Тяжёлые дубовые двери ресторана «Империя» поддались лишь после усилия, словно не желая впускать внутрь случайных прохожих. Из глубины зала вырвался густой, оглушительный гул голосов, перекрываемый звоном бокалов и навязчивым ритмом эстрадной музыки.
Елена замерла на пороге, чувствуя, как тяжёлый букет из пятидесяти бордовых роз начинает тянуть руку вниз. Она огляделась в поисках уютного углового столика на четверых, который они забронировали неделю назад.
Вместо него в центре зала, под огромной хрустальной люстрой, растянулся длинный стол, выставленный буквой «П». За ним уже сидело не меньше двадцати человек, и этот пёстрый табор совершенно не вписывался в понятие «тихий семейный ужин».
— Игорь, — Елена повернулась к мужу, её голос звучал ровно, но в нём уже звенел стальной холод. — Скажи мне, что мы ошиблись дверью.
Игорь нервно дёрнул воротник рубашки, избегая её взгляда. Лицо пошло красными пятнами — верный признак того, что он смертельно боится неизбежного скандала.
— Лен, ну мама так решила в последний момент… — пробормотал он, глядя в пол. — Юбилей же, круглая дата. Нельзя родню обижать, они специально из области приехали.
Елена перевела взгляд на стол. Публика собралась разношёрстная: женщины в блестящих платьях с люрексом, мужчины, уже успевшие ослабить галстуки, какие-то смутно знакомые соседи по даче.
Во главе этого застолья, словно купчиха с полотен Кустодиева, восседала Галина Петровна. На ней было платье цвета фуксии, безжалостно обтягивавшее массивную фигуру, а на шее сверкало тяжёлое ожерелье — очевидная бижутерия, но с претензией на роскошь.
Увидев сына и невестку, именинница театрально всплеснула руками, заставив зазвенеть многочисленные браслеты.
— А вот и они! — её громкий голос перекрыл даже музыку. — Дорогие гости, встречайте! Наши главные спонсоры приехали!
Внутри у Елены всё сжалось в тугой узел, но лицо осталось непроницаемым.
Она ещё крепче перехватила ручку сумки, в которой лежал толстый конверт с деньгами. Пятьдесят тысяч — сумма, которую они с Игорем откладывали полгода, отказывая себе в отпуске и развлечениях.
Галина Петровна уже месяц всем жаловалась, что старая баня на участке вот-вот развалится, что ей стыдно перед соседкой Валентиной Петровной, у которой уже стоит новый сруб. Это был целевой подарок — мечта о комфорте, завёрнутая в красивую бумагу.
— Чего застыли в дверях? Проходите, родненькие! — свекровь подплыла к ним, распространяя вокруг тяжёлый, приторно-сладкий аромат духов. — Леночка, ты чего такая бледная? Улыбнись, праздник же!
Она хищно схватила букет, даже не взглянув на лепестки, и тут же сунула его кому-то из официантов, словно это был ненужный веник.
— Галина Петровна, — тихо произнесла Елена, так, чтобы слышала только свекровь. — Мы не рассчитывали на банкет. У нас с собой только подарок.
Глаза свекрови на мгновение сузились, превратившись в две колючие щёлочки, но губы продолжали растягиваться в липкой улыбке.
— Ой, брось эти глупости! — она махнула рукой, словно отгоняя муху. — Картой вжикнешь — и готово. Тебе что, трудно? У тебя же бизнес, три магазина!
Она специально повысила голос, чтобы услышали тётушки с высокими начёсами.
— Слышите, девочки? Моя невестка богатая, у неё собственные цветочные салоны! Свекровь заказала ресторан на двадцать человек и сказала: «Платит невестка, она богатая», но потом пожалела, что решила проверить моё терпение.
Гости дружно загомонили, поднимая бокалы с янтарным напитком, который, судя по запаху, был совсем не дешёвым. С дальнего края стола крикнули:
— Молодёжь теперь при деньгах, не то что мы!
Елена села за стол, чувствуя себя персонажем абсурдного спектакля. Ей указали место рядом с отцом Игоря, Сергеем Ивановичем. Свёкор сидел тихо, сгорбившись, и выглядел совершенно незаметным на фоне своей громкой и всепоглощающей супруги. Он смущённо улыбнулся Елене и тут же уткнулся взглядом в тарелку, пытаясь раствориться в пространстве.
— Гарсон! — резко выкрикнула Галина Петровна, щёлкнув пальцами. — Шампанского всем! И французский коньяк принесите, тот самый, «Hennessy»! Празднуем!
Официанты засуетились, принося всё новые блюда. На столе вырастали не обычные салатики, а настоящие гастрономические башни: горячая копчёная осетрина, икра в хрустальных пиалах, запечённый поросёнок с хрустящей корочкой.
Елена смотрела на этот кулинарный размах и мысленно считала. Цены в «Империи» славились своей беспощадностью. Игорь сел рядом с ней, налил себе стопку водки и одним глотком опустошил её. Руки у него дрожали.
— Ты знал про такое «празднование»? — тихо спросила Елена, всматриваясь ему в лицо.
— Мама говорила, что пригласит двух подруг… — прошептал он, отводя взгляд. — Лен, не начинай, прошу. Не унижай меня перед роднёй. Заплатим, а там как-нибудь разберёмся.
— Разберёмся? — переспросила она так холодно, что Игорь вздрогнул. — То есть ты предлагаешь оплатить чьи-то прихоти нашими деньгами, которые мы собирали на ремонт?
— Ну это же мама… — пробормотал он.
Напротив сидела тётя Валентина Петровна, жадно обгрызая куриную ножку. Жир стекал по подбородку, но она этого даже не замечала.
— Я ей говорю: Галь, бери от жизни всё! — рассказывала она соседке. — Пока невестка платит, надо гулять! У них же деньги рекой льются.
Каждое слово за столом было пропитано завистью и желанием поживиться. Галина Петровна сидела, как царица, раздавая команды и направляя деликатесы «кому надо».
— Мариночка, ешь грибочки! — кричала она через весь стол. — Это Лена угощает! Ей для свекрови ничего не жалко!
Елена отложила вилку. Аппетита больше не было. Она была женщиной дела, привыкшей к договорённостям и чётким рамкам. Она подняла свой бизнес с нуля, работая по четырнадцать часов в сутки, торговалась с поставщиками, таскала тяжёлые ящики, колола руки о розовые шипы. Каждая гривна в конверте была заработана потом и трудом.
Прошло три часа. Воздух стал тяжёлым, гости раскраснелись и разошлись. Тосты уже мало напоминали человеческую речь. Галина Петровна подошла к Елене, покачиваясь. Лицо блестело, взгляд был самодовольным.
— Ну что, доченька, — она тяжело положила руку Елене на плечо. — Пора уже и честь знать. Люди десерт ждут. Торт — авторский, три этажа!
— Прекрасно, — ровно ответила Елена. — Хороший финал.
— Иди-ка, рассчитайся с администратором, — подмигнула свекровь. — Чтобы нам не мешали.
Игорь втянул голову в плечи. Отец тяжело вздохнул, но промолчал, как всегда.
Елена встала, взяла сумочку и направилась к стойке. Галина Петровна смотрела ей вслед с победной улыбкой.
Администратор подал счёт. Длинная лента, сумма беспощадная.
— Сорок восемь тысяч, — спокойно озвучил он.
Елена вернулась к столу как раз в тот момент, когда выкатывали гигантский торт. Официант положил папку со счётом на стол. Все ждали момента «щедрости».
— Внимание! — Галина Петровна постучала вилкой по бокалу. — Сейчас моя невестка оплатит банкет!
Елена достала конверт с подарком. Глаза свекрови загорелись — она ждала и денег на баню, и оплаты картой.
Елена спокойно открыла конверт и начала пересчитывать купюры.
— Десять… двадцать…
Улыбка свекрови превратилась в перекошенную гримасу.
— Лена! — прошипела она. — Ты что делаешь?! Картой плати! Это же на баню!
Елена не отреагировала. Отсчитала ровно сорок восемь тысяч, положила в папку и передала официанту.
В руках осталась сдача. Она положила её обратно в подарочный конверт и бросила перед свекровью.
— Вот сдача. Купите себе тазик. И веник. На что хватит.
— Ты меня обокрала! — завыла Галина Петровна. — Это были мои деньги!
Елена поднялась.
— Мы собирали на вашу баню полгода. А вы всё это съели и выпили за один вечер. Это был ваш выбор.
Она спокойно взяла сумочку и вышла. На улице вызвала такси.
Игорь выбежал следом.
— Ты не можешь уйти! — закричал он. — Маме плохо!
— Вызови скорую, — сухо ответила она. — А себе можешь ещё налить. Ты это хорошо умеешь.
Такси остановилось.
— Я домой. Твои вещи соберу утром. Если вернёшься к столу — можешь там и жить.
Елена села в машину, не дожидаясь ответа.
Прошла неделя. В цветочном магазине царила тишина, пахло землёй и тюльпанами. Номер Игоря был в чёрном списке. Он лишь прислал сообщение:
«Мама хочет компенсацию морального ущерба».
Зазвенел колокольчик.
— Лена.
Галина Петровна стояла в старом плаще, без украшений, сгорбленная, постаревшая.
— Баню повело… — прошептала она. — Крыша протекает. Мастер сказал: нужно пятьдесят тысяч…
— И? — спокойно спросила Елена.
— Одолжи мне. Я буду возвращать… по две тысячи с пенсии…
Елена сняла перчатки.
— Банк закрыт, — сказала она мягко, но твёрдо. — Лицензию отозвали.
— Но крыша течёт! — запричитала свекровь. — Это родовое гнездо!
— Вы его съели, мама. Вместе с осетриной и поросёнком. А фундамент запустили в воздух вместе с фейерверками.
— Ты жестокая!
— Нет. Я реалистка. Скажите Игорю. Пусть он и ремонтирует.
Галина Петровна постояла ещё немного, затем ушла, шаркая ногами.
Елена вернулась к цветам. Взяла пучок белых гиацинтов.
Жизнь — как сад, подумала она. Если не вырывать сорняки, они задушат всё живое. Свои сорняки она уже вырвала.
Солнце светило ярко. День обещал быть хорошим.