой пыли.
Он попытался натянуть на лицо подобие улыбки:
— Наташ… ну ты чего завелась? Ну сорвался я утром. На работе проблемы. Ты же знаешь, я вас люблю. Возвращайтесь. Всё обратно занесем, забудем…
Наталья посмотрела на него как на пустое место.
— Я всё забыла в тот момент, когда ты поднял на меня руку. Счастливо оставаться, хозяин. Пойдем, пап.
Они развернулись и спокойно вышли.
Илья и Людмила Марковна остались стоять в холодной бетонной коробке.
— Илюша… — дрожащим голосом позвала мать. — Поехали ко мне. У меня хоть диван есть. Тут сквозняки, я замерзну.
— На чем мы поедем, мама? — глухо ответил он, оседая на корточки. — У меня карточка заблокирована.
Прошло полгода.
Наталья сидела в уютной кофейни, помешивая капучино. Рядом в стульчике сидел подросший Матвей. На экран пришло уведомление об алиментах. Сумма была мизерной.
Следом высветилось сообщение от бывшей соседки:
«Наташ, привет! Твой бывший свою хату сдал бригаде строителей. Человек пятнадцать там на матрасах спят. Он с них берет копейки, только чтобы долги закрывать. А сам к матери переехал. Постоянно скандалят из-за денег!»
Наталья легко улыбнулась. Она вовремя закрыла эту страницу жизни и забрала самое ценное — себя и сына.
Самопровозглашенный хозяин жизни остался сидеть в пустой бетонной коробке.
Она поправила одежду на Матвее и посмотрела в окно. В ее сумочке лежали ключи от новой квартиры. И в эти двери она больше никогда не пустит того, кто попытается установить свои порядки за ее счет.